А любишь ли ты меня?

Я хмурюсь, открывая глаза. И тут же хмурюсь ещё сильнее, видя перед собой чью-то слишком уж знакомую футболку. А тут ещё я и чувствую слишком уж знакомый аромат духов и удивлённо вскидываю брови. Немного поднимаю голову и случайно касаюсь носом шеи. И тут же тихо выдыхаю, закрывая глаза. Боже, какая же у неё нежная кожа… У меня только один пока вопрос… Как получилось так, что я уснула у неё на плече? Вряд ли бы она мне такое позволила… Ну ладно, мне же лучше. А может?.. А если воспользоваться шансом? Я аккуратно протягиваю руку и обнимаю её одной рукой за талию. Тут она вдруг поворачивается, и я замираю, от греха подальше закрывая ещё и глаза. Она поворачивается ко мне лицом, из-за чего я вынуждена положить голову на подушку, что меня немного разочаровало. Но зато теперь я могу её нормально обнять за талию, что я и делаю. Надеюсь, она меня не убьёт. Я улыбаюсь, прижимаясь к ней. Тепло.. да ещё и полюбившийся мне аромат её духов.. Замечательно. Тут вдруг я чувствую, как наворачиваются слёзы на глазах, и открываю их, судорожно выдыхая. Почему я сейчас чуть ли не плачу? Хороший вопрос. Бевви. Я зажмуриваюсь, мотая головой. Нет. Нет, я не могу сейчас о ней думать. Мысли о ней причиняют мне боль. Я не могу… Так же я обнимала Бевви. Нет… И я нуждаюсь в ласке. Я рвано выдыхаю, закрывая свободной рукой себе глаза. Тихо, Нэй, тихо.. Не плачь. Ты же сейчас разбудишь Яну Александровну, и она больше не даст себя обнимать.. Не плачь. Эти мысли меня немного успокаивают, и я судорожно выдыхаю, убирая руку. Всё нормально. Всё хорошо. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на аромате духов, который мне так полюбился… И вскоре снова засыпаю, чувствуя себя просто невероятно хорошо. *** Я просыпаюсь, открывая глаза. И тут же вздрагиваю от неожиданности. Твою мать. Нэй спит, прижавшись ко мне во сне. Смутно я ощущаю её руку у себя на талии и хмурюсь, находя её своей. Аккуратно убираю со своей талии, положив на подушку. Нэй даже и не думает просыпаться. Ну и хорошо. Я тихо отстраняюсь от неё, вставая с кровати и протирая глаза руками. Боже мой… Так, мы вчера посмотрели фильм, да? Ну, по крайней мере, должны были посмотреть. Я явно где-то под конец отрубилась. Нэй сделала это ещё примерно в середине фильма. — Доброе утро. Я хмурюсь, убирая руки и переводя взгляд на Мию, которая вся растрёпанная и сонная. Видать, тоже только что проснулась. — Доброе утро, — киваю я. — Мы с Нэй вчера уснули во время фильма, да? — Да, но я вас поняла и простила, — хмыкает Мия, пожимая плечами. — Это хорошо. Не шуми пока особо, пусть поспит ещё, — кивком показываю я на Нэй. — Она же болеет. Мия, улыбнувшись, кивает и направляется в ванную. А я пока выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы. Слава Богу, что не надо идти на работу. А то эта неделя у меня какая-то слишком тяжёлая. Ну, тогда сейчас на кухню – готовить детям поесть. Чёрт возьми, никогда не думала, что у меня появится двадцатилетний ребёнок так скоро. Это же пиздец. Но тем не менее я киваю и иду на кухню. *** Мы с Мией разговариваем о какой-то ерунде, но тут заходит Нэй, и я тут же выпрямляюсь. — Так, стоять! — тут же останавливаю я её. Нэй, которая, видимо, проснулась где-то минут десять назад, усмехается, делая капитулирующий жест. На ней, чёрт возьми, моя футболка. Моя, мать вашу, футболка, которая больше неё в два раза! Другая футболка, хочу заметить. Я же ей два дня назад дала одну, а она сегодня уже умудрилась у меня стащить другую, чёрную. Я подхожу к ней, хватая за ворот этой футболки и притягивая за него её к себе. — Совесть тебя не мучает? — спрашиваю я, смотря в наглые ярко-голубые глаза. — Меня? У меня её нет, Яна Александровна, — хмыкает Нэй, пожимая плечами. — Оно и видно. Футболку снимай. — Что, прям здесь? — Прям