А любишь ли ты меня?

Я открываю глаза, нахмурившись. Протираю лицо руками, пытаясь проснуться. Надо вставать, надо.. Так, вчера мне стало плохо. Помню-помню, было дело. Я зеваю и переворачиваюсь на другой бок, думая над тем, чтобы ещё немножко поспать, но тут чувствую что-то тёплое. Хмурюсь, открывая глаза. И тихо выдыхаю, как только чувствую холодную руку у себя на лбу. — Вы здесь.. — Прекрати бредить и поспи ещё. То тебя к десяти часам не разбудишь, то ты в шесть подрываешься. Давай-давай, спи. Я слабо усмехаюсь, но послушно закрываю глаза. — Есть? — шёпотом спрашиваю я, как только она убирает руку с моего лба. — Небольшая. Может, тридцать семь и три. Где-то так. Давай спи. Я улыбаюсь, кивая, и действительно совсем скоро погружаюсь в сон. *** — ..и ещё кое-что. Ты же в курсе, что сегодня третий день после похорон? Я хмурюсь, переводя на неё взгляд. — И.. и что? Яна Александровна поворачивается ко мне, но я действительно не понимаю, к чему она это. — Ты серьёзно? — Я правда не знаю, что это значит. Яна Александровна выдыхает, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку кресла (моего!). — Специально для тебя объясняю – после смерти человека приезжают на поминки. Уж не знаю, насколько верный факт с третим днём, но на девятый и на сороковой день точно поминают. Можешь спросить у Миры, если не хочешь показаться безразличной к этому. — Спасибо за информацию, я не знала, — благодарю я её, уже беря телефон и ища в контактах Миру. — Да было бы за что, — невесело хмыкает Яна Александровна, пока я прижимаю телефон к уху и поднимаю на неё взгляд. — Вы всегда так говорите, но на самом деле часто перед этими словами делаете что-то действительно хорошее. Не обесценивайте себя, Яна Александровна, — качаю я головой, слушая гудки. Яна Александровна вдруг смотрит на меня каким-то другим, новым взглядом, который я ещё у неё не видела. Таким, что я невольно замираю. — Да? — берёт трубку Мира, и я отмираю. — Доброе утро, девочка моя. Ну что, как ты? — спрашиваю я, отводя взгляд от Яны Александровны и почёсывая затылок. — Мне всё ещё очень больно.. Никак не могу свыкнуться с мыслью, что мамы с папой больше нет.. Бабушка с дедушкой помогают, а иногда мы с бабушкой даже плачем на пару, после чего обнимаем друг друга и успокаиваемся. Это немного помогает, но мне всё равно очень больно и тяжело.. Я скучаю по ним, — голос Миры дрогнул, и я прикусила нижнюю губу, чтобы уже и самой не расплакаться. — Я тебя очень хорошо понимаю, Мир.. Может, мы не особо были дружны с твоим папой, но его я тоже всё равно очень сильно любила. Как и Бевви. Поэтому.. Яна Александровна вдруг встаёт с кресла, и я тут же перевожу на неё взгляд. Она, видимо, собирается уйти, но я, не успев себя остановить, хватаю её за руку. — ..я тоже очень скучаю. Я люблю тебя, Мир, — искренне чуть ли не шепчу я, но тут Яна Александровна грубо вырывает свою руку, и я встаю на ноги, снова, всё-таки, беря её за руку. Немного отстраняю от себя телефон, пока Яна Александровна злобно смотрит на меня. — Яна Александровна, перестаньте! Почему вы уходите? — шиплю я на неё, после чего возвращаю телефон к уху. Мира тоже что-то говорит, и я внимательно её слушаю, но и с Яной Александровной я тоже сейчас внимательна. — Отпусти меня, Смит! — тихо цедит она, и я делаю жест, означающий что-то типа: «а что не так, вашу мать?!» Она это понимает и выдыхает, кивком показывая на телефон в моей руке. — Я тебе вроде достаточно ясно в прошлый раз объяснила, что я не имею никакого права лезть в семью Тэйлор, и сейчашний ваш с Мирой разговор для меня всё равно что приватный! — совсем тихо шипит она. Я качаю головой, но она снова вырывает свою руку, и в этот раз я даю ей уйти в другую комнату, понимая, что спорить бесполезно. По крайней мере, сейчас. Я переключаюсь на Миру и продолжаю разговор с ней. *** — ..