Единение

      Она думала только о том, как хочет отдышаться и оказаться в комнате у единственного человека, к которому чувствовала привязанность. В его окне уже не горел свет. И она уже вовсе думала, что там никого нет. Но всё же надеялась. Сердце стучало в бешеном ритме, пока она почти что сплёвывала тот ужасный момент, что заставлял её дико нервничать и волноваться.       Тайлер лежал на кровати и смотрел какой-то посредственный ужастик, думая о том, как было бы здорово, если бы она оказалась рядом, и ведь так и произошло.       Рука сразу захлопнула крышку ноутбука, стоило ей возникнуть возле его форточки, и он вздрогнул, открывая её для неё. Тогда она просто вопиюще непристойно поцеловала его в ответ на эту долгожданную встречу.       — Привет… — промолвил он с горячим дыханием в её пухлые губы, словно не удивляясь такому поступку, но на деле она застала его врасплох, как и всегда.       Поведение было совершенно не похоже на Уэнсдей Аддамс, однако она сразу вцепилась в него мёртвой хваткой, а Тайлер, ощущая её тревогу всем своим телом, обнял её в ответ и замер в каком-то ощущении дикого волнения за неё.       — Эй… Я рядом. — промолвил он, смыкая свои пальцы у неё на пояснице, пока она безмолвно утыкалась ему в ключицу своим носом. — Что случилось? Ты вся дрожишь…       — Ничего. — коротко отрезала она, встав на цыпочки и начиная целовать его.       Губы снова хотели чего-то взрывного, настоящего, а разум мечтал вышвырнуть из памяти тот тошнотворный поцелуй с Торпом. Только Тайлер смог бы сделать это — заставить её забыть. Он искренне переживал, ведь её не было весь день, а сейчас она ворвалась в его дом через форточку и сводила его с ума своими прикосновениями. Всё тело в момент покрылось приятными мурашками. Контроль был незамедлительно утерян. А тогда, когда она просунула руки ему под футболку всё вообще перестало существовать. Уэнсдей ощущала неведомое ранее влечение. Было страшно, но она была к этому готова. Больше не было смысла откладывать, ждать, сомневаться.       — Уэнсдей. Скажи, что случилось? Я не хочу пользоваться ситуацией. — остановил он её ладони у себя на груди, замерев и растерявшись от такого напора. Он ощущал, как она нервничает, а ведь для него было принципиально, чтобы её сердце находилось в покое рядом с ним.       — Я готова, Тайлер. Правда. — настойчиво произнесла девушка, и его руки принялись аккуратно расстёгивать пуговицы на рубашке, одну за другой.       Даже от одного этого ощущения у Уэнсдей Аддамс перехватило дыхание, а живот сковало в тугие тиски. Он очень переживал за её состояние, но и не хотел, чтобы она подумала, что он не хочет её. Ведь это был уже второй раз, когда она проявляла инициативу. А он явно мечтал об этом с первой минуты их знакомства.       Её руки вновь проскользили на его живот, и она принялась развязывать шнурок на его домашних штанах, мечтая поскорее стащить с него всю одежду. Ведь она не хотела ждать. Этот порыв мог исчезнуть в любую секунду, этого она и боялась.       — Позволь я сниму это с тебя. — прошептал он, расстёгивая её лиф и, бережно убрав его к снятой рубашке, продолжил целовать её.       Усевшись на кровать вместе с ней, Тайлер нежно провёл кончиками пальцев вдоль её позвоночника, и от этих касаний её тело выгнулось в спине ещё сильнее, расправив перед ним плечи и заставляя его смотреть на её грудь буквально не отрываясь. Это зрелище завораживало. Один поцелуй в область шеи, один в область ключицы, и они лесенкой спускали его к её невероятно красивой груди, поцеловав которую Тайлер всё сильнее изнемогал, пока из губ Уэнсдей Аддамс вырывалось что-то вроде немых вздохов. Целовать её было не просто приятно. Это было что-то неземное, что-то сумасшедшее. На часах была почти полночь, и отец давно спал после тяжёлой смены, в которую кто-то взорвал гранату возле его участка. Пытаясь оторвать её от Тайлера, он только сильнее подтолкнул её к нему. И сейчас она тихо наслаждалась блажью в его больших, нежных и тёплых руках.       