Единение

      Аддамс смотрела на него с недопониманием, но будто ощущала, что это был не Тайлер. Другая телесная энергетика, поведение, даже мимика. Донован молча стоял, уставившись на них обоих.       — Ну что же ты, папочка, присаживайся, — сказал Тайлер нежным, но жутким голосом.       — Что ты такое? — возразил Донован, не сдвинувшись с места.       Резкий рывок Тайлера с дивана и смена гримасы на убийственный лик, заставила Аддамс немного вздрогнуть.       — Я сказал — садись. Живо! — раздался сквозь зубы озлобленный тон, и Донован сосредоточенно опустился на край дивана рядом с Уэнсдей.       Она сидела с напряжённым видом и не могла проронить ни слова. Она не ожидала встретить его там и тем более не ожидала, что он спокойно придёт к себе домой, как ни в чём не бывало, заставляя их нервничать и трястись.       — Что тебе нужно? — задал вопрос Донован, ещё больше провоцируя его на конфликт. Тайлер ужасающе ухмылялся. В его взгляде читалось одно безумие. Он даже выглядел иначе. Смена гримасы приводила внешний вид к сто процентным различиям. Уэнсдей не могла поверить, что это происходит именно с ним. Но вспоминая его улыбку, она думала о том, что иначе быть просто не могло. Его другая сторона была слишком идеальной, априори невозможной для такой, как она.       — О-о-о, рад, что ты спросил, — с довольным видом произнёс Тайлер, хоть и был весьма разгневан, — Я хочу убивать. И вы, мои дорогие, будете помогать мне с этим.       — Ты с ума сошёл? — дёрнулся Донован с места.       — Сядь, — агрессировал Тайлер с покрасневшими глазами.       — Делайте, что он говорит, — промолвила Аддамс напряженным голосом.       — Молодец, девочка, — улыбнулся он, коснувшись её колена, и она резко оттолкнула его руку, отодвинувшись ближе к его отцу.       — Боишься? Это нормально, — рассмеялся он, поглядывая на её встревоженный вид.       Он сидела как зубрилка, сложив ладони на колени и закрывая голую кожу от его глаз.       — Мне много не надо. Будете убирать за мной, ты же шериф, и Тайлер останется не тронутым, — резко выставил он условие.       — Если нет? — произнёс Донован, бросая ему вызов.       — А если — нет… — встал он и направился к журнальному столу, взяв с него рамку с детской фотографией Тайлера, — Если нет, я убью всех его близких и знакомых, и тогда вы больше никогда его не увидите.       Эти слова ударили в грудь им обоим. Уэнсдей неприятно встрепыхнулась.       Хайд передёрнулся, словно от отвращения, глядя на кудрявого мальчика, что мило играл с собакой на фотографии и резко вернул её на место.       — Ладно, — ответил Донован, и она оглядела его обеспокоенным взглядом.       — Отлично, — улыбнулся он, сверкая своими безумными глазами, — Тебе бы тоже не помешало прикрытие, дорогая, я чуял дым в лесу. Нужно быть аккуратнее.       Донован бросил на неё свой вопросительный взгляд, но она лишь слегка помотала головой.       — Я ушёл, — повернулся Тайлер спиной и спокойным шагом направился к выходу, заставляя их обоих нервничать.       — Куда ты? — задала она вопрос с тревогой, и он усмехнулся, медленно разворачиваясь.       — Ты же не думала, что я буду жить здесь, правда? — жуткая улыбка сменилась удовлетворением, — Но я рад, что ты так переживаешь за меня.       Тяжёлые шаги и хлопок двери унесли их надежды за дверь вместе с его уходом. Мёртвая тишина воцарилась в гостиной на несколько болезненных секунд.       — Что с головой? — наконец, задал шериф вопрос, увидев, как она держится за неё.       К вечеру боль стала сильнее и стоять ногах было уже проблематично.       — У меня есть разговор к Вам, и он не из приятных…

