Единение

***

      Перед сном Уэнсдей, наконец, успокоилась, ведь теперь у неё появился смысл. Шанс вернуть Тайлера и преодолеть все невзгоды вместе. Ближе к полуночи она уснула, и уже во сне ощущала, что убегает от кого-то. Колени сдирались в кровь, когда она падала, и ей даже казалось, будто они болят сквозь сон. На самом деле. Тело подрагивало от напряжения. Будто при сонном параличе. Она испытывала страх, пока вдруг не добежала до «Флюгера» и не увидела Тайлера. Вокруг словно вообще не было людей. Только они, и она вцепилась в его грудную клетку, вдыхая запах свежезаваренного кофе, ощутив защиту, что обволакивала и успокаивала её. Сейчас не было ничего важнее этого мгновения.       — Родная, ты чего? Что случилось?! — его глаза наполнились волнением.       — Ничего… Я просто очень скучаю, — выдохнула она, ещё не понимая, что это всего лишь сон.       — Всё хорошо, я тоже очень скучаю. Я тебя люблю, Уэнс, — промолвил он дрожащим шепотом.       — А я люблю тебя. Всем сердцем, — ответила она взаимностью, и он рассыпался в воздухе пеплом, напоминая ей о том, что она так и не сказала ему эти слова.       В этой тревоге она вдруг ощутила, как теплые руки обнимают её сзади, прижимая к себе, и кто-то вдыхает запах её волос возле затылка. Прямо сквозь этот странный сон. Касания напоминали ей его.       — Тайлер… — произнесла она шепотом, ощущая, как он держит её, всё крепче сомкнув свои руки на её животе.       Глаза вдруг раскрылись от неожиданного страха и в диком ужасе она вырвалась из этих рук, отодвинувшись к стене и оперившись на колени.       — Какого черта?! — вскрикнула она, уставившись на него в панике.       — Не мог спать без тебя, — сказал он, глядя на её реакцию.       — Что?! — скуксила она гримасу отвращения.       Он смотрел на неё с укором. Вроде бы пытаясь объяснить, что с ним что-то происходит, но он не понимал, что конкретно. Он ощущал связь с ней. Особенно после ночи, проведённой вместе.       — Я ведь сказала тебе — проваливай, чего ты не понял?! — выдала она с осуждением.       — Я сделал как ты сказала, а сейчас вернулся. Просто поговорить, — его ладонь потянулась к её руке, но она вдруг резко дëрнулась.       — Что это за дьявольское ощущение в моей груди? — задал он вопрос, сжимая кулаки, — Будто что-то сидит внутри.       — Это ты сидишь у него внутри. Этот ты тот самый Дьявол, — выпалила она от злости ко всей его сущности.       Он лишь посмотрел на неё и молча направился на пол, невзирая на то, что она не желала его видеть. Ему необходимо было остаться здесь. Рядом с ней. И ему определенно не нравилась новая зависимость, которую он с самого начала подозревал. Она легла, укрывшись от шеи до пят тонким покрывалом и не спуская с него глаз. В темноте комнаты его оголенные руки подчеркивали отблески лунного света. Совершенная красота, которой она никогда не могла наглядеться. Зелёные, ведьмовские глаза, которые затягивали её в омут нежности. Своенравный характер, больше похожий на всё самое плохое, что Тайлер когда-то в себе таил. Четкие очертания его пухлых, мягких губ, которые ещё пару часов назад были между её ног. Проступающие вены на идеально сложенных руках. Запах, от которого внутри порхали бабочки. У него по жилам бежала кислота. Он испытывал столько противоречий, что начал сходить с ума. Ощущая к ней и гнев, и влечение, и ненависть, и восторг, и принадлежность, и отторжение. Это был такой спектр эмоций, что выделить что-то конкретное было невозможно.       И Тайлер внутри уже начал ощущать, как власть медленно перетекает в его руки. Но это была капля в море. Если что-то и могло выдернуть его обратно, показать смысл и вернуть человечность, то только очень сильная эмоция. Уэнсдей смотрела на него в темноте ночи, не смыкая глаз. Пока он лежал, уставившись в потолок и тяжело дышал, зная, что она совсем рядом.       — Не хочешь поговорить о нас? — спросил он, не глядя на неё.       — О нас? Нет никаких нас. Есть мы с Тайлером, и я не хочу с тобой разговаривать, — отрезала она, кусая губы от нервов.       — Думаешь, я не он? Думаешь то, что ты сейчас видишь, не сидело в нём все эти годы? Дорогуша, мы с ним в одной связке. Пора бы уже понять, — выдал он, бросив на неё пренебрежительный взгляд.       — Я ничего не думаю. Я хочу избавиться от тебя, — выпалила она, развернувшись на спину.       — Давай я просто возьму этот нож и, — он взял со стола её же складной ножик и подвел к своей шее, начиная продавливать лезвие, отчего на ней выступили капли крови.       В секунду на её лице появилась паника и она тут же бросилась к нему в одной его футболке, приговаривая:       — Брось его! Боже, что ты творишь?! — возмутилась она, вытаскивая его из сжатого кулака.       — Мне нравится, что ты так переживаешь за меня. Это нормально? — задал он вопрос, пытаясь пододвинуться к её лицу вплотную.       — Не знаю, что в твоей голове, но не порти ему жизнь. Он должен вернуться и жить полноценно, а не прятаться из-за того, что ты натворил, — выдала она, отдаляясь от него.       — Думаешь, тебе будет этого достаточно? Он для тебя слишком скучный, Аддамс, — заключил он ядовитым тоном.       — А убийца вроде тебя в самый раз, верно? — задала она вопрос в саркастичной манере.       — Не строй из себя святошу, маленький демон с косичками, — озлобился он, усаживаясь и опираясь спиной о стену.       — Что тебе нужно?! Я не понимаю зачем ты пришёл? После того что сделал?! После того, как себя вёл? — её тон становился слегка истеричным, она смотрела на него ледяным взглядом и уже направила свои руки наносить удары по его грудной клетке.       — Что я сделал, Уэнс? Как я себя вёл? Тебе же нравилось это, — схватил он её за запястья и уложил под себя прямо на полу, фактически заломив её руки, чтобы она перестала драться с ним, — Скажи, что тебе это нравилось, будь честной, Уэнс.       Её руки всё ещё пытались высвободиться, и она готова была убить его за эти выходки. Но по какой-то причине хотела, чтобы он оставался рядом. Во мраке комнаты их глаза встретились и не отрываясь смотрели друг на друга.       — Скажи, — вновь настаивал он, удерживая её за запястья, и почти касаясь кончиком носа её лица.       — Нет, — ответила она, со злостью глядя на него, пока внутри было что-то чудовищно волнующее.       Она даже не пыталась руководить им, растекаясь под его телом, словно от какой-то невидимой магии.       Их носы встретились, и она приподняла свою голову чтобы вновь ощутить вкус его губ на своих. Потому что скучала так, что сердце выло от тоски по нему.       — Поцелуй меня, — сказал он настойчивым тоном, вслушиваясь в ритм её обреченного сердца.       И она вдруг расслабилась, нежно касаясь его губами, пока он вновь не начал свой натиск по отношению к ней. Ладони крепче сжали её запястья, пока губы совершали захватнические действия. Язык искал пристанище в её приоткрытом рту. Всё, чего она хотела — вытащить его из этого состояния. Будто сейчас он находился где-то в темном царстве своей души. И она должна была стать тем светом, что вытянет его обратно, но это была Аддамс. Она и сама не была тем ангелом, который бы смог сделать это. Чем сильнее он целовал её, тем сильнее она понимала, что эта привязанность не закончится чем-то добрым и положительным. А скорее выдернет кому-то сердце.       — Прекрати, — выдохнула она, отвернувши от него голову, но всё ещё неподвижно лежащая под его напряжённым телом.       — Прекратить что? — спросил он, еле отдышавшись после этого взаимного поцелуя.       — Всё это. Отпусти, — сказала вдруг она, вылезая из-под него и направилась к своей кровати, взяв в руки телефон и подушку.       — Куда ты? — спросил он уже вдогонку.       — Посплю внизу, — сказала она отрешенно и вышла из комнаты босыми ногами.       Всю оставшуюся ночь она не могла сомкнуть глаз, потому что не представляла, как жить дальше. Единственное, что оставалось неизменным — её чувства к Тайлеру и желание воссоединить их распавшуюся семью. Донован должен был приехать только через сутки. И всё что ей оставалось, контролировать Хайда и пытаться разузнать у Уимс о Франсуа.       Ранним утром он спустился вниз, застав её за приготовлением завтрака, что уже вызвало некий диссонанс в его голове.       — Вау. Я бы смотрел на это вечно, — выдал он, ехидно улыбнувшись и расставил локти по краям столешницы. Она стояла там в одной его футболке, которая лишь слегка закрывала её бедра. И её вид был просто потрясающим.       — Не дождешься. То, что тебе довелось увидеть это — уже чудо, — заключила она, выливая тесто на сковороду для очередного блинчика. У него было странное чувство. Что-то совершенно ему непонятное. Он словно ощущал, как Тайлер внутри начинает бороться с ним.       Сковорода зашипела, и его рука потянулась к тарелке, чтобы взять один из них. Резкий шлепок по кисти заставил его остановиться.       — Ауч! — возмущенно произнёс он, корча обиженную гримасу.       — Будешь знать, как мешать, — гордо выдала она, продолжая кулинарить, и он вдруг одобрительно поднял руки вверх.       — Ладно, — усевшись за стол, он наблюдал за этой картиной будто завороженный, потому что вообще не ожидал от неё подобного поведения. Это было действительно чем-то необыкновенным с её манерой осуждать домохозяек и заботливых жен. Но всё же это было. Они завтракали вместе, но каждый думал о своём. Он о том, что если она продолжит так себя вести, то появится необходимость разорвать кого-нибудь на куски в темном лесу, а она о том, что нужно скорее допросить директрису и перед этим обыскать её кабинет.       — Аддамс, сделай вид попроще, — заявил он, заканчивая завтрак.       — Что не так с моим видом? — возразила она, убирая тарелку в раковину.       — Эдакая хозяюшка и убийца в одном лице, — сказал он с ухмылкой и быстро подошёл сзади, прижавшись к её спине.       — Я сейчас воткну тебе нож в горло, — отчеканила она, не реагируя на его касания.       — Воу. Не будь такой стервой. Я пытаюсь подружиться, — заявил он, придавив её тазом к себе.       — Нам с тобой не обязательно дружить. — резко отдалилась она, продолжая заниматься делами.       — Обязательно, если хотим провести время с пользой, — настаивал он на своём, возвращая её назад.       Она вдруг резко развернулась к нему, выключив кран и с остервенением выдала:       — Ты же понимаешь, что я всё равно верну его? Я его люблю. Тебе придется исчезнуть, я отдам всё лишь бы он вернулся ко мне, — сказала она, возмущенно раздувая свои ноздри перед ним.       — Ты понимаешь, что я это он? Я никогда не исчезну. Он будет менять своё поведение в зависимости от эмоций. Но ты никогда от меня не избавишься. Боже, о чем ты думала? — задал он вопрос, чем застал её врасплох.       — В каком смысле? Ведь раньше тебя не было, это нельзя вернуть назад? — спросила она в растерянности.       — Я пробужден, как ты вернешь это назад? В каждом человеке есть что-то тёмное, тебе ли не знать, красавица, — сказал он, всё ещё удерживая руки по краям раковины, чтобы не позволить ей уйти.       — Я думала, что… Подожди. Но он ведь может оставаться собой, если будет счастлив? — задала она вопрос, полная сомнений.       — С такой, как ты? Ты себя слышишь? Ты же ходячая провокация, ты скорее сделаешь его таким навсегда, — выдал он, издеваясь, и она взяла его за запястье.       — Так, всё, достаточно, — вырвалось из её рта. В голове теперь были сплошные переживания.       Он вдруг включил кран снова. Она сразу повернула голову следом за его рукой.       — Что ты делаешь? — прозвучал её тонкий голос.       — Тссс, — прошептал он, взяв её на руки и усаживая на мраморную столешницу перед собой, — Ты не можешь думать, что мы с ним разные. Мы — одно целое.       Рука в мгновение набрала в ладонь воду и принялась мочить белую футболку на её груди. Она сразу же вздрогнула, ощущая вновь вспыхнувшей пожар между своих ног. Что это были за суперспособности, которые заставляли её поверить, что он навсегда может остаться таким и даже не сожалеть об этом. В мгновение ткань облепила её тело, обрисовывая красивые контуры её затвердевших сосков, он смотрел на это с таким видом, что она терялась в его взгляде.       — Что ты делаешь со мной? — потерялся её шепот в неистовой дрожи перед ним. Это уже было дежавю.       — То, чего мы оба хотим, — ответил он, просовывая два пальца в её рот, заставив её закрыть глаза с разведенными ногами на кухонной столешнице.       Стыд, что был постоянным спутником в одно мгновение ушёл куда-то на второй план. Она не доверяла ему, но по какой-то причине сходила с ума от всех этих игр между ними. Будто что-то будоражило её нервы и щекотало её внутреннего садиста.       Её рот обволакивал его пальцы, заставляя вспоминать его член внутри. Он вынул их и коснулся влажной ткани на её трусиках, заставив её выставить брови домиком и издать громкий, неконтролируемый вздох. Хрупкая спина выгнулась, расставляя ноги ещё шире перед ним.       — Тайлер… — всхлипнула она, когда он целовал её шею, оставляя на ней пока еще лёгкие засосы.       Он не обращал внимания на эти слова. Ему было всё равно. Он принимал ситуацию такой, какая она была. Она любила человека внутри него, а он просто хотел её трахать с лёгким подозрением того, что возможно уже чувствовал что-то помимо этого.       Он начал отодвигать её трусики в сторону, пододвинув её ближе за поясницу. Её руки впервые добровольно опустились на его плечи, секундно проскользив до его волос и зарываясь в них, будто в самом уютном на свете месте. Запах его тела по-прежнему заставлял её забыться. Он вынул из кармана презерватив, словно всегда брал их с собой, и быстро надев его, немедля, опустил её на себя, заставляя издать громкий вздох. Она вдруг выставила ладонь над раковиной и принялась мочить его волосы, заглаживая их назад, жестко вцепившись в них одной левой рукой и заставив его ухмыльнуться.       Он прекрасно понимал, что ей это нравится, ведь они были похожи. Гораздо больше, чем она могла себе представить. Но несмотря на всё это, лучшей его стороной оставался человек, который прятал её от Ксавье во «Флюгере».       — Посмотри на меня, — произнёс он напряжённым голосом, когда она закрыла глаза от безудержного удовольствия.       Его крепкие руки прижимали её к себе, помогая ей двигаться и наслаждаться каждым новым его прикосновением. Она смотрела в его зелёные глаза и видела своего прежнего Тайлера. Любовь всей её жизни. Единственного человека на земле, который смог изменить её стереотипы и установки.       Именно здесь на кухне Галпиных между ними происходило настоящее чудо. Он держал её так будто боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе, словно его фантазия. Боялся, что она вдруг придет в себя и ускользнет от него, как от своего мучителя. Но она всё ещё была поглощена им. Его движениями, голосом, поцелуями и взглядами. В нём было что-то большее, чем просто зло. Уже большее. Благодаря чувствам к ней. Но и этого было недостаточно, чтобы вернуть его назад. Он вдруг снял её со столешницы и развернул к себе спиной, придавив грудью к прохладному мрамору. Схватил рукой её идеально заплетенные косички, намотав их на свой кулак, и принялся отнимать её самообладание, заставляя выкрикивать что-то нечленораздельное.       