объясните! — Не обязана, — фыркаю я, закатывая глаза. Нэй выдыхает и подходит ко мне неприлично близко, чуть ли не прижимая к стене. — Послушайте, Яна Александровна, я понимаю вашу позицию, но сука, просто банально посидеть со мной рядом, пока я разговариваю с Мирой, это серьёзно преступление? Вы не лезете в их жизнь, просто сидя со мной рядом, пока я разговариваю с.. — В её жизнь. Нэй останавливается и хмурится, непонимающе смотря на меня. — Что? — В её жизнь не лезу, а не в их. Нэй, ты до сих пор, когда имеешь в виду Миру, говоришь во множественном числе. Но тебе пора принять тот факт, что её родителей больше нет. Их нет, Нэй, слышишь? Очнись уже и прими этот факт. Нэй прикусывает нижнюю губу, качая головой. — Я.. Яна Александровна, это моё дело.. — дрожащим голосом шепчет она. — И всё же. — Вы сейчас, сука, лезете в их жизнь, когда… — Нэй. — Да к чёрту это всё! — срывается она, отходя от меня и зарываясь пальцами в волосы. — Вы не понимаете! Я не могу принять тот факт, что их больше нет! Не могу и всё! — Нэйт, заканчивай истерику. Рано или поздно ты всё равно это примешь и поймёшь. — Так нахера мне заниматься этим сейчас, объясните мне?! — цедит она, оборачиваясь ко мне. — Чтобы потом было легче. — Мне не будет легче! При одном упоминании о них мне уже больно, а тут… — Иди сюда. Нэй замолкает и хмурится, непонимающе смотря на меня. Но тем не менее подходит, и я, взяв её за плечи, разворачиваю, чтобы теперь она была прижата к стене. А потом уже второй рукой поднимаюсь и беру её за подбородок, крепко сжав его. — Пока ты находишься со мной и под моим влиянием, ты будешь делать то, что я тебе говорю, — властным и не терпящим возражений тоном говорю я. Нэй сглатывает, смотря на меня снизу вверх. — А если я не хочу? — У тебя выбора нет. Думаю, ты догадывалась, но сейчас я скажу тебе прямо – ты моя. Нэй замирает, а её глаза испуганно бегают по моему лицу. — В смысле? — тихо спрашивает она. — В прямом. Ты принадлежишь мне. — С чего бы это?! Я не давала своего согласия! — А у тебя его никто и не спрашивал. — Да с какого хера я ваша?! По каким это данным?! Вы что, выкупили меня или что?! — Не ори, — качаю я головой, после чего кладу свободную руку на её шею, поглаживая её и заставляя Нэй вздрогнуть. — Никто тебя не выкупал. Просто я решила, что ты мне, пожалуй, очень нравишься, поэтому ты и стала моей. — Лестно, конечно, слышать, что я вам нравлюсь, но кто вы такая, чтобы присваивать меня себе?! Вы всего лишь учитель! — Бери выше, Нэй. — Я не собираюсь тут ваши загадки разгадывать! Просто скажите коротко и ясно, кто вы такая, чтобы присваивать меня себе! — Ты уверена, что хочешь знать? — Естественно! — Ну смотри, — пожимаю я плечами, наклоняясь к её уху и перемещая руку с её подбородка на волосы. — Ничего сверхъестественного, Смит. Просто я человек, который может причинить тебе боль. — Это ещё не значит, что вы имеете право присваивать меня себе! — Знаешь себе цену, да? Я удивлена, — усмехаюсь я, начиная гладить её по голове и делая голос всё более холодным и бесстрастным. — Родители Миры умерли, Смит. Тебя обвиняют все остальные родственники Миры в том, что ты не можешь за ней следить. Ты даже не работаешь, а мало того, пьёшь и куришь. Тратишь деньги на смерть. И у тебя никого нет в этом городе, кроме меня. Нэй с первых слов уже начала всхлипывать, а под конец и вовсе расплакалась, вцепившись в одну мою руку в попытке остановить меня, но я даже не обратила на это внимания. — Ты держишься на плаву только благодаря мне. Думаешь, я этого не вижу? — Яна Александровна, хватит… — Этого достаточно для того, чтобы ты поняла свою принадлежность мне? Или тебя лишить всего? Я могу лишить тебя квартиры или машины, а могу и всего сразу, и даже никакая страховка тебя не спасёт. Тебе и копейки не прилетит. Можешь, конечно, после этого обратиться ко мне и принять то, что ты моя, но уже будет поздно, и я вряд ли тебе что-то верну. Ну так что? Сейчас мне признаешься в полном подчинении, или мне действительно забрать у тебя всё? Нэй всхлипывает и качает головой. — Я не