здесь и сейчас, — киваю я. — Если Нэй действительно это сделает, то я ухожу сию же секунду, — тут же влезает Мия, и Нэй смеётся, пытаясь отстраниться от меня, но я не пускаю. Смех у неё немного хрипловатый, и она довольно быстро замолкает, прижимая руку к шее и поморщившись. И тут вдруг до меня доходит. Шея. Блять! Я замираю, бегая взглядом с непонимающих ярко-голубых глаз на её шею, которая украшена синяками от моих пальцев. Сука. Мия их видела. Сто процентов видела. Но ни разу не спросила об этом меня.. Почему? Я притягиваю Нэй вплотную к себе, кладя свободную руку ей на плечо и приближаясь к её уху. — Немедленно сходи и надень что-то, что закрыло бы твою шею! — тихо цежу я. Нэй замирает и сглатывает. — Из ваших вещей? — Мне без разницы, но надень и не смей возвращаться с открытой шеей! — Хорошо, Яна Александровна, — кивает она, и я отпускаю её, отстраняясь. Нэй разворачивается и уходит, и я выгибаю одну бровь, смотря на это. — Куда собралась? — требовательным тоном голоса спрашиваю я. Нэй останавливается и оборачивается, непонимающе смотря на меня. Я красноречиво вскидываю брови, и она тут же всё понимает. — Ну Яна Александровна, имейте совесть, я же не буду серьёзно снимать футболку прямо там! — поддерживает меня она, и я выдыхаю, закатывая глаза. — Ладно, топай. Она кивает и разворачивается, направляясь в комнату. Я же, мысленно перекрестившись, сажусь за стол, смотря на Мию. Но судя по тому, что она улыбается, её вообще не волнует то, что у Нэй вся шея в синяках. — Зря ты так. Нэй очень мило смотрится в твоих вещах, — хмыкает она. Я фыркаю, закатывая глаза. — В том-то и дело, что это мои вещи. И то, что ей нравится ходить в мешковатой для неё одежде, это её проблемы. Мои вещи не должны от этого страдать. Мия смеётся, а я облегчённо выдыхаю. Надеюсь, что она не придала этому значение… Очень надеюсь. *** Я захожу обратно на кухню в очередном свитере Яны Александровны, но только теперь в красном, а не в чёрном. Ну а если у неё других не было, что ж теперь? Зато он закрывает шею. Яна Александровна и Мия переводят на меня взгляд, и последняя улыбается, явно еле сдерживая смех. — Да, я снова в вашей одежде. Ну вам же не жалко, правда? — тут же мило улыбаюсь я, обращаясь к Яне Александровне. — Господи, ну за что мне это? — обречённо простанывает она. Мия смеётся, а я улыбаюсь. Боже, какая же она шикарная.. Я не знаю почему, но она просто шикарная. — Ладно, чёрт с тобой. Иди сюда, — зовёт она меня, протягивая руку ко мне ладонью, и я тут же подхожу, убирая чёлку и подставляя свой лоб под её ладонь. Пальцы у неё как обычно прохладные, и я на автомате закрываю глаза. — Температуры нет. Отлично, можешь сваливать из нашей квартиры. Я удивлённо вскидываю брови, открывая глаза и в шоке смотря на неё, пока она убирает ладонь с моего лба. На кухне повисает явно напряжённая тишина. Яна Александровна смотрит на меня серьёзно, а потому спрашивать, шутка это или нет, смысла ноль. Поэтому я лишь прикусываю нижнюю губу, кивая и отводя взгляд. — Хорошо, — тихо шепчу я. На глазах наворачиваются слёзы, и я поспешно отворачиваюсь от них, направляясь в комнату. Там все мои вещи. Сейчас переоденусь и уйду. Господи, как же мне не хочется отсюда уходить, кто бы знал… *** — Мам, ты серьёзно? — Мия, что за дурацкие вопросы? — раздражённо спрашиваю я, переводя на неё взгляд. Она немного сжимается, но тем не менее тихо продолжает: — Но Нэй же ещё не вылечилась до конца.. — И что теперь? Мне тут прикажешь держать её, пока она себя не будет чувствовать идеально? Оно мне надо? Это моя квартира, и мне решать, кто здесь и сколько будет жить. Это понятно, мисс Эванс, или мне повторить ещё раз? — холодно уточняю я. Мия тут же опускает взгляд в стол, кивая. — Всё понятно, мамочка. Я тоже удовлетворённо киваю и выхожу с кухни, сразу