Секунда за секундой уносили её здравый рассудок всё дальше. Он провёл рукой по её дрожащему животу, опускаясь ниже и принялся ласкать её пальцами. Ухватив её второй рукой за нежную кожу на талии и сдавливая её до алых отметин.       Она ощутила, как все её эмоции собираются в общую квинтэссенцию счастья. По затылку распространялось тепло, ноги дрожали, и в мозгу в секунду вспыхнула яркая вспышка, освещая весь мрак их общего бытия. Он ощутил почти тоже самое, дрожь окутала его поясницу, а громкий мужской выдох казался надломленным и изможденным. Будто он и сам устал от вечной войны между ними.       — Обожаю, как ты кончаешь, — подытожил он, касаясь её спины и опуская её задравшуюся, влажную футболку обратно.       Она молчала, вспоминая, что Тайлер никогда не говорил ей подобных фраз.       — Уэнсдей, и всё же… Где Донован? Это как-то связано со мной? — задал он вопрос, поправляя на себе одежду. Её напряженный взгляд говорил сам за себя.       — Не думай, что секс заставит меня о чем-то с тобой секретничать, — выдала она с отстраненностью, и эти слова задели его за живое.       — Я так не думал, просто надеялся, мы можем лучше понять друг друга, — ответил он, стащив её телефон с кухонного стола.       — Положи, — нервно заявила она, указывая. Его рука тут же опустила его назад.       — Что ты скрываешь? — продолжал он нагнетать.       — Это тебя не касается. Между нами ничего нет. Это просто секс. Влечение к нему, старые воспоминания, ясно?! — очень холодно и грубо высказала она, распуская свои волосы чтобы по новой заплести растрепавшиеся косы.       — Так вот что значит… просто секс? — задал он вопрос, повысив тон.       — А ты что думал? — вопросительно произнесла она.       — Ну раз так, тогда я, пожалуй, пойду, — отошёл он от стола, психанул и, взяв с тумбы ключи от машины, демонстративно хлопнул дверью.       Она очень хотела остановить его, но не стала, убеждая себя, что так будет правильнее. Он ушел, оставив её там и у неё было предчувствие, что он вновь будет мстить ей за такое отношение.       Уэнсдей собиралась на лекции. Надев форму и собрав рюкзак, она направилась в Невермор чтобы тайком проникнуть в кабинет директрисы. Уже там они с Энид договорились, что она отвлечет Уимс и Уэнсдей осуществит задуманное. Донован был в дороге домой, та девушка Грейс обещала позвонить, если узнает что-то от других участников того жестокого шоу, в котором они участвовали.       В кабинете у Уимс было много всего, и добравшись до архива, Уэнсдей увидела папку с выпуском ее матери. В ней было сшито 23 дела, одно из которых было посвящено Франсуа Галпин. Услышав шаги, она просто сложила его в рюкзак и направилась к окну. Перебравшись через балкон в соседний кабинет, она спокойно вышла через дверь и подошла к стоящей возле Уимс соседке из коридора, напугав её.       — Уэнс, ты тут, — выпучила глаза Энид.       — Да, нам уже пора, — она незамедлительно схватила ее за руку, и они абсолютно странно удалились оттуда вместе.       — Что ты вытворяешь?! Я чуть не упала в обморок! — заявила блондинка.       — Переживешь, я сделала, что требовалось, — холодным тоном произнесла Уэнсдей, направляясь в свою комнату.       Достав папку она принялась досконально изучать историю Франсуа. Информации было немного, но достаточно чтобы понять, что во время учёбы в Неверморе что-то произошло, ведь она не доучилась. Была отчислена за нестабильное поведение и потерю контроля сил. В 1991 что-то произошло. Что по какой-то причине привело к исключению всех хайдов из академии.       