А любишь ли ты меня?

— Рич, дружок, собирайся. — А может, оставишь его у Яны Александровны? — предлагает вдруг Мира. Я выдыхаю, переводя на неё взгляд. — Мир, я не могу. Я же, теоретически, свалю на неё дополнительную ответственность, а я так не могу. — Ну Нэй, так же проще. Да и не думаю, что Яна Александровна будет против. Особенно после этого. — Она, хмыкнув, кивком показывает мне на листочек, прикреплённый к моему телефону. Там подписано: «Экстренный вызов специально для меня. Яна Александровна Э.». Я усмехаюсь, качая головой. — Всё ещё ненавижу её за это. Но, Мир, это другое… — Ладно, как знаешь. Тогда давай ты его оставишь здесь, а я буду приходить к нему. Давай? Только ключи мне оставь. — Мир, слушай, я… — я не заканчиваю, потому что чихаю. Выдыхаю, шмыгая носом. — Будь здорова, — желает мне Мира, на что я киваю. — Спасибо. Так вот, слушай, Мир, я не могу оставить его и на тебя. У тебя учёба, и тебе категорически нельзя отвлекаться. — Нэй, у нас каникулы. Я хмурюсь, переводя на неё взгляд. — Что, серьёзно? — Ну конечно! Уже второй день как идут. — Откуда же я знала? Ладно… Тогда, наверное, я могу оставить его и на тебя. Заранее прости за это, — искренне извиняюсь я, но Мира качает головой, кладя руку мне на плечо и легонько сжимая его. — Всё в порядке, Нэй. Я только за. Я очень люблю Ричи, поэтому мне только в радость. Не переживай. Я выдыхаю, кивая и обнимая её, целуя в макушку. — Спасибо, Мир. Ты меня очень выручишь, — шепчу я, и она, которая уже обняла меня в ответ, потрепав по голове, хмыкает. — Пора бы уже. Ты выручаешь меня уже давно, и мне просто необходимо выручить теперь тебя. — Как же ты на свою маму похожа, — улыбаясь, шепчу я, начиная гладить её по спине. Мира действительно стала копией Бевви. Нет, в ней, безусловно, есть ещё что-то и от Дэвида, но от Бевви у неё определённо больше качеств и черт характера. Мира очень заботливая, отзывчивая, упёртая, всегда идёт до конца и точно знает, чего хочет от этой жизни. У неё есть цели, и она к ним идёт, невзирая на проблемы. Такой же была и её мама. Точь-в-точь. Даже грусть берёт, если честно. — Спасибо, Нэй, — шепчет Мира, и я тут же немного отстраняюсь от неё, улыбаясь. — Было бы за что, солнышко. Бевви явно гордилась бы тобой. В точности, как сейчас я горжусь тобой. Ты умница, Мир. Я очень сильно люблю тебя, — шепчу я, целуя её в щёчку. Она невольно улыбается от этого, но я вижу, как стекленеют её глаза. — И я люблю тебя, Нэй. И мама тоже гордилась бы тобой так же, как я горжусь тобой. Ты тоже молодец. — Ой, прекрати, а не то я расплачусь, — фыркаю я, на что Мира смеётся, а я улыбаюсь. Боже, я не перестану поражаться Бевви… Как она смогла воспитать в нас таких, какими мы сейчас есть, что каждая из нас гордится другой? Я не знаю, но она, определённо, очень хорошая мама. И для Миры, и для меня. *** Нэй смотрит на меня с еле сдерживаемой улыбкой, на что я выгибаю одну бровь. — И? Долго ты будешь стоять над душой? У тебя поезд через два часа. — И почему я не удивлена? — фыркает она, закатывая глаза. — Удивляться нечему, ты моя собственность, и я всё о тебе должна знать. Так что ничего ты от меня не утаишь. Ты уйдёшь или нет? — А ты прощаться со мной будешь или нет? — тон в тон передразнивает она меня, садясь на мой рабочий стол. — Задницу свою графскую с моего стола убери, это во-первых. А во-вторых, ты мне тут не дразнись. С какой это стати я должна с тобой прощаться? Мы что, встречаемся, по-твоему? — Интересные у тебя понятия о поведении людей, — хмыкает Нэй, качая головой. Она