хочу, Яна Александровна… Пожалуйста, я просто хочу жить спокойно… — Ты и будешь жить спокойно, моя хорошая, когда согласишься с очевидным. — Яна Александровна… — Ты согласна? Нэй тихо проскуливает, утыкаясь лбом мне в плечо, и я тут же выпрямляюсь, убирая руку с её шеи и спускаясь ею вниз, обнимая Нэй и прижимая её к себе, второй рукой продолжая гладить её по голове. — Нэй? — Я согласна… — Умница, — киваю я, отпуская её и отходя, мягко толкнув её в стену, по которой она тут же съезжает вниз, закрывая лицо руками и плача в них. — Ты действительно молодец, Нэй. — Я сажусь напротив неё на колени, и она, судорожно выдохнув, тоже поднимает на меня взгляд. — Так отстаивать себя и свои позиции, как ты это делала в начале нашего диалога.. Похвально. Но я учла кое-что и для себя и для тебя. Ты возмутилась по поводу того, что нет никаких данных, означающих, что ты моя. И это было верное замечание. Поэтому, чтобы мы с тобой обе были спокойны, я разберусь с документом по этому поводу. Нэй тут же качает головой. — Нет.. Вы не можете.. — Почему? Могу. — Это невозможно! Я человек, и меня нельзя кому-то приписать как вещь! — Я принесу тебе этот документ, девочка моя. И посмотрим, возможно это или нет. А сейчас собирайся – тебе ровно через пятнадцать минут надо выезжать на поминки. Нэй в ахуе смотрит на меня, а я встаю на ноги, разворачиваюсь и иду за телефоном. Насчёт документа я поговорю с братом. Он будет. И Нэй действительно будет принадлежать мне официально. Даже можно её застраховать. Чтобы, в случае чего, мне ещё и дали за неё деньги.. Неплохо же? По-моему, очень даже неплохо. *** Я судорожно выдыхаю, как только Мира бросается мне на шею. Обнимаю её в ответ, крепко прижимая к себе. — Я соскучилась, Нэй, — шепчет она, отстраняясь от меня. — И я соскучилась по тебе, Мир, — киваю я, отпуская её и поднимая взгляд на пожилую, но красивую пару, подходящую ко мне. Я напрягаюсь. Это кто? Они останавливаются напротив меня, и я сглатываю. — Здравствуйте? — неуверенно здороваюсь с ними я. — Здравствуй. Ты Нэй, верно? Хорошая подруга нашей дочери, — интересуется пожилая дама, и до меня доходит, кто это. — Да, это я. А вы, я так понимаю, её родители, да? Мы с вами ни разу не пересекались. — Верно. Я тебя вижу в первый раз и, если честно, немного удивлена. Тебе сколько? Лет шестнадцать? — Ох, нет, мне двадцать, — пожимаю я плечами, слабо улыбаясь. — Удивительно. Ладно… Она продолжила что-то говорить, но, если я честно, я перестала слушать, рассматривая эту женщину. Бев так на неё похожа… Эти глаза, эта улыбка, это выражение лица… Чёрт возьми, да она реально копия своей мамы! А я не верила. Господи, помоги мне выжить всё это время, что я буду здесь, пожалуйста! *** Я улыбаюсь, слушая Миру, с которой мы сейчас весело разговариваем о ерунде, отвлекаясь от того времяпрепровождения, что было пару часов назад. Сейчас я везу её в город (с согласия бабушек и дедушек, конечно же), потому что она сюда очень захотела. К сожалению, без ночёвки. Хотя мы пытались совместными усилиями выпросить разрешение, но не выпросили. Это было, конечно, очевидно, но всё равно обидно. — Можешь погулять с Мией, — даже неожиданно для самой себя, предлагаю я. — Всё равно сегодня воскресенье. — Думаешь? А Яна Александровна не будет против? — Ой, я тебя умоляю, — фыркаю я, закатывая глаза. — Мне в последнее время уже кажется, что если бы ей дали выбор между мной и Мией, она бы выбрала меня. Это ужасно, но хорошо для тебя. — Вы сблизились? — пиздец как радостно спрашивает Мира. Так, будто бы сбылась её мечта. А я вспоминаю наш с Яной Александровной последний диалог и нервно усмехаюсь. — Думаю, ты догадывалась, но сейчас я скажу тебе прямо – ты моя. — Можно и так сказать, — киваю я. — Боже, серьёзно?! Я так за вас рада, Нэй! Очень рада! — Я тоже, — усмехаюсь я, поворачивая к нашему городу. Я просто счастлива, вашу мать! *** — Мама, мама, мама! — зовёт меня Мия, буквально вылетая из комнаты. Я