А любишь ли ты меня?

Я улыбаюсь, смотря на то, как Яна прожигает взглядом моё худи. А всё дело в том, что его мне подарила Клэр. В том году, на восьмое марта. Это бежевое худи, на котором нарисована кружка с кофе, и вышита (она сама вышивала!) надпись: «Твоя любимая бариста». Обожаю её креативность. Но явно возненавидит Яна. — «Бариста» не является тут лишним словом? — деловым тоном интересуется Яна, на что я широко ухмыляюсь, делая к ней шаг и становясь неприлично близко, нагло снизу вверх смотря в её глаза, запрокинув подбородок. — Предлагаешь его отшить? — шёпотом спрашиваю я, чуть ли не касаясь её губ своими. Яна поджимает свои, и я, заметив это, усмехаюсь. — Как вариант, — холодно отвечает она, и я тут же наклоняю голову вбок. — А что такое? Ревность покоя не даёт? — издевательским тоном спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — Ты у меня договоришься! Отвечаю, ты у меня договоришься! — шипит Яна, хватая меня за капюшон худи и прижимая меня вплотную к себе так, что я вынуждена немного отстраниться, чтобы не быть в сантиметре от её губ. — Да ну? С кем это? — Ты сама напросилась! — цедит она, и я уже готовлюсь к удару, но тут вдруг Яна резко подаётся вперёд, целуя меня в губы. Я удивлённо замираю, чувствуя, как язык Яны проталкивается мне в рот. Нет, это точно не удар. Я вдруг чувствую зубы, которые кусают мою нижнюю губу, и от этого болезненно мычу, зажмуриваясь и вырываясь из хватки Яны, отходя от неё на несколько шагов назад. — Ты охренела?! — возмущаюсь я, открывая глаза и прижимая руку к пострадавшей губе, которая неприятно запульсировала. Яна на это лишь злобно усмехается, выпрямляясь. — Ты сама виновата, Смит. Я тебя предупреждала. В следующий раз вместо губы пострадает твой слишком длинный язык. Я презрительно фыркаю, отставляя руку и опуская на неё взгляд. Ну да, конечно, на ней кровь. Не удивительно. — С какого это чёрта ты вообще… — С такого. Мне можно. — Нет, вот как раз таки тебе нельзя! — Предъявить документ, говорящий об обратном? — Опять ты со своим документом, — выдыхаю я, закатывая глаза. — Слушай, действительно, тогда целуй меня насильно. Целуй, обнимай, да что уж тут мельчиться, спи со мной, раз тебе можно! Знаешь, единственное, что в тебе не изменилось — это твоя идиотская вера в то, что если у тебя есть деньги и нужные бумажки, то тебе всё нипочём! А вот и не так, разочарую тебя! Двадцатипятилетняя девушка научит одной простой вещи почти сорокалетнюю женщину — никогда ты не купишь и не подчинишь себе любовь с помощью денег и официальных данных! Никогда! Ты можешь обнимать, целовать и спать со мной, так как я твоя, но я никогда тебя больше не полюблю! Грош цена твоим привилегиям, если нет любви со стороны любимого человека! Так что пожалуйста, делай что хочешь, я могу тебе это позволять, но имей в виду, что этим ты ничего не добьёшься! Между нами повисает тишина, во время которой я прохожу мимо Яны в зал, еле сдерживаясь, чтобы не начать рвать и метать. Ух, не очень хорошо начинается наш совместный вечер… *** Я хмурюсь, как только чувствую, что холодные руки обнимают меня со спины за талию, а носом зарываются в волосы, обдавая меня божественным ароматом духов. Вот так поворот. Яна, и первая обнимает? Что это с ней? — Кажется, мои слова не остались незамеченными? — деловито интересуюсь я. — Заткнись. Я это делаю просто потому, что хочу. И твои идиотские слова про какие-то там привилегии здесь вовсе не причём. Я хмыкаю и невольно расслабляюсь. Сука, ну не могу я так. Я таю от любых объятий, а от объятий Яны и