хочет продолжить, но чихает в свою толстовку, и я хмурюсь. Она и так мне сегодня кажется бледнее обычного, а тут ещё и чихает. И хрипота какая-то в голосе появилась с утра пораньше. После сна у неё так всегда, но уже час, а хрипота не пропадает. — Я, блять, просто так чихнула или что? — шмыгнув, возмущается Нэй, поднимая на меня взгляд и отпуская толстовку. Я скептически выгибаю одну бровь: — Открою в твои двадцать пять для тебя секрет — если не пожелать тебе здоровья после того, как ты чихнула, то это ещё не значит, что в следующую же минуту ты свалишься с температурой под сорок. — А вдруг свалюсь? И вообще, тебе так сложно пожелать мне здоровья? Твоей чуть ли не единственной подруге? — допытывается Нэй, на что я выдыхаю, закатывая глаза. — Ты заткнёшься самостоятельно, или мне нужно тебе помочь это сделать? — Обойдусь, спасибо. Так вот, Ян, ты, наверное, не поверишь, но прощаться можно и с друзьями. Необязательно для этого встречаться. Вполне достаточно того, что мы хорошие друзья, — серьёзно заявляет Нэй, скрещивая руки на груди. — А мы хорошие друзья? — Ну конечно! Даже, может быть, лучшие. Не знаю как для тебя, ведь у тебя есть очень специфичная подруга Мэй, но лично для меня ты самая лучшая и близкая подруга. Ну… Просто потому, что мы с тобой одно время были настолько близки, что становиться снова чужими просто не получится. Я рассматриваю её и выдыхаю, качая головой. — Ты впервые права. — Лестно слышать. Всё, ты перестала выёбываться? Теперь обнимемся, в кои-то веки? — деловито интересуется Нэй, на что я качаю головой. — Нэй, нет. Мы слишком часто обнимаемся. — И что теперь? Обнимашки ещё никому не повредили. Ну, давай, — зовёт она меня, протягивая ко мне руки. — Нэй, нет. — Ой блять, и это ещё я осёл упрямый? — выдыхает Нэй, слезая с моего стола и подходя ко мне, желая уже обнять, но я кладу руки ей на плечи, останавливая её. — Нейтан, мать твою, Смит, ты уезжаешь на один день! Можешь обойтись двадцать четыре часа без постоянных объятий? — Ну… — Можешь. — Ян, ну не упрямься! Дай обниму! — просит она, но я лишь крепче сжимаю её плечи, красноречиво качая головой. — Нет. — Да что значит «нет»? Да! — Нейтан. — Что? — Уймись. — Не уймусь! Ян, ну пожалуйста! Я впервые за четыре года так рьяно хочу обниматься с кем-то! Не расстраивай меня. Я смеряю Нэй выразительным взглядом, на что та лишь умоляюще смотрит на меня, и я выдыхаю, сдаваясь. Всё-таки, целый день не буду видеть это недоразумение. — Иногда я тебя ненавижу, — честно признаю я, отпуская её, и она тут же довольно улыбается, обнимая меня за шею и зарываясь носом в мои волосы. Я мысленно улыбаюсь и обнимаю Нэй в ответ, чувствуя от неё едва уловимый аромат духов. Или же туалетной воды. — Давно ты пользуешься мужскими духами? — интересуюсь я. Нэй усмехается, явно закатывая глаза. — Уже два года как. Приятно, что ты заметила. — А тут нельзя не заметить. Ты сильно поменялась. — Что, прям сильно? — Пожалуй. Но я рада, что приучила тебя немного обратно к старому, и ты уже не кажешься настолько чужой, какой казалась в первые наши встречи, — неожиданно делюсь с ней я, и Нэй выдыхает, отстраняясь от меня. Поднимает на меня взгляд таких прекрасных ярко-голубых глаз, и я не могу оторвать от них своих. — Я до сих пор такая же, какой ты меня помнишь в те дни в отеле. Я стала такой за четыре года и, к сожалению, теперь это неотъемлемая часть меня. Может, и к счастью, но я не могу быть в этом уверена. Просто… Просто в окружении родных я становлюсь той, какая я на самом деле, и какой вы все меня прекрасно