хмурюсь, поворачиваясь к ней. — Что уже случилось? — Меня Мира позвала гулять! Можно с ней пойти? Пожалуйста, мам! — Мира? — выгибаю я одну бровь. — Да, её Нэй привезла. — Неудивительно. Можно конечно, но ты только имей в виду, что некоторые темы лучше не затрагивать. Понимаешь же? — Да, конечно понимаю. Спасибо огромное, мам! Я киваю, и она буквально бежит в свой комнату, чтобы одеться. А я выдыхаю, облокачиваясь на стол и зарываясь пальцами в волосы. Господи, Мия просто как влюблённая идиотка… Надеюсь, что мне так кажется. Просто кажется. Ни больше ни меньше. *** Я шагаю по улице, затягиваясь. Вечереет. Завтра вообще обещали снег. Ну да, зима через пару недель, пора бы уже. Тут вдруг я, задумавшись и не видя ничего вокруг себя, спотыкаюсь обо что-то и, в попытке ухватиться за столб, чтобы не упасть, бьюсь о него лбом, тихо зашипев от боли и прижимая руку к больному месту. Ай, блять! Я оседаю на асфальт, растирая лоб. Сука, обо что я умудрилась споткнуться? Я поднимаю взгляд. И удивлённо вскидываю брови, как только ко мне подходит маленький щеночек. — Боже, — выдыхаю я, убирая руку ото лба и протягивая к нему обе. Он, тихо заскулив, тут же начинает тереться о мои руки, и я улыбаюсь, подсаживаясь к нему поближе. — Ты моя радость. Я о тебя споткнулась, да? — спрашиваю я, беря его на руки и поднимая на уровне глаз. Он смешно начинает дёргать лапками, ища опору, и я тихо смеюсь, прижимая его к себе. — Прости меня. Он кладёт передние лапки мне на плечо, а задними продолжает искать опору, и я улыбаюсь, беря его на руки как маленького ребёнка. Он удобно устраивается и ложится, уткнувшись мне своим мокрым носиком в сгиб локтя. Какой хорошенький! Он чей-то? Ошейника вроде нет, но чёрт знает. Надо развесить объявления или поискать их. Может, хозяева уже объявили о пропаже. А пока я, аккуратно достав одной рукой телефон, включаю его и звоню человеку, который, по ощущениям, может решить все проблемы просто по щелчку пальцев. *** — Ещё раз. Я сейчас не ослышалась? — Нет, вы услышали всё чётко и ясно. Я выдыхаю, непонимающе смотря на экран телефона. — Ты просишь у меня сто рублей? — переспрашиваю я. — Ну Яна Александровна, я понимаю, что это попрошайничество чистой воды, и мне реально неловко, но если я потрачу свои сто рублей, то я умру. Это мои последние деньги. Вы хотите, чтобы я умерла? — Нет, пока не хочу и пока не умирай. Я ещё тебя не застраховала, — качаю я головой, заходя в сообщения и набирая сумму. — Смешная шутка, Яна Александровна. Я оценила, — усмехается Нэй, но я качаю головой. — Это не шутка. Нэй замолкает на пару долгих секунд, пока я копирую её номер, который, судя по тому, как часто я его вижу и как часто набираю в сообщениях, скоро буду знать наизусть. — В смысле? — спрашивает явно шокированная Нэй, и я невольно улыбаюсь. — В прямом. Завтра у меня на втором уроке окно – приходи. Распишешься. — Где распишусь? — В документе, где написано о твоей принадлежности мне. — Вы серьёзно? Вы, чёрт возьми, серьёзно откуда-то взяли этот сраный документ?! — Так, деньги пришли. Всё? Можно мне поработать? — Нет уж, подождите! — Это был риторический вопрос. Мне надо работать, поэтому до завтра. — Яна Александровна! Я сбрасываю трубку и усмехаюсь, качая головой. Господи, какая милая девушка. Невероятно милая. *** Меня убивает Яна Александровна. Либо она меня не слышит, либо реально скидывает денег куда больше, чем я прошу. Нет, серьёзно! Сейчас она скинула мне тысячу (вместо сотни, прошу заметить), подписав это примерно вот так: купи себе нормальную еду, а не питайся своей лапшой за двадцать рублей. Во-первых, откуда она знает, что я живу на дошираках? А во-вторых, покажите мне лапшу, которая стоит двадцать рублей. Где вы такую взяли? Вот и я не знаю. Но сука, тысячу! Она реально скинула мне тысячу! В десять раз больше, чем я её попросила! А если бы я её попросила скинуть мне пятьдесят тысяч? Она бы скинула пятьсот? Нет, скорее всего, она послала бы меня