направляясь в коридор. Не хочу видеть Нэй здесь больше ни секунды. Её стало слишком много в моей жизни, а это очень и очень плохо. С этим надо что-то решать. *** Я чихаю, закрывая рот рукой. Ох блять.. — Вот только не надо мне сейчас давить тут на жалость! — тут же реагирует Яна Александровна, и я поднимаю на неё виноватый взгляд. — Что вы?.. Я.. Я и не думала… — Заткнись, перестань оправдываться и уходи уже. И чтобы больше ноги тут твоей не было, это ясно? — Никогда? — Я что-то непонятно объяснила, Нейтан? — холодно спрашивает она, и я сглатываю, качая головой. — Всё понятно, извините. Я надеваю куртку и, пошарив в карманах, нахожу несчастную пятитысячную купюру, дрогнувшей рукой протягивая её Яне Александровне. — Возьмите. Это за то, что я у вас тут находилась эти три дня, — шепчу я. Яна Александровна раздражённо выдыхает, отмахиваясь от моей руки. — Нейтан, мать твою, Смит, забирай эти грязные деньги себе и проваливай из моей квартиры сию же секунду. — Но, Яна Александровна… — Тебя выпроводить взашей?! — взрывается она, и я тут же вздрагиваю, отходя от неё на несколько шагов назад и чувствуя, как наворачиваются слёзы на глазах. — Я.. — Проваливай! — Яна Александровна… Она подходит ко мне, и я тут же обрываю свою фразу, вжимаясь в дверь и зажмуриваясь, закрываясь руками. Давний страх вернулся. — Не трогайте меня! — Не ори! — цедит она, открывая дверь и беря меня одной рукой за шею, действительно выпроваживая меня за неё. Не успеваю я предпринять хоть какую-то попытку вырваться, как Яна Александровна с силой толкает меня, отпуская шею, и я влетаю в стену, зашипев от боли. По-моему, пострадало лицо и плечо. Я прижимаю руку к последнему, выдыхая через крепко стиснутые зубы и поворачиваясь, откидываясь теперь на стену спиной и встречаясь глазами с холодными напротив. — В следующий раз, если ты тут появишься, то будь уверена – ты запомнишь этот день как страшный сон! — рычит она, захлопывая дверь, и я вздрагиваю. Плечо пульсирует, а на глазах наворачиваются слёзы. Из воспалённого горла вырываются хриплые выдохи, и я оседаю на холодный пол, закрывая лицо руками и тихо плача. Я хочу домой… *** — ..мам, ну почему ты так поступила с Нэй? Она же… — Мы закроем тему с этой ненавистной Нэй, или ты хочешь пойти следом за ней?! — цежу я, поворачиваясь к ней. — Нет.. — Тогда заткнись и думать забудь об этой Смит! Ноги её больше не будет в нашем доме! Мия поспешно кивает и скрывается в комнате, а я, раздражённо выдохнув, достаю из кармана пальто сигареты и иду на балкон. Заебала меня эта Нэй! *** Я судорожно выдыхаю, понимая, что не дойду до дома. Не дойду, блять.. Меня снова трясёт, горло адски раздирает, а от насморка уже деваться некуда. Я останавливаюсь, приваливаясь к подъезду какого-то дома и сжимаясь, кутаясь поплотнее в куртку. Как же холодно, вашу ж мать… Ещё и ветер сильный поднялся.. Я не дойду. Тут вдруг ко мне подходит какая-то девушка, и я хмурюсь, пытаясь сосредоточиться на её лице, а не на том, как меня трясёт. — Привет. Прости, но тебя, случаем, зовут не Нэй? — спрашивает эта девушка. — Именно так, — хрипло отвечаю я, после чего закашливаюсь, закрывая рот рукой. Блять. Наконец, откашлявшись, я сглатываю и морщусь, прижимая руку к шее. Больно. — Что с тобой? Ты какая-то вся.. — Я болею. А сейчас простите, но мне надо дойти до дома. Девушка задумчиво смотрит на меня, пока я отталкиваюсь от стены и потихоньку иду в сторону дома. Надо дойти, надо.. Но тут, неожиданно, перед глазами у меня всё темнеет, и в следующую секунду я уже теряю сознание. *** Я выдыхаю дым, прекрасно ощущая просто чудовищной силы ветер. Я более-менее успокоилась, а потому сейчас размышляла о том, как Нэй доходит до дома, да и дойдёт ли она вообще. Надо было ей такси хотя бы заказать.. Ну а вдруг помрёт сейчас человек? Тут вдруг мне