Единение

      Слова Оливии немного выдернули его из этих агрессивных мыслей. И он не понимал, откуда в его голове стали всплывать такие навязчивые картинки и жуткие образы смерти. Конечно, он, как и все парни, смотрел фильмы ужасов, но то, что он представил, было ярче и чётче того, что можно было увидеть на экране. На секунду он поймал себя на мысли, что мог бы убить Ксавье за подобную фразу о маме. Его всего трясло. С какой стати отец вообще сообщил Торпу хоть что-то об их жизни, тем более об умершей матери. Это было слишком. Мысли заводили его очень глубоко. Его милая, любимая Уэнсдей училась с этим придурком и он бегал за ней как сумасшедший преследователь. От этого Тайлер только сильнее нервничал. И был уверен, если Торп хотя бы подойдёт к ней, хотя бы заговорит с ней против её воли — он убьёт его. Причём с особой жестокостью. Уверенность в этом отныне жила где-то внутри его черепной коробки. Он так чудовищно злился, и если бы не Оливия… Страшно было представить, что бы могло произойти.       Минутой погодя покраснение сошло с его глаз. Он старался дышать и это помогло. Казалось, сам Торп испугался такого его состояния. Ощущал некую угрозу. Ведь Тайлер был сильнее, отлично дрался, и возможно отличался некоторой вспыльчивостью в таких процессах. Торп так и остался стоять там с недовольной физиономией, и явно был расстроен тем, что Тайлера остановили, потому что основной смысл этого театра абсурда был в том, чтобы вывести его на конфликт, а точнее — на драку, после которой он был бы потерпевшим.       Тайлер зашёл обратно в кафе вместе с Оливией, а Ксавье удалился прочь вслед за своими дружками изгоями.       — Что за ссора между вами? Неужели всё это из-за той девушки, — спросила блондинка, присаживаясь напротив, пока Тайлер только отходил от предыдущего разговора.       — Всё не так… Мы начали враждовать ещё раньше. — объяснил Тайлер, сцепив пальцы на руках. — Но у меня чувство, будто он специально меня провоцирует.       — Знаешь, мне тоже так показалось… Тебе стоит быть сдержаннее, — промолвила Оливия, взяв его за руку, и он тут же одёрнул свою, понимая, что создал неловкую ситуацию.       — Эммм… Оливия. Мы друг друга недопоняли. Мы с той девушкой вместе. И я бы не хотел каких-то некрасивых ситуаций со своей стороны. — сказал Тайлер, спрятав руки под столешницей, глядя в её расстроенные глаза.       Естественно, ему стало не по себе, но он не хотел, чтобы она думала что-то такое, ведь с самого начала дал чётко понять, что она для него никто. Его сердце занято одной единственной девушкой.       — Наверное, это я как-то не так себя повела. Я даже не хотела делать этого. Просто мне стало обидно за тебя. — промолвила девушка, отстранившись к спинке дивана.       — Всё нормально, мне всё равно уже пора идти, спасибо тебе, что помогла не убить этого урода. — тихо сказал Тайлер, неестественно улыбнулся и вышел из «Флюгера» в полном отчаянии и без понятия, куда идти дальше.       Стены дома не радовали его. Не были для него крепостью и маяком. Только воспоминания о ней могли согреть сердце или успокоить. Эта ночь навсегда должна была остаться в его памяти. А сейчас он шёл, сам не зная куда, пока ноги сами не привели его к могиле матери…

