А любишь ли ты меня?

Дверь открывается, и я вижу перед собой владелицу квартиры. — Как проходит ночь? — вежливо интересуюсь я. Нэй, вся растрёпанная, выдыхает, протирая лицо двумя руками. — Тихо-мирно. Я спала, вообще-то! — С пробуждением. Ну-ка дыхни. Нэй поднимает на меня выразительный взгляд и качает головой. — Не буду я дышать. — Значит, скоро помрёшь. Человек живёт благодаря кислороду, если ты не знала. Так, давай, пропускай меня. — Ян, ну ей-Богу, половина третьего ночи! Я спать хочу! Давай ты зайдёшь с утра? — просит меня она, но я решительно убираю её руку от ручки двери и прохожу в её квартиру, снимая пальто. — Ну конечно, зачем тебе меня слушать? — Прекрати ворчать, — фыркаю я, вешая пальто на вешалку и отправляя туда же шарф. Оборачиваюсь. Нэй закрывает дверь и тоже поворачивается ко мне. Я мило улыбаюсь, протягивая ей руку. — Пойдём со мной, зайчик. Мне нужно знать, что ты будешь рядом, когда я зайду на кухню и открою холодильник. Нэй хмурится, смеряя мою руку непонятным взглядом, и фыркает, качая головой, проходя мимо меня. Так… Вот это что-то новенькое. Нэй не хочет прикасаться ко мне? Как мило. Я хмыкаю и иду следом за ней. Захожу в тёмную кухню и останавливаю руку Нэй, которая уже начала тянуться к выключателю. — Первый раз без света, Нэй. Тебе ли не знать, — шепчу я, причём без тени улыбки. Абсолютно серьёзно, потому что сейчас я подхожу к холодильнику и прекрасно понимаю, что либо сейчас разочаруюсь в Нэй, либо приятно удивлюсь. И Нэй сделала свой выбор самостоятельно. Я открываю холодильник, хмурясь от яркого света и закрывая его рукой. И выдыхаю, доставая одну бутылку из холодильника и поворачиваясь к Нэй. Свет от холодильника осветил её лицо, но я не заметила на нём ни тревоги, ни страха, ни паники. Абсолютное безразличие. Должно быть, сказывается тот факт, что она только проснулась. — Это что? — спрашиваю я у неё. Она хмурится, явно о чём-то задумываясь. — Наверное, виски. Точно не вино. — Ага. Алкогольный? — Ну конечно. Я киваю и с силой бросаю бутылку на пол. Она разбивается, осколки разлетаются по полу, а Нэй вздрагивает. — Ян… — Я тебя предупреждала, Нейтан, — пожимаю я плечами, доставая другую бутылку и делая с ней то же самое. Осколков становится больше, а Нэй тихо выдыхает. Я достаю последнюю бутылку и тоже швыряю её на пол. Звук разносится по всей квартире, судя по ощущениям, а я поднимаю взгляд на Нэй, которая прижалась к углу кухни. — Иди сюда, — зову я её, протягивая к ней руку и переступая через осколки. Нэй хмурится, послушно подходя ко мне. Я кладу руку на её шею, проводя большим пальцем по её позвонкам, и Нэй передёргивается. — На колени, — приказываю я. Нэй сглатывает и опускается на пол на колени так, чтобы не попасть на стекло, и я следую её примеру, садясь рядом с ней. — А теперь смотри, — шепчу я, надавливая на её шею, чтобы лицом она как раз проехалась по разбитому стеклу, но она, конечно же, чтобы этого не произошло, опирается туда руками. И тут же вскрикивает от боли, отдёргивая руки и чуть ли не падая, но я вовремя придерживаю её за плечо. — Ещё раз, — холодно цежу я. Нэй тихонько проскуливает, мотая головой и прижимая руки к груди, сгибаясь от боли. — Что значит «нет»? Ещё раз, Нейтан. Она не реагирует, дрожа от слёз, и я перебираюсь рукой с её шеи на волосы. И для начала лёгким рывком тяну её в сторону стекла. Чтобы она не опёрлась туда ещё раз против своей воли, а чтобы поняла, что ей нужно сделать это без моей помощи. Она понимает: рвано выдыхает, протягивая дрожащие руки к полу. И я тут же с силой опускаю их на стекло одной своей. Нэй вскрикивает снова, содрогаясь, пока я крепко держу её руки на стекле, чтобы осколки поглубже впились в её нежную кожу. — Ян, пожалуйста! — дрожащим шёпотом умоляет она меня, пытаясь отдёрнуть руки. — Пожалуйста, Ян, отпусти! — Отпущу, зайчик, обязательно отпущу. Как только стекло достаточно глубоко окажется в твоей коже. Ты же знаешь, что осколки могут выходить потом месяцами? Вот тебе и будет лишнее напоминание о том, как больно употреблять алкоголь, — шепчу я, свободной одной рукой ласково гладя Нэй по голове, пока под второй я чувствую горячую жидкость. Кровь. — Представь, как ты приходишь в магазин и смотришь на то, чем бы отравить себя сегодня и сколько угробить на это денег. Берёшь, к примеру, холодную бутылку шампанского, и руки твои обжигает от воспоминаний о том, как похожее стекло больно впивалось в твою кожу. Мило, правда? Захочется тебе, всё-таки, брать его, или уже нет? Нэй рыдает в голос, качая головой. — Н-нет… Пожалуйста, Ян, хватит! Мне больно! — Вот и запомни эту боль, прежде чем надумаешь купить эту херь в следующий раз! — цежу я, отпуская её руки. Она тут же прижимает их к груди, а я встаю на ноги, отпуская её. Достаю из кармана пальто кошелёк и, благодаря свету от открытого холодильника, отсчитываю примерно тысяч пятнадцать наличкой. В среднем хороший алкоголь стоит тысяч пять, а Нэй купила три бутылки. Вот считай, пятнадцать тысяч и вышло. Я убираю кошелёк и бросаю прямо к ногам Нэй деньги. — Купи лучше что-нибудь хорошее. И знаешь… то худи было великолепным, — шепчу я, после чего закрываю дверцу холодильника, погружая кухню в темноту, и иду к выходу, бросив Нэй через плечо: — Надеюсь, ты