на телефон приходит сообщение, и я, затянувшись, беру его. Включаю и вижу сообщение от Мэй. Перехожу в наш чат, нахмурившись. Что ей?.. Я замираю, читая её сообщение. Мэй: Нашла случайно твоё чудо с генетическим дефектом в виде ямочек на щеках и яркими-яркими голубыми глазами. Я хмурюсь, выдыхая дым и печатая ей ответ. Вы: Где ты её нашла? Мэй печатает, а я пока затягиваюсь. Мэй: Около моего подъезда стояла. Больная вся, уставшая. Вот сейчас сидит и пьёт чай, явно чувствуя себя не в своей тарелке, так плюс ко всему она ещё и болеет. Что ж ты не следишь за своим человеком? Я выдыхаю дым, сжимая сигарету в пальцах и стискивая зубы. Спокойно, спокойно.. Вы: Она у тебя? Мэй отвечает сразу. Мэй: Да. Вы: Как давно? Мэй: Ну, уже часик точно. Я тут же выбрасываю смятую сигарету и выхожу с балкона, громко хлопнув дверцей. Сейчас им обеим прилетит! *** — По-моему, наша с тобой подруга зла, — делится со мной Мэй (да, она уже успела мне представиться), выключая телефон и убирая его. — Она мне не подруга, — хрипло отвечаю я, качая головой. Ох блять, да что ж так горло-то болит? Мэй фыркает, закатывая глаза. — Да знаю я, какая она тебе не подруга. Вон, с прошлым таким же они тоже «не были друзьями». А по итогу что? Правильно, поженились. Я замираю. Чего, блять? — Что значит «с прошлым таким же»? — Ну, ты же там ей принадлежишь вроде как.. Слушаешься её, потакаешь ей, подчиняешься.. Нет? У вас не так? — Что значит «принадлежишь ей»?! Я что, вещь, что ли, чтобы ей принадлежать?! — Тихо, тихо. Не кричи, — успокаивает меня Мэй, на что я выдыхаю, правда пытаясь успокоиться. — Ну ты же поняла меня? — Поняла, — киваю я, — но лучше бы не поняла. Так, ещё раз. Я принадлежу Яне Александровне? — В чём проблема называть её по имени? Она же не твоя учительница или преподавательница. — Сказывается уважение. Ну так что? — Ну да, ты… Она не заканчивает, потому что в дверь звонят. Я сглатываю, даже не обратив внимание на боль в горле. В этом звонке я буквально чувствую ярость Яны Александровны. Ох блять.. Чует моё сердце, сейчас мне пиздец. Мы, коротко переглянувшись с Мэй, встаём со стульев и выходим в коридор. Я останавливаюсь у дверного проёма, ведущего в зал, а Мэй идёт открывать. Открывает дверь, и я вижу уже до боли знакомый силуэт. Тихо простанываю, откидываясь спиной на косяк дверного проёма. Господи.. — Где она? — слышу я её ледяной голос и сглатываю, скрещивая руки на груди и вцепляясь пальцами в рукава своей кофты. — Вот. — Мэй отходит, и Яна Александровна переводит взгляд на меня. Я судорожно выдыхаю, пока она подходит ко мне. Зажмуриваюсь и отворачиваю голову, как только она останавливается напротив меня. — Ты сейчас же идёшь со мной в комнату! — тихо цедит она, и я открываю глаза, боязливо смотря в холодные напротив. — Хорошо, — тихо шепчу я, чувствуя, как сжалось от страха сердце. Она кивает и поворачивается к Мэй. — Мы с ней поговорим наедине, ладно? — спрашивает она у неё. — Да, конечно, — соглашается Мэй. Яна Александровна, бросив на меня поистине страшный взгляд, идёт в сторону какой-то комнаты, и я послушно иду за ней, чувствуя и буквально слыша, как громко бьётся у меня сердце. Блять, я сейчас умру от страха. Мы заходим, причём Яна Александровна пропускает меня вперёд. Я захожу, и она заходит следом за мной, захлопнув эту дверь. Я вздрагиваю от громкого звука, оборачиваясь. И да, Яна Александровна просто в ярости. — Какого хера ты тут забыла?! — рычит она, подходя ко мне. Я тут же отхожу от неё, качая головой. — Яна Александровна, я.. Я попала сюда совершенно случайно… — Я, кажется, отправила тебя домой, а не к своей подруге! Что, решила надавить на жалость?! Или думаешь, что здесь с тобой будут обходиться как с котёнком?! Я врезаюсь в стену и понимаю, что это тупик. Сейчас я получу по первое число. — Я и шла домой! Правда! Но в какой-то момент мне стало слишком тяжело, и… Мне прилетает пощёчина, и я дёргаюсь, прижимая руку к пострадавшей щеке. И вдруг, неожиданно для самой себя, начинаю плакать. Горло болит, щека горит, и я знаю, что это ещё не всё. Далеко не всё.. — Прекрати нести хрень и реветь! — цедит она, и я чувствую её руки у себя на шее. Я выпрямляюсь, и она тут же вдавливает меня в стену, а её острые ногти так впиваются в мою шею, что я тут же тихо проскуливаю, закрывая глаза и судорожно дыша через рот. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Яна Александровна, отпустите! — тихо взмаливаюсь я, но тут мне снова прилетает пощёчина, но уже куда жёстче и больнее, и я плачу, пока эта её рука возвращается на мою шею. — Я тебя слушаю, Нейтан! И если ты сейчас не успокоишься, то я тебя задушу нахер! Я тут же пытаюсь успокоиться, что мне, на удивление, удаётся, хотя мне очень больно, страшно и становится трудно дышать. — Я шла домой, но остановилась возле какого-то подъезда, потому что мне было очень холодно, болело горло, и я хотела передохнуть! — хрипло начинаю рассказывать я, чувствуя, как раздирает горло, и как мне становится всё труднее и труднее дышать. — А тут меня заметила ваша знакомая, подошла ко мне и что-то спросила! Я не помню, что именно.. Я уже хотела пойти дальше, но тут я, видимо, потеряла сознание и очнулась уже здесь, в этой квартире! Пожалуйста, Яна Александровна, отпустите! Мне.. Мне очень больно.. Яна Александровна, злобно посмотрев в мои глаза ещё долгих секунд пять, всё-таки, отпускает меня. Я тут же съезжаю вниз по стене, хватаясь за шею и плача уже не столько от того, что мне страшно, столько от того, как больно моему горлу. — Прекрати реветь сию же секунду! И смотри мне, если Мэй сейчас расскажет мне что-то, что будет существенно отличаться от твоего рассказа, то я тебя серьёзно задушу! Это ясно?! Я киваю, не в силах успокоиться. Такое ощущение, как будто мне засунули раскалённый металл в горло.. — Я не слышу, Нейтан! — цедит Яна Александровна, схватив меня за подбородок и сильно сжав, поднимая его. Я вынуждена поднять на неё взгляд со слезами на глазах. Я пытаюсь сказать хоть слово, но становится так больно, что я лишь зажмуриваюсь, пока из глаз катятся слёзы. — Не заставляй меня ждать! — Ещё одна пощёчина. Я рвано выдыхаю, беззвучно плача, хотя это тоже очень больно. Открываю глаза и возвращаю взгляд на злое лицо, всё-таки делая попытку хоть что-то сказать. — Говорить.. больно, — кое-как шепчу я, и тут же начинаю растирать шею, снова сглатывая. Твою мать, ну что ж так больно-то?! Яна Александровна хмурится, и злость на её лице на секунду сменяется замешательством. — Что? — раздражённо переспрашивает она. Я качаю головой, многозначительно потирая шею пальцами. Она хмурится, опуская взгляд на мою руку, и тут до неё, видимо, доходит. — Говорить не можешь? — спрашивает она. Я киваю со слезами на глазах, свободной рукой стирая их с щёк. Она раздражённо выдыхает, убирая от меня руку. — Ну зашибись! Мне нравится, как ты выкручиваешься из таких ситуаций. Я виновато пожимаю плечами. — Почему ты не можешь говорить? Горло болит? Я киваю. Она закатывает глаза, наклоняясь и беря меня за воротник свитера (который её), поднимая меня. — Пошли. Сейчас с Мэй поговорим, может у неё таблетка какая-нибудь от боли в горле есть, — решает Яна Александровна, на что я благодарно киваю. Мы вместе выходим из комнаты и тут же видим Мэй, которая сидит на диване. — Мэй, — зовёт её Яна Александровна, останавливаясь. Я останавливаюсь рядом, нервно прикусывая нижнюю губу и засовывая руки в карманы брюк. Мэй поворачивается к нам. — У тебя нет какой-нибудь таблетки от боли в горле? А то человечек у нас аж голос потерял, — презрительно фыркает она, кивком показывая на меня. — Господи, бедный ты ребёнок! Конечно есть, подождите секунду. Мэй встаёт с дивана, пока Яна Александровна хмурится, переводя на меня взгляд. Я выгибаю одну бровь, непонимающе смотря на неё. Она незаметно поднимается рукой по моей спине к шее, заставляя меня передёрнуться, и за неё притягивает меня ближе к себе, наклоняясь к моему уху. — Давно у вас такое общение? — шёпотом спрашивает она. Я хмурюсь, немного отстраняясь от неё и поворачивая к ней голову. Немного наклоняю её вбок, и она выдыхает, закатывая глаза. — Не строй из себя идиотку. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я возмущённо смотрю на неё. В смысле, блять?! Я не понимаю! — Ну не надо мне тут. Она тебя слишком часто ласково называет, — объясняет Яна Александровна. Я закатываю глаза, как буквально три секунды назад сделала она. — Ты смотри мне, — хмыкает она, отпуская меня. Я улыбаюсь, кивая. Мол, мне бояться нечего. Мэй тем временем уже возвращается и подходит ко мне с какой-то синей таблеткой в руке. Я хмурюсь, беря её и поднимая на Мэй непонимающий взгляд. — Ну не надо так на меня смотреть! Подумаешь, рассасывающаяся таблетка. Ну не придумали ещё таблетку, которую надо облизывать. Можешь попробовать. До меня доходит через пару долгих секунд, и я тут же мучительно выдыхаю, переводя умоляющий взгляд на Яну Александровну. Пусть она заткнёт свою подругу. Ну серьёзно, уже все задолбали сводить нас с Яной Александровной! Она, заметив мой взгляд, понимающе кивает и переводит взгляд на Мэй. — Мэй, прекрати, — осаждает она свою подругу. А я же морщусь, как только таблетка оказывается у меня во рту. Твою мать, она мятная и пиздец как неприятно холодит моё больное горло! — Ну а что? Вряд ли у нашей очаровашки есть парень, а вы, как я поняла, проводите много времени вместе. Неужели ни разу не пробовали… Я, не успев ни о чём подумать, тихо простанываю и утыкаюсь лбом в плечо Яны Александровны. Да эта её подруга издевается! — Нэй… — И вы после этого меня уверяете, что вы не встречаетесь? — продолжает Мэй, и я вдруг чувствую, что Яна Александровна начинает гладить меня по голове. — Теперь я понимаю тебя, — выдыхает Яна Александровна, обращаясь ко мне. Я невесело усмехаюсь, невероятно кайфуя от её поглаживаний. Боже, какие же они чудесные… Такие нежные, такие ласковые… Как будто это вовсе и не Яна Александровна меня гладит. Но это она, и это очень ахуенно. — Мэй, прекрати, серьёзно. Мы не встречаемся, и мы даже не друзья, — уже немного строже осаждает её Яна Александровна, и я улыбаюсь, кивая. — Хорошо-хорошо, простите! Так, вы уходите, или ты можешь оставить своё драгоценное чудо у меня? — спрашивает Мэй у Яны Александровны. А тут уже рука последней соскальзывает на моё плечо, и я поднимаю голову, выпрямляясь. Сглатываю и понимаю вдруг, что уже моему горлу ощутимо легче.. Нихрена себе. Чудо-таблетка. — Моему драгоценному чуду я сейчас закажу такси, и оно спокойно уедет к себе домой, — хмыкает Яна Александровна, и я удивлённо вскидываю брови, переводя на неё взгляд. Вот это она меня ласково назвала.. Я в ахуе. — Хорошо. Я тогда, с вашего позволения, немного покурю, — предупреждает нас Мэй, на что мы киваем. Она уходит на балкон, и рука Яны Александровны тут же опускается с моего плеча. — Почему вам не нравится то, что я у вашей подруги? — спрашиваю я, поворачиваясь к Яне Александровне. Она усмехается, тоже поворачиваясь ко мне. — Надо же, голосок прорезался? — Чудо-таблетка, я в восторге. Моему горлу стало легче жить, — хмыкаю я, кивая. — Купи себе такие же, у тебя пять тысяч в кармане. Ну а про Мэй.. Что? — спрашивает она, заметив, что я качаю головой. — У меня больше нет ваших денег. Яна Александровна выгибает одну бровь, и я виновато улыбаюсь, пожимая плечами. — Вообще? — Вообще. Ни копейки. — Чёрт возьми, куда ты умудрилась потратить пять тысяч меньше