Единение

      Уэнсдей ощущала горечь в каждом новом касании. Будто кто-то приставил нож к её горлу и заставил неподвижно терпеть эти издевательства. Чувство, что тебя лапают и вторгаются в твоё личное пространство тогда, когда ты этого не желаешь — отвратительно, беспощадно и убийственно, будто ты проваливаешься куда-то в самую бездну и не можешь оттуда выкарабкаться. А внутри тебя всё умирает. В ту самую секунду, когда низ её живота ощутил контакт с его кожей, она представляла, как Тайлер появляется там и выбивает из Ксавье всё, что только можно… Представляла всё в красках, словно это происходило на самом деле. На секунду закрыв глаза и визуализируя перед собой его образ. Но на самом деле его там не было. В любой другой ситуации она бы справилась сама, так как умела драться. Но от выпитого алкоголя или чего-то ещё более сильного Уэнсдей не могла даже остановить его липкие, тощие руки, которые вцепились в неё и не желали отпускать. Фантазия заводила его дальше. И ощутив, как он стаскивает с неё джинсовую ткань, Уэнсдей начала задыхаться, а на уголках её глаз появились еле заметные слёзы.       — Маленькая, ты чего? Не плачь… Я ведь не хочу сделать тебе плохо. Всё наоборот. Будет приятно. — прозвучал мерзкий голос, пока он уткнулся ей куда-то в шею носом и замер, вытаскивая из кармана своих брюк пачку презервативов. Это было так недостойно, так дёшево и грязно, что она чуть не поперхнулась собственной слюной от происходящего.       — Если тронешь меня, тебе конец! — возмущалась она, будто чувствуя, как её со всех сторон обволакивает облако парализующего страха. Взгляд сосредоточился на его шее, в которую она до безумия мечтала воткнуть свой складной нож и вонзать его туда снова и снова, пока из его артерий не вытечет вся имеющаяся в организме кровь.       — Вот так? — спросил он, касаясь пальцами её бюста и сжимая её грудь своей ладонью, отчего ей хотелось сжечь всё помещение прямо вместе с ним и собой, потому что она не хотела носить эту гадость в своей памяти.       Время остановилось. Уэнсдей впилась ногтями в его грудную клетку и надавила на неё со всей оставшейся силы, пытаясь вытолкнуть его на приличное расстояние, но он не поддавался. Оставалось только угрожать или переводить разговор в другое русло.       — Торп, я скормлю тебя пираньям, отрежу твой член и разделю его на тысячи маленьких частей! — выдавила она, всё ещё сопротивляясь, пока он подволакивал её тело под себя. Оно вообще на него не реагировало. Если бы они и занялись сексом, это было бы мучением для них обоих. Потому что ни одна клетка её тела не отзывалась на его движения. Она полностью принадлежала Тайлеру. И всё, что она сейчас испытывала — дикий обволакивающий стыд.       — Просто расслабься… Ты ведь тоже хочешь этого. — пронеслись гадкие слова, и он провёл пальцами между её ног, отчего она сжала их словно тисками, и пока он пытался вновь поцеловать её, она вонзила свои зубы прямо в его щеку, оставляя огромный кровавый след. В его глазах появились злость и ненависть, вперемешку с диким желанием донести до её разума, кто здесь главный.       Одна маленькая мужская оплеуха, но такая сильная, что у нее на секунду закружилась голова от этого удара.       — Сучка. — агрессивно произнёс он, держась за щеку одной рукой, пока вторая удерживала её перед собой. — Хочешь по-плохому? Ладно.       В его действиях отмечалось помешательство. Будто всё, чего он хотел — показать ей, что она будет в его руках, что он будет владеть ей, пока Тайлеру останется лишь смотреть на это. Так или иначе, Галпин всё время вертелся в его мыслях. Не то от ревности, не то от зависти. Ксавье уже перестал контролировать это давящее чувство при виде него. Словно всё, что было ему необходимо — отомстить Тайлеру и оставить его в проигравших. Но Уэнсдей не была его игрушкой. У неё были свои желания и эмоции, и этого Ксавье явно не учёл. Впрочем, ему будто было всё равно. От избалованности чувство уважения ушло куда-то далеко, выпуская вперёд конченого мудака и насильника.       Внезапно он принялся рвать на ней оставшуюся одежду, унося куда-то вдаль все её представления о здоровых человеческих отношениях. Секунда за секундой ей хотелось умереть всё сильнее. Будто кто-то забрал у неё всё желание жить.       — Пошёл на хрен!!! — во всё горло закричала она, и внезапно дверь комнаты отворилась.

