Единение

      Примерно через полчаса ожидания в дверь кафе зашла Оливия и, не обратив внимания на Уэнсдей, направилась сразу к барной стойке делать заказ и поздороваться с Тайлером. Он вызывал в ней какие-то тёплые эмоции, нравился, как человек. В мгновение внутри Уэнсдей всё встрепыхнулось и напряглось при виде этой картины, но Тайлер очень быстро принял заказ, сказал скупое «привет» и указал глазами в сторону Уэнс, отчего Оливия тут же бросила на неё свой недовольный взгляд. Ей не нравилось, как Тайлер меняется рядом с ней. Из приветливого, нежного парня он становится замкнутым одиночкой.       — Понятно, — скупо произнесла девушка и пошла за столик к своим друзьям.       Такое отношение не пугало Уэнсдей, ей всегда было плевать, что о ней думают, что говорят и как на неё смотрят. Гении всегда выглядят странно. Что-то подобное она и ощущала.       Но из-за этого взаимодействия с Тайлером она открывала в себе новые горизонты. Например, жуткую, неуправляемую ревность, которая вылезала всякий раз, стоило ей увидеть данную особу.       Оторвавшись от реальности и увлечённо поглощая страницы новой книги, она не сразу заметила, как Тайлер исчез из зоны видимости, и это слегка насторожило её. Однако буквально через пять минут она увидела, как он возвращался с улицы промокший от дождя и злой, как сам Сатана, держа в руке телефон.       Их взгляды встретились, но он буквально сразу отвёл свой в сторону и направился в подсобку переодеваться, а Уэнсдей бесцеремонно шмыгнула туда за ним.       — Что-то случилось? — спросила она, проглатывая слюну, когда он переодевал перед ней футболку. Ведь на это было невозможно спокойно смотреть. Эти очертания. Его грудь, плечи, руки и торс могли заставить её потерять сознание от переизбытка эстетики, желания прикоснуться к нему. Но он довольно быстро спрятался от неё, поменяв футболку и накинув сверху мешковатую куртку, которая всё это предательски скрыла. Поэтому она выдохнула, сосредоточившись на новом разговоре.       — Отец… Не обращай внимания, я разберусь. — коротко сказал он, нажимая блок на телефоне и сложив его в карман.       — Он сердится на что-то? — дополнила она свой вопрос.       — Не совсем… Если быть честным… Бесится, что я выбрал тебя. — промолвил Тайлер, решив перестать скрывать правду.       — Из-за того случая с моим отцом? Но он не убийца. — коротко ответила она. Её эмоции на этот момент не поддавались считыванию.       — Я знаю. Но это мой отец. Его не переубедить. Сегодня он на смене. Может уже поужинаем вместе и ты не станешь убегать прямо из-под моего носа, бросив еду нетронутой? — улыбнулся Тайлер, и Уэнсдей немного скуксила лицо. Это выглядело очень мило. Так, что даже он засмущался при виде такой её реакции.       — Я хотела, как лучше. Оставить пирог тебе. — сказала она с невозмутимым лицом, а Тайлер искренне рассмеялся в ответ.       — Ты же не думала, что я съем целый пирог в одного, верно? Такие мысли действительно пугают меня. — сказал он, слегка приподняв уголок губ и подал ей свою руку.       Она испуганно покосилась на такое действие.       — Это обязательно? — спросила она, строя несчастную гримасу.       — Да, Аддамс. — сказал он решительно и настойчиво, и её маленькая ладонь вдруг оказалась в его будто уже совсем взрослой, крепкой, мужской руке.       Впервые в жизни Уэнсдей шла с кем-то вот так, и это было до жути странно, но необыкновенно приятно.       — Помнишь, мы говорили про твою маму. — задала она вопрос, и он удивился этому. Потому что, во-первых, это было давно, почти в самом начале их общения, а во-вторых, он и не думал, что она так искренне слушала этот разговор. Ему было важно выговориться ей, но он не понимал, по какой причине. Её глаза буквально сразу расположили его к себе. И так он понял, что может открыться ей насчёт многих тайн, что тревожили его.       — Да, конечно. — кивнул он в ответ.       — Как она умерла? — прозвучал неприятный вопрос, но Тайлер не боялся с ней об этом разговаривать. Скорее наоборот, она была вторым человеком, с кем он мог это обсудить. Ведь первой была миссис Кинботт. А отец всегда вёл себя как старый закрытый чурбан.       — Я плохо осведомлён на этот счёт. Помнишь, я говорил про психиатрическую клинику. Оттуда поступил звонок, это всё, что я знаю. Дальше похороны и забвение. А затем и заброшенный старыми вещами гараж с целью вынести из дома любую вещь, которая бы о ней напоминала… Как-то так. — произнёс юноша с некой опустошённостью, и Уэнсдей сжала его ладонь крепче. Это было ещё одно новое ощущение — сочувствие.       Когда они оказались на пороге его дома, то оба невольно вспомнили свой первый поцелуй. На улице было довольно прохладно, хоть дождь и перестал капать, но всё же от одежды веяло сыростью. Тогда Тайлер предложил Уэнсдей переодеться в домашнее и согреться на диване, пока он раскидывает вещи и готовит им ужин. Почему-то в его голове никогда не было мысли о том, чтобы предложить делать это вместе. Ему хотелось ухаживать за ней, проявлять заботу и внимание. И возможно на подсознательном уровне он думал о чём-то таком, как совместная готовка, но, глядя на неё, ему казалось, что нож она держала только перед чьим-то горлом или использовала его для чего угодно, но только не для того, чтобы разбивать яйца или нарезать ветчину. Это вызывало у него улыбку.       Как итог, Уэнсдей уже грелась под меховым покрывалом и смотрела «Крик» на его ноутбуке, а он уже почти приготовил вкусный ужин, зазывая её за стол. В этом было что-то нежное, что-то доброе. Ему нравилось, как по-домашнему она выглядит в его одежде. Сама же Уэнсдей впервые в жизни не брезгала этим, а наоборот наслаждалась запахом кондиционера, который ассоциировался только с ним. Прошло примерно десять минут и Тайлер вдруг подошёл ближе, потому что она не реагировала на его зов. Её вид заставил его умиляться и утонуть в нежности к ней. Девушка безмятежно спала, съёжившись в клубок на диване, обнимая руками одеяло. А Тайлер молча сел рядом, вглядываясь в её прекрасное лицо.       — Ты даже представить не можешь, что я к тебе чувствую, — прошептал парень очень тихо, подоткнув ей покрывало и ушёл на кухню, дав ей возможность немного вздремнуть.       Ему не хотелось тревожить её. Поэтому так и закончился их вечер. Она проснулась ближе к 21:00, и он не хотел отпускать её в Невермор в такое позднее время. Конечно она спорила, но Тайлер всё же силой заставил её поужинать и остаться.       — Останься на ночь. Я могу даже переночевать в другой комнате. Отца не будет. А время уже совсем позднее. — сказал юноша, глядя на неё безобидным, вопросительным взглядом.       Уэнсдей нервничала. Не потому что боялась его, а потому что боялась того, что она рядом с ним чувствовала… И это было совершенно объяснимо. Разве он мог не привлекать её? Настолько влюблённый и готовый на всё, чтобы быть с ней. И когда они начали готовиться ко сну, Тайлер не верил своим глазам, не верил тому, что она согласилась, хоть внутри всё и было пропитано липким страхом за какое-то возможное несоответствие её ожиданиям. Он в принципе очень бережно к ней относился, ко всему, что между ними происходило, поэтому очень сильно боялся оттолкнуть, испугать её и повести себя как-то не так, особенно после их того тяжёлого разговора.       — Я лягу на полу, — сказал он, постелив себе чуть вдалеке от неё, пока она укладывалась на кровать как мертвец, глядя в потолок.       Ощущение, что он рядом, буквально в трёх метрах от неё поглощало её полностью и без остатка. Секунды казались вечностью. Молчание окутало комнату и делало её крошечной, размером со спичечную коробку.       