Стащив с него футболку, она принялась расстёгивать молнию на своей юбке, но Тайлер не хотел торопиться. Ему был важен сам процесс. Не упустить ни единой секунды, ни одного её движения, не оставить без внимания ни один сантиметр её фарфоровой кожи.       — Подожди. Я сам. Не торопись. — попросил он её, слегка притягивая за одну из косичек ближе для нового поцелуя, пока его другая рука нашла своё пристанище на её ягодице. Уэнсдей не могла дышать от переизбытка чувств к нему. Всё внутри жаждало провести эту первую ночь именно с ним. Они смотрели друг на друга жадными взглядами не в силах оторваться или остановиться. Её руки обвивали его широкие плечи, изредка царапая их ногтями. И когда терпеть уже было невозможно, он вдруг задал ей вопрос надломленным мужским голосом:       — Уэнсдей. Не злись на меня, но я должен спросить ещё раз… — примкнул он своим лбом к её, приобняв за поясницу, — Ты уверена?       — Да. — чётко и уверенно сказала девушка, глядя прямо в его зелёные, блестящие в свете луны глаза, в которых огненными красками отражалось слово «любовь».       Тайлер тут же слегка сдвинул её в сторону и уложил спиной на кровать, нависая сверху. Ему хотелось целовать её. Везде. И когда его губы коснулись её рёбер, а затем и живота, она съёжилась, перебирая ноги на покрывале от предвкушения наивысшей точки этого странного чувства, что разгоралось у неё между ног. Он очень медленно снимал с неё всю оставшуюся одежду, а когда она осталась абсолютно голой с разведёнными в сторону коленями, в его голове чуть не произошёл какой-то гормональный, неконтролируемый взрыв. Это было так красиво, и всё, чего он хотел, чтобы ей было бесконечно приятно с ним. Не больно, не страшно, не так чтобы потом хотелось всё забыть, а именно приятно. Чтобы вспоминать об этом вновь и вновь.       Стоило ему коснуться той самой точки, как она выгнулась, на автомате приподнимая свою поясницу и, зарывшись пальцами в его кудрявые волосы, еле прошептала его имя себе под нос. Каждый волосок на теле вздыбился, все чувства сконцентрировались в одном единственном месте. Он целовал её, а она извивалась словно демон в адском пламени, затягивая его в неизвестность, в гущу невиданной, животной темноты вместе со своими движениями и стонами. Пальцы притянули его наверх, накрывая губы глубокими поцелуями. Если на свете и существовало что-то прекраснее этого чувства, то она о нём ещё не знала.       Тайлер лишь на секунду оторвался от неё и, сняв с себя штаны, полез в тумбочку за пачкой презервативов, которая будто ждала её прихода сюда.       — Если будет больно, пожалуйста, скажи мне. — тихо сказал парень, слегка отодвигая в сторону её правое колено.       Медленное, томящее, изнуряющее первое воздействие его тела на её организм могло убить её и похоронить так, как она мечтала, чтобы не осталось никаких следов. В секунду единения их тел весь мир перестал существовать. Были только они вдвоём и ничего не имело значения. Тайлер прекрасно понимал, что она доверилась ему, понимал, как бережно должен к этому относиться. Ценить и дорожить этим отношением. Уэнсдей так и не смогла поверить в слова шерифа Галпина, потому что видела в Тайлере совершенно другое. Взгляд в её глаза заставил его немного занервничать и остановиться, потому что он понимал, что ей больно, но она терпеливо молчала. А он боялся спрашивать поэтому просто уставился на неё ужасно грустным и взволнованным взглядом.       — Продолжай, — заставила она его двигать бёдрами, схватив за ягодицы обеими руками, после чего проскользила вверх, обвивая его шикарную мужскую спину и отдавшись этому первому ощущению полностью. Быть в его власти было бесконечно приятно. И даже эта режущая боль была абсолютно прекрасна. Во всех смыслах.       