нахрен, но смысл ясен. Блять, ну теперь я должна ей тысячу. Пиздец. Я только с ней более-менее сблизилась, а уже вся в долгах. Что за пиздец? Я выдыхаю, успокаиваясь. Ладно. Зато мой пёс не помрёт с голоду. Я киваю и захожу вместе с ним в магазин. *** — Эй, рыжий! — зову я пёсика, который ни черта не рыжий, а белый, но из-за света, который был на улице, когда я о него споткнулась, он мне показался рыжим, и я так называла его вплоть до того момента, пока не зашла с ним в магазин и не увидела, что он белый. А после этого уже было поздно, и он так и остался рыжим. Кругом обман. Он подходит к миске, которую я тоже купила (спасибо одной особе, которая мне скинула тысячу рублей), и начинает есть корм. Я улыбаюсь, гладя его по голове. Такой мягкий и пушистый. Он сто процентов чей-то. Да вот только чей? Я сажусь на пол, откинувшись на стул, и наблюдаю за тем, как он ест. Надо Мире показать и рассказать. Только вот она до сих пор гуляет и не звонит мне. Ну ладно, значит пока познакомлюсь поближе с рыжим (белым, Нэй!) красавцем. *** Я проверяю тетради, поражаясь тому, как много детей ни черта не сделали. Думали, что если я две недели не проверяю домашнюю работу, то можно вообще ни черта не делать? А хрен. Тут вдруг дверь в мой кабинет открывается и тут же громко захлопывается. Я морщусь, поднимая взгляд от тетрадей. И мучительно выдыхаю, видя уже слишком знакомого человека. Нэй опирается на стену, но потихоньку съезжает на пол, прямо ложась на него и пытаясь отдышаться. — И тебе доброго утра, чудо в перьях, — здороваюсь я с ней, но она жестом показывает мне подождать, и я усмехаюсь. — Похвально, что ты так торопилась ко мне. — Я.. сейчас.. лёгкие.. выплюну… — Да ладно тебе. Так, ты там лежи пока и постарайся не умереть, так как тебе ещё подписывать важные документы, а я поднимусь к завучу. Не выходи и сторожи кабинет. Договорились? Нэй лишь кивает, а я, взяв все нужные бумаги, которые нужны Светлане Владимировне, выхожу из кабинета, перешагнув через лежащую на полу Нэй. Ну что ж, сейчас это чудо будет подписывать все документы, подтверждающие то, что теперь она навсегда останется моей. И это просто замечательно. *** — То есть, вы не прикалывались? — в шоке спрашиваю я. Яна Александровна, довольно улыбаясь, кивком показывает на документы в моих дрожащих руках. — Как видишь, моя хорошая. Прочитай ещё раз всё внимательно, если не веришь мне. Я, прищурившись, послушно опускаю взгляд на документ. Выдыхаю, откладывая его и поднимая взгляд на Яну Александровну, пытаясь унять мандраж. Я пока его не читала прям внимательно, потому что, во-первых, боюсь, а во-вторых, нихера не вижу. — У нас с вами проблема. Я нихера не вижу, — усмехаюсь я. — Ты слепой сейчас ещё будешь притворяться? — Я серьёзно, Яна Александровна! У меня дальнозоркость! — Тихо-тихо, не возмущайся, — хмыкает Яна Александровна, беря со стола какую-то папку и открывая её, ища какой-то лист, которых там ну просто дохрена. Я, присмотревшись (потому что реально вижу хорошо на расстоянии!), вижу своё имя и фамилию и удивлённо вскидываю брови. — Это что? — спрашиваю я, не уверенная в том, что хочу знать ответ. — Что надо, — отмахивается она от меня, доставая какой-то определённый лист и читая его. И удовлетворённо кивает, убирая его обратно, откладывая папку в сторону и поднимая на меня взгляд. — Не врёшь. Я недоумённо смотрю на неё, на что она улыбается. — Левый – плюс два, правый – плюс полтора. Левый больше напрягаешь? — Откуда вы, блять, знаете?! — Нэй, радость моя, теперь я знаю о тебе всё, — усмехается она, и я в панике начинаю бегать глазами по её лицу. — Блять, нет.. Вы купили всю информацию обо мне?! — Позаимствовала, — поправляет меня она, и я выдыхаю, вцепляясь в стол до побеления костяшек. — Яна Александровна, это неправильно! — цежу я, на что она хмыкает, кивая. — Я с тобой полностью согласна, Нэй. Я люблю лично всё узнавать о своих подопечных, но мне просто всучили эту папку как бонус, и