знаете. Но там, я точно знаю, я снова стану твоей копией, — шепчет она, пожимая плечами. Я выдыхаю и, не сдерживаясь, беру её лицо в обе руки, поглаживая большими пальцами её слишком тёплые щеки, отчего она замирает. — Нэй, тебе вовсе не стоит становиться моей копией. — Думаешь, мне в радость? — невесело усмехается она, засовывая руки в карманы джинс. — Я веду себя порой слишком эгоистично, из-за чего на меня могут обидеться мои друзья, как минимум. А там уже и у меня могут быть угрызения совести. — Ну и зачем оно тебе? С какого чёрта ты вообще решила, что я — пример для подражания? — Я… — Нэй запинается, но я терпеливо жду. Она выдыхает и отводит взгляд, убирая одной своей рукой мою. — Я думала, что так будет легче. — Не стоит идти по моим стопам и дальше, Нэй. Ты не справишься, это слишком сложно, — качаю я головой. Она тут же возвращает на меня взгляд и вдруг ухмыляется. — Думаешь, я тебя послушаю? — Нэй, я без шуток. Завязывай с этим, ты не вывезешь, — совершенно серьёзно шепчу я, качая головой. — Я? Не вывезу? Ян, я потеряла всех близких мне людей, пережила самое болезненное в моей жизни расставание, сама встала на ноги, а ты до сих пор думаешь, что я не вывезу? Не смеши меня. — Нэй, плевать на то, как ты к этому пришла, главное — перестань. Это сложно. — Зато я вижу, как хорошо ты живёшь со своим характером. Что, неужто я не имею права на такую же жизнь? — Нэй, ты дура, — выдыхаю я, качая головой и опускаясь руками на её плечи. — Мне тоже временами нелегко, я тоже человек. А ты, если продолжишь в том же духе, просто испортишь себе жизнь. Послушай же ты того, с кого берёшь пример, в конце-то концов! — Ты вывезла, когда тебе было семнадцать. Мне двадцать пять. — Заканчивай с этим. Нэй, зайка, я хочу для тебя как можно лучше. Это слишком тяжело, и ты правда просто испортишь себе жизнь. Ты и так справишься со всем, даже со своим характером. Точно справишься. Вот только под меня не подстраивайся. Нэй молчит, поджимая губы, а я слегка сжимаю её плечи, смотря ей в глаза. — Ой, ладно, хрен с тобой, — капитулирует она, и я облегчённо выдыхаю. — Умничка, — шепчу я и, не сдержавшись, целую её в лоб. Она тут же дёргается, и я опускаю взгляд на её глаза. — А без поцелуев можно обойтись? — возмущается в очередной раз она, на что я усмехаюсь, качая головой. — Нэй, зайчик, я люблю тебя. Как же без поцелуев? — Как я. Я же обходилась без поцелуев, когда влюбилась в тебя, правильно? Вот и ты обходись. — Ты просто очень нерешительная, не более того. — Охренеть. Слушай, ну целуй меня тогда по-настоящему, раз ты такая решительная! Я удивлённо вскидываю брови, еле сдерживая смех. — А ты уверена, что хочешь этого? Ты же меня не любишь. — Да ты не настолько любишь меня, чтобы лезть с поцелуями, зная, что я тебя оттолкну. Ты взрослая женщина, в конце-то концов. — Ну-ну. А между тем, солнце, у тебя осталось примерно полтора часа. Только подожди, — останавливаю я её, потому что она уже собралась уходить. Она хмурится, а я прикладываю тыльную сторону ладони к её лбу. Тёплый. Где-то тридцать шесть и девять. — Как чувствуешь себя? — спрашиваю я, убирая от неё руку. Та пожимает плечами: — Замечательно. А что? Температура? — Да нет, просто надоела ты мне со своими чиханиями, — фыркаю я, на что Нэй усмехается, являя мне свои очаровательные ямочки на щеках. — Сама себе надоела. Всё, я могу идти? — Иди. Завтра вернёшься? — Да, к вечеру, — кивает она, разворачиваясь и направляясь в коридор. А я смотрю ей в спину, качая головой. Лишь бы не заболела и никаких осложнений