***

      Галпин старший наложил ей четыре шва, штопать кожу на голове было весьма болезненно, но Аддамс была терпеливой.       — Вот, выпей таблетку. Чтобы не пошла инфекция, — протянул антибиотик Галпин старший.       У Уэнсдей внутри была настоящая война. Одна её часть хотела броситься за Тайлером в гущу леса или в тот особняк, в котором он мог быть, а вторая просто хотела плакать. Слишком глубоки были её сердечные раны. Волнение и тревожность за человека, которого она полюбила, делали её слабой и уязвимой, и хайд знал это.       Донован не мог поверить собственным ушам после её рассказа.       — Если что, ты была здесь весь вечер, — сказал он сразу, как только услышал про Торпа и сарай, — Господи… Какой же ужас.       Его руки прикрыли глаза, он мысленно погрузился в воспоминания о маме Тайлера. Всё было ещё настолько чувствительным и болезненным, и он никак не мог ожидать, что с Тайлером произойдет ровно то же самое. Потеря контроля над разумом.       — Мы постараемся его вытащить, — взяла его Уэнсдей за руку.       — Я всё это понимаю, но вспоминая его маму, боюсь, что это невозможно, — опечаленным голосом выдал он.       — Но теперь есть я. Я помогу Вам, — промолвила она уверенным тоном.       — Хорошо, — согласился он с болезненным видом, — Можешь переночевать здесь… Или в его комнате.       Уэнсдей лишь молча кивнула, направившись наверх, вынула из шкафа его футболку и пошла принимать душ. Сидя в его ванной, она словно ощущала, как ему было некомфортно здесь. Но всё равно долго сидела там, обхватив руками колени, и думала, как им справиться со всем этим, наблюдая, как вода уносит последние кровавые следы с её вымотанного тела.       День был просто ужасный… Она зашла в его комнату, уселась на кровать и просто вспоминала, как было приятно оказаться в его руках после долгой, мучительной разлуки. Взяв с его полки один из недавно вышедших хорроров, она принялась читать и не заметила, как уснула, свернувшись калачиком и обняв его подушку.       Утро не было добрым. Конечности затекли, голова трещала, а сердце было разбито вдребезги.       Уже поздней ночью на телефон Донована поступил звонок, и там сообщили, что возле Невермора сгорела постройка, а в лесу найдено тело. Они тут же разнервничались, думая о том, что кто-то смог раскопать и найти труп Ксавье или обнаружить улики на месте убийства, но, к счастью, когда они приехали туда, обнаружили, что сооружение сгорело почти полностью, а труп, о котором говорили, видимо, был убит хайдом этой ночью. Некий турист, которого обнаружил здешний лесничий.       Территорию оцепили, Донован попросил Рика заменить его на полчаса, пока он не проводит Уэнсдей до Невермора. Они договорились встретиться вечером, но она очень переживала за то, что трупов может стать намного больше.       За это время Доновану позвонил дежурный и сказал, что Винсент Торп написал заявление о пропаже сына и возможной причастности к этому ранее пропавшего Тайлера. Обстоятельства складывались негативно. Видимо, когда Ксавье не вернулся ночевать, его отец заподозрил неладное. Донован нервничал, но не подавал виду, скрывая своё истинное настроение. Видеть своего сына живым было для него уже чем-то обнадёживающим. Хоть внутри него и сидела жестокая тварь.       Уэнсдей рассказала всё Энид на лекциях, и подруга тоже очень переживала за неё. Они выглядели как два сообщника, во всяком случае, их загадочный вид вызывал много вопросов и у директрисы, и у одноклассников Уэнсдей была крайне подавлена, она изводила себя гнетущими мыслями.       Чтобы вытянуть соседку из такого состояния, на обед она позвала её в их родной «Флюгер», и Уэнсдей на удивление согласилась. Возможно, чтобы просто вспомнить, как ей было хорошо здесь, а возможно просто хотела побыть вне Невермора.       — Слушай, но он ведь может переубивать полгорода, — выдала Энид, задумавшись и нагнетая.       — Думаю, он — не идиот и будет убивать только туристов, — предположила Уэнсдей с грустью в глазах.       — У тебя болезненный вид, всё нормально? Как ты? — спросила подруга.       — Болит голова, всё нормально, — ответила она, отпив невкусный кофе, который и близко не был похож на тот, что готовил для неё Тайлер. Она вдруг с ужасом поняла, что весь её мир сосредоточился на одном единственном человеке, который теперь был для неё недоступен.       Энид взяла её за руку, пытаясь успокоить, но секундой погодя колокольчик на входной двери зазвенел, и у волчицы чуть не отвисла челюсть от того, что она увидела. Уэнсдей тут же обернулась следом за её взглядом. Глаза наполнились злобой и паникой.       