Единение

      Его пугало то, что он хотел с ней делать. И два состояния вступали в противоборство. Но Уэнсдей не ощущала его грубости, и даже наоборот, нуждалась в чём-то более агрессивном. Однако ей нравилось, что он так бережно к ней относился. Для него она была словно нежный цветок, за которым нужно было ухаживать. Маленьким ангелом, к которому были настоящие чувства. Благодаря ему она узнала, что значило обмениваться с другим человеком энергией и эмоциями. Он всегда так заботливо к ней относился, что она перестала считать всех парней деградантами, как раньше. Она видела его чувства, как на ладони и её удивляло как он меняет её, ничего при этом не делая. Он был слишком влюблен в нее, чтобы причинить хоть секундную боль.       Но после превращения что-то изменилось. Её руки потянулись к его волосам и зарылись в них, в нежелании покидать. Ведь это было самым прекрасным тактильным ощущением, которое могло с ней произойти. Движения вместе с тем становились быстрее и глубже, хотя казалось, что не существовало предела, будто каждое новое было приятнее предыдущего. Тайлер ощущал непреодолимую тягу, поглощая каждый сантиметр её возбужденного, женственного тела. Однако самым страшным было его желание оставлять на ней следы и заставить её кричать и бояться его. Мужская ладонь потянулась к её шее, и она тут же накрыла её своей.       — Ты мне нужен, — простонал безумный шёпот, заставив его отключиться окончательно. Но в то же время чувства смешались в одно целое. И любовь, и ненависть. На тот момент было непонятно, где заканчивается одно и начинается другое. Секунда за секундой он оставлял на её теле отметины от своих жёстких прикосновений, и этого всё равно было мало, ведь внутри была какая-то необузданная энергетика. Не снимая её с себя он направился к тому самому алтарю, расстелив её на прохладном полу, где продолжил вколачивать себя в неё словно гвозди, раздвигая её ноги под собой до возможного предела. Оттягивая её аккуратно заплетенные косички и создавая хаос на её голове. Его горячее дыхание обжигало. Он сосредоточил взгляд на её шее, и не мог отогнать мысли о том, как ему хотелось кусать её, выпустив свои огромные клыки. Быть может, это было несколько грубовато, но дело было в том, что ей это нравилось. Они были разными по темпераменту, но когда в нём властвовала эта штука, границы стирались. Это был один общий душевный смерч, затягивающий их в свою воронку сумасшествия. Слишком откровенно и по-настоящему. Настолько, что дыхание становилось сбивчивым и ноги сводило от непроизвольных судорог под его неприличными движениями. Но в совокупности с этим в голове, как и в сердце была сплошная эйфория. Тайлер не ощущал её почти месяц, но всё равно чувствовал, что она была только его, от головы до пят. В радости и горе. С проблемами и без. Будто это не имело значения. Она бы приняла его любым, как и он её.       Их мысли в этот момент были идентичными. Всего лишь безграничная, всепоглощающая любовь, которая случилась внезапно и не спрашивала ни одного из них. У Аддамс в глазах засияли звёзды. И она крепче вцепилась в него, на секунду сжимая кожу на его плечах почти до крови и обмякши в его руках, словно лишившись всех жизненных сил. В голове разливалось безмятежное счастье. Тайлер расслабился следом за ней, выпуская весь негатив изнутри, но успел покинуть её тело раньше во избежание негативных последствий. Стук их сердец заполнил буквально весь особняк. Разлегшись на полу, он подволок её тело ближе к себе, приобняв за голое плечо, и принялся рисовать на нём бесконечности кончиками пальцев. Два разных состояния. От животного желания до любовной нежности после.       — Мне страшно за тебя, — сказал он с досадой в голосе, пока она безмолвно утыкалась носом в его шею, поглощая самый приятный на свете запах — запах своего любимого мужчины.       — По какой причине? — спросила она весьма удручено, потому что искренне не понимала его тревоги, ведь не боялась ни монстра, ни того, что он может с ней сделать. И напротив, сегодняшняя ночь показала ей, каким он может быть разным.       — Причина банальна. Я — чудовище, Уэнсдей. И не заслуживаю тебя, — категорично произнёс он, будто зациклился на этом. Но Уэнсдей всё ещё не совсем понимала ту ситуацию, что произошла между ними, не до конца осознавала, каким он может быть, если отдать ему какой-либо приказ. В её голове было много мыслей о том, что сделал Ксавье и о том фото, которое он показывал ей на том фальшивом свидании. Она до сих пор помнила о нём, хоть и старалась не показывать этого.       — Или может дело в Оливии? — приподнялась она с пола, уставившись на него в порыве эмоций. Новая волна собственничества нахлынула, откуда они оба не ждали.       — Оливия? А причём здесь она? — состроил он удивленную гримасу, глядя ей прямо в глаза.       Она лишь промолчала, но он чувствовал, что это не спроста. Потому что в её глазах горели скрижали ревности. И когда этот взгляд буравил его, он чётко ощущал её злость к себе.       — Уэнсдей, скажи, причем здесь Оливия, — настаивал он, коснувшись её лица. Нежное прикосновение его рук заставляло её оттаивать за секунды.       — Когда я встретилась с Ксавье, он показал мне вашу фотографию, — сказала она напряжённым тоном, но всё ещё терялась в нежности его ладони на своей щеке.       — Нашу фотографию? Какую ещё фотографию? — опешил Тайлер, вообще не понимая, о чем идет речь.       — Она держала тебя за руку в кафе, — объяснила она с расстроенным видом.       — Господи, ты поэтому пошла с ним? Между нами ничего не было, она просто дотронулась до меня, и я одернул руку. Грубо говоря, только она и помогла мне не завязать драку. Но я сразу сказал ей, что у меня есть ты, — сказал он обеспокоенным голосом, — Ты ведь знаешь, что мне нужна только ты, так ведь?       Его встревоженный вид заставлял её верить ему. Он вёл себя абсолютно искренне. И Аддамс была влюблена в этот характер. Потому что ни разу не видела никого более откровенного, более умного и настолько понимающего, как он.       — Я пошла с ним потому что он шантажировал меня тем, что напишет на тебя заявление за драку возле кафе, — объяснила она, вновь прижавшись к нему. Его руки, влюблённые в её тело сразу же окутали её поясницу.       — Драку? Никакой драки не было, Оливия остановила меня, и я вообще к нему не прикоснулся. Мы с ней вернулись в кафе на пять минут, видимо, там он нас и сфотографировал, но я клянусь тебе, ничего не было, — разнервничался Тайлер, пожирая её взглядом.       — Всё в порядке, Тайлер, я поняла всё это, он пришёл ко мне с синяком и разбитой губой, а затем я увидела твои разбитые руки дома… — волнительно сказала она, скрестив свои пальцы с его. Но ему было видно и понятно, что она будто оправдывает его действия, которых на самом деле не было.       — Нет, Уэнсдей, я и пальцем его не тронул. Это была его извращенная игра, чтобы вывести меня из себя и обмануть тебя, — злым тоном произнёс Тайлер, подавляя гнев внутри себя, чтобы не взбеситься окончательно. Он и так был виноват во многом, чтобы брать на себя ещё какие-то небылицы.       — Что ж… Значит, ему это удалось. Но я не оставлю всё таким образом, — настойчиво заявила девушка, и Тайлер поднёс её ладонь к своим губам.       — Ты не полезешь в это. Я сам разберусь с ним. Ему не избежать наказания, — прошептал он, целуя её руку.       У Уэнсдей на секунду перехватило дыхание от этого жеста. Это было ещё интимнее, чем спать с ним. Настолько нежно и мило, что даже её мрачная душа растаяла внутри. Она впервые в жизни ощущала такое сильное, неземное чувство. Ей хотелось рассказать ему всё, что скопилось в темноте разума, поделиться с ним теми эмоциями, что казались ей неправильными, но она не хотела расстраивать его или обнадеживать насчет мамы, пока не узнала всю правду. Однако она считала должным успокоить его, расслабить и дать ему понять, что она будет рядом, несмотря ни на что.       — Мне стыдно перед тобой, — продолжил он, проводя рукой по её волосам.       — Ты слишком нежный, Тайлер, не понимаю, с чего бы тебе стыдиться, — возразила Уэнсдей, поглаживая его плечи.       — Потому что всё должно быть не так, я должен оберегать тебя. Должен быть твоей опорой, а не затягивать тебя в темноту, — расстроился Тайлер.       Он прекрасно понимал, что тьма, что жила в нём была настоящей, а не мнимым притворством с целью отпугнуть людей от своей натуры интроверта.       — Я уже давно там, не переживай, — отрезала Аддамс с видом палача. Об этом он думал неоднократно. Она не была той, кем хотела казаться. Была очень справедливой, благородной и ей было плевать, даже если она могла пострадать за правду, за друзей, за любимого. И он также знал, что она умеет любить. Не как остальные девчонки. А по-настоящему. Не взирая на трудности, проблемы и препятствия, что были у них на пути.       — Нет, Уэнсдей… Это другое, — поправил он её. — Дело в том, что я ощущаю желание убивать…       — Мы разберемся с этим, я обещаю, — успокаивала она его, но внутри него уже была какая-то безысходность. — Не переживай, я всегда буду рядом.       Её слова обнадеживали его и дарили какой-то смысл. Хотя в его душе уже когда-то что-то и умерло, но именно с ней он ощущал тепло и уют, даже на полу заброшенного особняка… Это были моменты единения двух душ. То, что делало их обоих особенными по отношению друг к другу.