не было. А то что-то мне прям не нравится её бледность, теплый лоб, хрипота и чихания. *** Я рассматриваю купе, улыбаясь. Чёрт возьми, обожаю поезда! Тут со мной едет ещё одна девушка, но сейчас она вышла, так что пока что я в гордом одиночестве. Ехать мне несколько часов точно, поэтому можно и почитать, и пописать, и поспать и всё сразу. Только потряхивает меня немного. Не от волнения, а от холода. Конец осени, конечно, пора бы уже. Но всё равно, мне от этого не легче. Придётся тепло одеваться, чтобы не околеть, пока я доеду. А пока я ложусь на нижнюю полку, беря очки, открывая книгу и продолжая читать с того места, где я остановилась. *** Я морщусь, как только Ричи облизывает мою щеку. — Фу, Ричи, Господи! Как Нэй тебя терпит? — тихо негодую я, пытаясь нацепить на него поводок, но тот лишь радостно виляет хвостом, пытаясь облизнуть меня снова, но я останавливаю его морду, качая головой. — Ричи, перестань. Я тебе не Нэй, и я терпеть не могу животных, каковым ты, на наше общее несчастье, являешься. Так что давай просто без вот этих вот лишних слюней соберёмся, выйдем на прогулку и вернёмся обратно. Завтра Нэй уже приедет, и снова будешь её облизывать, лаять и так далее. Договорились? Рич что-то там явно недовольно фыркает, и я, наконец-таки нацепив на него поводок, встаю на ноги, выдыхая. О Боже, дай мне сил. *** — …вы хорошо себя чувствуете? — …девушка, вы в порядке? Я слышу эти обрывки фраз и морщусь, открывая глаза. На моей кровати сидит моя соседка, с которой мы в одном купе, и я хмурюсь. — М? — Девушка, как вы себя чувствуете? Вам помочь? — тут же обеспокоенно спрашивает эта девушка, и я выдыхаю, пытаясь сесть на кровати, но руки предательски дрожат и не хотят меня держать, но меня придерживает соседка, аккуратно сжимая моё предплечье и помогая мне сесть, за что я благодарю её кивком головы. И только сейчас я осознаю — мне плохо. Причём очень и очень плохо. Внутри меня как будто бы всё сжимается от холода, я чувствую огромнейшую слабость, голова и горло болят… В общем, одним словом — херово. — Дать таблетку? — предлагает девушка, и я, сглотнув (горло раздирает пиздецки), поднимаю на неё взгляд. — А можно? — хриплым голосом спрашиваю я, пока перед глазами туманится, и я смаргиваю пелену. — Конечно можно, посиди, — кивает соседка, отпуская меня и подходя к своей кровати, беря с верхнего яруса свою сумочку и ища таблетку, пока я перевожу взгляд в окно. Темно. Значит, сейчас ночь. Почему эта девушка не спит? А впрочем неважно, главное — таблетка. Господи, да почему так хреново-то? *** Я вымученно выдыхаю, откидываясь на стену, пока Ричи бегает вокруг меня, радостно лая. А я уже порядком так вымоталась с ним гулять. Ни за что в жизни животных заводить не стану. Ни за что, чёрт возьми! Никогда и не хотела! Пришлось же. — Так, ладно, — вдохнув, начинаю я, садясь на колени напротив Ричи. — Без облизываний! Понял? Рич молчит, и я, аккуратно отстегнув от его ошейника поводок, встаю на ноги, вешая его на вешалку. Рыжий вдруг скулит, и я перевожу на него взгляд. Он скребётся в дверь ванной, и тут только бы идиот не понял, чего он от меня хочет. — Ну нет, — простанываю я, закрывая лицо руками. — Пожалуйста, дорогой мой, не говори мне, что твоя очаровательная хозяйка приучила тебя к мытью лап после прогулки! Ричи продолжает скрестись, и я, чертыхнувшись, снимаю с себя пальто. Чёртова чистоплюйка, а не Нэй! *** Я хмурюсь, как только Мира выходит из кухни, в недоумении смотря на свой телефон. — Что? — Не берёт, — качает она головой, поднимая на меня взгляд. Я хмурюсь, смотря на время. 