Один индивид поспособствовал полному недоверию к подвиду. Оставалось спросить у своей матери о происшествиях тех лет, чего она очень не хотела, но это было необходимо.       Связавшись с ней по хрустальному шару она расспросила про её одноклассницу, чем вызвала удивление.       — Я не слышала это имя много лет, — сказала Мортиша с небольшой тревогой в голосе.       — Можешь чем-то помочь? Что произошло тогда? Почему хайдов изгнали? — спросила девушка, сосредоточенно глядя на мать сквозь расплывчатый шар.       — Франсуа тогда обратилась прямо в актовом зале. Потеряла контроль полностью. Её остановили до того, как она смогла убить, но многих она ранила. Для окружающих это было шоком, раньше она не казалась опасной или какой-то неадекватной, — сказала вдруг её мама.       — А что если ей вкололи что-то? — спросила Уэнсдей.       — Вкололи? Что? И самое главное, кто? — уточнила мама, вскинув бровь.       — Это мне и предстоит выяснить, — сказала Уэнсдей, отключая связь.       В этот самый момент она задумалась о том, что кто-то или что-то спровоцировало её и возможно каким-то веществом.       Либо кто-то не хотел, чтобы хайд был в Неверморе, либо кто-то намеренно подвел Франсуа к психиатрической клинике. Всë становилось ещё запутаннее.       Уэнсдей временно убрала документы в рюкзак.       За всем этим стоял кто-то кто учился здесь или преподавал. Она как никогда понимала это. Возможно сам Невермор был как-то связан к клиникой Уиллоу Хилл.       Спустя несколько часов Уэнсдей созвонилась с Донованом и он сказал, что будет дома только под утро, потому что пошел сильный ливень и всю дорогу размыло. Он должен был переночевать в мотеле. Вечером Уэнсдей и Энид остались в комнате одни. Она решила не идти к Галпиным домой потому что не могла видеть Тайлера. И ближе к 19:00 Энид листала ленту в своём телефоне, наткнувшись на новый пост Оливии.       — Эээмммм… Да она это несерьезно… Что за… — выругалась Энид себе под нос.       — Очередные сплетни для твоего блога, — ухмыльнулась Уэнсдей, даже не глядя на неё.       — Уэнсдей, у Оливии вечеринка, она живёт здесь неподалёку… в Джерико. В общем… Там Тайлер, и они… — произнесла блондинка, подбирая слова, но Уэнс уже стояла рядом, выхватывая телефон и наблюдая картину короткой видеозаписи с их лобзаниями.       — Урод, — разгневанно выдала Аддамс, — Я убью его.       — Стой-стой, Уэнс, что такое? Ты ведь знаешь, это не он, — сказала Энид, останавливая подругу.       И как ей было объяснить, что между ними происходит. Что они были вместе эту ночь и утро, и она злилась на него из-за Оливии, будто он предал её. Ей хотелось вырезать его сердце, если оно там всё же было. «Успокойся. Ты сама сказала ему, что между вами лишь секс…»       — Адрес, Энид! — выпалила Аддамс, сжимая кулаки, так как не могла успокоиться.       — Вот, смотри. Но, Уэнсдей, я пойду с тобой, — напросилась соседка. — Неизвестно, что он может выкинуть.       — Сначала мне нужно кое-что исправить. И ты поможешь, — дëрнула она её к зеркалу. — Сделай с этим что-нибудь.       У Энид в мгновение округлились глаза.       Она уставилась на неё заинтересованным взглядом.       — О-о-о боже?! Ты имеешь в виду косметику и прическу, да?! Господи! Да! — Энид тут же побежала к кровати и вытащила целый чемодан всякого барахла, спреев, кремов, тюбиков и прочей ерунды, что было для Уэнсдей дикостью, но раз он собирался бесить её таким образом, значит и она за беспомощностью вынуждена была бесить его в ответ.       «Хочешь поиграть в ревность, отлично, Тайлер».       Около часа манипуляций и перед ней был уже другой человек.       