***

      Уэнсдей вернулась в Невермор в каком-то совершенно непередаваемом, волнительном и прекрасном состоянии души и тела. Волчьё чутьё сразу ощутило волну эндорфинов, исходящих от соседки. Энид тут же улыбнулась, поправляя своё розовое покрывало.       — Ну? Расскажешь? — присела она на кровать, скрестив пальцы.       И Уэнсдей впервые в жизни захотела что-то ответить.       — Мы провели ночь вместе. — коротко сообщила она, раскладывая вещи из рюкзака, и Энид завизжала, кидаясь к подруге через всю комнату.       — О, боже мой! Ты серьёзно?! Господи!!! — закричала она, обвивая Уэнс руками, и именно в этот момент в их огромное окно на крыше постучал Торп.       У Уэнсдей внутри всё закипело. Ненависть окутала её с головой, и Энид переняла это неприятное ощущение. Она словно ощущала эти ноты тревоги от подруги.       — Хочешь, чтобы он ушел? — спросила вдруг Энид, глядя на Уэнс, и та, молча, кивнула, продолжая разбирать рюкзак. Она совершенно не планировала слушать его объяснения. Ненависть за тот поцелуй, которого она вообще не хотела, сидела на поверхности и прожигала в ней дыру. Она даже мечтала сделать ему что-то более болезненное в ответ.       Однако, Ксавье, буквально протолкнув Энид внутрь, принялся размахивать своими тощими руками перед Уэнсдей почти в истерике.       У Уэнсдей задёргался глаз от его возгласов. Ей уже хотелось его придушить.       — Энид, оставь нас. — попросила Уэнсдей спокойным тоном, не обращая на него никакого внимания, её взгляд всё ещё смотрел в пустоту.       — Ты уверена? — спросила подруга.       — Да. — коротко подтвердила брюнетка, ведь не боялась его и не хотела впутывать лишние уши в этот бессмысленный дешевый скандал.       — Возьми себя в руки. — отчеканила Уэнсдей со взглядом мертвеца, и только потом подняла на него свои черные глаза.       У Ксавье на лице яркими красками сиял огромный фингал аккурат под левым глазом, из губы сочилась кровь и выглядел он как потрёпанный, несчастный щенок. На секунду Уэнсдей показалось, что синяк поставила она, но она не помнила, чтобы била его с такой силой. И где-то в глубине души сразу испугалась, что это мог сделать Тайлер… Что он узнал про вчерашнюю выходку, и возможно, Ксавье сказал ему что-то не то, выставляя ситуацию иначе.       — Что это? — спросила девушка, пристально уставившись на него.       — Твой милашка Галпин. — отрезал Ксавье убийственным тоном. — Продолжишь говорить, что он адекватный???       Уэнсдей застопорилась. У нее в голове не укладывалось, но она почему-то была рада, хоть и переживала за то, что у него могут быть проблемы из-за этого.       — Что ты сказал ему? — резко задала она вопрос в сильнейшей панике, её буквально всю трясло. Если бы она потеряла Тайлера из-за этого, то убила бы Ксавье голыми руками.       — Совершенно ничего такого. Он — животное. — возмутился Ксавье, пытаясь выставить Тайлера виноватым.       И всё же она встала перед ним, скрестив руки на груди, и демонстративно улыбнулась.       — Наверное, ты ожидал, что я буду тебя защищать, но я могу сказать одно — ты заслужил. — резкий тон оборвал его надежды на сочувствие. И он задёргался. В его голове уже был определенный план, и он не собирался отказываться от него.       — Что ж, посмотрим, что на это скажут в полиции. — выстрельнул он своим ядом, и у Уэнсдей внутри всё заболело. Сукин сын.       Её руки словно жили своей жизнью от этих слов. Глаза бегали по его лицу, и она мечтала вылить на него кислоту или снести ему голову гильотиной.       — Ты не посмеешь. — грубым тоном промолвила она, сжав кулаки до болезненных отпечатков ногтей на собственных ладонях.       — Ещё как посмею, Уэнсдей. — парень надвигался на неё. — Если ты конечно не переубедишь меня.       Мерзкая улыбка на лице направила импульс и по коже Уэнсдей в мгновение пробежали болезненные, неприятные мурашки. Это было так подло, гадко, до каких-то рвотных рефлексов.       — Если подойдёшь ближе, Торп, на этот раз останешься без яиц. — суровым тоном произнесла девушка, отстраняясь назад.