***

      Когда время перевалило за три часа ночи, он уговорил её на то, чтобы проводить до Невермора. Уэнсдей отчаянно хотела провести с ним всю ночь, но всё же сдалась, прекрасно понимая, что утром её могут спохватиться и устроить скандал. На этот раз Уимс могла посадить её на более ожесточённый контроль. А это было не кстати. Потому что ей нужно было видеться с ним. И желательно каждый день.       Возле входа в кампус Тайлер крепко обнял её, и она сказала, что обязательно придет к нему вечером.       — Я люблю тебя, — промолвил он на прощание, однако не услышал взаимных слов, хоть она и готова была их сказать, всё же ограничилась поцелуем.       Уже в комнате Уэнсдей улеглась на кровать подруги, разбудив её своим лёгким прикосновением.       — Мммм… ты вернулась, — сонным голосом спросила блондинка, приобняв её.       — Мы виделись, Энид, всё будет хорошо, — поделилась Уэнсдей мечтательным, расслабленным голосом.       — Я очень счастлива, надеюсь, у него всё в порядке? — поддержала её подруга.       — Он сильный, и справится. Я помогу. Кроме того, у меня странное предчувствие… — произнесла она, чем заставила Энид окончательно проснуться.       — Какое? — задала блондинка вопрос.       — Ты сочтешь меня за сумасшедшую, — коротко ответила Аддамс.       — Говори уже, пусть тебя не тревожит это, я думаю так, с момента первой нашей встречи, — улыбнулась Энид, чем заставила Уэнсдей ухмыльнуться.       — Мне кажется его хозяйка — я, — произнесла Уэнсдей почти уверенным голосом, и у Энид встали дыбом волосы на голове.       — Что?! В каком это смысле?! — запаниковала подруга.       — В прямом… Я не знаю, как объяснить, просто ощущаю это внутренней интуицией, — сказала Уэнс, задумавшись, ведь явных признаков этому не было.       — Ты сказала ему? Вы можете это как-то проверить??? — продолжала нагнетать волчица.       — Как мне было сказать ему? Эй, Тайлер, пойди убей кого-нибудь для меня? Конечно, я промолчала, он сразу бы сбежал от меня, это ведь Тайлер. Он и так боится, что причинит мне вред, а если подумает, что мы связаны с этим его хайдом, и попросту сойдет с ума, — возразила Уэнсдей, скорчив расстроенную гримасу.       — Ну, а что вы вообще делали? — задала Энид вопрос и Аддамс замолчала, уставившись на неё. — Кроме этого. Божеее.       У Уэнсдей на секунду появилось дикое выражение лица. Почему-то она вспоминала всё это с животным интересом, ведь он вызывал в ней все эти чувства одновременно.       — Говорили, но я не смогла рассказать про ту клинику, — поведала Аддамс с грустью, — Потому что он мог сильно расстроиться, а я толком ничего не знаю, нужно выяснять.       — Ладно, я помогу тебе, — поддержала Энид, улыбнувшись.       — Почему? Почему ты всегда ведешь себя так по отношению ко мне? — спросила вдруг Уэнсдей, ведь искренне не понимала, по какой причине Синклер так рьяно пытается помочь.       — Потому что ты моя подруга, и я люблю тебя, — призналась она, ожидая ответной реакции, но Уэнсдей было не изменить. Таков был её личный вечный кодекс. Держаться холодно, хоть и защищать друзей любой ценой.       — Спокойной ночи, Энид, — легла Уэнсдей, уткнувшись носом в её подушку.       — Спокойной ночи, — ответила ей Синклер, покачав головой.