Внутрь зашли Тайлер и Оливия. Он держал её за Талию, и мило улыбался, демонстративно помогая сесть за близстоящий к ним столик. У Уэнсдей чуть не случился обморок от увиденного. Энид молча сидела, наблюдая за тем, что происходит, а происходила там настоящая вакханалия. Они вели себя будто два голодных зверя, пожирая друг друга губами и глазами. Он целовал её, держа за затылок и лапая одной рукой её полуоткрытые под задранной юбкой ягодицы. Воздуха вдруг стало меньше, пространство сузилось до размера спичечной коробки. Уэнсдей просто не могла смотреть на это, и Энид силой выдернула её из кафе, утаскивая оттуда то, что от неё осталось. В груди всё болело. Он делал это будто специально.       — Чёртов ублюдок, — произнесла Энид себе под нос, наблюдая за тем, что происходит с её подругой.       Уэнсдей пыталась отдышаться и думала, что ей делать дальше. Его ведь искала полиция, а он так спокойно расхаживал по улицам города и сидел в кафе с это девицей, учитывая то, что вынужденно бросил работу и числился без вести пропавшим всё это время. Не выдержав, она дёрнулась обратно, пока Энид только и успела, что окрикнуть её.       — Что ты делаешь?! — демонстративно встала она перед их столиком, чем вызвала недовольство у них обоих. Оливия выглядела счастливой, чем безмерно раздражала Уэнсдей. Наконец, Тайлер проявил к ней должное внимание и перестал бегать за угрюмой девочкой с косичками.       — Боооже, что тебе нужно, Аддамс? — едва оторвался он от своей спутницы.       — Мы можем поговорить? — спросила она, стиснув зубы, пока Оливия пожирала её своим взглядом.       — Говори, — заявил он, скрестив руки на груди.       — Наедине, — промямлила Уэнс себе под нос, и он удивленно улыбнулся, покидая свою спутницу.       — Ладно, наедине так наедине, — согласился он вслух, дерзко потащив её за руку в подсобку, — Я сейчас вернусь.       Новый сотрудник просто уставился на них, вскинув руку: «Эй! Куда вы?!».       Они услышали его возмущение, но уже успели зайти внутрь, и его рука вдруг задвинула защёлку на двери.       — Неймётся, да, Аддамс? — задал он вопрос, одним рывком прижав её лицом к двери и забрав всё её самообладание. Его руки сразу направились задирать её юбку и стаскивать с неё бельё, как вдруг она резко дёрнулась, оттолкнув его от себя с дикими, безумными глазами.       — Какого хрена?! — не могла она отдышаться, глядя на него огромными, чёрными глазами, — Что ты творишь? Мы же договорились. Почему ты спокойно ходишь по городу, да ещё и с ней, когда тебя ищет полиция???       — Боооже, какая ты нервная. Тебе бы потрахаться, Аддамс, — ехидно улыбнулся он, оглядывая её возмущенный вид, — Я с утра был в участке, Оливия со мной. Она подтвердила моё алиби на момент драки, не мешай ему радоваться жизни.       В его глазах отражалась фраза «Я над тобой издеваюсь».       — Ты серьёзно?! Он — мой парень, — грубо отрезала Уэнсдей, со злобой глядя в них.       Его рука в момент скользнула к ней между ног, но она тут же отпрыгнула от него словно за километр, полная возмущения.       — Не трогай меня, — рявкнула она, сжимая свои маленькие кулачки.       — Не строй из себя целку, тебе не идёт, я помню, как ты стонала под ним, — выплеснул он в её адрес, расплываясь в ухмылке.       — Не сравнивай себя с ним, ты мне никто, — дерзко оборвала она его мечты одной фразой.       Он лишь оглядел её с ног до головы, скривив рот и задумавшись о том, что она до белого колена его раздражает.       — Что-то не похоже. Чего ты пристала ко мне? Хоть мне и нужно сбрасывать напряжение из человеческого тела, дорогуша, но явно не с тобой, — отворил он защёлку и направился обратно. Из её глаз в момент хлынули ядовитые слёзы, внутри всё дико заболело, и она скатилась по двери, усевшись на пол в состоянии полного раздора. Дышать было тяжело. Всё чудовищно болело. Ощущение, что её предали, не покидало разум. Но она знала, что если продолжится в том же духе, то он победит. Заберёт его навсегда.       Взяв себя в руки и смахнув слёзы, через десять минут она вышла из подсобки, но за их столиком уже никого не было, лишь Энид, которая ждала её на улице.       — Они ушли, — уронила волчица взгляд в пол.       — Я уже поняла, — пробормотала Уэнсдей, уходя оттуда прочь.       — Слушай, прости, что привела тебя сюда, — догнала она её, извиняясь.       — Это не твоя вина, — отрезала Аддамс, — Это всё он.       