подавно. — Ты набралась смелости за четыре года, — подмечаю я. Яна ничего не отвечает, и я хмурюсь, наливая сок. Серьёзно? С чего это вдруг она молчит? Где её обожаемый сарказм или ещё что-то в этом духе? — Я тебя порой ненавижу, — шепчет Яна, на что я усмехаюсь, отпивая немного сока. — Это взаимно, поверь. — Я заметила. Поцелуй тебе не очень-то понравился, — фыркает она, на что я закатываю глаза. — А как он мог мне понравиться, если ты сразу же начала кусать мои губы? — Раньше ты на это агрессивно отвечала тем же самым. Я выдыхаю, поворачиваясь лицом к Яне в её руках так, чтобы она не отпускала меня. Смеряю её выразительным взглядом. — Опять возвращаемся в прошлое? Ян, пойми, всё закончилось. Всё закончилось ещё четыре года назад, и закончила всё это ты. Я больше тебя не люблю, и мы с тобой не сможем построить отношения заново, как бы ты ни хотела. Найди себе кого-то другого. Может быть, богатого и состоятельного мужчину, а может такую же женщину, это уж как повезёт. Необязательно верно любить того, кто разбил тебе сердце. Яна прожигает меня взглядом, поджимая губы. Парочку секунд ещё смотрит на меня, а потом вдруг обнимает, крепко прижимая меня к себе. Я выдыхаю, держа в одной руке стакан с соком. Яна нуждается в поддержке. Я могу услышать это в её слегка дрожащем дыхании и почувствовать через тело. Она любит меня, а я сразу же говорю ей, что всё это не взаимно, и никогда не будет. И я её прекрасно понимаю. Я знаю, каково ей. Мы с ней проходили то же самое, только поменявшись местами. И я нуждалась в Яне. В Яне, которая меня не бросила. Поэтому сейчас не смею бросить Яну и я. Я обнимаю её в ответ, зарываясь носом в её волосы и вдыхая от них всё тот же родной и божественный аромат духов. Яна явно начинает судорожно дышать, и я закрываю глаза, успокаивающе гладя её по спине. — Я дорожу тобой, Ян. Правда. Ты самый дорогой для меня человек. Но полюбить тебя заново… Я просто не смогу. Поэтому прости. — Ты заткнуться можешь? — приглушённо шипит она мне на ухо, на что я невесело хмыкаю, кивая и послушно замолкая. Как же порой может круто поменяться жизнь обоих людей из-за одного события… *** Нэй улыбается, являя свои очаровательные ямочки на щеках, смотря на меня. Я перевожу на неё взгляд, выгибая одну бровь. — Чего тебе? — Ничего, — хмыкает она, невинно пожимая плечами. Будто бы это не она смотрит на меня уже минут десять с такой очаровательной улыбкой. — Святая же ты простота. А какого чёрта смотришь тогда на меня так? — Как «так»? — интересуется Нэй, подпирая двумя руками подбородок и с таким привычным озорным огоньком смотря мне в глаза. Боже, как же я скучаю по ней… Казалось бы, вот она, сидит рядом, улыбается, разговаривает со мной, и при желании я даже могу её коснуться, о чём грезила все четыре года, но я всё никак не могу в это поверить. Она слишком красивая и слишком родная, чтобы быть сейчас здесь, со мной. — Как будто совершила какое-то незначительное преступление и осталась незамеченной. Нэй хмыкает и опускает руки, облокачиваясь ими на стол и приближаясь ко мне, наклоняя голову вбок. — Воровкой меня считаешь? — А то нет, что ли? Воровка и засранка. Не стыдно мои вещи таскать? Она усмехается и наклоняет голову теперь в другую сторону. — Что такое стыд? — Ой, да иди ты, — отмахиваюсь я от неё, на что она смеётся. И я невольно засматриваюсь. Смеётся… Боже ты мой, ну почему у неё настолько прекрасный смех? — Обязательно. Посмотрим фильм? — предлагает вдруг она. Я скептически выгибаю одну бровь, и Нэй выдыхает. — Ну Ян, не ломайся. — Пойдём лучше