***

      Две пары глаз, что увидели всё это, в мгновение застыли, вводя своих хозяев в какой-то необъяснимый ступор. Одна секунда и Торп откинулся назад, застёгивая свою ширинку, пока Уэнсдей безмолвно закрывала себя руками и дышала, словно загнанный в клетку зверь.       Энид тут же бросилась к ней в истерике, а Тайлер не произнёс не единого слова. В его голове уже чётко сформировалась одна единственная мысль, которая привела бы его в тюрьму, но ему было совершенно плевать. Пока Уэнсдей обхватила свои колени, находясь в состоянии шока, Энид обняла её, прикрыв покрывалом и прижав к себе словно маленького, одинокого, замёрзшего котёнка. Её всю трясло, ногти впились в свои же руки, и впервые в жизни Уэнсдей ощущала себя счастливым человеком от того, что они успели вовремя и непоправимого не произошло.       Пятнадцать тяжёлых шагов, и руки Тайлера одним рывком вдавили Ксавье в деревянный пол их комнаты. В нём был прилив нечеловеческой, сумасшедшей, чудовищной силы, что лилась прямиком из его сердца, которое разрывало на части от увиденного. Один удар, второй, третий. Он не ощущал боли от них, хотя костяшки были сбиты настолько, что на них уже виднелось его же мясо. На секунду ему показалось будто он не человек, а огонь, который сжигает всё на своём пути. Абсолютно немая сцена, разбавленная лишь звуками ударов и хлюпаний крови на физиономии Торпа младшего. В глазах Тайлера застряла эта картина, как он сидит сверху его любимой девочки, рвёт на ней одежду, на его щеке её укус, а багряный след на её лице говорит о том, что он ударил её. Силы в кулаках появлялось всё больше с каждым новым ударом. Он ещё никогда не ощущал такое дикое желание убивать как в тот самый момент. И когда лицо Ксавье стало напоминать месиво, Тайлер схватил его правую руку, крепко зажав её в запястье, и с остервенением принялся выламывать его пальцы один за другим, без какой-либо жалости или пощады. Болевой шок заставил Ксавье отключиться после невообразимых мучений, что он испытывал, после его животных криков, но Тайлер не мог остановиться. Самоконтроль был утерян, внутри разгоралось пламя.       — Энид, пожалуйста! — вскрикнула Уэнсдей, кое-как заставив себя говорить, и блондинка тут же подбежала к Тайлеру, волчьей силой оттягивая его от Торпа.       — Тайлер, успокойся! — крикнула она, понимая, что он отчего-то способен сопротивляться её попыткам остановить его. Противостояние казалось странным, потому что раньше ей не составляло труда удержать нормиса на месте.       — Тайлер! — еле выдавил тонкий, запыхавшийся голосок Уэнсдей, и он взглянул на неё, сверкнув красными глазами, и схватился за голову, ощущая невыносимую боль во всём теле. Изнутри раздался громкий рык, пальцы вдруг выпустили когти, а вместо зубов начали появляться клыки.       Буквально за секунду в тусклом свете настольной лампы пока с его телом происходили странные метаморфозы, он выбил их огромное окно своим уже увеличившимся в размерах телом и спрыгнул с высоченной крыши прямиком на землю.       Энид и Уэнсдей замерли от увиденного, но секундой погодя тут же кинулись за ним к окну. Она совершенно не понимала, что происходит, что он такое и почему утаивал от неё это. Но страх за то, что он мог разбиться, был сильнее всего этого. Однако взглянув вниз, они уже не увидели его.       — Что это было, Уэнсдей?! — заверещала Энид, оглядывая территорию.       — Сама не знаю… — промямлила себе под нос брюнетка в полном недоумении, придерживая одежду, которая была наполовину изодрана.       Она могла лишь думать. Но не мыслить здраво. Была ли это та тьма, которую она в нём ощущала. Что он такое? И почему её так тянуло ко всему ужасному. Она на секунду выкинула мысли о случившемся из головы, будто это произошло не с ней. Отвлеклась на ситуацию с монстром, вместо того чтобы выговориться и выплакать то, что наболело. Но это было совершенно неправильно. Тайлер бы никогда такое не одобрил. Он всегда был сторонником того, что нужно разговаривать с теми людьми, которые действительно хотят слушать.       Энид внезапно прижала её к себе снова.       — Мне так жаль, родная… Как ты? — задала она вопрос, пытаясь успокоить Уэнсдей, но та лишь отвела взгляд в сторону. Боль сидела где-то внутри. Наверное, так работал шок.       