Единение

      Тайлер стоял с Оливией. На втором этаже возле её комнаты, и она рассказывала ему о какой-то очередной фигне. Он лишь успевал думать, насколько она неинтересная, пресная и однобокая. Даже её светлые волосы отныне казались ему отталкивающими. Хотя ещё совсем недавно он наматывал их на свои кулаки. В его голове отстукивало, а она всё не унималась, пытаясь забить его мысли чем-то другим. «Всë, что угодно, только не барби с косичками», — держал он в своей голове. Как вдруг краем глаза увидел её. Одетую так, будто она пришла сюда трахаться. Его в мгновение затрясло. Это вообще не было на неё похоже. Зубы заскрипели, и на секунду ему показалось, что он спит, ведь она не могла так выглядеть, быть на вечеринке, да еще и с каким-то рандомным чуваком, который сейчас её лапал. Эти стройные ноги на высоченных каблуках, глаза, которые освещали всё помещение своим взором, ресницы, что порхали в воздухе, как чёрные вороны. А самое главное — тело, которое почти не было закрыто. От чужих, неприятных глаз. В его мозгу не укладывалось такое. И она точно его заметила, позволяя тому парню касаться себя. Отпивая жидкость, в которую намешали хрен знает что и морщась от количества водки в стакане.       Он ощущал, что его ломает, но в то же время стоял как вкопанный, наблюдая за ней. Лёгкая волна неприятных мурашек пронеслась по её телу, ведь она чувствовала, что он хочет убить её за это, но назло стояла там как ни в чём не бывало с безумным выражением лица. Причиняя ему боль, она словно расцветала. Психологическое насилие в действии. Рука Рэйна всё ещё обрамляла её талию, и сжав свой стакан напротив, прямо при Оливии, Тайлер направился в их сторону с видом маньяка-убийцы. Тяжёлые и жёсткие шаги отстукивали в её ушах, и она в мгновение перегородила ему дорогу, закрывая Рэйна своей спиной.       — Стой, где стоишь, — жестоким тоном произнесла она, и он взглянул на неё, полный ненависти и злобы, застыв на месте и метая молнии своим взглядом. Ему хотелось разорвать этого парня на тысячу кусков и её вместе с ним.       — Какого хрена, Аддамс?! — возмутился он, вспомнив о том, что она может вертеть им, как вздумается.       За их конфликтом начали наблюдать, и Оливия в том числе, поэтому она лишь сказала Рэйну, что сейчас подойдёт, доходчиво объяснив бывшему, что он не вправе указывать ей, с кем общаться. Рэйн забеспокоился, предлагая помощь, но она махнула головой.       Схватив Тайлера за руку она потащила его в одну из открытых комнат, приговаривая:       — Идём за мной.       Пока он сверлил этого парня взглядом до последнего.       Когда они оказались там, его всего трясло. Это была не просто ревность, это была какая-то истерика.       — Что такое? — спросила она, — Не нравится? Не нравится, когда делают больно?       В его взгляде читалось безумие. Ощущая, как кровь стынет в жилах, он стоял напротив и представлял, что может с ней сделать, но всеми силами сдерживался.       — Лучше заткнись, — мертвым шепотом произнёс он, сжимая кулаки. — Вырядилась как конченая шлюха, пришла сюда с каким-то хуесосом, и вертишь при нём своей задницей словно здесь есть шест.       — Всё сказал? — спросила она, стиснув зубы.       — Может, вам выделить комнату? Не хочешь сбросить напряжение, ведь обожаешь трахаться с кем попало, — заявил он, пытаясь обидеть её.       — Не волнуйся, мы уже, — резко отчеканила она совершенно безразличным тоном, и он чуть не подавился собственной слюной от этих слов.       — Ты не всерьёз, — заявил он со звериным оскалом.       — Нет, всерьёз. А теперь слушай. Я выйду отсюда. Ты выйдешь за мной. И будешь смотреть. Смотреть и не трогать. Ни меня, ни кого-либо ещё. И не смей обращаться, ублюдок. Настал мой черёд, Галпин, — отчеканила она с жёстким гонором, пока он стоял и не понимал, о чём идёт речь. В его голове пульсировало. Он слышал только — «мы уже».       