покурим. А там уже посмотрим. Нэй тут же с готовностью кивает и встаёт из-за стола, направляясь в коридор за сигаретами. А я прослеживаю за ней взглядом, после чего выдыхаю. Господи, Нэй, я тебя ненавижу! *** Яна толкает меня к стене, и не успеваю я придти в себя, как она уже вжимает меня в неё за шею, придушивая. — Никуда ты не поедешь! Никуда, ясно тебе?! — шипит Яна. — Да с какого это хрена?! Там мой паспорт! — Я новый тебе сделаю, лучше твоего, который есть у тебя сейчас! Но черта с два ты у меня вернёшься обратно в тот город! — У меня есть свой паспорт, и я не стану его менять, когда могу просто приехать и забрать его! И вообще, какого это хрена ты мне запрещаешь?! — цежу я, пытаясь убрать её руки от своей шеи. Она опускает взгляд на мои, после чего возвращает его обратно на меня. — Будешь мне мешать — пойду на крайние меры. Я знаю о тебе всё, девочка моя, а потому запросто сделаю так, чтобы ты у меня никуда не поехала, — пугающе спокойно, но в то же время холодно шепчет Яна, и я, спустя столько лет, боязливо вжимаюсь в стену, сглатывая. Воздуха начинает не хватать, и я рвано выдыхаю. — Ян, я же б-буквально на день. Ни больше ни меньше! — заикнувшись, шепчу я, но тут вдруг одна из рук Яны перебирается к моей голове, и её вечно холодные пальцы с силой сжимают мои волосы, заставляя меня сжать зубы и, зажмурившись, тихо зашипеть от боли. — Ты не поедешь, — жёстко шепчет Яна, пока я пытаюсь вдохнуть. Дыхания уже начинает критически не хватать, и я открываю глаза, смотря в холодные напротив. — Ян, отпусти… — хрипло шепчу я. — Пообещаешь мне, что никуда не поедешь — отпущу, — ставит она условие. Вот сука. Придётся сказать. — Я… Дыхание перехватывает, перед глазами начинает темнеть, и я чувствую, как у меня подгибаются ноги. А в следующую секунду всё погружается в темноту. *** Глаза Нэй закрываются, а сама она обессилено падает прямо в мои объятия, и я выдыхаю, закатывая глаза. Упрямая девчонка. Вот не дождёшься от неё нужных слов, не дождёшься! До последнего упрямиться будет! Ладно, позже с ней поговорю. Как только она соизволит придти в сознание. А пока я укладываю её на диван, убирая волосы со лба и ласково целуя её в него. Ну не могу я так. Люблю её очень сильно. *** Яна улыбается, и я, которая тут уже успела повозмущаться ей по поводу того, что она меня внаглую вырубила, выдыхаю, скрещивая руки на груди. — Что? Что ты так на меня смотришь? Яна молча встаёт с дивана, подходя ко мне. Кладёт руки мне на талию, на что я хмурюсь, после чего эти её руки мягко скользят на мою спину, и Яна обнимает меня, заставляя замереть, удивлённо вскинув брови. Блять. Вот так поворот. — Наконец-то ты заткнулась, — усмехается Яна, на что я презрительно фыркаю, закатывая глаза. — Иди в задницу. — Обязательно, зайка. Я замолкаю, чувствуя тепло Яны. Что удивительно, ведь её руки холодные абсолютно всегда. И честно не сдерживаюсь — обнимаю её в ответ, кладя подбородок на плечо и закрывая глаза, чувствуя от неё шикарный аромат духов. Ахуенно… — Я всё равно поеду, — шепчу я. Яна выдыхает, но молчит, ничего не говоря, на что я хмурюсь. — Ты серьёзно? — Что? — Ты… ты молчишь? — А что ещё ты мне предлагаешь? Я прикусываю нижнюю губу, пожимая плечами: — Ну… Запереть меня в квартире, приковать наручниками, избить до потери пульса… Нет? Яна явно невесело хмыкает, потрепав меня по голове. — Езжай, Нэй. Хочешь — езжай. Только вернись потом. — Она ненадолго замолкает, а после выдаёт то, чего я вообще не ожидала услышать: — Пожалуйста. Я открываю глаза, думая над этим. Сердце предательски