Они оба не могли уснуть, бесконечно ворочались и нервничали.       Тайлер думал о том, как бы ему хотелось хоть раз ощутить её сопение у него на плече. Он хотел защищать её, хотел всегда быть рядом и беречь как самого важного в жизни человека. Это казалось так странно, ведь он знал её всего несколько месяцев, но уже относился к ней таким образом. Несмотря на слова своего отца держаться от неё подальше.       А Уэнсдей уже ощущала его отношение каждой своей клеточкой. Будто понимая, что он никогда её не обидит. Что-то внутри подсказывало и подталкивало к определённым, хоть и неправильным действиям.       Естественно, она сдалась почти сразу, поставив голые ступни на пол и крадясь к нему на цыпочках посреди сумрака ночи. А он словно ждал её, дыхание становилось предательски громким, и когда она легла сзади под его одеяло, приобняв его за грудную клетку, внутри Тайлера чуть не произошёл взрыв. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, его стук ощущался как нечто болезненное и мешал думать. Он сразу положил свою тёплую ладонь на её руку, а она уткнулась носом в местечко между его лопаток. Всё было слишком трепетно. Вдохнув его запах, она заставила его развернуться, так что их носы оказались в непростительной близости друг от друга. Это было невыносимо. Их будто корнями притягивало друг к другу.       Секунды единения, но такие глубокие, что затягивали в неизвестность. Вновь начавшийся поцелуй казался зарождающейся бурей. Неконтролируемой стихией в чистом проявлении. Между ними начинался шквалистый ветер, порывами затягивающий их обоих в общую воронку смерча. Её руки направились к нему под футболку, и стоило коснуться его горячей кожи своими ледяными пальцами, она расплылась в этом ощущении безумства, когда он тяжело, насыщенно выдохнул, уткнувшись в неё своим лбом, и время вдруг остановилось, унося здравые мысли куда-то очень-очень далеко от того места. Но он тут же аккуратно взял её за запястья.       — Стой… Стой… Пожалуйста, остановись. — прошептал он ей в лицо и не мог успокоиться, убирая её ладони со своего торса.       — Я что-то сделала не так? — спросила она в смятении, пожалуй, это был первый раз, когда она усомнилась в том, что спрашивать такое не аморально. Рядом с ним ей казалось, что в этом нет ничего постыдного и глупого. Будто всё, что так или иначе было связано с этим естественным чувством между ними было в любом случае правильно.       — Господи… Конечно, нет, Уэнсдей. Просто я боюсь, что мы потом не сможем остановиться. — вымолвил он на одном дыхании и тоже почувствовал небольшое ощущение пожара у себя на щеках.       — Ладно… Я поняла. — коротко произнесла она себе под нос, будто обижаясь на его такую реакцию.       — Послушай, ты даже себе представить не можешь, насколько ты делаешь всё именно так… Но я всё равно убеждён, что ты должна быть готова к этому. Должна понять, как я к тебе отношусь…- продолжил он, взяв её пальцами одной руки за ямочку на подбородке, — Ты понимаешь?       Уэнсдей кивнула, и не могла оторвать от него своего влюблённого взгляда. Почему-то именно в темноте той комнаты она осталась наедине со своими чувствами, выкинув из головы все предрассудки и стереотипы, что останавливали её. Но она всё же послушалась его.       — Ты останешься здесь? — спросил он, пододвигая к ней своё плечо, чтобы обнять её, и она уткнулась носом в его шею, положив свою ладонь на его грудь поверх футболки. Почему-то такой переизбыток тактильных ощущений не отталкивал её, она до сих пор не могла этого понять, ей наоборот было совершенно мало его. Всё казалось абсолютно непринужденным, будто шло изнутри её маленького, чёрного сердца. Тайлер замер, поглощённый этими ощущениями близости с ней, его ладонь прижимала её ближе к себе, и так они уснули. В объятиях друг друга, где оба ощущали себя счастливыми…