***

      — Я встретил девушку… — сказал Тайлер с дикой печалью в голосе, — Она не такая как все. Особенная. Сильная. Умная до каких-то немыслимых значений. Чувственная и очень, очень красивая…       Тишина нагнетала и топила его. Хоть раз… Хоть один грёбанный раз ему хотелось услышать в ответ мамин голос. Поддержку, которой так не хватало.       — Но я всё порчу, мам… Кажется, со мной что-то не так. — пытался он продолжить разговор. — Прости… Чёрт, я не был здесь уже три года. Прости…       Огонь в его душе потух и разгорался только тогда, когда в жизни появлялся какой-то смысл. Вроде Уэнсдей Аддамс. За последнее время она единственная, кто дарил ему любовь. Абсолютно безвозмездно. И ему не нужно было слышать от неё эти слова, он чувствовал это и так. А после проведённой вместе ночи он вдруг понял, что окончательно и бесповоротно влюбился, пути назад уже не будет. Даже если будет больно, она именно то, что ему необходимо.       Тайлер провёл на могиле матери около часа, а приступы подступающей злости становились только сильней. В горле стоял ком. Он не ощущал её присутствия, её защиты, и всё становилось только хуже.       — Где бы ты ни была сейчас, ты явно не здесь… — промолвил парень, обнимая собственные колени. Затхлая земля, серые тучи и одиночество, что были его постоянным спутником до встречи с ней, будто вновь хотели задавить его. Ещё год назад он находил отвлечение в драках. В дурных делах, неправильных действиях. А сейчас… Он смотрел на прежнего себя с осуждением. Но не из-за Ксавье Торпа, а из-за того, кем он сам себя воспринимал. Чудовищем, агрессором, негодяем. В мире не было оправданий его поведению. Именно поэтому сейчас было так важно держаться. Но это было чертовски тяжело, когда тебя изводили.       Тайлер пробыл там еще полчаса и направился домой в состоянии полного душевного дисбаланса. Он ненавидел Торпа, ненавидел его всем своим сердцем. И его пугало это гнетущее чувство внутри, эта непрекращающаяся злоба.       Когда он оказался дома, руки сами полезли искать что-то о матери. Какие-то документы, свидетельство о смерти, хоть что-то. Навязчивые мысли не покидали воспаленный разум. Перерыв всю отцовскую комнату он наткнулся на детскую фотографию. Одну единственную, где мама была рядом. Паника накрыла его с головой. В этом не было ничего милого, ничего успокаивающего и приятного. Одна лишь только боль, что въедалась кислотными парами в его голову.       В руках вдруг появилась нечеловеческая сила, которая буквально заставила его крушить вокруг себя абсолютно всё, что попадалось на глаза. В этот самый момент он считал себя шизофреником. Все книги, стеклянная посуда и полки незамедлительно летели на пол, оставляя на Тайлере порезы и сбитые до крови костяшки. Успокоиться было буквально невозможно. Единственный человек, который мог бы сейчас расслабить его находился в проклятом Неверморе, общаясь с ненавистным им Ксавье Торпом.

***

      — Ты лжёшь. — сказала она уверенным голосом, предполагая, что Тайлер не пошёл бы на это, ведь был умён и сдержан и вряд ли стал избивать кого-то просто так. — Для чего ему это?       — Когда я сказал, что мы с тобой недопоняли друг друга, он буквально сорвался с цепи, ударил исподтишка, а я даже не был готов к его нападкам. Я ведь говорил тебе, что он псих, видимо, для того чтобы ты убедилась, нужно было заработать разбитое лицо. — парировал Ксавье, но Уэнсдей была непреклонна.       Она застыла то ли от страха, то ли от того, что не знала, как поступить.       Внутри был какой-то ступор, будто кто-то нажал на кнопку «стоп».       — Я жду тебя у себя в комнате, чтобы обсудить наше будущее свидание. — мигом подловил её порыв Ксавье. Ему просто не терпелось заявить свои права на неё. Даже если для этого пришлось бы её шантажировать. Он был умелым манипулятором. Всегда пытался склонить её к тому, чего она не хотела, сделать так, чтобы она была ему должна, да в придачу позволял себе влезать в её личное пространство против воли.       У неё на лице была написана тошнота от него. Но ей было страшно за Тайлера. И ничего ему не ответив, она в мгновение выбежала из комнаты, собираясь к нему домой.       — Уэнсдей!!! — лишь успел выкрикнуть Торп, но она уже исчезла из виду.       Увидев это, Энид в напряжении подошла к Ксавье и уставилась на него проедающим взглядом.       — Что?! — спросил он в недоумении, собираясь уходить.       — Ты всё только портишь. В конце она возненавидит тебя. — сказала Энид очень тихо и направилась к своей кровати, собираться на лекции.       — И что мне делать?! — спросил Ксавье в полном опустошении.       — Жить своей жизнью, а не портить чужие. Уэнсдей не чувствует к тебе того, что чувствует к нему. Пора смириться с этим. Вернуться к той же Бьянке. — предложила она, скрипя зубами.       Ксавье только сильнее разозлился от этих слов.       — Пока я учусь в Неверморе, она никогда не будет с Галпиным. Я не отдам самую потрясающую девушку какому-то выродку. Она будет моей. Любыми путями. Я выгрызу землю, но сделаю её своей, Энид. Запомни мои слова. — психанул он, хлопнув дверью, а Энид встревожилась ещё сильнее, качая при этом головой и выдыхая себе под нос:       — Безумец.