сжимается, и я прикусываю нижнюю губу. Яна очень редко всерьёз просит о чём-то, а уж тем более ещё реже она произносит слово «пожалуйста». И вот сейчас услышать это… Очень непривычно. — Почему ты не хочешь, чтобы я ехала? — шёпотом спрашиваю я. — Там твои друзья. — И что? Яна снова замолкает, и тут я хмурюсь, отстраняясь от неё. Она смотрит мне в глаза, и я смотрю в её в ответ. — Что в этом такого, Ян? — допытываюсь я. Та хмыкает, выпрямляясь и смотря на меня немного сверху вниз. — Они тебя поддерживали. Я хмурюсь, и тут вдруг до меня доходит. Ой блять. Яна… Яна боится, что я могу остаться там, с друзьями? Что, неужто правда? — Ян, я вернусь. Я туда приеду забрать паспорт, возможно увидеться с ними, и потом приеду обратно. Это мой родной город, и я больше не хочу уезжать жить в другой. У меня тут всё, Ян. У меня здесь Мира, Бевви, ты с Мией, моя родная квартира, дом бабушки… У меня здесь всё. Я просто не хочу всё это бросать снова. Одного раза хватило по горло, — искренне шепчу я. Она поджимает губы, и я тут же легко улыбаюсь. — И ты тоже моя подруга. — Как же ты меня бесишь, Смит, ты бы знала, — с чувством произносит она, легонько толкнув меня, после чего разворачивается и уходит, а я улыбаюсь, прослеживая за ней взглядом. — И я люблю тебя! — кричу я ей вслед. — Смит, заткнись!!! *** Мы с Ричи прогуливаемся по улице, наслаждаясь первым снегом. Какой же он, поистине, волшебный… Рич хватает ртом снежинки, на что я смеюсь, доставая из кармана пачку сигарет. — Веселись, мальчик мой, — желаю я ему, доставая одну сигарету и зажимая её в зубах, убирая пачку и доставая зажигалку. Закрыв сигарету от снега одной рукой, поджигаю её и затягиваюсь. Убираю зажигалку и выдыхаю дым, запрокинув голову. Ахуенно… — Нейтан Смит, — слышу вдруг я. Хмурюсь, опуская голову. Ко мне подходит какой-то мужчина, и я останавливаюсь, затягиваясь снова. — Добрый вечер, — здороваюсь я с ним. — Очень добрый, — кивает он, вставая напротив меня. И я тут же начинаю его рассматривать. Высокий светлый мужчина, брюнет, гладковыбритый, на вид лет сорок. Я опускаю взгляд на его одежду. Светло-коричневое пальто, под ним чёрная рубашка и брюки, на шее завязан шарф. Бог ты мой. Неужто джентльмен? — Как дела у Яны? — неожиданно спрашивает он. Я хмурюсь: — Откуда вы… — Ваш профиль открыт для всех, и я знаю, что вы хорошие друзья. Как она? Я фыркаю, выдыхая дым в сторону от него. — А вы ей, простите, кем приходитесь? — А это и не важно. Она ещё жива? Я удивлённо вскидываю брови. Чего, нахрен? — Ей почти сорок. С чего бы ей не быть живой? — Да мало ли. Может, моё самое сокровенное желание исполнилось. Я поёживаюсь при этих его словах. Мерзкий тип, воистину. — Вы желали ей смерти? — спрашиваю я, выбрасывая сигарету. Тот усмехается, рассматривая меня. — Будто бы вы не желали. — А почему должна? — Она же конченная садистка. Почему она может кого-то убить, и за это ей ничего не будет? Это неправильно. Она просто обязана закончить свою жизнь в аду, — зловеще ухмыляясь, шепчет он, и меня вдруг сковывает лёгкий… ужас? — Она… Она убила человека? — неожиданно севшим голосом спрашиваю я и вздрагиваю от звонка телефона. Мелко дрожащей рукой достаю телефон из кармана пальто и, не глядя, принимаю вызов, прижимая телефон к уху. — Нэй, ты где? — слышу я голос Яны и, находясь в шоке, на автомате отвечаю. — Гуляю с собакой. — Ты одна? — Я… — я встряхиваюсь, приходя в себя. Нет. Нет, нет, нет, этот мужчина говорит бред. Определённо. Я просто разговариваю с неадекватом, если не с психом. Не более того. Только