я не смогла не взять. Я тебе серьёзно говорю, до сейчашнего момента я в неё даже не заглядывала. Поэтому пока что всё очень даже правильно. — Я не стану подписывать этот документ! Ещё чего! Я сейчас подпишу и реально ведь окажусь в вашей власти! А вы ещё теперь и со всей моей биографией на руках! Оно мне нахер не надо, Яна Александровна! — Солнышко моё, а кто тебя спрашивает? — Прекратите! Я больше не поведусь на вашу обманчивую ласку! Яна Александровна хмыкает, вставая из-за стола, и я тут же дёргаюсь от неё, отходя. — Нет, Яна Александровна! Не трогайте меня! — Да стой ты! — она хватает меня за капюшон худи и притягивает к себе, но я, естественно, брыкаюсь, пытаясь вырваться из её рук. Тогда мне в голову приходит гениальная идея, и я быстро стягиваю худи через верх, оставаясь в длинной белой футболке, заправленную в брюки. Выправляю её, чтобы не выглядеть как бомж, не сводя взгляда с Яны Александровны, которая сейчас стоит с моим худи в руках, но без меня. — Идите вы к чёрту, Яна Александровна! Я дорожу своей свободой! — фыркаю я, прикинув дистанцию между нами. Ну, два охренеть каких широких шага и половинка. Если что, успею убежать. — Да что ты говоришь? — усмехается Яна Александровна, бросая моё худи на спинку своего кресла. Я печально прослеживаю за ним взглядом. — Дорожила бы – не грубила бы мне. — Я больше так не буду! — тут же перевожу я на неё взгляд, качая головой. — Не веди себя как ребёнок, — фыркает она, кивком показывая куда-то мне за спину. Я хмурюсь, оборачиваясь и совсем потеряв бдительность. Естественно я там ничего не вижу кроме папоротников, но меня хватают за ворот футболки и тянут в сторону стола, на котором лежит несчастный документ, и я тут же предпринимаю попытку вырваться. — Снимешь ещё и футболку – прибью! — слышу я сзади, но даже не успеваю совершить озвученное, потому что второй рукой Яна Александровна уже хватает меня за плечо и разворачивает, вдавливая в стол. Я усмехаюсь, качая головой. — Во-первых, вы помяли мне пока ещё мою футболку. Она не ваша, нет, не подумаете. Я не подписала документ. А во-вторых, меня немножечко так надо развернуть на все сто восемьдесят, если вы не хотите, чтобы этот злосчастный документ подписывали мои руки из жопы. Яна Александровна, услышав последнее, улыбается, явно еле сдерживая смех, и выгибает одну бровь. — Да что ты? — Да я вам отвечаю. — А я сейчас посажу тебя на стол, хорошенько прокачу по нему прямо к документу и как миленькая у меня всё подпишешь. — А вы меня не посадите, — улыбаюсь я. — Ну-ну. Проверим? Не успеваю я хоть что-то на это ответить, как Яна Александровна вдруг реально сажает меня на свой стол, заставляя меня вцепиться в её запястья, и тут, на удивление, я подмечаю, что таким образом оказываюсь с ней на одном уровне глаз. — Ахуеть. Вы видите, да? Я с вами одного роста, — хмыкаю я, смотря в тёмные ледовито-голубые глаза напротив, которые ко мне сейчас пиздец как близко. — Ты это даже видишь? Со своей-то дальнозоркостью? — Ну Яна Александровна! Она смеётся, на удивление уткнувшись лбом мне в плечо, и я улыбаюсь, закатывая глаза. Тут вдруг дверь в кабинет бесцеремонно открывается, и мы с Яной Александровной замираем. Вошедший молчит, но закрывает за собой дверь, и мы переводим на него взгляд. И обе облегчённо выдыхаем. — Мия, чёрт возьми, тебя не научили стучаться? — укоризненно спрашивает Яна Александровна, и я улыбаюсь, переводя на неё взгляд. — Я вас умоляю, у кого ей учиться? Она тоже переводит на меня взгляд. — У неё для этого отец есть. — Ладно, аргумент, — усмехаюсь я. — Вы.. — еле сдерживая смех, начинает Мия, и мы снова переводим на неё взгляд. Она многозначительно бегает глазами с меня на Яну Александровну, и я тут же поворачиваю голову к последней. — Блять, вот теперь-то мы с вами и не отвертимся, Яна Александровна! — Насчёт? — хмурится она, тоже поворачивая голову ко мне. — Ну подумайте сами. Смотрите, ваша обожаемая дочь заходит в ваш кабинет, а