Они были вынуждены позвать директрису Уимс, потому что Ксавье был без сознания, а Уэнсдей хотела заявить на него за попытку изнасилования, в том числе из расчета на то, чтобы скрыть избиение Тайлером. Неохотно Уимс всё же вызвала полицию, и на место происшествия приехал шериф Донован и медики. Когда их взгляды встретились, ему стало тошно от того, какого морального урода он поддерживал. Но она отвечала ему очень холодно, не подав виду, что в комнате был Тайлер, однако он это чувствовал. И прекрасно понимал, что эта девочка выгораживает его сына ценой собственной репутации.       — Аддамс, я спрошу ещё раз… Кто-то помог тебе? — прозвучал еще один наводящий вопрос, но она уставилась куда-то будто сквозь него.       — Шериф Галпин… Ваша жена… Мама Тайлера. Была изгоем? — задала она вопрос, когда они были наедине, и он немного опешил.       — С чего ты взяла? — появилась на его лице испуганная гримаса, будто он боялся чего-то такого больше всего на этом свете. И Уэнсдей ощутила это. Не зря Тайлер столько лет не мог найти с ним общий язык.       — Не важно… Забудьте. — промолвила Аддамс отрешенным голосом и ушла обратно в свою комнату.       Ближе к ночи они были с Энид вдвоем, и её душа не выдержала, заставляя направиться к Уэнс в кровать, чтобы обнять и успокоить. Брюнетка не противилась, а лишь закрыла глаза от её прикосновения.       — Мне очень жаль. Я рядом. — прошептала Энид, скрестив свои пальцы с её и уткнувшись носом в её плечо.       — Думаешь, он еще вернется? — задала она вопрос, вжимаясь в подушку носом, пытаясь скрыть свои слёзы, которые уже было не остановить.       — Послушай… Я не знаю… Я не совсем поняла, что произошло. Что это за штука в нём… Но он любит тебя. Он бил его с таким остервенением, будто это уже был не тот Тайлер, которого мы с тобой знаем… — высказала Энид мнение, и Уэнсдей впала в какой-то транс, вспоминая всё то, что между ними было.       — Я люблю его, Энид. — сказала она тихо себе под нос и закрыла глаза, крепче сжав пальцы своей соседки.       — Я знаю… Уэнсдей… Я знаю. — успокаивала Энид подругу.

***

      На следующий день Уэнсдей должна была направиться в участок, чтобы подписать какие-то бумаги по данному происшествию, и уже там они с Энид узнали, что Тайлер не появлялся дома. Его отец был уже уверен, что произошло что-то серьезное, раз Аддамс спрашивала его про Франсуа, но как всегда оставался невозмутимым и отстраненным, будто это не его сын пропал без вести.       Уэнсдей страдала, но снаружи выглядела как каменная статуя. Холодная, мёртвая, пустая. Во всём внешнем виде выделялось одно — влюблённые, глубокие, тоскующие глаза, которые буквально кричали о том, чтобы увидеть его. Но он не появился ни через неделю, ни через две.       От всего происходящего у Донована началась паранойя. Он тысячу раз пожалел, что связался с Торпом по поводу отношений Уэнсдей и Тайлера. Готов был принять всё, что угодно, лишь бы сын вернулся к нему, ведь больше всего боялся одинокой участи, особенно после смерти любимой жены.       Ксавье отчислили из Невермора, но на данном этапе он всё еще находился в больнице Джерико и под следствием за обвинение в попытке изнасилования. Всё казалось каким-то безумием. Каждый день она ждала Тайлера. То приходила во «Флюгер», то к нему домой, но все попытки увидеть его заканчивались провалом. И постепенно Уэнсдей начала искать информацию о монстре, в которого он превратился. Это отвлекало её от ужаса, что она пережила, и кроме того она таила надежду понять таким образом, куда он направился… Из-за случившегося, в город приехали и её родители, надеясь забрать её из Невермора, но она была непреклонна, во-первых, потому то не хотела бросать из-за Ксавье учёбу, а во-вторых, потому что не хотела уезжать далеко от человека, которого так ждала. Гомес решал проблемы с Винсентом. Потому что они оба были влиятельными, богатыми людьми, и замять такое дело не удалось бы даже мэру этого захолустья.       