20:48. — Может, она уже спит, — предполагаю я. Хотя вряд ли. Это же Нэй, она и до часу бодрствовать может. — В девять вечера? Вы точно друзья? — фыркает она, на что я качаю головой. — Один раз при мне она рубанулась в семь, ты о чём? — Ну хорошо, даже если так, но неужто она не слышит, что ей звонят? — Мир, послушай, мне кажется, что ты зря паникуешь. Да мало ли почему она не берёт трубку. Причины могут быть разные. Если и завтра не выйдет на связь — вот тогда уже стоит начинать волноваться. А пока даже не забивай этим голову. Мира выдыхает, убирая телефон и направляясь в коридор. — Это вы можете себе позволить так мыслить, а я не могу. Нэй слишком мне близка, и у меня есть предчувствие, что что-то не так. Вам этого, наверное, не понять, хотя вы мама ребёнка, — неожиданно заявляет она. Я удивлённо вскидываю брови, смотря на неё. Охренеть предъява. — А ты мне тут давай не груби, Тэйлор. Мы с Нэй тоже довольно близки, это во-первых, а во-вторых, вот что-что, а предчувствие меня никогда не подводило. Особенно в отношении к Нэй и Мии. — Я не хочу с вами ругаться, Яна Александровна, поэтому давайте действительно просто дождёмся завтрашнего дня. Вы останетесь здесь? — как бы между делом спрашивает она, на что я киваю. — Да, пожалуй. — Хорошо. Тогда до свидания, — прощается она со мной и улыбается, когда к ней подбегает Ричи. Садится рядом с ним и, потрепав его по голове, целует в мордочку. — Пока, Рич. Вскоре она уходит, а я выдыхаю, закрывая за ней дверь. Прохожу в зал и осматриваюсь, качая головой. Тут всё слишком родное. *** — Нэй? — слышу я шёпот и хмурюсь, открывая глаза. И тут же вижу перед собой Джея. Он сидит на кровати, на которой лежу и я, и обеспокоенно смотрит на меня. — Нэй, ты как? Очень плохо? — заботливо спрашивает он, прикладывая руку к моему лбу. Я на это лишь киваю, ощущая, как сильно у меня болит горло. Джей выдыхает и качает головой, похлопав по моей руке. — Крепись, Нэй. Скоро Клэр придёт. А пока давай-ка садись и выпей чай. Я, чувствуя себя просто отвратительно, кое-как сажусь на кровати (не без помощи моего друга), и он протягивает мне кружку. Я благодарно киваю и беру чай в руки, немного отпивая. Вот сука, горло прям дико болит. — А Клэр-то куда пошла? — хриплым шёпотом спрашиваю я. — За лекарствами ушла. Жаропонижающими, в частности. У тебя температура уже часа три херачит под тридцать восемь, и ни черта не сбивается. Я выдыхаю, передёргиваясь. Ну да, температура чувствуется. Меня морозит жутко, ломота во всём теле, слабость и ещё дохрена всего. В общем, чувствую я себя ни к чёрту. О Боже, да что ж так хреново-то? *** Я пытаюсь дозвониться до Нэй, но бесполезно — она просто не берёт трубку. Просто не берёт, и всё тут. Делайте что и как хотите. Я перевожу взгляд на часы. 14:53. Отлично, чёрт возьми. Она, по плану, уже должна ехать обратно. А трубку нихрена не берёт. Теперь я понимаю Миру. И у меня теперь появилось какое-то смутное чувство тревоги. Нужно попробовать ещё раз ей позвонить, и если не возьмёт — применять крайние меры. Чтобы хотя бы убедиться, что она в порядке, и не попала под поезд. Всё-таки, она не настолько любит литературу и у неё не настолько ужасная жизнь, чтобы повторять судьбу Анны Карениной. *** Я собираюсь, но тут мне звонят, и я беру телефон. И хмурюсь, увидев очень уж знакомое имя. Беру трубку, прижимая телефон к уху. — Где тебя черти носят? — с ходу спрашиваю я. — Простите, но Нэй сейчас немного не в состоянии говорить, — слышу вдруг я мужской голос и хмурюсь. — И почему