вот… — Нэй, ты одна? — уже явно строже спрашивает Яна на том конце провода, и я качаю головой, смотря в глаза мужчины напротив. — Я с собакой, — с нажимом повторяю я. — Нейтан, рядом с тобой стоит мужчина? Я сглатываю и киваю, понимая, что меня начинает потихоньку накрывать. — Да. — Я тебя прошу, стой на месте и никуда не уходи. Не бойся. Я сжимаю зубы. Легко сказать. Мужчина продолжает прожигать меня каким-то пугающим взглядом, и я выдыхаю, стараясь собраться и не паниковать. — А есть повод? — спрашиваю я у Яны, делая маленький шаг назад. Мужчина же прищуривается, и я бросаю эту затею. Нет, уйти я не смогу однозначно. — Об этом не думай. Просто стой на месте и не уходи. Ричи рядом? — спрашивает Яна, и я тут же перевожу взгляд мужчине за спину. Рич напряжённо смотрит на мужчину, стоя чуть позади него. Теоретически, если этот псих решит на меня напасть — Рич отгрызёт ему ногу. Или ещё что получше. — Можно сказать и так. — Всё, тогда стой и не шевелись. Я повторюсь — не бойся. Всё хорошо, — медленно проговаривает Яна, после чего сбрасывает звонок. Я сглатываю, убирая телефон, и мужчина тут же улыбается. — Всё в порядке? — Да, вполне. Спасибо. — Так… Да, я, может, выразился некорректно — Яна никого не убивала. Но она же может это сделать, и мы с вами это прекрасно понимаем, — продолжает мужчина. — Но откуда вы… Стойте. Так кто вы, по итогу, для Яны? — спрашиваю я. — Я отвечу на этот вопрос после того, как ответите вы на мой. — Задавайте. — Вы тоже подверглись насилию? Тут пазл складывается у меня в голове, и я тут же закрываю рот одной рукой. Блять. — Вы… Вы жертва… — поражённо шепчу я. — И вы, видимо, тоже, — кивает он, пока я пытаюсь придти в себя от осознания этого факта. — Но как вы… — Заканчивай этот цирк, — слышу вдруг я леденящий душу голос, а потом меня обнимают со спины за шею, притягивая к себе. Я выдыхаю в свою руку, даже уже не пытаясь вырваться, хоть меня и сковал ужас. — Как мило. Защищаешь жертву, чтобы потом сдать в психушку. Милая моя, беги от неё, она монстр! — обращается ко мне этот мужчина, и я сжимаюсь, чувствуя, как крепче обнимает меня Яна, прижимая к себе. — Прекрати её запугивать! И давай так, я тебя в психушку не сдавала. Ты сошёл с ума, и тебя отправили лечиться. Причём это делала даже не я, — холодно цедит Яна, в то время как Ричи обегает этого мужчину и встаёт перед ним, закрывая нас и тихо, предупреждающе рыча. — А кто?! Это ты, мразь, чуть не убила меня! Это ты скинула меня с обрыва! — неожиданно кричит он, и я просто цепенею. Чего, блять?… — Этого не было. Тебе поставили диагноз, и ты видел то, чего не было. Это бред, Джексон. Ты больной, и ты не выздоровел окончательно. А потому пошёл отсюда прочь, если не хочешь ещё трёх лет в белых стенах. — Сука, я тебя убью! — рычит он, доставая из-за пазухи нож, и я тут же выпрямляюсь. — Рич. — Он дёргает ушами, и я твёрдо приказываю: — Фас. Ричи тут же рычит и набрасывается на мужчину, а Яна вдруг разворачивает меня, прижимая к себе и зарываясь пальцами одной руки мне в волосы, надавливая на затылок и заставляя меня прижаться щекой к её плечу. — Не смотри. Спать не будешь, — совершенно серьёзно шепчет она, пока у меня за спиной доносятся крики и рычание, и я киваю, охотно прижимаясь к ней и закрывая глаза, обнимая её в ответ. Джексон начинает звать на помощь, и я, сглотнув, поднимаю голову от плеча Яны. — Рич, ко мне! — зову я его. — Нэй, нет ничего страшного в том, что ты приказала ему напасть на человека, который представлял угрозу твоей жизни, — шепчет вдруг Яна, успокаивающе гладя меня