не боишься темноты. Нэй не отвечает, тихо всхлипывая, и я прохожу в коридор, но останавливаюсь в проходе. Выдыхаю. Блять. Я представляю себе, как больно будет Нэй хотя бы просто банально взять в руки бинт, деньги, или попытаться вытащить стекло из рук… Она, конечно, может справиться одна, и это даже будет ей хорошим уроком, но чёрт… Дело в том, что Нэй понимает свои ошибки моментально, как только я ей на них указываю. И пытается всё время не допустить их в следующий раз, и сейчас ситуация такая же. Ну а если она не поняла и ещё раз осмелится купить алкоголь (что уже очень вряд ли), то тогда уже я буду жёстче. Но сейчас дам ей шанс. Я снимаю обувь и прохожу обратно на кухню. Нэй всё так же сидит на полу. — Если не хочешь ослепнуть, то лучше закрой глаза, — советую я ей и щёлкаю по выключателю. Кухня освещается ярким светом, и я морщусь, пытаясь привыкнуть к нему. Даю ещё и Нэй возможность прийти в себя, хотя это очень вряд ли случится быстро. Как только я привыкаю к свету, то тут же подхожу к Нэй. — Давай вставай. Нужно пересесть на более безопасное место, — хмыкаю я, потрепав её по голове. Она судорожно выдыхает, кивая и пытаясь встать без помощи рук, и я помогаю ей, придерживая за плечо. Опускаю взгляд на её руки и из груди вырывается какой-то непонятный звук. То ли рваных выдох, а то ли стон. По рукам Нэй текут кровавые дорожки, а ладони все в стекле. Боже, как же это неприятно выглядит. Но это же и для Нэй лучше. Теперь она десять раз подумает над тем, чтобы купить алкоголь, и, возможно, сохранит себе жизнь. — Пойдём в зал, — говорю я ей, отпуская её. Уж что-что, а ноги у неё в состоянии ходить и без моей помощи. — Сядь там где-нибудь так, чтобы тебе было удобно, и готовься орать от боли. Нэй тут же вскидывает на меня взгляд красных и мокрых от слёз глаз, качая головой. — Н-нет, Ян, пожалуйста, не надо! Я не… — Тише, тише, тише! Чего распаниковалась-то? Сейчас будем с тобой пытаться обработать твои руки, поэтому ты и будешь орать от боли. А не потому, что я хочу ещё немного над тобой поиздеваться. Хватит с тебя на сегодняшнюю ночь. Иди давай, паникёр хренов, — усмехаюсь я, похлопав её по плечу. Нэй облегчённо выдыхает, благодарно кивая, и послушно идёт в зал, а я иду к шкафу, где у неё должна быть аптечка. Весёлая нам предстоит сегодня ночь. *** Я вскрикиваю от боли, дёргаясь, и Яна поднимает на меня взгляд. — Почти вытащила, терпи. — Как двусмысленно, — сквозь боль и слёзы усмехаюсь я. Яна хмыкает, качая головой и опуская взгляд на мою руку, из которой она вытащила уже где-то парочку осколков. Это очень больно, прям пиздецки. А плюсом у меня ещё и все руки в крови, которую Яна не может стереть, потому что ватный диск будет задевать осколки, и я снова буду тут орать от боли. Короче, всё херово. Осколок, наконец, выходит из моей кожи, и я выдыхаю через нос, пытаясь стереть слёзы с щёк свободной рукой, но это очень больно и неудобно, а потому я бросаю эту затею, пытаясь стереть слёзы, потёршись о футболку. Херня. — Что ты делаешь? — интересуется Яна, и я хмыкаю, качая головой. — Пытаюсь стереть слёзы. Очень неудобно делать это без рук, оказывается. — Подождёшь, пока высохнет, — усмехается она, и я мучительно выдыхаю. — Походу. Потом такое охренеть какое неприятное ощущение… Как будто на тебя какую-то липкую хрень натянули. — Очень милое описание, — фыркает Яна, и я улыбаюсь. — Да, согласна. Она берёт один ватный диск, на что я хмурюсь. Уже кровь стирать можно? Обмакивает его в воду и вдруг протягивает ко мне, протирая кожу под глазами, щёки и подбородок. Я замираю. Блять… Как это… заботливо. Яна действительно очень заботливо это делает, а, заметив мой взгляд, качает головой. — Не смотри так на меня. — Почему? Ты так мило заботишься о том, чтобы на моё лицо не натянули липкую хрень, что тут невозможно так на тебя не смотреть, — улыбаюсь я. Она невольно улыбается тоже, и я сглатываю. Красивая улыбка… Искренняя. Боже, я не могу… Я хочу её поцеловать… — Всё, легче жить? — интересуется Яна. — Да, куда легче. Спасибо огромное, — душевно благодарю я её. — Пожалуйста. Всё, готовься. Нужно достать ещё кучу осколков и протереть это всё гадкой штукой, которая будет щипать. — Я умру? — Посмотрим. Дать тебе тряпку, чтобы ты держала её в зубах и орала в неё, чтобы не было так громко? — Давай, — киваю я. Господи, помоги дожить мне до утра! *** Я качаю головой, смотря на дрожащие, но уже перемотанные бинтом руки Нэй, и поднимаю взгляд на её глаза. — Всё в порядке? — Ну так… Дискомфортно, — пожимает она плечами. — Это пройдёт. Так, что по планам? — Я хочу спать. — Замечательно. Вот и ложись, а я пойду, — киваю я, вставая с пола и отряхиваясь. — Тебя подвезти? — Очень смешно, Нэй, — качаю я головой, поднимая на неё взгляд. Она выдыхает, откидываясь на спинку кресла. — Ладно. Спасибо тебе большое за то, что помогла. Сама бы я тут месяц с этими осколками мучалась, — хмыкает она. — Пожалуйста. Я очень надеюсь, что ты усвоила то, за что получила. Никакого алкоголя. Иначе в следующий раз я сделаю то же самое, но плюсом прокачу тебя ещё по стеклу лицом и оставлю тебя так, пока ты будешь истекать кровью. Поняла? Нэй сглатывает, но кивает: — Да, поняла. — Вот и отлично. Так, закрыть дверь за мной