же? — Ну… Она с температурой под тридцать восемь. Сейчас спит. Ага. Вот с чего всё началось. — Ясно. Так, а вы кто? — Я её друг — Джейс. Скажите, а вы… вы можете нам помочь? *** Я беру сумку и иду к комнате Нэй. Приехала я несколько часов назад, пока поругалась тут с другом и подругой Нэй, уже прошло плюсом полчаса. Ну ладно, сейчас это не важно. Я тихо открываю дверь и захожу в очень просторную комнату, закрывая за собой дверь. И тут же вижу Нэй, которая спит. Вся злость на её друзей у меня тут же пропадает, и появляется очень редкое для меня чувство сочувствия. Я подхожу к её кровати, ставя на прикроватную тумбочку кружку с чаем (который сделала сама) и садясь на кровать Нэй. Протягиваю к ней руку и, ласково убрав чёлку, дотрагиваюсь лба. И хмурюсь, чувствуя, насколько он горячий. Не помню даже у Мии такую температуру, а ведь она частенько болела. Но у меня есть нужная таблетка и есть люди, которые любезно подсказали мне, что последний раз они давали Нэй таблетку ещё ночью. Где-то часа в три-четыре. А значит, можно уже дать и другую. Я спускаюсь рукой на её щеку и начинаю её гладить. — Нэй, — шепчу я. Та хмурится, но глаз не открывает, на что я качаю головой. — Нэй, зайка. В этот раз она, наконец-таки, открывает глаза. Хмурится, и её затуманенный взгляд находит меня. — Вижу, ты немного не в состоянии, — подмечаю я. Нэй на это лишь ещё сильнее хмурится, и я хмыкаю, протягивая ей руку. — Садись, несчастье ты моё. Нэй явно пытается усмехнуться, но получается откровенно плохо, и протягивает ко мне свою руку, за которую я берусь и помогаю ей сесть. Она садится, а я придерживаю её за предплечье, второй рукой беря чай и протягивая его Нэй, которая тут же берёт его. — Выпей таблетку. Желательно бы выпить и весь чай, но если ты не захочешь, то и не надо. — Мне ни одна таблетка не помогает, — тихо и хрипло шепчет Нэй, качая головой, а я замечаю, что её глаза явно заблестели. Я качаю головой, беря её лицо в обе руки и аккуратно стирая большими пальцами влагу с её глаз. — А эта поможет. Всё, выпивай и ложись спать. Никто тебя не побеспокоит, обещаю, — шепчу я, убирая руки от её лица и доставая таблетки. Отдаю одну из них Нэй, которая тут же выпивает её. Отдаёт мне кружку, и я киваю, ставя её обратно на прикроватную тумбочку. Перевожу взгляд на Нэй и прослеживаю за тем, как она ложится и укрывается одеялом по плечо. Мёрзнет, девочка моя. — Всё, засыпай. Если что, я рядом, — предупреждаю я её, на что она, слабо улыбнувшись, кивает и закрывает глаза. Я внимательно смотрю на неё и успокаиваюсь только тогда, когда слышу тихое и размеренное дыхание. Уснула. Всё, пусть поспит, а как проснётся — должно стать лучше. Наверное. Меня эта таблетка в студенческие годы на ноги поднимала только так. Так что и Нэй должна помочь. Наверное. А пока я наклоняюсь, целуя её в лоб. Спи, девочка моя. Поправляйся. *** Я открываю глаза. Хмурюсь, чувствуя холодную руку на своём плече. Поворачиваюсь на кровати и замираю, увидев того, кого вообще не ожидала здесь увидеть. Яна. Она, видимо почувствовав, что я проснулась, переводит на меня взгляд. И вдруг тепло улыбается, поглаживая моё плечо. — Как чувствуешь себя? — тихо спрашивает она, пока я сглатываю (горло всё ещё протестует) и быстро сажусь на кровати, на что Яна улыбается уже удивлённо, явно сдерживая смех. — Тихо, тихо. Куда ты так вскочила? — Ты что тут делаешь? — пропустив её слова мимо ушей, спрашиваю я хрипловатым голосом. Она хмыкает, пожимая плечами: — Проведать зашла, чай тебе твой любимый купила. А то в этой квартире, на удивление, вообще ни одного чая нет. — Ты… Блять, это другой город! Как ты?