по голове, и я, у которой глаза уже довольно долго на мокром месте, судорожно выдыхаю. — Я не убийца, Ян. А Рич тем более. Ричи подбегает к нам, и я хочу уже отстраниться от Яны, но та не пускает меня, наоборот ещё крепче прижимая меня к себе. — Пошёл вон! Я уже жалеть тебя не буду! — угрожает Яна, после чего повисает тишина. Только тихо рычит Ричи, и я вдруг всхлипываю. Яна тут же начинает снова гладить меня по голове, качая головой. — Ну, ну. Всё хорошо, зайчик. Он тебя не тронул, — ласково шепчет она, целуя меня в макушку, и я судорожно выдыхаю. — Пожалуйста, скажи мне, что он реально больной и всё, что он говорил мне о тебе — неправда, — умоляю я её, на что она выдыхает. — Нэй, зайка, ты и сама знаешь, что у меня до тебя были жертвы, и… — Ты убивала кого-то? — Ни разу. Не доходило даже до травмпункта. Кроме тебя. Я тоже не убийца, Нэй. — Значит… Он действительно больной? — Да, галлюцинации преследуют. — А кто он тебе? Она вдруг невесело хмыкает и, немного отстранив меня от себя, берёт моё лицо в обе руки, поднимая его и заставляя меня открыть глаза, чтобы видеть её напротив. — Это отец Мии. Я выдыхаю. — Сука, лучше бы ты молчала, — откровенно шепчу я, на что она усмехается. — Ты, я надеюсь, себе об этом говоришь? Ты первая меня спросила о том, кто он мне. — Ой блять, как заткнуться? — снова выдыхаю я, закрывая лицо двумя руками, пока Яна явно улыбается и в очередной раз обнимает меня, прижимая мою голову к своему плечу. — Мне тоже интересно. Я этим вопросом задаюсь уже примерно пять лет. — Отвали! Она хмыкает, начиная гладить меня по спине, и я, убрав руки от лица, снова обнимаю ими Яну в ответ, зарываясь носом в её волосы. Боже, что за сумасшедшая женщина! *** — Я правильно понимаю, что это твой бывший муж? — А ты мне тут теперь допрос устраивать будешь? — вопросом на вопрос отвечаю я. Нэй оборачивается, и я усмехаюсь, выгибая одну бровь. — Я отношусь к той же категории, что и он. Имею я право знать? — К какой ещё категории? Бывшие? — Нет! — тут же протестует Нэй. — Жертвы. — Да, это мой бывший муж. Ещё вопросы? Нэй выдыхает, качая головой. — Пиздец. — И не говори. Ты как, отошла? — Да вроде, — неуверенно отвечает она, и я тут же становлюсь серьёзнее. — Да или вроде? — Вроде бы. — Сильно напугал? — Блять, он хотел броситься на нас с ножом! Как он может не напугать? — Так значит, напугал? — Конечно! Я осматриваюсь в поисках рыжей задницы, потому что очень не уверена в том, что Нэй захочет очередных объятий со мной. Мы и так превысили сегодня дневную норму, поэтому пусть меня заменит рыжий. — Если твоя рыжая задница соизволит явиться, то пусть поддержит. Он может, — решаю я, переводя взгляд на Нэй. А та вдруг улыбается, являя мне свои ямочки на щеках, и я хмурюсь. — Поддержка рыжей задницы, безусловно, прекрасна. Но и поддержка человека, а тем более близкого человека, тоже значит для меня нехило. Плюсом ко всему я всё ещё дико зависимая от объятий, — добавляет она, на что я хмурюсь сильнее. Она серьёзно? Но Нэй, заметив моё выражение лица, усмехается, подходя ко мне и протягивая ко мне руки. Обнимает меня и прижимает к себе, утыкаясь носом мне в плечо. — Ты очень добра, — шепчет она, и я выдыхаю, обнимая её в ответ. — Спасибо. — Пожалуйста, Нэй, — шепчу я, зарываясь носом в её волосы, пока под нашими ногами крутится рыжий. Как же я люблю её! Я готова стоять с ней так хоть целый час, серьёзно! Но завтра её не будет. Ладно, что ж теперь. Пусть едет. Надеюсь, что она действительно вернётся. Иначе, боюсь, мы можем разойтись снова, но теперь навсегда.