Единение

      Около двух недель Тайлер не видел Уэнсдей, хоть она и проходила мимо «Флюгера» вечерами, периодически заглядывая в огромную витрину. Но он не знал этого. Решив, что между ними всё кончилось, так и не начавшись, он согласился на приглашение одной девушки пойти с ней на Вороний бал. И дело было даже не в желании приятно провести время или отдохнуть, он бы мог заняться этим и дома, читая книгу или смотря какой-нибудь фильм, но абсолютно все причины отныне всегда утыкались в маленькую, противную Аддамс. Она стала будто крошечной иголкой, затерявшейся где-то глубоко в его сердце, он никак не мог вынуть её… Да и хотел ли до конца? Это оставалось загадкой. Но предложение пойти в Невермор с той девушкой было настоящим, так или иначе.       Она тоже была изгоем, но естественно не вызывала у него даже банального чувства симпатии. Скорее, он согласился, чтобы попасть в эту школу и хотя бы на секунду бросить взгляд в сторону девушки, к которой до сих пор испытывал целый шквал эмоций, что накатывали на него одинокими вечерами. Правда он не был до конца уверен, что она пойдёт на такое мероприятие, ведь она всегда говорила, что считает такие вещи бессмысленными. Но в любом случае, стоило попытаться.       Ту девушку звали Оливия. Высокая, длинноногая блондинка, выглядящая полной противоположностью Аддамс, но именно это и было для него важно. Оливия была открытой, миловидной и в некотором роде обладала модельной внешностью. В Неверморе причисляла себя к ряду «клыков», то есть, была вампиром, но довольно неплохо контролировала свою жажду. Для Тайлера, который знал, что такое быть отвергнутым непонятно по какой причине, было важно сразу объяснить ей, что между ними вряд ли что-то выйдет, поскольку он постоянно думает о другой. Но Оливия не была зациклена на нём, ей лишь было важно пойти туда с парнем и не остаться без пары в такой важный для Невермора день. Его не могло не радовать, что она была коммуникабельной девушкой, и это значило, что Уэнсдей в любом случае могла бы узнать от её яркой соседки, что Тайлер идёт вместе с ней. Что естественно и произошло… Но то, что ощутила Уэнсдей от такой новости было не передать простыми словами. Внутри этого маленького чёрного сердечка начинался жуткий, затяжной шторм, который мог привести к непоправимым последствиям.       — Покажи. — прозвучал непоколебимый, агрессивный тон, когда Энид рассказывала про известные новости. Прошло две недели, а внутри у Уэнсдей всё только начинало гнить и разлагаться от ревности и злости к происходящему. Казалось, она готова была проплавить взглядом экран новенького телефона соседки.       — Упс… Я не… Я не думала, что ты так отреагируешь. Просто читала вслух. — промямлила Энид себе под нос, но Уэнс почти притянула к себе её телефон, уставившись на отталкивающее фото. На котором Тайлер мило улыбался, слегка приобняв эту чёртову блондинку Оливию. Злость накатила на Уэнсдей мощной волной, дар речи пропал, а щёки покрылись красным румянцем. Столько вечеров, проведённых вместе, столько разговоров и взаимопонимания, но всё это кануло в лету. Совершенно по-идиотски привело к потере их общения, которое за последнее время стало для неё всем. С ней происходили какие-то немыслимые, неадекватные, сумасшедшие перемены.       «Тайлер Галпин… Какие милые фотографии»…       Чего она ожидала? Что он будет один до конца дней своих после какого-то единичного поцелуя, который в итоге ни к чему не привёл? Быть может, он целует так каждую вторую девушку, что приходит в его кофейню… Быть может, он вообще не обязан перед ней отчитываться… Мысли были как жестокие удары по незажившим ранам. Она зависла, глядя на это, пока в дверь не раздался протяжный, оглушающий стук. Энид тут же подошла туда и отворила замок, и на пороге появился слегка воодушевлённый Ксавье.       — Хотел поговорить с тобой… — боязливым голосом подозвал он её к себе.       «Как нельзя кстати». Подумала девушка, строя в мозгу гениальный план похода по головам. Ей было плевать, как добиваться своей цели. Сколько людей нужно уложить на лопатки и как далеко это может зайти.       «Хочешь боли, Тайлер Галпин. Я устрою тебе её».       — Ты не хотела бы пойти со мной на Вороний бал? — задал Ксавье ожидаемый для неё вопрос робким голосом, уверенный в том, что она сразу откажет, но она резко и торопливо выдала короткое:       — Да.       — Я не понял… Так ты что, согласна? Реально? — переспросил он в состоянии дикого шока, удивлённо вскинув брови вверх. Казалось, он выиграл в лотерею, не иначе.       — Да. Я же сказала. — вновь повторила девушка, чем заставила его улыбаться во весь рот и сиять как гранёный алмаз на ослепляющем солнце.       — Ох… Я не… Не ожидал, это супер, просто супер, я зайду за тобой завтра в шесть. — промолвил он и удалился, оставив Энид стоять позади с приоткрытым от изумления ртом.       В этот момент Ксавье было плевать на причины, по которым она согласилась. Всё чего он хотел — её. И ему было крайне больно думать о том, что между ними с Тайлером когда-то что-то могло происходить. Поэтому он старался гнать такие мысли прочь и направился готовиться к балу, в том числе приготовить для девушки небольшой подарок.       — Уэнсдей, что ты делаешь?! Он ведь тоже человек, так нельзя! — выдала она с осуждением. Ей было жаль Ксавье на данный момент. Ведь одно дело, когда та отшивала его, а совсем другое, когда давала ему ложный шанс, чтобы использовать в качестве пешки в игре с Тайлером.       — Вы не можете просто поговорить? Не вовлекая в ваши отношения других! — вскрикнула блондинка, продолжая возмущаться.       — О чём ты говоришь? Не понимаю. — совершенно безэмоционально заключила Уэнс, отстраняясь в сторону кровати. Всё шло по плану.       — Дурдом… — подметила Энид, качая головой.       Но разве для такой как она было важно, что она причиняет кому-то боль? Естественно нет. Раз Тайлер сделал больно ей, она должна была ответить, несмотря на то, что сама же его оттолкнула. Но Уэнсдей и сама знала, что была эгоистична, вдобавок, ей удалось понять, что в отношениях с объектами, которые привлекали, она могла быть и частично являлась собственником.       На очередном сеансе психолога, краем глаза она увидела в коридоре Тайлера, но сделав вид, что ей не до него просто демонстративно прошла мимо, отчего он ещё сильнее стал сомневаться, что хоть когда-то нравился ей. Нрав Уэнсдей Аддамс был подобен вспыхнувшей спичке. Было неизвестно, кого она зацепит. Что удастся потушить, а что сгорит дотла.       Выйдя из кабинета Кинботт, Уэнсдей проходила мимо витрины антикварной лавки, и ей до смерти захотелось купить себе увиденное там платье. Слишком красивое. Изящное, воздушное и абсолютно чёрное. Будто облачающее её в вороньи перья, оставалось бы только взмахнуть крыльями и взлететь высоко над Невермором, чтобы забыть это место как страшный сон. Но теперь был ограничивающий фактор. Который не хотел добровольно покидать её голову и сдерживал её сердце в грубых тисках.       Бал был на следующий день, именно поэтому вся нынешняя ночь вновь была пропитана мыслями о нём. Уэнсдей выходила на крышу около шести раз, просто вглядываясь в тёмно-синее, полное ярких звёзд небо. Невольно вспоминая их ночные прогулки вместе, она мысленно успокаивала себя. Ведь где-то в глубине души чувствовала, что он всё ещё хочет быть с ней. И всё, что происходит — лишь фикция. Но боялась хотеть этого в ответ.       Новый день принёс ещё больше страха и волнения. Но, взяв себя в руки, Уэнсдей решила выглядеть превосходно. Чёрные длинные ресницы, немного тёмно-серых теней, подводка и сливовые губы, которые создавали невероятный контраст с мраморной кожей. Она была словно жемчужина в ракушке.       То платье сидело на ней просто идеально. И когда настал вечер бала, Уэнсдей сделала на голове аккуратный колосок и даже надела каблуки, чем заставила Энид визжать от радости, пребывая в экстазе от эстетического удовольствия. Соседка то и дело нахваливала её образ, пытаясь добавить ещё какие-то аксессуары, но Уэнсдей считала все побрякушки лишними. Ей хватало и медальона, что подарила её мама.       И вот когда на порог их комнаты ступил Ксавье, казалось, его челюсть могла отвиснуть до самого пола от вида её красоты. Но её это выражение лица оставалось неизменным, ведь тот, кого она искренне хотела видеть рядом с собой, уже был там с другой. В груди неприятно саднило. Она сама была виновата в этом, но всё равно хотела мстить. Да ещё и приплетая сюда Ксавье.       — Ты выглядишь… Просто изумительно. — промолвил он дрожащим голосом и хотел надеть на её руку чёрную бутоньерку, но она немного замялась.       — Давай без этого. Просто пойдём. — торопилась она на выход, и он виновато кивнул, пропуская её вперёд.       Дорога в актовый зал была нелёгкой, Уэсндей то и дело оглядывалась и бросала небрежные взгляды на девушек в блестящих платьях. И стоило ей зайти туда, глаза сразу наткнулись на одно из точно таких, по которому струились белоснежные кудри, слегка прикрывая голые плечи, а с другой стороны, конечно же, стоял он, глядя на неё будто со всех возможных зеркал, что были в помещении. Словно его отражение было везде. Вокруг. Внутри неё.       Уэнсдей даже не посмотрела на него в ответ, но перед ней будто яркими, чёткими красками отражалось его недовольное лицо. Ведь она была вместе с Ксавье. И у Тайлера, ослеплённого её грацией, утончённостью и красотой, в момент перехватило дыхание, глядя на то, как она слегка плывёт по залу и касается локтём этого придурка. Наверное, в это мгновение он подумал, что совершенно не был ей нужен. Боль с момента их странного разговора вновь ощущалась, как нечто смертельное. Она будто выпускала стрелы, а он терпеливо позволял им вонзаться в своё тело. Но на деле они оба страдали, находясь буквально в десяти метрах друг от друга. Два сердца будто ощущали это расстояние и молили об одном — сократить его. Желательно до непристойной, абсолютной, взаимной близости.       — Это она, да? — спросила Оливия Тайлера, но он промолчал, приглашая её взглядом сесть за ближайший столик.       В его висках раздавался стук собственного сердца. Шумная, веселящаяся толпа казалась глупым дополнением к единственной вещи, которую он хотел здесь ощутить. Её взглядам, касаниям и разговорам, что всегда были неотъемлемой частью их взаимодействия. Насколько же она была прекрасной. Утончённая, необычная, а самое главное — настолько интересная, что он помнил буквально каждый их диалог или спор. И эти воспоминания резали как по живому.       Оливия обратила внимание на поникшее лицо Тайлера и тут же предложила ему потанцевать, но стоило ему заметить, как Ксавье отошёл за напитками, он тут же направился прямиком к Уэнсдей, не думая и не гадая, вообще не обращая никакого внимания на слова своей спутницы из-за спины. Просто шёл, как притянутый, несмотря на страх быть униженным, отвергнутым и оплёванным.       И когда их глаза встретились, её взгляд был подобен венериной мухоловке. Сработало. Замкнулось. Сжалось в тиски. И она отпустила бы его только после его смерти, никак иначе.       Вокруг играла какая-то абсолютно тривиальная музыка, отчего Уэнсдей могло бы вывернуть наизнанку, но она готова была стерпеть и это в таком случае, так как всё затевалось не для этого. Молчание длилось уже несколько минут, что выглядело довольно странно, но только не для таких как они.       У Тайлера внутри раздавались залпы, а он всё смотрел на неё влюблённым, изнеможённым, вымотанным взглядом. Зачем он пришёл туда? Дьявол был прямо перед ним. Жестокий, лукавый, кровожадный Дьявол, в которого он влюбился.       — Быстро ты… — наконец, нарушила тишину Уэнсдей, и Тайлера будто снесло с ног этими словами. Две недели он ждал её как верный щенок каждый Божий день, а она даже не удосужилась прийти, но уже высказывала претензии. И он догадывался, что услышит эти нападки. Но должен был отвечать, потому что так был велик шанс вызвать в ней настоящие эмоции, а не то притворство, которое она демонстрировала.       — Ты тоже зря времени не теряла. — выдавил он из себя, не желая обижать её, но сходя с ума от желания набить Ксавье морду. Для него было непонятным её согласие пойти сюда именно с ним, учитывая, что они с Тайлером начали общаться как раз по причине того, что он прятал её от этого назойливого кавалера. Однако он не стал бы спорить о том, что именно это задевало его. И если это был её ход, то он был мастерским. Именно сейчас Тайлер отдал бы всё, чтобы хотя бы поговорить с ней как раньше, не надеясь на большее, но она уже наставила на него оборонительные штыки.       — К чему этот диалог, Галпин? — холодным тоном произнесла Уэнсдей, рассматривая его кудрявые волосы, к которым так хотелось прикоснуться и утонуть вновь в подобном тому первому поцелуе. Противоречия сводили их обоих с ума, а её слова способны были вытрясти его душу из тела.       — Ни к чему, Аддамс, ты первая начала. — коротко ответил он ей взаимностью, разглядывая её девичье, необыкновенно прекрасное лицо, на котором в тусклом сумраке помещения особенно отражалась глубина её пронзительных глаз.       Терпеть это притяжение и не двигаться друг к другу казалось невозможным.       Это было что-то космическое, сверхъестественное, не от мира сего.       Но вдруг, откуда не возьмись на горизонте вновь возник Ксавье, протягивая Уэнс бокал с голубой дымящейся жидкостью. На секунду Тайлер забыл о том, что он пришёл сюда не с ней, скрипя зубами и сжав кулаки, он просто смотрел за её дальнейшими действиями, пока Ксавье свёл брови на переносице и глядел на него как на заклятого врага.       Изящная ручка перехватила тонкую ножку бокала, и её голос звучал в шуме огромного зала как нечто неестественное.       — Спасибо. Тайлер уже уходит.       У него вдруг спёрло дыхание. Казалось, рёбра ломаются от того как тесно стало сердцу в их объятиях. Она издевалась над ним, да так подло, что весь мир казался жестоким и мерзким, будто созданным для того чтобы вновь и вновь наносить раны по его искалеченной душе.       С ним опять было это ощущение. Оливия заметила то, что происходит издалека и очень аккуратно возникла перед ним, отгораживая его от всей этой ситуации и протягивая руку, чтобы направиться танцевать. В этот момент Уэнсдей Аддамс буквально представляла, как поливает её от макушки до пят серной кислотой, наблюдая за агонией на этом миловидном личике. Вновь подступающее чувство ревности было чем-то на подобии удушающей петли. И ведь она могла прекратить эти мучения, просто согласившись и приняв свои истинные чувства к нему, но это было бы слишком просто, не в духе безумной и эгоистичной Уэнсдей Аддамс.       Тайлер терпеливо отошёл вместе с Оливией и, опустив ладони ей на талию, принялся танцевать с ней, пока её тонкие руки обвивали его широкие плечи. Он делал это просто чтобы успокоиться. Не оттащить Ксавье в угол и начать бить его по надменному лицу. Не украсть Уэнсдей из этого зала против её воли. А адекватно провести этот вечер, даже если он находился не с той, в которую был влюблён.       Казалось, Уэнсдей замерла при виде этого, пока Ксавье что-то говорил, но она ничего не слышала. В её глазах отражались все пытки и мучения, которые она мысленно для них приготовила. Смирилась ли она со своим положением? Наверняка, нет. Едва ли завидев это, она совершенно грубо и по-хамски схватила руку Ксавье, направляя ту на свою талию, в результате чего он вполне быстро подхватил её инициативу и деловито направился кружить её по залу. Для Уэнсдей это стало полным провалом. От неадекватной ревности она впустила в своё пространство не того человека. Выдержав минуту в его прикосновениях, Уэнсдей тихо скукоживалась, надеясь на то, что зал внезапно зальёт кровавый дождь, пока они с Тайлером прожигали друг друга взглядами через спины своих партнёров.       — Всё. Не могу. — дёрнулась она в сторону, быстро удаляясь из помещения, оставляя Ксавье недоуменно смотреть на то, как она убегает. Внутри всё кипело. Если бы она пробыла там ещё секунду, то рухнула бы в обморок прямо там.       — Уэнс! — тут же кинулся за ней Тайлер, глядя на Оливию, — Извини.       Пробираясь через танцующих людей, он думал лишь об одном. Главное — не потерять её из виду.       Пока её маленькие туфельки торопливо спускались по лестнице главного выхода, он вдруг резко остановил её, аккуратно прихватив за волан её платья на тонком плече. Импульс моментально пронёсся по коже девушки, по затылку пробежалась волна колючих мурашек.       — Прекрати от меня бегать… — прозвучал мужской, будоражащий до тёмных уголков души голос, и она прижалась к его грудной клетке, растворившись в объятиях, словно сгорающая птица-феникс, пеплом разлетаясь по небу над ненавистным Невермором…