***

      Проснувшись рано утром, каждый из них понимал, что провёл лучшую ночь за всю свою жизнь. Даже мимолётное тепло от касаний ощущалось как нечто самое ценное.       — Доброе утро, — прошептал Тайлер, убирая с её лица выпутавшиеся из косичек прядки волос.       Уэнсдей одарила его своим напряжённым взглядом, словно утро вновь вернуло жестокую реальность в необходимости проявления отталкивающих эмоций. Тайлер уже буквально мечтал, чтобы на улице всегда была темнота. Тогда бы Уэнсдей возможно вела себя иначе. Прямо как этой ночью.       — Позавчера… Когда мы были в твоей комнате, ты хотела что-то сказать… — спросил он, глядя на то как она возвращается на кровать, чтобы надеть тёплые носки. Но она тут же ступила на пол и направилась к двери.       — Эй, стой! — возник Тайлер прямо перед ней, резко срываясь с пола, — Что случилось?!       Она почти уткнулась лицом в его грудную клетку, затормозив и опешив.       — Ничего… — отрезала она, словно робот на автомате. А сама смотрела будто в безызвестность, в пустоту, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей о нём.       — Уэнсдей… — взял он её за руку, — Давай будем честными. Не будем вести себя как дети.       Тайлер пытался вытянуть из неё то, что сидело у основания. То, что было на языке. И, взглянув в его зелёные глаза, она вдруг вновь окунулась в этот омут притяжения, что окутывал её от макушки до пят.       — Как ты делаешь это со мной? — спросила она, чуть ли не тряся своей головой, чтобы выкинуть это ощущение космической гравитации, но оно никак не проходило.       — Я ничего не делаю… — прошептал он, улыбаясь и скрещивая свои пальцы с её. Это было буквально невыносимо.       — Делаешь… — промолвила она в ответ, глядя на него таким внимательным, увлечённым взглядом, что он уже начал понимать, насколько Уэнсдей Аддамс меняется рядом с ним. Из ершистой грубиянки она становилась пушистым, милым котёнком. Но нельзя было забывать, что у этого котёнка тоже были коготки.       Звук захлопнувшейся двери внизу и бренчание ключей отвлекли их друг от друга, дав понять, что домой вернулся его отец.       — Пошли. — сказал Тайлер, взяв её за руку и потащил в сторону двери.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила девушка, хоть ей и было всё равно, если он увидит их вместе. Она не боялась реакции мистера Галпина. Не ощущала перед ним вины или какого-то другого похожего чувства. Просто не хотела ещё сильнее создавать конфликт между ним и Тайлером.       — Уверен. — почти сердито сказал Тайлер, уводя её вниз, чтобы сообщить отцу суровую правду, которую тот никак не хотел принимать.       — Ох, Тай, ты напугал меня, — промолвил шериф, пока раздевался, но внезапно, увидев, как из-за спины Тайлера выглядывает черноглазый демон, вздрогнул в истерике.       — Чёрт! — прозвучал испуганный, напряжённый голос.       «Меня и похуже называли». Подумала про себя Аддамс.       — Аддамс… — продолжил Донован, глядя на сына испепеляющим взглядом.       Он думал, что Тайлер словно делает это специально и назло ему.       Ведь они никогда не говорили по душам, и объяснить ему, что это настоящие чувства, было практически нереально. Поэтому Тайлер даже не стал пытаться, просто поставил его перед фактом, так как не собирался прятать её от него. Казалось, Донован, был зол как никогда. Все их ссоры с недавнего времени начинались со слов «держись от неё подальше». Но Тайлер не мог. И больше не собирался прогибаться перед его напором.       Уэнсдей прожигала шерифа взглядом. Она точно знала, что её отец не был никаким убийцей. И ложные обвинения только подливали масло в огонь между ними.       Скрипя сердцем, Галпин старший, под гнётом этой странной ситуации всё-таки произнёс:       — Завтракать будете?       И Тайлер слегка подуспокоился. Уэнсдей решила пустить всё на самотёк в части их общения. Раз Тайлеру было это важно по какой-либо причине, значит, они как две взрослые особи могли держать себя в руках и не конфликтовать в открытой форме.       И этот их завтрак прошёл крайне странно, практически в абсолютном молчании, но они хотя бы были за одним столом. Аддамс могла прожечь дыру в голове Галпина старшего, и он это прекрасно ощущал, но, глядя на сына, молчаливо нервничал, чтобы не оттолкнуть его от себя навсегда. Тайлер мог много слушать, много соглашаться, но всё равно делать по-своему. В этом он был в свою мать. У отца был более жёсткий нрав. Донован буквально сразу выказывал недовольство, если ему что-то не нравилось. Брыкался и громко возмущался. Но вот и он — взрослый мужчина, был вынужден отодвинуть свои принципы на задний план. Внезапно на его телефон раздался звонок, и он облегченно выдохнул, покидая пределы кухни.       — Опаздываю на работу. Ты готова? — спросил Тайлер Уэнсдей, и она кивнула. Он не хотел уходить молча, но ему казалось, будто отец и сам не хочет возвращаться за стол, поэтому он просто крикнул вдогонку, что они уходят. И, наверное, где-то в глубине души ему хотелось, чтобы отец обрадовался его первой влюблённости, как-то поддержал его и настроил на истинный путь, но дело было в том, что он уже привык к такому.       Взяв ключи от машины, он первым же делом отвёз Уэнсдей в Невермор. Почти всю дорогу они молчаливо переваривали эту ситуацию. Она боялась ковырять раны, а он боялся такого неприятного для неё обсуждения о хамстве и грубости своего отца.       — Наверное, я должен нарушить тишину. Но дело в том, что я не знаю, что сказать… Мне жаль, что он ведёт себя так. — промолвил Тайлер, и Уэнсдей посмотрела на него удивлённым взглядом.       — Надеюсь, ты не решил, что меня это как-то задело. Я не из тех, кто хочет нравиться папочке. — грубо ответил девичий голос, и Тайлер даже немного рассмеялся от этих слов.       — Прозвучало довольно странно. Как бы там ни было… Знаешь. У меня есть для тебя сюрприз. Встретимся чуть позже? После смены мне нужно в одно место. — загадочно произнёс Тайлер, и Уэнсдей покосилась.       — Так обычно говорят серийные убийцы. — скупо подметила она, глядя на дорогу.       — Да? А ты откуда знаешь? — похохотал он в ответ, чем заставил даже её загореться довольной демонической ухмылкой.