В её груди была дыра размером со вселенную. Теперь она ощущала себя униженной и раздавленной, представляя, как он трогает эту Оливию и не только… Мозг не мог нормально функционировать, но она всё же позвонила с таксофона мистеру Галпину и сообщила, что видела кое-кого во «Флюгере» и что этот кто-то был в участке. Он сразу всё понял, и тут же направился туда для выяснения обстоятельств.       — Нужно искать, куда увезли тех изгоев. Иного выбора нет, — произнесла Уэнсдей, настойчиво двигаясь к Невермору.       — Как их найти? — задала Энид вопрос, пока тащилась за ней, волоча ноги.       — Донован должен выяснить и я сразу поеду туда, — сообщила Уэнсдей, и всё ещё не могла выбросить из головы увиденное. Всё внутри неё сжималось.       Почти все лекции она просидела с таким видом, будто потеряла самое дорогое, что у неё было. Но примерно это и произошло. Флэшбеки с его прикосновениями заставляли её тело плакать. Она очень скучала по нему. По его нежности и заботе к ней, по их разговорам по душам. Будто кто-то вырвал часть её души.       Вечером она с тяжёлым сердцем направилась к Галпиным, опасаясь увидеть хайда снова. Но успокоилась, узнав, что его нет дома, пытаясь выкинуть из головы мысли о том, что он где-то с той блондинкой. Донован уже ждал её с полученными документами, и это было как нельзя кстати, потому что она не могла думать ни о чём другом.       — Та женщина Грейс Саммит, 84-го года рождения, которая числится пропавшей, никто иная, как Анжелина Сазерленд, она была несколько раз оштрафована в Миссури за драки, — промолвил он, протягивая материалы.       — Мы нашли её… — в её глазах появилась надежда, — Это же прекрасно, нам нужно ехать туда!       — И бросить его одного на несколько дней? Ты же понимаешь, что этот … может натворить неизвестно что. Кто-то должен контролировать всё это. А я могу делать это, только будучи на месте, — остановил её порыв Донован.       — И что нам делать? Тогда я поеду одна, — сказала Аддамс, дёрнувшись с дивана.       — Погоди, не торопись. Мы что-нибудь придумаем. Одной нельзя, слишком опасно, — заявил шериф, останавливая её, — Давай поужинаем и обсудим.       Уэнсдей доверительно кивнула. Она рассказала Доновану всё, что видела, и он даже пожалел её, напряжённо выдохнув.       — Придётся потерпеть, — сказал он, обречённо глядя на неё.       Уэнсдей понимала, что он прав, но ей было больно.       Поужинав, они решили, что Донован поднимет связи в Миссури, чтобы эту женщину попытались отыскать. Хотя бы проверить её адрес на предмет подозрительных вещей и вообще живёт ли там кто-нибудь.       Глядя на болезненный вид Уэнсдей, он вновь отправил её спать, пока убирал со стола. Она поплела свои ноги в комнату, думая лишь о том, как ненавидит это существо внутри Тайлера. Усталость от пережитого стресса и горькие слёзы перед сном быстро дали о себе знать, заставив её отключиться.       Ей вновь снились кошмары, в которых Тайлер убивал кого-то, и её тело неприятно подрагивало прямо во сне. Ощутив горячую ладонь на своём бедре, она вдруг проснулась, в ужасе глядя на то, как он сидел возле неё и деловито рассматривал, проталкивая руку глубже под покрывало. Спросонья она на секунду подумала, что это Тайлер, но сразу же вздрогнула, когда вспомнила, что происходит.       — Убери руку! — вскрикнула она, и он тут же вынул её из-под покрывала, с недовольством глядя на неё, — Что ты здесь делаешь?!       — Это его комната, что ты здесь делаешь? — издевался он в ответ.       — Разве ты не должен быть у своей Оливии? — со злостью выдала она, одарив его жестоким взглядом.       — Уууу, да ты ревнуешь, мне нравится, — промолвил он, пододвигаясь ближе.       — Его, не тебя. Не обольщайся, — отрезала она злая и напряженная.       — Как выстрел прямо в сердце, Аддамс, — картинно коснулся он груди, а затем дёрнулся к ней, прижав её к кровати, — Что вы удумали? Я слышал ваш разговор на кухне.       Уэнсдей тут же растерялась, потеряв ход своих мыслей. Ощущая его тело на себе, но не чувствуя его душу. Сердце колотилось как бешеное. Он держал её за запястья, крепко сжав их своими ладонями.       — Ничего, что тебе нужно??? — возразила она, утопая в его взгляде. Её всю трясло. Он демонстративно вдохнул её запах, ощущая страх и адреналин, что поступил в её кровь. Это возбуждало до звериных пороков.       — Ты так пахнешь, когда боишься, Аддамс… — откинул он край покрывала, передвигая свою ладонь на её голое бедро, — Знаешь, чем жестоки отношения? Вы все лгуны и притворщики.       Она тут же положила свою ладонь на его, пытаясь высвободиться из его болезненной хватки, которая сдавила кожу до багряных следов. Но ей не удавалось откинуть её, сил не хватало, а рот будто парализовало или она забыла все слова от этого натиска. Ей хотелось закрыть глаза и оказаться рядом с ним, в его облаке защиты, раз и навсегда забыв про то, что он теперь может быть таким грубым с ней. Его ладонь легла на низ её живота, и он ощутил, как нервно её потряхивает, посылая ему сигналы о том, что эти два тела по какой-то причине хотят быть вместе. Она пахла так вкусно, что у хайда вставали дыбом все волоски на теле. Это было на инстинктивном, животном уровне, и он сам не мог отрицать, что хочет её гораздо сильнее, чем какое-то другое тело. Всё, что она смогла сделать — это крепко сжать ноги, выпрямляясь струной, пока её дыхание было предательски громким.       Он залез на неё сверху, нависая над ней и разглядывая. Охота тоже была интересной. Ведь легко доступные самки были в наличии и лишь на время унимали его звериный интерес. За эти несколько дней у него было три девушки, и все они казались ему бесполезными, приторными пустышками. Но он хоть не убил их, ведь всё было по согласию. Хорошо, что Уэнсдей не знала об этом, иначе она бы могла отрезать ему член от злости, хоть это был и не Тайлер. Однако ощущение грязи после Оливии не отпускало её. Его взгляд был таким жестоким, безумным и диким, что приковывал её к кровати, ничуть не хуже его остервенело настроенных пальцев.       — Блядь, как же я тебя хочу, — простонал он, вдыхая её запах, и покусывая шею, пока большой палец его руки пролез под резинку её трусиков и поволок их вниз. Из её губ вырвался неконтролируемый скулёж, она просто впилась руками в простынь и кое-как заставила себя заговорить:       — Убери свои чёртовы руки от моего тела, — прозвучал её убийственный голос, и он как по заклинанию отвёл их, продолжая нависать сверху. Он уже начал понимать, что между ними происходит что-то странное. Его тянет к ней как силками, но он обязан слушаться её. И ему это не нравилось. Жестокость в его взгляде, зло, что сидело внутри и взращивало его как её личного Дьявола, медленно сводили её с ума.       — Какая же ты отбитая, — промолвил он новое оскорбление, — Как он терпит тебя?       — Спрошу его, когда ты сдохнешь, — резко ответила она, и он расхохотался ей в лицо.       — Я всегда буду здесь, — прошептал он, указывая пальцем на висок, — Неужели ты ещё не поняла? Ты же этому и поспособствовала. Я вынужден сказать — спасибо.       Аддамс молчала и злилась. От беспомощности, от безысходности. Кулаки чесались, и ей хотелось ударить его. Ему нравилось это ещё больше. Её этот огонь в глазах, осуждение, омерзение, порицание.       — Не смей портить ему жизнь. Или я клянусь, ты ответишь за каждый день, что был в его теле адскими мучениями, — угрожала она, мечтая воткнуть в него нож, пока он сжимал своими коленями её ноги. Ощущение власти над её телом, пусть и не полное заводило его до самых тёмных граней его фантазий. Член болезненно пульсировал внутри, когда он представлял, как погружается в неё против её воли, отбирая у неё весь контроль и хвалёную уверенность в себе. Ему хотелось выдрать из неё её заскоки и надменность. Показать, кто главный. Сделать своей игрушкой. Но он вдруг понял, что отныне может причинить ей боль лишь словами, ведь любой её указ незамедлительно исполнялся им, будто завороженным.       — Звучит угрожающе, по телу пробежались мурашки, Аддамс, — язвил он, уставившись на неё, — А, знаешь, мне надоели эти игры.       Он нагнулся прямо к её уху, и всё, что она успела — громко выдохнуть от страха.       — Трахать Оливию было невероятно приятно, она чокнутая, думаю, Тайлеру бы понравилось, — выдал он хриплым шёпотом, и из уголков её глаз побежали неконтролируемые слёзы, заставляя представить эту болезненную картину…