Высокая аккуратная прическа обрамляла тонкую длинную шею и делала её взрослее, на плечи спадали единичные локоны, на её теле не было никаких украшений, яркий макияж делал глаза просто невероятно выразительными, а сливовые губы были видны даже на расстоянии. Уэнсдей, наконец, убедилась в том, что была красива, ведь раньше даже не обращала на это внимания. Энид постаралась от души. А закончили образ облегающее чёрное платье до колен на тонких бретельках и высокие каблуки. Это было просто вопиюще непристойно, но в то же время то, что надо. И если для того чтобы отомстить необходимо было терпеть общество какого-нибудь придурка, Уэнсдей была к этому готова. Энид надела серебряное платье и добавила к макияжу элементы жемчуга.       — Ну что, готовы? — улыбнулась Энид на выходе.       — Я уже ни в чем не уверена, чувствую себя нелепо, — заявила Уэнсдей, оглядывая свою ножку на высоченной лодочке.       — Ты что шутишь? Ты выглядишь роскошно, даже если он бесчувственная мразь, то все равно есть шанс что-то в нём пробудить в таком виде. Хотя бы банальную ревность! — возмутилась Энид, поправляя прическу.       — Не уверена, что мне это нужно, — промямлила Уэнсдей перед тем, как выйти из комнаты.       Они спустились в холл в таком виде и буквально сразу выдернули каких-то парней для дальнейшего времяпрепровождения. Звать Аякса на эту вечеринку Энид совершенно не хотела. Лишь потому что знала, что там точно будет скандал и ей возможно придется оттаскивать Уэнсдей от Оливии. Парни, которых они позвали и сами туда собирались, поэтому ничего не теряли. Высокие, статные, больше ничего и не требовалось. Спутника Уэнсдей звали Рэйн, а с Энид пошел Марк. Они оба были оборотнями, но плохо знали Энид, довольно редко общались из-за её задержки в перевоплощении, однако она была очень чуткой, позитивной и доброй девушкой, поэтому многие заочно относились к ней положительно. Девушки зашли на порог дома, в котором происходил настоящий хаос и Рэйн с Марком буквально сразу направились за напитками.       — Дьявол, только ради тебя, как же здесь ужасно, — пробубнила Уэнсдей, оглядывая шумную толпу.       — Да, не совсем твой стиль, но попробуй расслабиться, — восторженно заявила Энид.       — Если я расслаблюсь, то убью кого-нибудь, а нам достаточно монстра, — грубо рявкнула Уэнсдей, наблюдая за тем, как в бассейне кто-то отвратительно целуется прямо у всех на глазах. — Фу.       Энид посмотрела на взгляд подруги, полный омерзения и рассмеялась.       — Не все стесняются собственных чувств, — констатировала она.       — Да они жрут друг друга у всех на глазах, — покачала она головой, сморщив лицо.       — Да уж, — согласилась Энид, глядя на эту картину.       Энид хотела позвонить Аяксу, чтобы предупредить, что задержится, потому что Уэнсдей нужна её помощь. И он был не из тех, кто проявлял необоснованные сцены ревности, но тем не менее начал расспрашивать её о том, что там происходит, и она отвлеклась, болтая с ним по телефону. Уэнсдей же стремилась найти Тайлера и придушить без свидетелей. Но народу было столько, что это было почти нереально. Веселящаяся толпа сводила её с ума. Только он мог заставить её прийти сюда и изнурять от ревности и злости. Она поднялась наверх, где было немного потише и уставилась в огромное зеркало, сверля себя взглядом. Ей не нравилось то, что она видела. Ненормальную, патологическую зависимость, заставляющую полностью изменить поведение. Она не верила, что превратилась вот в это за какие-то несколько месяцев. Чертов пубертат.       И в мгновение она развернулась, уже собираясь уходить, как вдруг Рэйн подошёл сзади, приобняв её за талию и протягивая какой-то красный стаканчик с гадким пойлом, и она сразу ощутила на себе убийственный, жестокий, ледяной как сталь взгляд Тайлера Галпина со стороны…