***

      Уже в Неверморе Уэнсдей вновь столкнулась с допросами своей любопытной соседки, но, смирившись, она лишь отвечала ей короткими «да» или «нет», в основном уводя тему в непонятное им обеим русло. Однако, каким-то образом, разговор всё-таки дошёл до Ксавье Торпа.       — Вчера он весь день приходил и спрашивал, не вернулась ли ты. По правде говоря, это было ужасно… Я уже начинала нервничать. — рассказывала Энид, тревожно глядя на телефон.       — У Ксавье что-то с приёмником. Он явно улавливает во мне не те частоты, которые я транслирую. — выдвинула Уэнсдей теорию и Энид рассмеялась.       — Ну а Тайлер? Он всё правильно улавливает? — улыбка соседки в тот момент была как у ехидной лисицы.       — Не понимаю, о чём ты. — скупо отшила её девушка, как заезженная пластинка, и Энид скуксила своё лицо в ответ.       — Когда-нибудь, ты признаешься мне Уэнсдей Аддамс, и это будет прекрасный день! — восторженно заявила Энид и направилась к своей кровати.       Уэнсдей лишь покачала головой, представляя, что этот день никогда не наступит. Это ведь была чушь. Она бы не стала делиться с ней столь странными эмоциями. Это в принципе было лишним.       На лекциях Ксавье вновь допытывал её насчёт Тайлера, и, не выдержав, девушка ушла с них раньше запланированного. Она хорошо помнила, что Тайлер говорил про какие-то дела, поэтому, не став его тревожить, решила направиться в библиотеку, а затем и в свою комнату, чтобы самостоятельно освоить материал.       Время пролетело незаметно. И вечером, когда в комнате уже была Энид, на её ноутбук вдруг поступило сообщение от Тайлера.       — Выходи.       Покосившись на свою соседку с хитрым прищуром и стянув губы «уточкой», она вдруг громко выдала:       — К тебе кое-кто приехал… Ждёт тебя внизу.       Демонстративно взяв рюкзак и уставившись на Энид, Уэнсдей вдруг резко выдала:       — Это не свидание!       — Конечно, конечно, как тебе будет угодно, — засмеялась Энид, прикрывая рот рукой.       Она лишь покачала головой и направилась вниз. Готовая признаться самой себе, что ощущала эту встречу как раз как самое что ни на есть свидание. Но только не для других. Сердце вновь ускоряло свой ритм. Внутри разгорался пожар. Увидев его у входа, она занервничала ещё больше, потому что это было неожиданно.       — Здравствуй. — сказал вдруг Тайлер, мило улыбаясь и протягивая ей чёрный георгин.       — Куда мы едем? — спросила она с ходу, даже не поздоровавшись, но приняв цветок со счастливым видом.       — Сюрприииз. — расплылся парень в улыбке, растягивая губы.       Уэнсдей немного передернуло, потому что она не любила сюрпризы. Но всё же решила дать ему шанс. Поскольку они двигались не в сторону ворот, она сразу поняла, что покидать территорию Невермора они не собираются.       — Я думала, мы уедем куда-то… — произнесла девушка задумчиво.       — Это рядом… Склеп Крэкстоуна. Слышала о таком? — очень интригующе заявил парень, держа её за холодную руку.       — Нет, но слово «склеп» меня весьма впечатляет. — одобрительно сказала девушка, пока её глаза сияли в темноте как два маленьких огонька.       Тайлер немного посмеялся. Он догадывался, что ей понравится, но не был уверен, поэтому, когда попросил её закрыть глаза и завел внутрь, приятно поразился тому, как она приняла такой сюрприз.       Повсюду были яркие гирлянды, что освещали всё помещение. Казалось, он потратил на украшения целый день, не иначе. Проектор, тёплый плед, свечи и попкорн, и это было так необыкновенно, что у Уэнсдей чуть не перехватило дыхание от этого. Это было слишком мило — свидание в склепе, да ещё и в чёрно-белых тонах.       Она тут же уставилась на него до безумия довольным и удивленным взглядом.       — Что? Никто раньше не устраивал тебе пикник в склепе? — спросил парень, улыбнувшись, и заинтересованно прошел мимо включать старенький проектор.       У Уэнсдей Аддамс в голове творилось невероятное. Это было уже даже не просто интересно, это было завораживающе. Столько эмоций, столько незабываемых мгновений, и всё это дарил ей он. Они сели вплотную друг к другу, когда кино только начиналось.       В ожидании одной из частей любого из хорроров, Уэнсдей чуть не хватил удар, когда Тайлер включил ей историю о блондинке, поступившей на юридический факультет. Это действительно было страшно. И жутко. И мучительно одновременно. Но за всем этим оставался один важный нюанс — рядом был он…