***

      Утром на входе в аудиторию её уже ждал обеспокоенный мистер Галпин.       — Что Вы здесь делаете? — задала девушка вопрос, оглядываясь, и они отошли в сторону. На секунду ей показалось, что он знает про их встречу, отчего внутри была некая тревога.       — Я приехал потому что анализ твоей крови неожиданно пропал из материалов дела. В участке творится настоящий беспредел. Тайлер так и не выходил на связь. Но вот что я нашел… — он протянул ей папку с документами. — Запросил в Уиллоу Хилл через внутренний канал связи.       — Она до сих пор числится по старому адресу??? — возмутилась Уэнсдей, глядя на документы.       — Да, а что самое интересное, её владелец — Джордан Лавли, является без вести пропавшим уже три года. Налоги платит неизвестно кто, её не закрывают и не проверяют. Иначе бы давно обнаружили, что пациентов, как и персонала не существует. Но список, что мне предоставили из полицейского участка, по содержанию в ней изгоев с психическими расстройствами растет каждый месяц, — заявил шериф Галпин.       — Что?! Как это возможно??? — удивленно спросила она.       — Либо кто-то собирает их в другом месте, либо их сразу продают, по типам они разные, но видимо есть какой-то другой критерий, — сообщил Донован, вновь достав пачку сигарет.       — Не здесь, — взяла она его за руку, — Пошлите в Вашу машину, обговорим всё полноценно.       На выходе с территории Невермора она предложила уточнить список женщин- пациентов приблизительно в возрасте от 35 до 40 лет, имеющих тёмные волосы и самое главное — большую родинку на правой щеке. Эту самую женщину в её видении отправили в штат Миссури на том фургоне. Донован тут же попросил об этом своего помощника Рика, которому очень доверял, ведь они дружили долгое время и даже общались семьями, пока Франсуа не стало, и он не отдалился.       Однако Рик всё равно поддерживал его, как мог, несмотря на отрешенность друга.       Уэнсдей прекрасно понимала, что мама Тайлера может оставаться живой и по сей день, только не представляла где её искать, единственной зацепкой была та самая женщина. И по чистой случайности им повезло, они нашли двух похожих по описанию, но Уэнсдей четко помнила её внешний вид, потому внимание было направлено на Грейс Саммит, которая числилась погибшей с 2020 года. А это значило, что тот пожар был примерно три года назад. За эти годы в несуществующую клинику могли забрать очень много потерявших контроль изгоев.       Уэнсдей насторожилась.       — Вы можете пропустить ее фото через базу в Миссури? Где-то она все же должна была показать себя. Если её конечно не держат взаперти… Но всё же, мы должны постараться, — предложила девушка, упрашивая Донована.       — Я постараюсь. Но быстрого результата не обещаю, нужно доехать до участка, — сказал мистер Галпин и они договорились связаться через номер Синклер.       Уэнсдей волновал вопрос о том согласится ли Тайлер пожить в поместье её родителей. Потому как буквально через несколько дней её ждали каникулы, и никто не смог бы так защитить их обоих как её отец Гомес Аддамс. Уж больно он был влиятельным человеком. Она хотела спросить об этом у Тайлера сегодняшним вечером.       На лекциях Уэнсдей была совершенно не собрана и не активна. Всё внимание было сосредоточено на проблемах с той клиникой и Тайлере. Она мечтала, чтобы всё наладилось. И очень хотела открыть правду о его семье. Найти его маму и вернуть покой в его сердце.       Они с Энид вернулись в комнату с лекций около 17:00 и на её ноутбук вновь пришло сообщение:       — В том же месте через час. Тайлер.

***

      Синклер уже не переживала о том, чтобы отпустить подругу к её возлюбленному потому что осознавала, что он не даст её в обиду. И кроме того, она понимала, что у них всё очень и очень серьезно. А Уэнсдей, наконец, решила сказать ему о своих чувствах. Признаться в любви и объяснить, что возможно, она может влиять на него не совсем тем образом, коим они думали. Но про всё остальное пока еще нужно было молчать.       И она волновалась перед встречей с ним, потому что была немного встревожена и кроме того от неё могло пахнуть сигаретами его отца, так как он курил прямо рядом с ней и объяснить это было бы сложно. Пришлось бы рассказывать с какой целью они встречались. А он каким-то образом всегда чувствовал если она врет. Это и было опасно.       Поскольку она никогда не опаздывала, и на этот раз пришла к особняку точно вовремя, однако предчувствие, что сидело под её кожей было весьма странным и даже раздражающим. По телу пробежалась волна мурашек будто она улавливала на себе какие-то неприятные взгляды. Но оглядевшись, никого не заметила.       И стоило ей только зайти на порог заброшенного дома, как она сразу ощутила мощный удар по голове чем-то тяжёлым, и незамедлительно рухнула на деревянный пол, потеряв сознание прямо в тёмном коридоре особняка…