сможешь? — Думаю да. — Хорошо. Пойдём тогда. Нэй снова кивает и встаёт с кресла. Мы вместе идём в коридор, где я начинаю одеваться, а Нэй опирается плечом на косяк двери, скрещивая руки на груди и задумчиво смотря на меня. Я на это не реагирую, потому что достаю телефон, чтобы вызвать такси. Сейчас с меня деранут в два раза больше денег за проезд! Потому что что? Правильно, потому что ночь на дворе. — В семнадцать я чуть не умерла, — шепчет вдруг Нэй. Я поднимаю на неё взгляд, нахмурившись. Она тоже смотрит на меня, прикусив нижнюю губу. — Из-за передозировки. Врачи посоветовали мне отказаться от алкоголя навсегда, но я просто не могла этого сделать. Когда дома находиться невозможно, потому что там постоянно орут, на улице временами было очень холодно и страшно, а в школе друзей как таковых не было, то надо было как-то спасаться. Алкоголь очень хорошо мне помогал и выручал меня в самых сложных ситуациях, и в какой-то момент я просто не смогла остановиться. Я практически ничего не помню из того треклятого вечера, но зато очень хорошо помню крики и слёзы Бевви, которая умоляла врачей спасти меня… Это было страшно. И… и я действительно бросила на долгое время. На несколько месяцев точно. Было, конечно, сложно, но я пыталась. И в какой-то момент я просто не выдержала и сама пошла к моему врачу, чтобы спросить, можно ли мне хоть немного алкоголя. Хотя бы раз в неделю. На что он ответил, что да, можно. Но раз в месяц. Желательно бы одного и того же числа, чтобы организм успевал прийти в себя. И с тех пор я действительно могу себе позволить выпить. Хотя бы немного. Она замолкает, и я выдыхаю, выключая телефон. — Какого числа? — Вообще я себе установила тринадцатое, но последний раз, как ты знаешь, мы выпивали с тобой десятого. Немного раньше положенного, но вроде бы со мной всё в порядке, — пожимает она плечами. — Тринадцатого? Хорошо. Так, подожди. То есть, ты можешь умереть? — Вероятность мала, но она есть, — кивает Нэй, — Я лишена возможности бухать каждую пятницу, допустим. — Можно только в пятницу тринадцатого, да? Нэй улыбается, закатывая глаза: — Да, верно. — Ясно всё с тобой. На таблетках сидишь каких-нибудь? — Нет. — И правильно делаешь. Что ж, ладно… Я запомню. Учти, я наблюдаю за тобой и контролирую тебя. И мне плевать, что тебе это не нравится. Если ты своими мозгами думать не умеешь, значит за тебя буду делать это я. Всё поняла? — Да, конечно. — Умничка. Нэй хмыкает и подходит ко мне, крепко обнимая. Я обнимаю её в ответ, смотря на наше отражение в зеркале и качая головой. Господи, Нэй… — Спасибо, — шепчет она мне на ухо. — За что? — выдыхаю я. Опять она меня за что-то благодарит! Ну сколько можно, в конце-то концов? — Просто за то, что ты пришла. — О Боже, Нэй, — тихо простанываю я, закатывая глаза и заставляя Нэй рассмеяться. — Очнись, твою мать! Я пришла, чтобы сделать тебе больно! Понимаешь ты это или нет?! — О да, понимаю. Но ты мне потом сидела и помогала вытаскивать осколки, а после ещё и стирала кровь, промывала раны и забинтовала руку, в конце концов! Я расцеловать тебя хочу, если честно! — Обойдёмся без этого, ладно? — Ладно, — легко соглашается Нэй и вдруг отстраняется от меня с таким видом, как будто бы ей стало стыдно. Охренеть. Это что за новости? Нэй, и смущается подобных тем? Очень странно. Я хмурюсь, и Нэй мило улыбается, заводя руки за спину. — С тобой всё хорошо? — интересуюсь я, протягивая к ней руку и прикладывая её к её лбу. Ну мало ли, действительно температура. Да нет, лоб не горячий. Почему она тогда так странно себя ведёт? — Со мной всё просто замечательно, — шепчет она, аккуратно беря мою руку в перебинтованную свою и легонько сжимая её, убирая со своего лба. И вдруг смотрит на меня как-то по-другому… Не совсем обычно. Брови опускаются, взгляд ярко-голубых глаз бегает по моим, и она прикусывает нижнюю губу. — Нэй? — У тебя очень красивые глаза, — шепчет она, и я хмурюсь снова. — Ты меня напрягаешь, Нэй. — Да… Да, наверное. Извини, — извиняется она, отпуская мою руку и нервно потирая затылок, при этом поморщившись от боли в руке. — Стой. Ты сейчас сказала, что у меня красивые глаза? — уточняю я. Нэй кивает, прикусывая нижнюю губу. — И ты смущаешься тем, которых не смущалась вообще никогда. Подозрительно, не думаешь? — Нет, — как-то резко отвечает Нэй, качая головой и скрещивая руки на груди. — Нет, ничего подозрительного. — Уверена? — Да. Да, пожалуй, уверена, — кивает она. Боже, у меня такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и она покраснеет. Что с тобой, чёрт возьми, происходит, Смит? Тут вдруг мне приходит уведомление, и я беру телефон, опуская на него взгляд. Такси ждёт. Замечательно. — Так, я пошла, — предупреждаю я Нэй, поднимая на неё взгляд. Она кивает, и я разворачиваюсь, выходя из квартиры. — Спокойной ночи, — на автомате бросаю я ей через плечо. — Спокойной ночи. Я киваю, дверь закрывается, и я выдыхаю. Весёлая ночка. *** Я выдыхаю, откидываясь на спинку кресла. Мия только что спрашивала про Нэй, прежде чем пойти на следующий урок. А что же с Нэй? С ней мы не виделись уже дня четыре. И всё потому, что ей ни с того ни с сего захотелось запереться в квартире и как можно меньше выходить на улицу. И сколько бы я ни пыталась понять причину — результат нулевый. Нэй огрызается, грубит, психует, но не отвечает. Разыгрались гормоны? Да хрен её знает! Мне нахрен не сдались эти переживания за неё, поэтому пусть делает что хочет. Мне плевать. *** Я несмело захожу в её кабинет после слов «войдите!» и останавливаюсь на пороге, нервно гладя ручку двери. Яна переводит на меня взгляд и, узнав своё чудо, поворачивается в кресле, скрещивая руки на груди. — Второе пришествие Христа. Ну, рассказывай. Чего явилась? Дома же сидеть планировала до старости лет, — презрительно фыркает она, и я выдыхаю, закрывая за собой дверь и подходя к своей излюбленной парте, садясь на неё и пряча взгляд в пол. — Да, планировала, — киваю я. — И что же пошло не по плану? — Я… Я соскучилась, — тихо признаюсь я, чувствуя, что наворачиваются слёзы на глазах. Я тут же стираю их, кладя руки на парту и сжимая пальцами столешницу, хотя это немного проблематично из-за рук. — Вот оно как. Ну что ж, я рада, что хоть что-то заставило тебя выйти из дома. Иначе ты бы там совсем заросла. Тебе бы сейчас к парикмахеру сходить. Как с деньгами? — Мне хватит, спасибо, — киваю я. Между нами повисает тишина, но я буквально слышу вопрос Яны, хотя вслух она его не назвала. — Так и будем молчать? У меня времени на это нет, Нэй. Ты давай, раз пришла, то либо рассказывай всё, либо уходи, либо сиди тут, но молчи. Я тебе такси вызову, чтобы ты не шла по морозу. Выбирай. Я судорожно выдыхаю, наконец-таки поднимая на неё взгляд. — Я останусь. Можно? — Я повторюсь, что если ты остаёшься, то с условием того, что будешь молчать. — Да, конечно. — Вот и договорились. Чай хочешь? Я рвано выдыхаю, и перед глазами появляется пелена. Блять… Вроде просто чай предложила, а так мило, так заботливо… Я… Я сейчас разревусь нахрен… — Нэй? — окликает меня она, и я сглатываю. — Нет… Нет, не надо. Пожалуйста… Яна пристально смотрит на меня, а я стираю слёзы, навернувшиеся на глазах. От чая бы я, на самом деле, не отказалась бы, потому что мне жутко холодно, но соприкасаться с Яной, чтобы банально взять кружку у неё из рук, я не готова. — Таааак, — тянет она, вставая из-за стола и подходя ко мне. Зарывается пальцами мне в волосы, поднимая за них мою голову, но не причиняя дискомфорта и заставляя меня посмотреть ей в глаза. — Ну, рассказывай. Что за реакция непонятная? — Тебе же работать надо… — Работа подождёт. Я слушаю, Нэй. Я судорожно выдыхаю, качая головой. — Я… Я просто до сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты можешь быть такой заботливой… — Знаешь, Нэй, это не похоже на правду по одной-единственной причине. Знаешь какой? — Какой? Яна кладёт свободную руку мне на плечо и легонько сжимает его. — Ты сейчас в шаге от слёз. И почему-то именно эта фраза меня добивает, и из глаз катятся слёзы. Я тут же опускаю голову (рука Яны этому не препятствует), закрывая лицо двумя руками и тихо плача в них. Я устала… *** Я смотрю на Нэй, которая умывается, качая головой. И что с ней не так? Вроде хорошо всё было, а сегодня она приходит, и я уже вижу, что она ещё чуть-чуть и разрыдается. И ведь не говорит, в чём дело! А мне даже интересно, если честно. Нет, ну серьёзно, последний раз в похожем состоянии я видела её ещё осенью, когда умерла Беверли. Неужели и сейчас случилось что-то страшное? — У тебя кто-то умер, Нэй? — спрашиваю я. Она поднимает взгляд на зеркало, встречаясь в нём со мной взглядами и качая головой. — Не дай Бог. А что тогда, твою мать? Нэй выключает воду и выдыхает, встряхиваясь. — Успокоилась? — Да, мне куда лучше, — кивает она, поворачиваясь ко мне и подходя. — Тебе, может, всё-таки сделать чай? Чтобы ты ещё немного пришла в себя? Как раз молча посидишь, пока я работаю, — предлагаю я ей. Она останавливается в нерешительности, но потом кивает. — Да… Наверное, можно. — Славно, — киваю и я тоже, выпроваживая отсюда Нэй и выключая свет. Разворачиваюсь, и мы вместе идём ко мне в кабинет. Пока молча. — Ян? О, стоило подумать. — Что, Нэй? — Скажи, а… ты влюблена сейчас в кого-то? Я усмехаюсь, переводя на неё взгляд и потрепав её по голове, разлохматив к чертям волосы. — Так вот оно что! А я-то думала, что всё куда серьёзнее. Влюбилась, да, Смит? — Иди нахрен, — хмыкает Нэй, отмахиваясь от меня. — Хочешь попросить у меня совета? Я тебе ничем не помогу, к сожалению. Я влюбилась последний раз лет в шестнадцать, наверное. Тебе может помочь Мэй, но… — Да упаси Господь! Я хмыкаю, кивая и убирая руку с её волос. — И я к тому же. Так что просить совета тебе не у кого. Я лишь могу приносить тебе салфетки, если ты будешь сидеть у меня на кухне, с чаем в руках и в слезах. — Серьёзно? — Нет, за такое буду наказывать, — фыркаю я, качая головой. — Блять. А жаль. Я уже почти поверила, что ты сможешь ради меня сидеть и терпеть мои слёзы. — Зря поверила. — И то есть… Сейчас ты не влюблена? — уточняет Нэй. Я открываю дверь своего кабинета, подталкивая Нэй и качая головой, закрывая за собой. — Нет, не влюблена. Мне тридцать четыре, Нэй! А любовь, романтика и всё в этом духе – удел лет с шестнадцати до двадцати восьми. Так что не переживай, через восемь лет разлюбишь этого человека, в которого так неудачно влюбилась, что приходишь ко мне и ревёшь, — хмыкаю я, проходя и садясь за свой стол, в то время как