Парень, что сейчас находился здесь подходил ей на все двести процентов. До каждой грани её души. Поэтому она ни на секунду не пожалела о своём выборе и о том, чем они сейчас занимались. Его запах заставлял её затылок заплывать от взмахов крыльев бабочек, что отныне поселились внутри её черепной коробки. Во всём этом было что-то ванильно-розовое, но Уэнсдей это вовсе не отталкивало, а лишь наоборот — притягивало. С ним не было границ и каких-либо преград, всё шло как по наитию, от чистого сердца и сумасшедшего первого инстинкта в отношении его персоны. Он был крайне нежен, целуя её и лаская большим пальцем, чтобы ей не было очень больно и дискомфортно. Даже эти его жесты говорили о том, что он по-настоящему влюблён в неё. Секунда за секундой, он сдерживался, как мог, но ему было так хорошо, что продлить этот первый раз было практически невозможно. Но впереди ведь была целая ночь. Мужское, тяжёлое дыхание вдруг сменило лёгкий скрип кровати, который выдавал их с потрохами, но, слава Богу, Донован спал очень крепко и никак бы не смог проснуться от таких еле слышных звуков. Тайлер замер, уткнувшись носом в её шею и вдыхая любимый запах, который запомнился ему, словно навсегда. А Уэнсдей обняла его крепче, положив свои ноги вдоль кровати и ощущая, как боль отступает, высылая сигналы мозгу, что можно расслабиться и забыться в этих объятиях.       — Ты невероятная, — выдохнул Тайлер в её плечо, и до сих пор не мог поверить, что это произошло с ними, надеясь, что она даст ему шанс доставить удовольствие и ей в ответ.       Чёрные глаза обыскивали его лицо на предмет подвохов, но находили только подтверждение этим нахлынувшим чувствам. Она была немногословна, но даже несмотря на это захотела сказать ему то, что не говорила никогда и никому.       — Я тебе доверяю. — промолвил девичий голос, и он немного приподнялся на локти, гладя ладонями её лицо.       — Я знаю. И не обижу тебя. — сказал он шёпотом, перебравшись немного в сторону от неё. Она тут же вновь прижалась к нему, и это было так странно для них обоих, ведь она становилась такой только с ним. Была словно под его защитой, под мужским крылом.       — Мы можем немного обсудить, что произошло? — задал он вопрос, и она немного раскраснелась от этих слов.       — Обсудить наш первый секс? — спросил её удивлённый голос, и Тайлер слегка рассмеялся.       — Нет, ты не поняла меня… Ты не пришла в кафе, я думал, ты на что-то обиделась или решила вовсе прекратить отношения. Особенно после того, как отец отвёз тебя в Невермор. А потом ты залезла в мою форточку и… Вся тряслась. Что случилось? Ты можешь мне всё рассказать. — промолвил он, поглаживая её плечо кончиками пальцев.       — Ничего такого, о чём тебе следует беспокоиться. — врала девушка, потому что не хотела ему проблем. И вовсе не собиралась говорить, что его родной отец хочет разлучить их, выдумывая диагнозы своему единственному сыну.       — Тебе не больно? — задал Тайлер вопрос, опуская свою руку к ней на живот, пока она безмолвно поедала его лицо своими одурманенными глазами.       Любое его касание в районе живота или груди могло обездвижить и заставить её фантазировать о чём-то таком, чего она ещё не делала.       Направив ладонь ниже, Тайлер принялся изводить её душу до состояния невесомости. Пальцы на её ногах тут же сжались, нервы были словно оголённые провода, всё тело ждало эмоционального выплеска. Она готова была прикусить подушку, лишь бы случайно не выкрикнуть его имя на весь дом и не разбудить нежелательных гостей. Казалось, он знал, как надо. И она невольно волновалась, что не была у него первой, хоть это было и не так. В этой комнате их тела впервые стали взрослыми. От нарастающего напряжения в животе её веки захлопнулись, она закусила свою губу и ждала этого неизвестного ранее ощущения оргазма, который способен был дать объект вожделения. В ту же минуту, она обвила его шею руками, притягивая к себе ближе и громко эмоционально визгнула, ощущая, как всё внизу заливает приятным теплом, а перед глазами будто растекается золотая краска. То, что она почувствовала было так естественно и невероятно. Внутри словно собрался пазл. Теперь она ощущала себя правильной. Полноценной. И целой. Не разделённой на части, не уязвимой и отстранённой, а той, кем она всегда хотела быть. Это новое ощущение позволило ей стать лучшей версией себя. Отыскав в себе доброту и человечность.       