чем за двенадцать часов? Я прикусываю нижнюю губу. — По пути домой я увидела милую бабушку, которая сидела и, как и я, жутко тряслась от холода. — И? — Ну, перед ней стоял контейнер, где было немного мелочи, и я.. ну, в общем, отдала ей. Яна Александровна долгих секунд пять смотрит на меня как на дуру, а потом выдыхает, закатывая глаза. — Ты серьёзно потратила все пять тысяч на какую-то незнакомую тебе бабушку? — спрашивает она. — Ну, не совсем.. Она не приняла пять тысяч, и я отдала ей четыре девятьсот. — Нэй, твою мать, ты прикалываешься?! — Нисколько. А ещё потом я увидела маленького котёнка, который явно был голодным, и.. в общем, остальные сто рублей тоже улетели. — О Боже! — мучительно выдыхает она, беря меня вдруг за воротник свитера и притягивая за него меня к себе, после чего неплохо так встряхивает. — Ты транжира, Нэй! — Эй, эй, эй, а чего это сразу «транжира»?! — возмущаюсь я, обхватывая её руки своими, чтобы устоять на месте. А то что-то меня немного понесло от того, как она меня встряхнула. — Я занимаюсь благотворительностью! — Какой, к чёрту, благотворительностью?! — Помогаю бабушкам и котятам! — Себе бы помогла! Ты болеешь, в конце концов! — Я вам не мешаю? — слышим вдруг мы и одновременно переводим взгляд в сторону голоса. Мэй, явно еле сдерживая смех, переводит взгляд с меня на Яну Александровну и обратно. — Нет, — качает головой Яна Александровна, и я усмехаюсь, переводя на неё взгляд. — Правда? — Я вас прошу, отцепитесь друг от друга. А то вы меня напрягаете, — хмыкает Мэй, и Яна Александровна действительно отпускает меня. Я, нехотя, тоже отпускаю её и еле сдерживаюсь, чтобы не убить эту Мэй. Ну вашу ж мать, серьёзно, мы так близко сейчас друг к другу были! — Так, чудо ты моё с генетическим дефектом, — обращается явно ко мне Яна Александровна, и я удивлённо вскидываю брови. — Чего, блять? Мэй смеётся, а Яна Александровна хмыкает, поднимая на меня взгляд от телефона, в котором уже зашла в приложение такси. — Ничего. Почитай про ямочки на щеках, если интересно. — Я не хочу, чтобы вы меня так называли! Какой ещё дефект? У меня нет никаких дефектов! Причём тут ямочки на щеках?! — Я по десять раз не повторяю, — качает головой Яна Александровна, опуская взгляд в телефон. — И мало ли что ты там хочешь, а что не хочешь. Это меня вообще не волнует. — Яна Александровна! — Нэй, милая, не кричи. А то вдруг у тебя горло разболится, — снова влезает Мэй, и я замечаю, как Яна Александровна стрельнула в неё глазами, а потом уже подняла взгляд на меня. — Ну-ка иди сюда, — зовёт она меня, и я охотно подхожу, потому что эта Мэй меня немного напрягает. Яна Александровна закидывает одну руку на моё плечо, что меня повергло в шок, и показывает мне что-то в телефоне. — Смотри, вот эта улица? Я, сглотнув, киваю. — Да. — А номер дома? — Нет, номер другой, — хмыкаю я, аккуратно убирая её палец, которым она показывала, и набираю свой номер. И пока я это делаю, её рука вдруг поднимается с моего плеча на мои волосы, но я стараюсь не обращать на это внимания, чтобы не дёрнуться или не улыбнуться. Её пальцы зарываются в них и вдруг начинают перебирать мои пряди. — Ты там стричься не собираешься? Заросла вся, просто ужас, — усмехается она, и я, отдав ей телефон, перевожу на неё многозначительный взгляд. — А вы в чужие волосы не лезьте. Может, я отращиваю. — Ну если отращиваешь, то хотя бы следи за тем, чтобы они у тебя смотрелись нормально, а не как у бомжа. — Эй, а с чего это мы вдруг перешли на оскорбления? — возмущаюсь я, на что она усмехается, потрепав меня по голове и опустив взгляд в телефон. — На правду не обижаются, моя дорогая. Я выдыхаю, пока её пальцы продолжают хозяйничать в моих волосах. Чёрт возьми, это жутко приятно, а ещё и то, что она меня так назвала… Боже мой, невероятно. — Такси подъедет через