Нэй садится на свою излюбленную первую парту. — Я не выдержала. Извини. Но, Ян… Неужели ты думаешь, что из-за возраста ты больше не влюбишься? Люди и в пятьдесят, и в шестьдесят влюбляются! Да и ты ещё молодая. И я уверена, что у многих и в сорок бывает романтика охренеть какая! — А оно мне надо, Нэй, скажи? У меня есть дочь, и мне этого достаточно. Влюбляться уже и не хочется ни в кого. И романтики тоже как таковой не хочется. Я уже прошла этот период, — пожимаю я плечами. — Ну… — Зачем ты спрашиваешь об этом, Нэй? Я повторюсь — я тебе ничем не помогу. Ты же видишь и осознаёшь мою позицию на этот счёт. Нахрена продолжаешь? Нэй как будто бы пристыженно замолкает и выдыхает, отводя взгляд и передёргиваясь. — Можно… можно чай? — Ты так спрашиваешь об этом, как будто я когда-то тебе отказывала, — фыркаю я, вставая из-за стола и подходя к чайнику, включая его. Поворачиваюсь к Нэй, которая задумчиво смотрит куда-то в сторону моего стола, и прикусываю нижнюю губу. Как же она нравится мне временами! Пусть сегодня она и ведёт себя очень странно, но всё равно моментами она мне очень даже нравится. — Иди согрею пока что тебя, — хмыкаю я, протягивая ей руку. Она переводит на меня взгляд и улыбается, являя мне свои очаровательные ямочки на щеках. Вот по ним уже и я соскучилась, если честно. Она тут же быстро встаёт и подходит ко мне, и я обнимаю её. Она обнимает меня в ответ, кладя подбородок мне на плечо. — Блять, как же я соскучилась за эти несчастные четыре дня по твоим объятиям! — душевно шепчет она, и я облегчённо выдыхаю. — Слава Богу, ты снова стала невыносимой. Нэй смеётся, покрепче обнимая меня и утыкаясь своим холодным носом мне в шею, заставляя меня передёрнуться. Мы стоим в тишине, но лично меня всё устраивает. И тепло, и никто не болтает без умолку. — Дай укушу, — шепчет вдруг Нэй, и я тут же качаю головой. — Не дам. Нэй, твою мать, ты же не животное, чтобы кусаться! Прекрати хернёй страдать. — Я осторожно. Честно-честно! — Нэй, нет! Я не дам тебя кусать меня! Это болезнь, я тебя в больницу сдам нахрен! Нэй замолкает и выдыхает, качая головой. — Нельзя так делать. Я всего лишь хочу укусить тебя! Хотя бы разочек. — «Хотя бы разочек» уже был. — То было плечо, а сейчас меня манит твоя шея. — Тогда точно нет! — тут же качаю я головой. — Что, чувствительная шея? — явно самодовольно улыбается Нэй, на что я презрительно фыркаю. — Иди ты в задницу, Нэй. — Ну и ладно. Я всё равно рано или поздно укушу тебя! Помяни моё слово! — Ага, разбежалась. Всё, давай, отпускай меня. Чайник скоро закипит, — хмыкаю я, отстраняясь от неё. Она отстраняется тоже, и взгляд её, раз уже в десятый, опускается на мои губы. И тут вдруг до меня доходит. Боже ты мой… Да нет, быть не может! Нэй не могла… Она же не настолько дура, верно? Нет, она не может быть настолько идиоткой! О Господи… — Нэй, — окликаю я её. Сейчас будем разбираться, что за херня. — Да? — оторвавшись взглядом от моих губ и поднимая его на мои глаза, отзывается она. — Ты влюбилась, верно? — К сожалению, — кивает Нэй. — И в кого же это? Наверняка в кого-то из твоего окружения, да? — Ну конечно… — уже не очень уверенно шепчет Нэй, видав почувствовав то, что у меня стремительно начинает меняться настроение. И не в лучшую сторону, хочу отметить. — Ага, замечательно. Давай-ка перечислим всех людей из твоего сейчашнего окружения. Мира, Мия, рыжий, Мэй и я. Правильно? Или я о ком-то не знаю? — Правильно… — А теперь давай-ка подумаем логически. В Миру с Мией ты влюбиться не могла, потому что они обе младше тебя на пять лет. Да и ты не смахиваешь на педофилку. Мэй ты на дух не переносишь, да и вы особо не видитесь. С рыжим я даже варианта не допускаю, потому что это бред бредовый. И тогда что же получается, а, Нэй? Я остаюсь? — спрашиваю я. Нэй сглатывает и начинает явно в панике бегать взглядом по моим глазам, качая головой. — А что ты головой качаешь? Но если и тут подключать логику, которой у тебя вообще, походу, не существует, то я старше тебя на четырнадцать лет. На четырнадцать, Нэй! Не на пять, как могло бы быть с Мией или Мирой, а на четырнадцать! Ты вообще головой думать умеешь, Нэй, или как?! Или ты совсем уже больная, что влюбляешься в тех, кто причиняет тебе боль?! Да и хрен бы с этим, ладно, но ты влюбляешься в женщину! В женщину, у которой есть ребёнок, и которая терпеть не может лесбиянок, которые лезут к ней с этой «любовью»! Ты… стоять, куда пошла?! — тут же цежу я, хватая её за капюшон худи и только сейчас замечая, как её трясёт, и что глаза у неё стеклянные и полные слёз. — Я ещё не закончила! Ты… — Да я даже ещё не признавалась тебе! — перебивает вдруг меня Нэй, судорожно выдыхая. — Это во-первых! А во-вторых… ты же знаешь, что я… что я боюсь криков… Пожалуйста, Ян, можешь не кричать?