Каждый день она думала о том, как он нужен ей. Особенно в этой ситуации. И попав в тайную библиотеку, о которой им с Энид рассказал её парень Аякс, она, наконец, наткнулась на дневник Фолкнера — основателя Невермора. Глаза бегло носились по строчкам, пока она не нашла его изображение, и поняла, что штука внутри него называется «Хайд». Уэнсдей много читала, и ей не составило труда провести параллель между ним и Джекиллом. Но это означало одно — тёмную сущность Тайлера, двойника, который выпускал его звериное наружу. Однако что было ещё более болезненно — это то, что она вдруг поняла, что поспособствовала его пробуждению. Мысли складывались как кирпичики. Тайлер не был монстром, но всегда жил с чем-то темным внутри, что еще не вырвалось наружу, он и сам говорил ей об этом. Что иногда ощущал неконтролируемый выброс адреналина. Но она и подумать не могла, в чём было дело, и скорее всего, сам Тайлер тоже. Видимо, его мама Франсуа Галпин тоже была Хайдом. В документах было написано, что их отчислили около тридцати лет назад, а это значило, что в выпуск её матери Мортиши, Франсуа могла учиться здесь вместе с ней какое-то время… Единственный человек, который мог пролить свет на это был чёрствым, закрытым сухарём, однако Уэнсдей хорошо понимала, что сейчас ему нужна поддержка. Хоть какая-то, ведь Тайлер исчез, а потерять ребёнка — было самым ужасным, что могло произойти с любым родителем. Именно поэтому Уэнсдей, скрипя сердцем, направилась в дом Галпиных. Утешение было не самым известным ей чувством. Скорее наоборот, она способна была подтолкнуть людей к суициду, однако на этот раз слова приходили в голову сами. Ведь ей нужно было узнать, где её любимый человек, что с ним не так и как она может ему помочь.       В гостиной горел свет, и, постучавшись, она немного нервничала, опасаясь, что Донован выгонит её, однако, как только дверь открылась, он молча впустил её внутрь. Минут пять они провели в полной тишине, потому что каждый собирался с мыслями и переваривал ситуацию, но потом она всё же заговорила первой.       — Он необычный человек, и Вы это знаете. — сказала она суровым тоном и он выдохнул, сначала посмотрев на неё, а потом уводя глаза в пол.       — Его мама… Франсуа. Лежала в клинике. Потому что не могла контролировать это. Мы долгое время думали, что Тайлер обычный ребенок… Я видел, что порой агрессия затмевает его разум, но он всё равно отличался добротой и искренностью… А теперь я и не знаю, что думать… Что там случилось на самом деле, Аддамс? — задал он вопрос хриплым тембром, и она стянула губы. Казалось, Донован, начал курить, потому что от него разило сигаретами.       Ей пришлось бы рано или поздно рассказать это, как бы там ни было.       — Мне нечем Вас обрадовать… Кажется, вы с Франсуа ошибались… — сказала Аддамс расстроенным голосом, — Но Вы не знаете куда он мог направиться?       — Смотря, что у вас произошло? Он застал этого ублюдка на тебе, не так ли? — спросил шериф Донован.       — Ксавье пытался изнасиловать меня, в моем организме не было сил сопротивляться, я сама не поняла почему. Но внезапно появился Тайлер… А потом всё было как в тумане. Он бил его и не мог остановиться… Затем начал превращаться… — объяснила Уэнсдей и с плеч в мгновение упал огромный груз.       — Превращаться в монстра? Господи… — ответил шериф, нервничая. — Проклятие! Его ладонь вдруг ударила журнальный стол, и он закрыл свои глаза от подступающего приступа паники.       — Монстр или нет, сейчас это не важно. Нужно отыскать его. — промолвила Уэнсдей на одном дыхании.       — Я понимаю… Твою кровь отдали на экспертизу. Даже несмотря на то, что Торп избит, я обещаю тебе, что добьюсь правосудия насчет того, что он сделал с тобой. Он не отделается. — высказал шериф, и Уэнсдей кивнула.       — Но Тайлер… Эта штука досталась и ему… Какой ужас… — промямлил Донован себе под нос.       — Что бы это ни было, ему тяжелее, чем нам с Вами, и мы должны помочь ему справиться с этим. — настаивала Уэнсдей, пока он судорожно кивал, глядя на неё.       — Аддамс, прости меня ради Бога… Я не должен был лезть в Ваши отношения. — промолвил он, наконец, осознав, что натворил. Ведь эта девчонка искренне любила его сына. Без притворств и показухи. Пока он своими же руками пытался сломать то, что они так бережно отстраивали, кирпичик за кирпичиком.       — Я прощаю Вас, мистер Галпин, но чтоб Вы знали, Бог здесь не причем. — коротко и сухо произнесла Уэнсдей, присаживаясь рядом с ним.       — В этом городе у него никого нет, и поблизости тоже… — высказал его отец, пытаясь понять, где он может так долго пропадать.       Но внезапно его телефон зазвонил, и он был вынужден отлучиться на несколько минут. Пока Уэнсдей ждала, она вспоминала их первый поцелуй, который был именно в этой комнате. От этих воспоминаний сердце странно ныло и саднило, будто дав ей понять, что она не сможет спокойно жить, если его не будет рядом.       — Аддамс, собирайся, нашли два трупа в лесу… Кажется, Тайлер где-то рядом…