пять минут. Ты готова? — спрашивает она у меня, поднимая взгляд своих тёмных ледовито-голубых глаз на почти такие же мои. — Да. За мной приедет какой-нибудь «Лексус»? — насмешливо интересуюсь я, нагло выгибая одну бровь. — Ага, конечно. Мечтай, — усмехается Яна Александровна, качая головой. — Чёрный «Форд». — «Форд»? Ну, это фигня. Даже у меня «Ауди». — За восемьсот восемьдесят восемь тысяч? Слыхали, — хмыкает она, на что я удивлённо вскидываю брови. — Откуда вы?.. — Стало интересно, за сколько может купить себе машину человек, который ни черта не работает. Ну и вот, пожалуйста. — Вы только что опозорили меня перед своей подругой. Мэй хмыкает, качая головой, но мы с Яной Александровной продолжаем смотреть друг на друга. — Переживёшь, — усмехается моя любимая госпожа, опуская руку на моё плечо. — А вдруг нет? — Вдруг бывает только знаешь что? — Знаю, не говорите. Иначе я точно сгорю со стыда, — качаю я головой, улыбаясь. — Вот и заткнись. — Затыкаюсь, — киваю я, после чего мы вместе замолкаем и опускаем взгляд на её телефон, наблюдая за тем, каким маршрутом к нам едет какой-то мужик на чёрном «Форде». — Какая у вас содержательная беседа, — спустя минуты две тишины усмехается Мэй. Я улыбаюсь. Это верно. — Ну а почему бы и нет? Так, Нэй, давай топай одеваться. — Будет сделано, мисс, — киваю я, мягко выворачиваясь из-под её руки и направляясь в коридор. Боже, как же нам вдвоём хорошо.. Прям очень хорошо. *** — Ты жива? — тихо спрашиваю я, легонько толкнув Нэй, чтобы привлечь её внимание. Она переводит на меня взгляд и качает головой. Я настораживаюсь. — Что? Она наклоняется ко мне, чтобы водитель нас не услышал. — Мне очень плохо, — шепчет она. Я хмурюсь, переводя на неё взгляд и кладя руку ей на щеку, меряя тем самым температуру: — Опять? Да, щека довольно тёплая. Твою мать, Нэй! Она лишь кивает, тихонько и виновато проскуливая. Я выдыхаю, осматриваясь. Где мы сейчас едем? До дома Нэй ещё где-то полчаса. — Хочешь – поспи. Правда недолго ты будешь спать, но тем не менее, — предлагаю я. — Да хрен там – я здесь не усну, — фыркает она. — Почему? — хмурюсь я. — Я в транспорте вообще спать не могу. Меня жутко укачивает. — Твою мать, — выдыхаю я. Господи, почему с Нэй всегда так много проблем?! — Терпи тогда, до дома надо доехать, — качаю я головой. — Понятное дело, — кивает она, откидываясь на спинку кресла. А я пока достаю телефон и просматриваю наш школьный чат. Надо немного отвлечься, а то Нэй меня в гроб сгонит к чертям. Тут минут через пять она касается своей слишком тёплой рукой моей, и я перевожу на неё взгляд, выгибая одну бровь. — Яна Александровна, простите, мне очень неловко, но, пожалуйста, можно позаимствовать ваше плечо? — шёпотом спрашивает она. — Совсем всё так плохо? — не без доли неприязни спрашиваю я. Нэй слабо кивает, и я выдыхаю. — Ладно, чёрт с тобой. — Спасибо вам огромное! — душевно благодарит меня она, на что я лишь киваю, снова опуская взгляд в телефон. Нэй очень несмело кладёт голову мне на плечо, а её волосы щекочут мне щеку. Я морщусь, кладя свободную руку ей на голову, тем самым прижимая к ней её волосы, чтобы они перестали щекотать меня. Нэй замирает, но я невесело хмыкаю, почесав её кожу головы. — Спи-спи. Она расслабляется и кивает, явно закрывая глаза. Спустя буквально пару минут она уже засыпает, и я выдыхаю, выключая телефон и убирая руку с её волос, откидывая голову на спинку кресла. Господи, Нэй, что с тобой не так? Что с тобой, чёрт возьми, не так? Почему я спокойно (ну ладно, относительно спокойно) провожу с тобой несколько дней подряд? Меня за два дня уже начинают все подряд бесить, а она не бесит. Если и бесит, то только в шутку. Может, потому что она девушка? Хрен знает. Ничего не понимаю.. и это пугает. Ну ладно, надеюсь, что всё обойдётся. Очень на это надеюсь…