тут я сижу перед вами на столе, с раздвинутыми ногами, а вы держите меня за талию, и мои руки, по счастливой случайности, держат ваши руки. И, — я, многозначительно глянув на свою футболку, снова поднимаю взгляд на уже понимающие глаза напротив, — я в мятой футболке, а на спинке вашего стула висит моё худи. Я вам отвечаю, теперь мы не отвертимся. Она выдыхает, явно думая над тем, какие мы с ней идиотки. — Этого достаточно для того, чтобы любой вошедший, даже если бы это была не Мия, подумал о том, что мы потрахались или, того хуже, только что собирались это сделать? — отчаявшись, интересуется она. Я усмехаюсь, кивая. — Думаю, этого даже более чем достаточно. — Зашибись. — И не говорите. — И ещё засосы на шее Нэй, — добавляет вдруг Мия, и мы замираем, с первых же секунд осознавая, какие "засосы" она имеет в виду. — Блять! — ругаюсь я, прижимая руку к шее. — Не матерись, твою мать! — Вы сами материтесь! — Мне можно, я в стрессовой ситуации! — А я что, нет?! — Не ори! Она закрывает мне одной рукой рот, и я замечаю, что Яна Александровна сама сейчас если не боится, то переживает точно. Буквально секунда её задумчивого взгляда по моему лицу, после чего он меняется, и она выдыхает, возвращая его на Мию. — Забудем эту ситуацию, ладно? Я закрываю глаза, выдыхая ей в руку. И так всё ясно – мы проебались. Причём жёстко так проебались. — Да, конечно, — соглашается Мия, и Яна Александровна отпускает меня, пока я открываю глаза, опираясь руками на стол и внимательно следя за их беседой. — Мам, я вообще пришла к тебе за тряпкой. Можно взять? А то Анастасии Викторовне стереть свои страшные вещи нечем. Яна Александровна хмыкает, кивком показывая на тряпку рядом с её доской. — Возьми. — Спасибо. И извините. — Ничего, забудем это. Мия кивает и вскоре уходит, плотно закрыв за собой дверь. И я тут же выдыхаю, ложась на стол Яны Александровны и зарываясь пальцами в волосы. — Блять, мы с вами пиздец как проебались! — заявляю я. — И не говори. А сейчас.. — она берёт меня за ворот футболки и притягивает за него меня к себе, заставляя сесть. И вдруг реально прокатывает меня по столу, после чего заставляет меня облокотиться руками на него, и перед моими глазами появляется договор, и я тихо простанываю, опуская голову на стол. — Подписывай. — Яна Александровна! — Что? Подписывай. Я не отпущу тебя, пока ты всё не подпишешь. — Ооо, ну это вам долго придётся ждать, — усмехаюсь я. — Проверим? — Ну давайте. *** Нэй рвёт договор и выбрасывает его, но я улыбаюсь, качая головой. — Не психуй, котёнок. — Какой я вам, к чёрту, котёнок?! — Мой, какой же ещё? — Я ещё пока что не ваша, поэтому не надо так меня называть! — А не была бы ты зла, то уже смутилась бы, — замечаю я, на что та тихо рычит, выбрасывая по двум разным сторонам клочки бумаги, которая была до этого договором. Я усмехаюсь, открывая ящик и доставая точно такой же договор, протягивая его дрожащей от ярости Нэй. — Держи ещё один и не рычи. — Вы издеваетесь?! — Бери-бери. Я сказала, что ты отсюда не уйдёшь, пока не подпишешь договор. — Я не буду это подписывать! — Будешь, куда же ты денешься? — А я вот возьму и уйду! — Ну-ну. Нэй злобно выдыхает и разворачивается, идя к двери. Хочет уже открыть её, но не тут-то было – я её закрыла. А Нэй об этом, видать, забыла. Она выдыхает, оборачиваясь. — Вы издеваетесь! — Зачем мне это? От тебя мне нужна только подпись. — Я не стану это подписывать! Вы ещё не поняли это или что?! — цедит она, подходя ко мне. — Нэй, мы с тобой можем решить всё по-хорошему. Но это только в том случае, если ты сейчас добровольно сядешь и все подпишешь. Ну а если нет – что ж, придётся применять меры. — И что вы сделаете? Изобьёте меня? — усмехнувшись, спрашивает она, опираясь одной рукой на мой стол, а второй на спинку моего стула, склонившись надо мной. — Ох, Нэй, нет конечно. Я же тебя только запугаю таким образом. А этого мне не надо. — Тогда что вы сделаете? — Я уже озвучивала ранее. Для