… — Всё-всё, тихо, не ори, — качает головой Яна, убирая мне выбившуюся прядь за ухо. — У тебя больное горло. Это во-первых. А во-вторых, если тебе интересно, как я сюда попала — спроси это у своих друзей. Они на кухне сидят. — Что? Тут Джей? — И девушка. Видать, твоя любимая бариста, — мило улыбаясь, добавляет Яна. Я выдыхаю, протирая глаза. — Ладно… И давно ты здесь? — Примерно день. Так, ты давай мне тут от ответа не уходи: как чувствуешь себя? Я хмурюсь, опуская руки. Ну, по ощущениям… Лучше, чем было. Намного причём. Правда до сих пор слабость дикая, горло болит, да и всё, впрочем-то. — Уже намного лучше. Ещё бы горло не болело, и вообще было бы заебись, — хмыкаю я, поднимая взгляд на Яну. Та кивает, вставая с кровати. — Посиди или полежи пока, не ходи. — Вау, мне сделает чай сама госпожа Эванс? Ну ладно, тогда я, так тому и быть, полежу и подожду, — усмехаюсь я, откидываясь обратно на подушки. Яна выдыхает, поворачиваясь ко мне. — Не выгляди ты настолько больной и не будь мне тебя жалко — я бы столкнула тебя с кровати. Так что радуйся, тебе повезло. — Я рада, — заверяю я её. Та кивает, разворачивается и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. А я выдыхаю, закрывая глаза. Охренеть… *** — Отпусти меня, Эванс! Я хочу к моим друзьям! — возмущается Нэй, пытаясь обойти меня, но я останавливаюсь перед дверью, скрещивая руки на груди и качая головой. — Обойдёшься. Они, тем более, уже собираются уходить. И эта твоя подружка мне очень не нравится, поэтому ложись и лежи. Тебе нужно отдохнуть. — Ну так нечестно, серьёзно! — Да, нечестно. И что теперь? Ложись, Нэй. Ну вот не дай Бог в обморок свалишься. — А могу? — тут же интересуется Нэй. — Естественно. У тебя организм ещё не окреп, а ты тут уже ведёшь слишком бурный образ жизни. Давай ложись. Тем более, уже через полтора часа спать пора. — А ребята? — Зачем они тебе? — Ну Ян, они мои друзья. Я хочу их увидеть. Я выдыхаю, думая. Мне они не нравятся от слова совсем. Нет, Джейс ещё хоть как-то мне симпатизирует, но вот Клэр… — Ну пожалуйста, — умоляет меня Нэй, подходя ко мне и беря мои руки в слабые свои, совсем легонько их сжимая. Смотрит мне в глаза настолько умоляюще, что я, даже если бы и не любила её, всё равно бы разрешила. — Ну чуть-чуть с друзьями пообщаться! Прям чуточку. Как-никак, они заботились обо мне. — Ладно, чёрт с тобой. Но недолго и с условием того, что я буду рядом. — Спасибо тебе большое! Если бы я не болела, я бы тебя обняла, вот честно, — искренне заявляет Нэй, улыбаясь и являя мне тем самым свои очаровательные ямочки на щеках. Я хмыкаю, качая головой. — Нэй, солнце, я хотя бы вылечиться самостоятельно смогу. Так что мне это не страшно. — Что, предлагаешь, всё-таки, обнять тебя? Я пожимаю плечами, и Нэй, улыбнувшись, делает ко мне шаг, обнимая меня. Я, поломавшись, всё-таки обнимаю её в ответ, зарываясь пальцами в её волосы и растрепав их ей. — Если я сейчас чихну, то прости, — шепчет она мне на ухо, и я тут же напрягаюсь. — Нейтан Смит, если ты действительно это сделаешь — я тебя убью на месте! — Поздно, — хмыкает Нэй, после чего, всё-таки, немного отстраняется от меня и чихает в свою толстовку, а я выдыхаю, прижимая её обратно к себе. — Да будь ты здорова. Надоела уже. — Ой блять, и не говори, — соглашается со мной Нэй, шмыгая носом и прижимаясь щекой к моему плечу, обнимая меня в ответ своими слабыми руками. А я закрываю глаза, зарываясь носом в её волосы. Я слишком сильно люблю её.