Тайлер разглядывал её, ему нравилась такая реакция её тела. Но он всё же чувствовал что-то неладное. Будто где-то в глубине души догадывался о том, что кто-то пытается разлучить их. Если бы он точно знал, чья это жестокая игра, если бы он только услышал о том, что Торп попытался поцеловать его любимую девочку, он бы выбил из него всё дерьмо не задумываясь и не мешкая. Этого и боялась Уэнсдей. Она прекрасно знала, что у Тайлера могли быть из-за этого проблемы. И Ксавье бы так просто от неё не отстал. Поэтому и только поэтому она хотела попросить Тайлера не афишировать их отношения, чтобы не вызывать ещё большей одержимости местью у своего одноклассника — безумца. Но знала, что как только попросит об этом Тайлер тут же подумает что-то не то.       Не желая портить момент сближения, она просто обнимала его, уставившись в потолок и думая о том, что, наконец, нашла своего человека.       — Мы можем завтра вместе поужинать и сходить, например, в кино? — спросил Тайлер, глядя на её такой озадаченный гнетущими мыслями вид. — Ты жалеешь?       — Конечно, нет. — возразила она буквально сразу. — Я не жалею.       — Хорошо… — успокоился юноша, поскольку безумно за неё переживал.       — Тайлер. Мы обязательно поужинаем и сходим в кино, но завтра у меня есть некоторые дела по учёбе. И пока я их не закончу, мы будем реже видеться. — соврала она на одном дыхании, пока он смотрел в эти лживые глаза и тонул в них будто в безумном водовороте.       — Ладно. Ты точно ничего не хочешь рассказать? И всё это связано именно с учёбой? — спросил он обеспокоенным голосом, ведь чётко ощущал какую-то подставу.       — Точно. — убедила она его, прижавшись к нему всем своим телом и закинула на него свою стройную ногу…

***

      Очередная порция любви привела их обоих к желанию утонуть друг в друге и забыться.       — Ты даже не представляешь, что для меня значит сегодняшняя ночь. — сказал Тайлер, заключая её в свои объятия.       — Для меня она значит очень многое. — ответила Аддамс, вдыхая запах его волос.       — У меня это тоже впервые… Просто, чтоб ты знала. — сознался парень, поцеловав её в макушку, чем вызвал у них обоих какое-то умиление.       Уэнсдей поймала себя на мысли, что её радует этот факт. Он был только её. И она точно знала, что за всю свою жизнь не хотела подпускать никого настолько близко и глубоко, как сейчас.       Завтра должен был быть тяжёлый день, и они оба растворились друг в друге, ощущая, как веки тяжелеют и их тела погружаются в глубокий сон.

***

      Утро на этот раз начиналось вовсе не с кофе, потому что мистеру Галпину приспичило разбудить Тайлера раньше обычного, и каково было его удивление, когда он увидел в постели сына заспанную и полуголую Аддамс, которая только-только продрала свои глаза от долгого сна, впрочем, как и сам Тайлер.       Донован застыл на две секунды, глядя на это, и молча вышел, оставив их обоих лежать в оцепенении.       — Неловко вышло. — сказал Тайлер, и Уэнсдей впервые в жизни засмеялась.       Её смех был просто невероятным. Ничего и никогда так не радовало его, как этот заливистый тембр.       — Боже… — произнёс он, взяв её за подбородок.       — Что? — спросила девушка в недоумении.       — Я влюблён в тебя. — сказал он как-то совершенно непринуждённо, не ожидая ничего подобного взамен, но абсолютно честно.       Аддамс промолчала, но всё же её щёки покрылись багряным румянцем. Слышать от него эти слова было до невозможности приятно.       Спустившись вниз, они почти молча позавтракали, пока его отец находился в своей комнате и переваривал увиденное. У Тайлера был выходной, а Уэнсдей собиралась направиться в Невермор и игнорировать Ксавье, словно его не существовало. И как только она ушла, дверь комнаты отца отворилась.       — Тайлер… Что ты делаешь?! — спросил он в полном недоумении и разрываясь от непринятия ситуации. — Ты это назло? Назло мне?! Эта девушка — чистый Дьявол!       — Если ты ещё раз скажешь о ней что-то подобное, я вообще перестану существовать как твой сын. Я уже взрослый, и сам могу решать, что мне делать и с кем. Что с тобой такое? С каких пор ты вправе судить людей по обложке? Что ты знаешь о её семье? Отец — убийца, да? Хватит искать подвох там, где его нет! Ты давно стал параноиком. Но сейчас твои выпады в мою сторону стали совершенно абсурдными! Мир не вертится вокруг тебя и твоих желаний! — сорвался Тайлер с цепи в истерике.       — Ты вообще не понимаешь, с чем связываешься?! Она изгой! Ничего хорошего от этого не жди, Тайлер! В совокупности с её характером она доведет тебя до нервного истощения! — стоял на своём Донован.       — Единственный человек, способный сделать это стоит прямо передо мной! — возразил Тайлер в ответ.       — Такие девушки не умеют любить. Они думают только о себе. И когда она растопчет твоё сердце, от тебя ничего не останется! — наседал его отец, читая нотации, срываясь на хрип.       — Мы ещё говорим о Уэнсдей? Потому что ощущение, что ты сравниваешь её с мамой! Или же нет? Ведь иначе о ней бы пришлось разговаривать! — рявкнул Тайлер, хлопая дверью и ушёл весь на нервах бесцельно бродить по улицам убогого, захолустного Джерико. Внутри был чёртов ураган. Сердце билось в тревоге, но он бы ни за что не стал ничего менять. Даже этот скандал с отцом не мог затмить то трепетное чувство к ней после ночи, проведённой вместе…

***

      Около двух часов Тайлер просто гулял, размышляя о том, что отец скрывает от него. Почему мама является настолько болезненной темой. Ведь они были семьёй. И даже если у неё была болезнь, он знал об этом и должен был принять. Но он до сих пор лишь осуждал её.       Ноги завели его во «Флюгер» по привычному маршруту, и уже там глазами он наткнулся на придурка Торпа в компании соседей по общежитию. Поскольку Тайлер больше не собирался конфликтовать с ним, он молча сидел и пил кофе, думая о происходящем.       Внезапно прямо за его столик подсела воодушевлённая Оливия.       — Привет, ну как ты? Сегодня не работаешь? — спросила она, мило улыбнувшись и рассматривая его руки.       — Привет, да… Сегодня выходной. Просто нужно собраться с мыслями. Забежал ненадолго, уже ухожу. — произнёс Тайлер, отвлекаясь от проблем, но внезапно поймал взглядом недовольное лицо Ксавье возле выхода. Тот смотрел на него со злобой и вызовом, будто жаждал выяснить отношения.       Направившись к выходу, Тайлер попытался обойти его стороной, однако Ксавье любыми путями собирался спровоцировать его на конфликт.       — Пора подать жалобу, чтобы в этом кафе не работали психопаты. — раздался надменный тон, и Тайлер вдруг остановился.       — Что ты сейчас вякнул? — у него безумно зачесались кулаки от воспоминаний о том, как он бьёт его снова и снова, вдавливая в асфальт, как ничтожного червяка. Что бы он представлял из себя без своего дара и богатого папочки?       — Она ещё поймёт, с кем связалась, и когда это случится, я буду рядом. Ты не заслуживаешь её, Галпин! — пробубнил Ксавье, и Тайлер удивлённо вскинул брови, покачав головой.       — Ты явно болен, Торп. Иди проспись. — прозвучали вполне спокойные слова, и он искренне пытался успокоиться, ведь Уэнсдей уже сделала выбор.       — Я знаю вчера после нашей встречи она побежала к тебе. И ты наверняка счёл это за выбор в твою сторону, но это была лишь небольшая ссора между нами. Недопонимание. Она явно не знает, чего хочет. — говорил Ксавье с особой манерой оттягивать слова.       — Наверное, это не тебе решать. — сказал Тайлер в ответ, и развернулся. Она пришла к нему ночью после встречи с этим придурком. И её всю трясло. Ссора. Недопонимание. О чём он, мать его, говорил? Тайлер не хотел связываться с этим безумным шляпником, ему хватило утреннего конфликта с отцом.       — Твой отец сказал мне, что твоя мать воткнула ему нож в спину, и я не собираюсь ждать, когда ты сделаешь тоже самое с Уэнсдей. — как только эта фраза прозвучала, у Тайлера в голове незамедлительно щёлкнуло, отодвигая все другие мысли о последствиях на второй план. «Какая же ты гнида». Всё, что вертелось в его мыслях на тот момент.       Единственное, что спасло Торпа от напрочь расквашенной физиономии — это возникшая перед лицом Тайлера Оливия, которая резко обхватила его руками и замедлила своей вампирской нечеловеческой силой.       — Он того не стоит. — прозвучал девичий голос, вытаскивая его из омута возникшей агрессии… Пока Тайлер представлял, как размазывает по асфальту кишки этого чёртового ублюдка.