***

      Ноги несли её к нему, как будто жили своей жизнью, и, оказавшись на пороге его дома, она увидела, что дверь была приоткрыта. Вокруг творился настоящий хаос. И где-то в гостиной в состоянии полной отрешенности находился он, буквально вжатый в диван, лежал на полу, словно раненый зверь. У Уэнсдей внутри в мгновении всё сжалось. Она тут же подошла к нему, прижала к себе, рассматривая его избитые, рассечённые руки, и принялась целовать их, как бы успокаивая его и выводя из этого состояния. Он даже не мог ничего говорить. Внутри сидела одна гниль и бесконечная, давящая боль.       — Прости меня, я не хотел. — всё, что он мог сказать, и она непроизвольно подумала, что речь шла о грёбанном Ксавье.       — Всё хорошо, Тайлер, я с тобой. — вцепилась она в него крепкой хваткой. Ей так хотелось понять его, забрать ту боль, что он чувствовал, и она до конца ещё не понимала, с чем это связано, но уже ощущала, что речь шла о чём-то тёмном и страшном. Словно предчувствовала это, но боялась спрашивать. Она впервые увидела его уязвимым перед собой. Но это была не слабость, а какое-то общее состояние принятия сложившейся ситуации.       Отыскав у него дома аптечку, она аккуратно обработала ссадины перекисью и перебинтовала, заботливо целуя каждый сантиметр его ладоней, оставляя на губах вкус его крови. Ей казалось, что она полностью отдалась ему. И отныне ничего не дарило ей большего комфорта, чем то, что она ощущала рядом с ним. Тайлер молчал почти всё это время, разделяя с ней свою боль. Добровольно. Без сопротивлений. И Уэнсдей была благодарна ему за это.       В ногах не было силы, он сидел на полу, ощущая, как нутро выворачивает наизнанку всю его грешную душу. Перед ней. Но она не осуждала. Даже в тишине комнаты, в которой теперь пахло кровью, чётко ощущалось защитное облако, в котором они оба находились. Это была любовь, которая сплеталась вокруг невидимыми нитями. Её губы потянулись к нему, будто одно это касание способно было излечить. И в этом новом поцелуе они вновь раскрылись друг другу, показывая все слабые места и пытаясь успокоиться.       — Давай, ложись. Тебе нужно поспать. — подтянула она его на диван, укрывая тёплым пледом.       — Пожалуйста, не уходи. — попросил он её, взяв за запястье, и она легла рядом.       Это всё, что было ему нужно. Только она. Её запах, голос и тепло.       Когда он обнял её своими большими руками, она будто провалилась куда-то в мягкое облако, забывая абсолютно про всё на этом свете. Если этот ублюдок подставит Тайлера, если он сдаст его полиции, на этот раз не будет никакого снисхождения. На этот раз никто не отправит его к доктору Кинботт, а его жизнь станет настоящим кошмаром. Из-за неё. Она не могла этого допустить.       Он быстро уснул от перенесённого стресса, а она выползла из его крепких рук, в состоянии отчаяния. Убрав все обломки, расставляя всё по местам, она наткнулась на фото его семьи. В мгновении перед глазами пролетела яркая картинка его детства, где его мама еще была жива. Тайлер выглядел по-настоящему счастливым на нём, когда Франсуа обнимала его. Уэнсдей несмотря на свою замкнутость понимала его. Чувствовала глубину этих пережитых страданий. Он точно не был плохим человеком, и не должен был страдать из-за того, что связался с ней. Испугавшись за то, что Ксавье не будет держать язык за зубами, она оставила Тайлера с ужасной дырой в собственной груди, и направилась в Невермор, где планировала обсудить с Ксавье условия его молчания…