… Мне очень страшно… Я хмурюсь, смотря в ярко-голубые глаза, наполненные слезами, дрожащие губы… Блять. Я выдыхаю, закрывая глаза. Спокойно. Спокойно. Всё в порядке. Подумаешь, Нэй опять идиотизмом страдает. Что ж теперь. Мне не привыкать. Нэй тихо всхлипывает, и я открываю глаза, отпуская капюшон её худи. — Ты права. Извини. Нэй кивает, дрожащими руками вытирая слёзы с щёк и глаз, пока я зарываюсь пальцами в волосы, мысленно считая до десяти. Что мне сейчас с этой дурой делать? Ну вот что мне сейчас с ней делать? Чай. Ну конечно, нужно сделать ей чай. И желательно бы совершенно случайно не окатить её водой из чайника. Я киваю своим мыслям и разворачиваюсь, направляясь к чайнику, который закипел минуты две назад. Делаю Нэй чай, постепенно успокаиваясь. Хорошо, я попробую поговорить с этой травмированной девочкой спокойно. Попробую. Потому что поговорить надо. А лучше бы вообще выкинуть её из кабинета нахер и пусть пешком идёт по морозу домой. Жестоко? А вообще-то где-то за нетрадиционную ориентацию убивают! Поэтому нет, это я ещё с моей любимой, мать её, Нэй как с котёнком обращаюсь. — Чёрт возьми, — выдыхаю я, только сейчас осознав свою ошибку. — Ян?… — несмело и вопросительно шепчет Нэй, и я перевожу на неё взгляд. — А ты сможешь пить чай со своими руками? — спрашиваю я. — Думаю да. Я же не прям руками пью его. За ручку держусь. — Ну да, точно. Я на всякий случай. — Я понимаю. Нихрена ты не понимаешь! — Садись пей и давай с тобой поговорим. Постараемся без криков, — кивком показываю я Нэй за свой стол. Она несмело подходит к моему месту и садится в моё кресло, явно неловко поёрзав на нём. Выдыхает и придвигается вплотную к столу, беря кружку с чаем и немного отпивая, на что я удовлетворительно киваю. — Начнём. Итак, во-первых. Я сейчас наорала на тебя по делу, или я ошиблась в своих логических цепочках рассуждения? — спрашиваю я. Пока спокойно. Нэй тут же опускает взгляд в чай и качает головой. — Нет, не ошиблась, — тихо шепчет она, и я выдыхаю, стараясь держать себя в руках. Вот оно как мило всё вырисовывается. — Не скажу, что это замечательно. Итак, во-вторых. Что ты собираешься с этим делать? Это нихрена ни разу не взаимно, Нэй! Понимаешь же это, я надеюсь? — Да… — И на что ты рассчитывала, скажи мне? На что ты рассчитывала, когда так внаглую смотрела на мои губы раз тридцать на день? На что, Нэй, объясни мне? Я не сильно кричу? — как бы между делом спрашиваю я. Нэй качает головой, так и не поднимая на меня взгляда, и я продолжаю. — Посмотри на меня. Да, вот так, молодец. Так на что ты рассчитывала? Что я это в какой-то из разов замечу и скажу «ой, Нэй, ты так красноречиво смотришь на мои губы! Ну ладно давай поцелуемся»? — Нет… — А на что тогда? — Ни на что… — тихо шепчет Нэй, и я тут же развожу руки в стороны. — Приехали. Нэй судорожно выдыхает, снова опуская взгляд в кружку и нервно начиная гладить ручку. Я смотрю на неё долгих секунд пять, после чего выдыхаю тоже, скрещивая руки на груди. — Это не взаимно, Нэй. И лучше бы тебе разлюбить меня как можно скорее. — Но почему? — тихонько спрашивает Нэй, поднимая на меня взгляд. — Что значит «почему»? Нэй, дуру не включай, Бога ради. Ну не сейчас. — Нет, я серьёзно! Ян, я… я знаю, что у меня проблемы с деньгами, но, поверь, я и без них хочу и, наверное, даже могу сделать тебя счастливой. Я правда могу, но… — Стой, стой, стой! То есть, ты предлагаешь мне начать отношения с тобой? — в шоке спрашиваю я. — Ну как вариант, — пожимает плечами Нэй. Я удивлённо хмыкаю, качая головой. — Нет, дорогая моя, никакого «как вариант». Я не встречаюсь и никогда не буду встречаться с девушками! Я не осуждаю тебя, люби кого хочешь, хоть женщин, хоть мужчин, но лично мне встречаться с девушкой будет противно. И тем более с тобой, извини уж. Мы с тобой хорошие друзья, но не более того. Ясно? Нэй смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а потом сглатывает. — Тебе… тебе может быть со мной противно?… — Просто омерзительно, — киваю я. — Но это же… Ян, это же не плохо… Это… — Я повторю ещё раз, если ты не понимаешь с первого. Мне плевать, плохо это или не плохо, но лично я встречаться с девушкой не смогу. Для меня это будет омерзительно. Ещё вопросы? — Но ведь я… — Что ты? Встречаться с тобой я хочу в последнюю очередь, если не хочу вообще! Нэй, я не спорю, ты хороший человек. Мы с тобой это обсуждали, и не раз. Ты правда хороший человек, может даже красивый, интересный и так далее. Комплиментов тебе можно гору наговорить. Но я не смогу с тобой встречаться. Не смогу и не хочу. Мне тридцать четыре, Нэй! Ты же понимаешь, что эти ЛГБТ-персоны меня вымораживают. Я могу слушать о том, как ты в свои девятнадцать вела бурную жизнь в борделе с девушками, но не более того. Сама я этого не хочу, для меня это мерзко. Что-то ещё? — спрашиваю я. Нэй вдруг очень решительно встаёт с моего стола и подходит ко мне, а я уже готовлюсь в случае чего залепить ей пощёчину. Не дай Бог поцелует! Но она лишь останавливается напротив меня, заводя руки назад и опираясь ими на мой стол, смотря на меня слишком решительно. — А какая тебе нахрен разница? Я с тобой сейчас буду разговаривать как со своей мамой, и вот это, если честно, просто омерзительно, — морщится она, на что я фыркаю, закатывая глаза. — Ну давай, дорогая моя. Я послушаю. — Да, пожалуйста. Я продублирую: какая тебе нахрен разница? Ян, я не хочу казаться самоуверенной, но, как мне кажется, я смогу быть лучше парня в наших отношениях. Если они будут, конечно, а то я уже очень сильно сомневаюсь в этом. Тебя смущает, что, в случае чего, со мной придётся целоваться? Хорошо, я признаю тот факт, что тебе реально может быть дискомфортно целоваться с человеком, которого ты