***

      Ксавье дико нервничал. Вчера она не ночевала в общежитии, а сегодня ушла куда-то поздно вечером. Внутри зарождалась буря. Этот отвратительный психопат Галпин позарился на его маленькую девочку, да в придачу манипулирует ей, заставляет ночевать у себя. Его всего трясло от мысли об этом. Ксавье считал его лгуном и манипулятором. Он был убеждён в том, что Тайлеру плевать на Уэнсдей, и всё, что ему нужно позлить его самого. Их давняя вражда была неоспорима. Всё было настолько очевидно, что не было смысла думать иначе. Или Ксавье так считал… Но барана не переубедить. Упёртые люди одержимые и помешанные на себе, не видят ничего вокруг себя, только то, что хотят. Злость накатывала с новой, непреодолимой силой, он постоянно вспоминал тот момент, когда Галпин обнимал её и сходил с ума от этих картинок в своей голове.       — Энид, где она?! Я умоляю, скажи мне. — появились на пороге её комнаты тревожные, оливковые глаза.       — Всё, что я знаю — она ушла. И больше ничего, — ответила она почти честно, но заметно нервничала.       Ксавье состроил несчастную гримасу, ему было очень плохо.       Энид всегда обладала чутким характером, поэтому буквально сразу пошла принести ему стакан воды, но когда вернулась его уже не было, а на ноутбуке было открыто сообщение Тайлера.

***

      Донован был в полицейском участке и разговаривал с миссис Кинботт по телефону.       В последнее время Тайлер стал всё чаще закрываться от неё, ведь у него появился человек, с которым ему хотелось делиться искренне, а не из-за показаний от последствий последней драки. Поэтому она допытывала мистера Галпина о том, что могло измениться в его жизни в последнее время, и Донован тяжело, громко выдохнул в трубку, когда на пороге его кабинета появился обеспокоенный Ксавье.       — Мистер Галпин, можно с Вами поговорить?

***

      — Это была пытка, спасибо. — с довольным видом произнесла она, когда фильм закончился, а Тайлер прервал трансляцию, отключив проектор.       Слишком неожиданная реакция на просмотр с ним такого «ужасного» фильма тревожила и напрягала саму Уэнсдей. Ведь в обычной среде обитания она бы уже убежала от таких издёвок. Но Тайлер делал всё с таким трепетом и заботой, что это только сильнее притягивало её к нему.       — Не злись на меня… — промолвил юноша, взяв её за руки, — Но я хочу спросить… Мы можем официально быть парой?       Эти слова дались тяжело. Потому что он помнил, как она отпрянула от него, когда они встретили других изгоев из её Невермора. Поэтому считал, что одна фраза о том, что он хочет быть её парнем, выведет её из равновесия.       Уэнсдей напряжённо смотрела, опасаясь и волнительно дрожа. Она явно не собиралась так быстро на это соглашаться, ведь до конца не понимала, что с ней происходит, но всё же чувствовала к нему что-то больше, сильнее банального общения и дружбы. Организм выдавал её с потрохами. Путал и изводил.       — Зачем? — внезапно спросила она, заводя его в тупик.       Немного замерев, он решил полностью раскрыться перед ней. Скрывать чувства было бессмысленно.       — Потому что меня тянет к тебе. Я хочу быть с тобой. — промолвил Тайлер без доли сомнения. — Неужели ты не чувствуешь ко мне того же?       Время остановилось. В груди был будто скрежет когтей. Естественно, она чувствовала то же самое и даже большее.       «Ладно, Тайлер Галпин… Твоя взяла». Промчались мысли в её голове, губы сами потянулись к нему.       И как только она собиралась дать свой ответ поцелуем, двери склепа незамедлительно отворились…