начала я заберу у тебя твою драгоценную машину, чтобы ты поняла, что мои намерения серьёзны. Потом, если не одумаешься, заберу у тебя квартиру. В отель или ещё куда-нибудь ты не сможешь попасть, потому что за это надо платить, а твои карты уже, скорее всего, заблокированы. — В смысле «заблокированы»?! Нэй тут же достаёт свой телефон и начинает что-то в нём искать. Не проходит и минуты, как она замирает. — Сука! — Она поднимает взгляд на меня, на что я довольно улыбаюсь. — Разблокируете их! — Конечно разблокирую, если ты подпишешь договор. — Яна Александровна, так нечестно! Нельзя отнимать у меня всё, чтобы я всего лишь подписала какой-то сраный договор! — Почему? Как видишь, можно. — Это неправильно! Улыбка пропадает с моего лица, и я встаю со стула, беря её за подбородок. — Мне плевать, что ты считаешь правильным, а что нет. Прямо сейчас садись и подписывай чёртов договор, чтобы твоя машина осталась при тебе! Нэй выдыхает, отводя взгляд и задумываясь. — Ладно, — тихо шепчет она, и я улыбаюсь, отпустив её подбородок и похлопав её по щеке. — Умничка. Я знала, что ты меня не подведёшь. Она кивает, подходя к своему месту и садясь на стул. Я протягиваю ей чёрную ручку, и она послушно берёт её. Открывает и, поколебавшись с минуту, всё-таки начинает всё подписывать. Наконец, подписав последнее, выдыхает и протягивает мне заполненный договор дрожащей рукой. Я беру его и начинаю просматривать. Есть подпись, есть подпись, есть подпись… Ну что ж, Смит молодец. Действительно послушно расписалась на каждой строчке. — Паспорт, — перевернув лист, протягиваю я руку Нэй. Она, пошарив по карманам, достаёт из внутреннего паспорт и тоже протягивает мне. Я беру его и, пробежав глазами по всему листу, перевожу взгляд на паспорт, который уже открыла. Бегло сверяю данные с тем, что я уже о ней знаю, и опускаю взгляд на подпись. Подпись та же, которой она только что расписывалась. Умничка. Даже не обдурила меня. Хотя могла, и я знаю, что она могла это сделать. — Порядок, — киваю я, закрывая паспорт и отдавая его ей, а договор убираю в папку со всеми данными Нэй. Перевожу на эту прекрасную девушку взгляд и улыбаюсь, кивком маня к себе. Она выдыхает и встаёт со стула, послушно подходя ко мне. — Вот ты и официально моя, Нейтан Смит. Рада? — Да как бы вам сказать, чтобы не обидеть? — невесело усмехается она, опуская взгляд и прикусывая нижнюю губу, и я вдруг понимаю, что она еле сдерживает слёзы. — Эй, эй, эй, приди в себя! — тут же качаю я головой, поднимая её голову за подбородок. Она поднимает на меня взгляд и тоже качает головой. — Я не хочу этого, Яна Александровна… Зачем вы это сделали? — тихо шепчет она. — В смысле «зачем»? — хмурюсь я. — В прямом. Мы с вами хорошо общаемся, Яна Александровна.. Очень хорошо. Я вам доверяю, хоть вам почему-то и не очень нравится это слышать или понимать, но это правда так. Вы для меня единственный человек, который со мной остался в этом городе и… и мне нравится быть с вами. Но неужели того, что между нами происходит, недостаточно для вас? Вам прям нужно, чтобы я была ваша? Я просто не до конца понимаю, кто я вам. Человек, с которым вам нравится проводить время, или человек, который может выполнить все ваши хотелки и не возражать… Я смотрю в ярко-голубые глаза напротив и вдруг чувствую ком в горле. Блять, нет, только этого не хватало! Я отпускаю подбородок Нэй и скрещиваю руки на груди. — Ты всё подписала. Можешь идти. Нэй судорожно выдыхает и кивает. — Да, конечно. Можно ключ? Я достаю его из ящика и протягиваю Нэй, на что она благодарно кивает, забирает своё худи и куртку, разворачивается и идёт к двери. Открывает её и оборачивается ко мне, выгибая одну бровь. — Оставь там, — отвечаю я на её немой вопрос. — Хорошо, — кивает она, оставляя ключ. — До свидания, Яна Александровна. — До скорого, — прощаюсь я. Она уходит, закрывая за собой дверь. И я тут же закрываю лицо руками, судорожно выдыхая. Блять, Нэй, я тебя убью когда-нибудь!