знаешь уже очень давно, и которого можно считать твоим хорошим другом. Всё равно что с родной сестрой поцеловаться. Вот тут даже мне противно стало, если честно, — признаётся вдруг Нэй, и я просто не могу в этот момент её не подстебать. — Да какая разница, Нэй? Она же может быть лучше парня в этих отношениях! — Так, заткнись, — прерывает вдруг она меня, и я удивлённо вскидываю брови. — Ты охренела, Смит? — Прости, прости, прости! — тут же извиняется Нэй, видимо, поняв, что сморозила. — Я просто сейчас немного не в настроении. — Ну-ну. Так, Нэй, давай заканчивать этот цирк. Ты не можешь привести мне в аргумент что-то стоящее, и мы обе это понимаем. Мы с тобой не пара. И никогда не будем ею. Поняла? — А что сейчас ты предлагаешь делать? Сделать вид, будто бы ничего не было? — интересуется Нэй. — Тебя ещё и что-то не устраивает? Скажи спасибо, Смит, что я тебя не выпроводила к херам, как только поняла, к чему всё шло! И знаешь, я могла бы закончить наше с тобой общение! Запросто! Для меня это — раз плюнуть! Радуйся, что… — Ян, не кричи, — перебивает меня Нэй. На удивление, почти без слёз. Я выдыхаю, продолжая с нажимом: — …радуйся, что я просто иногда проявляю к тебе милосердие и жалею тебя. Поэтому ты давай мне тут не возмущайся. Да, мы с тобой сделаем вид, будто бы ничего не было. Этот разговор вышел у нас откровенно идиотским и бессмысленным, чтобы постоянно вспоминать его. Обойдёмся, я думаю. Нэй прикусывает нижнюю губу, скрещивая руки на груди. — Ты… ты прям уверена, Ян? — Да, Нэй. Я всегда уверена. — Ладно, — выдыхает она, кивая. — А как ты относишься к поцелуям в щёку? — Нэй. — Что? Я не удивлюсь, если ты со своей Мэй спокойно целуешься в щёку при встрече. Ну или хотя бы на праздник. Я не права? — скептически выгибает она одну бровь, и я хмыкаю. Вот же… — Засранка. Ну и что теперь? Предлагаешь и тебя в щёку целовать? — Я была бы очень даже не против, — улыбается Нэй, являя мне свои очаровательные ямочки на щеках, в которые она так хочет, чтобы я её поцеловала. — По праздникам. — Нет, при встрече! — Так, ты ещё торговаться со мной будешь? Либо по праздникам, либо я вообще посылаю тебя к чертям. Да и вообще, имей совесть, я Мэй целую только в её день рождения. — Мой уже довольно скоро, — подмечает Нэй, на что я фыркаю, закатывая глаза. — Через два месяца? Скоро, конечно. — Но… — Нет, Нэй. Прекращай. Никаких поцелуев. Ты в меня влюблена, какие поцелуи? Ладно бы я ещё не знала об этом, но теперь-то я понимаю, что с каждым поцелуем буду делать тебе больнее. Оно тебе-то надо, Нэй? Тут улыбка Нэй гаснет, и она отводит взгляд, качая головой. — А что ты предлагаешь? Мне и так больно от осознания того, что моя любовь к тебе невзаимна… А мне так хотелось бы быть с тобой! Очень хотелось бы… — Хочешь сделать себе ещё больнее — продолжай мыслить так же, как и сейчас. Нэй, я же ради тебя отказываюсь от этого, понимаешь? Мне-то плевать, но тебе будет больно. — Блять, ну давай тогда обниматься перестанем, раз ты так не хочешь причинять мне боль! — взрывается Нэй, возвращая на меня взгляд и сжимая руки в кулаки. — А что? Давай! Прекратим обниматься, касаться друг друга! Станем совсем чужими людьми друг другу! Ты же это имеешь в виду, да? Ну раз уж на то пошло, давай вообще даже смотреть друг на друга не будем! Вдруг я в твои глаза посмотрю, и мне станет больно?! Да ладно, давай вообще в одной комнате даже находиться не будем! Я почувствую твоё присутствие, и мне снова станет больно! — Нэй, ты несёшь херню! — Да?! Вот как мы заговорили?! Я только что сказала то, что ты имела в виду, чтобы ты понимала, как это тупо звучит! Херня, говоришь? Ну так вот, пожалуйста, это ты несёшь херню! — Ты опять начинаешь, Нэй! — Я начинаю?! А кто первый заговорил об этом?! — О чём?! О поцелуях в щёку?! Дай-ка подумать, кто же из нас с тобой смог поднять тему о такой хрени?! — О моей влюблённости! — Вот оно как, да?! Теперь ещё и на это перешли?! Да не вопрос! А кто из нас начал так внаглую пялиться на мои губы, а?! Скажи-ка мне! Нэй замолкает, поджимая губы и смотря на меня блестящими от очередных наворачивающихся слёз глазами. Я выдыхаю, успокаиваясь. Всё хорошо. Между нами повисает довольно долгая тишина. Минут двадцать мы просто молчим, смотря друг другу в глаза и ничего не говоря. — Забудем, ладно? — предлагаю наконец я. — Так будет проще. — Ладно… — тихо отвечает Нэй, после чего судорожно выдыхает, поджимая дрожащие губы и отводя взгляд в сторону. Боже, она реально сейчас разревётся. — Тебя отвести в туалет? — предлагаю я. — Если можно, — кивает она, и я киваю тоже, выпрямляясь и подходя к своему столу, у которого так некстати стоит Нэй. Беру ключи и, обняв своё чудо чудес за плечо, веду к выходу из кабинета. Иначе она сама, судя по ощущениям, просто на месте может споткнуться. Она прижимается ко мне, и я выдыхаю, закрывая дверь кабинета на ключ. Как же всё хреново у нас идёт. *** Я подхожу к Яне со спины и обнимаю её за талию, кладя подбородок ей на плечо и заглядывая тем самым в её телефон. Такси вызывает. А значит, мы вот-вот разойдёмся. Грустно? Да, пожалуй. Ведь из-за наших дурацких ссор мы практически не провели время вместе хорошо и с комфортом. И это очень обидно… — Нэй, ты мазохистка? — интересуется у меня Яна, но я качаю головой, незаметно вдыхая аромат духов от её чудесных волос. — Нет. А может, и да. Хрен знает. Я уже ничего не знаю, я запуталась… Но я хочу тебя обнимать. Очень хочу. Мне сразу становится хорошо. Даже слишком хорошо… На глазах наворачиваются слёзы, но я закрываю глаза. Нет, не сейчас. Яна выдыхает и откладывает телефон. Поворачивается ко мне лицом и обнимает меня в ответ, заставляя меня улыбнуться дрогнувшей улыбкой. — Можно признаться? — тихо спрашиваю я. — Нэй, ты же знаешь мой ответ. Зачем? — Я хочу. Я хочу сказать эти слова. — Ну смотри. Я тебе ничего на это не отвечу. — Да… да, я знаю. Можно? — Говори. Я открываю глаза, крепче обнимая Яну. Перед глазами появляется пелена. Я смаргиваю, и по щекам тут же катятся слёзы. К сожалению, не слёзы счастья. — Я люблю тебя, Ян, — судорожно шепчу я и тут же закрываю глаза, стискивая зубы и пытаясь не разреветься в голос. Яна молчит, но она предупреждала меня о том, что так и будет, поэтому я ничего и не жду от неё. Так и должно быть. Так правильно. — Прости, Нэй, — шепчет вдруг она, начиная гладить меня по голове, и вот тут-то я не сдерживаюсь. Я плачу ей в плечо, сжимая в кулаках её рубашку чуть ли не до треска. Прощаю, Ян… Прощаю. *** — Ключи на месте. Ничего не забыла? — спрашиваю я у Нэй. Она качает головой, и я киваю, закрывая дверь. Как только закрываю, то мы с Нэй вместе идём по тёмной рекреации школы. Наши шаги отдаются эхом, и я вдруг отчётливо чувствую, что мы сейчас одни. Одни во всей тёмной школе. Не считая охранника. Странное ощущение. — Ты домой? — тихо спрашиваю я у Нэй. — Нет, — так же тихо отвечает она, смотря в пол. — За алкоголем опять? — Нет конечно, я что, идиотка? — Ну если честно, то временами да, — киваю я. — Очень смешно. Нет, я в парикмахерскую. Тебе же не нравятся мои отросшие волосы, — фыркает она, качая головой. — Я удивлена, что они тебе нравятся, — хмыкаю я, и мы вместе начинаем спускаться с лестницы, ведущей на первый этаж, прямо к фойе. Тут Нэй вдруг оступается и чуть ли не падает, но я вовремя хватаю её за руку двумя своими. — Тихо ты! Не дай Бог навернёшься! У нас же школу нахрен закроют! Нэй нервно усмехается, и я вдруг чувствую очень странные ощущения. После всего, что произошло в моём кабинете, очень странно сейчас держать Нэй за руку. Как будто как-то… неправильно, что ли? Или неловко для Нэй. Что-то такое. Максимально странное. — Прости. Я в своих мыслях просто, где-то не здесь. Даже не вижу ничего, — извиняется она, и я отпускаю её. — Уже поняла. Всё, давай с тобой без травм хотя бы выйдем из школы. Договорились? — Постараемся, — хмыкает она, и мы продолжаем спускаться. В этот раз без происшествий. Охранник открывает нам дверь, и мы, поблагодарив его и попрощавшись с ним, выходим на улицу. — Блять, пиздец тут холодно! — тут же озвучивает мои мысли Нэй, и я усмехаюсь, кивая. — Да, пожалуй. Ты дойдёшь? — Ну не пешком, конечно, — качает она головой, и я усмехаюсь, поплотнее запахиваясь в пальто. — Ясно всё с тобой. Ладно, давай тогда. Я побегу, а то у меня дома ребёнок один. — У меня тоже, — хмыкает Нэй, и я перевожу на неё взгляд, качая головой. — От имени всех мам советую: не называй собаку ребёнком. Это неуважительно. — Нет, вот если бы я назвала ребёнка собакой, тогда да, принимаю твой совет и наезд. Но моя рыжая задница для меня уже всё равно что ребёнок. Поэтому ты давай мне тут не возмущайся и иди со своими советами в задницу. Не в мою рыжую, а в какую-нибудь другую. Я смеюсь, качая головой. — Боже, Нэй, ты просто прелесть! — Благодарю, я покраснела. И не только от мороза. Ладно, давай. Там вон, такси подъехало. Твоё, походу, потому что мой водитель не умеет водить и едет со скоростью полтора километра в час. — Зайди куда-нибудь, чтобы не стоять на морозе. Кто тебя лечить потом будет? Я? Сомневаюсь. — Не вопрос. Дай обниму на прощание, — как обычно просит она и уже подходит ко мне, крепко обнимая. Я обнимаю её в ответ, выдыхая. Боже, Нэй… Как же тебя угораздило? Мы стоим так недолго, и вскоре я уже отстраняюсь от неё. — До скорого. — До скорого, — кивает Нэй, засовывая руки в карманы куртки. Я киваю тоже и разворачиваюсь, направляясь к такси. Какая же ты дура, Нэй… *** Я сижу в кресле, пока какая-то очаровательная девушка стрижёт мои волосы. Подстригает кончики, если точнее. Можно было бы с ней пофлиртовать. У нас даже, может быть, закрутился бы роман. Удивительно, как много девушек у нас спокойно относятся к тому, что им предлагают встречаться другие девушки. И она, может быть, даже согласилась бы со мной познакомиться. И у нас могло бы что-то получиться. Но нахрена мне она, если есть Яна? Яна… Яна, конечно, есть… Но отношений с ней у меня не будет. Никогда. Это слишком дорого. — Может, чай? Или кофе? — предлагает вдруг мне моя парикмахер, и я поднимаю на неё взгляд в зеркале. — Нет-нет, спасибо, — вежливо отказываюсь я, улыбаясь для полного убеждения. Девушка улыбается мне в ответ и возвращается взглядом к моим волосам. — Ты такая милая девушка, а такие глаза грустные… У тебя что-то случилось? — интересуется она, и я тут же отвожу взгляд. — Да, произошло кое-что. Ерунда. — Уверена? — Да, конечно. — Ладно, прости за навязчивость. — Всё в порядке, — киваю я. Ни черта не в порядке…