Маленькие ножки ступили в шумный коридор, и она обвила шею Рэйна руками, позволив ему опустить свои на её поясницу. У Тайлера в голове в мгновение щёлкнуло. А противиться было нереально. Во рту пересохло, каждая жила в мгновении напряглась. И, кое-как собрав волю в кулак, Уэнсдей принялась целовать того парня. Это было далеко не приятно, и даже отвратительно, но месть была на первом месте в этот самый момент. Словно ей напрочь выключило мозги. Злоба, что сидела в Тайлере становилась только сильнее. Прогрессировала. Благодаря маленькой дьяволице на каблуках. Оскорбления, что он говорил в её адрес только способствовали этому поведению. Она испытывала такую же поглощающую ненависть, как и он. Несколько секунд она искренне терпела этот кошмар, но внутри всё встрепыхнулось от того, что это был не он. Абсолютно отталкивающее ощущение. Тогда как люди целуются без любви? Без страсти? Она вообще не понимала этого. Её жутко затошнило. Она вдруг отстранилась от этого парня, поняв, что это уже вообще не она. Что она творит какую-то сумасшедшую ерунду. Это всё не про неё. И молча быстрее пули кинулась спускаться по лестнице в жуткой истерике, ведь на самом деле не хотела этого всего. Ручка сняла обе туфли, и она побежала с дикой скоростью в лес, не обращая внимания ни на кого и забыв о своих странных приказах в его адрес. Энид увидела, как подруга убегает и тоже бросилась вдогонку. Впрочем, как и завороженный ею Тайлер.       По забавному совпадению дом Оливии находился на самом отшибе, и она просто забежала в глубокий и тёмный лес, ведь на улице было довольно мрачно. Остановившись на полпути у огромного дерева, она поняла, что ей в ногу впилось что-то острое и ощутила кровь на своей стопе. Опустившись вниз, чтобы вынуть осколок, она уловила предчувствие. Вдалеке разнёсся лёгкий еле слышимый треск. Резкий поворот головы заставил на секунду застыть от страха, ощущая, как сердце уходит куда-то в пятки. Всё происходило так быстро. Но Уэнсдей была готова поклясться, что видела это существо и раньше. Оно действительно было похоже на хайда, но несколько отличалось. Мысли крутились словно заводные шестеренки, и она прекрасно осознавала, что бесполезно драться с ним, он сильнее, быстрее, больше в три раза и уже настроен на то чтобы разорвать её на куски. Пять секунд отделяли его от нее. Как вдруг прямо перед ней не возник Тайлер в человеческом обличии. Он встал, закрывая её собой и вообще ни на секунду не задумываясь о своей жизни, вскинув перед зверем свои руки.       — Что ты делаешь?! — закричала она, оттаскивая его назад за его куртку.       — Ты запретила обращаться, не забыла?! — констатировал он, словно у них было время шутить.       — Обратись, конечно обратись! — за секунду крикнула она и его кости сразу же стали ломаться, разрывая на нём одежду. В очередной раз увидев это, она понимала, что это жутко. Крики боли от переломанных костей сменились животным рëвом.       То существо в мгновение замерло перед ним. Хайд разглядывал его и шерсть на нём вздыбилась словно от мурашек. Они были примерно одного размера. Но всё же разные по структуре тела. Хайд закрыл её собой, скрывая от глаз второго монстра, и уже следом к ним подбежала Энид в жуткой панике.       — Господи, что это такое? Это оно? Я кое-как вас отыскала!!! — говорила Энид на повышенных тонах.       — Тшшшш, — заткнула её Уэнсдей, — Смотри… Оно его не трогает.       Эти два огромных монстра просто смотрели друг на друга во мраке леса и ни один из них не решался напасть. Около пяти минут они зависали так, и Уэнсдей с Энид не могли понять, что происходит.       Внезапный хлопок фейерверка со стороны отпугнул другую тварь, и она просто исчезла, убегая со звериной скоростью. Хайд прислушивался, и Уэнсдей понимала, что на их интуитивном, животном уровне что-то произошло. Через несколько секунд он неожиданно начал перевоплощаться обратно. Хорошо, что у Энид была с собой кофта.       — Что произошло?! — спросила она, наблюдая за его каким-то чересчур грустным и потерянным взглядом.       — Ничего, — психанул он, закрываясь кофтой, которую ему протянула Энид и просто начал уходить.       — Куда ты? Тайлер! — крикнула она вдогонку.       — Домой, — ответил он с печалью и принялся бежать. Естественно она и не смогла бы догнать его. И внутри неё что-то дико заболело будто ощущая к нему невозможную жалость.       — Отпусти его, Уэнсдей, пусть идет, — промолвила Энид, приобняв её за плечо.       — Нет, Энид, ты не понимаешь, мне нужно с ним поговорить, — настаивала она, направляясь к дороге чтобы доехать до его дома, но машин вокруг не было. Тогда они направились к тому дому, и она тут же нашла Рэйна в толпе.       — Слушай, извини, можешь довезти меня до одного места? — спросила она, и, на удивление, он сразу согласился.       — Уэнсдей, уверена, что это хорошая идея? Если он увидит вас вместе, то убьет его, — возразила Энид, пытаясь образумить подругу.       — Не увидит, он просто отвезет меня и всё, у меня нет выбора. Тут нет такси, — сказала она ей, и тут же села в его серебристый вольво.       Уже в дороге он вдруг спросил, что произошло, почему она убежала, и она завуалированно объяснила, что разнервничалась и поддалась страху. Как бы нелепо это не звучало. Но ей нужно было добиться желаемого. Подъехав к дому Галпиных, она увидела, что в гостиной горел свет.       — Спасибо, — поблагодарила она парня и тут же выскочила из машины, оставив его в недоумении.       — Погоди, даже не обнимешь на прощание? — выкрикнул он, но она уже скрылась из виду.       Стоило ей зайти на порог она вдруг поняла, что здесь снова был небольшой погром. Такая реакция начала входить в привычку Тайлера… Ключевым словом здесь было «Тайлер». Поведение почти не отличалось от его. Она прошла дальше и поняла, что он сидит, развалившись на диване и потягивает отцовский виски прямо из горла.       — Уверен, что стоит это пить? — спросила она с удивлением.       — Уверена, что ты можешь приходить сюда без спроса и задавать свои тупые вопросы? — произнёс он в ответ и очень задел её этими словами.       — Я пришла чтобы… — она не успела договорить.       — Потрахаться? Тебе ведь только это нужно, — перебил он еë с отвращением.       — Я пришла поговорить. Насчет того существа, — заявила она ровным тоном, пытаясь держать себя в руках. Он резко встал с дивана.       — О-о-о поговорить. Теперь ты захотела поговорить. Что ж, мило. А что не со своим парнем, которому ты толкала язык в рот на моих глазах??? Давай позовем его, поговорим все вместе, — язвил он, метаясь по комнате и размахивая бутылкой…       — Сядь, — приказала она, уставившись на него и двигаясь в его сторону.       — Даже, нахрен, не подходи ко мне, Аддамс, мне тошно от тебя, — отвернул он голову в сторону, усаживаясь обратно на диван.       — Значит, мне должно быть приятно, когда ты целуешь других, а тебе тошно? Это работает только в эту сторону?! — заявила она в возмущении.       — Это ты сказала, что у нас просто секс, я и не собирался делать этого, и на такие условия я не соглашался. Хотела просто секса — получила. Не нужно теперь строить из себя собственницу, — продолжал он повышать голос.       — Кто бы говорил, Тайлер. Ты с самого начала таскаешься с этой Оливией будто вы с ней сиамские близнецы! Я не собиралась идти туда с этим парнем и уж тем более целовать его, он мне даже неприятен. И естественно я не спала с ним. Я не знаю, что это было. Просто… Я разозлилась, — опустила она глаза, встав напротив. Он смотрел на неё злой и безумный, сложив руки в замок, опираясь локтями на колени.       — Разозлилась… Чудно! В следующий раз, когда будешь злиться не забудь взять с собой презервативы, уверен, они понадобятся! — выпалил он, встав с дивана.       — Куда ты?! — возмутилась она, глядя на это.       — Это непостоянный глагол, хочешь, чтобы я сидел перед тобой как собака, так нужно так и говорить, — выплюнул он с психом, уходя наверх.       — Чёрт, Тайлер, да я не то имела в виду, пожалуйста! — произнесла она, и он вдруг остановился на лестнице.       — Уэнсдей, я достаточно хапнул за это время, что тебе нужно? Ты не даёшь и дня выдохнуть. Хотела, чтобы я не убивал, так я не убиваю. Тебя бесит Оливия? Хорошо, я не буду к ней подходить, только оставь меня в покое! — выругался он голосом полным отчаяния.       — Я просто хочу побыть рядом. Просто рядом, Тайлер, — сказала она, наконец, разжав кулаки от беспомощности.       Он не выпускал бутылку из рук, просто стоял там, сверля её взглядом, так как очень и очень злился.       — Я в душ, — сказал он совершенно поникшим и обиженным голосом, будто она залезла в самую глубь его существования.       Ей было стыдно за своё поведение. Ведь в глубине души она понимала, что он был прав. Она не должна была вести себя так. Провоцировать конфликты между ними и допускать к себе другого человека.       Смывая грязь со своего тела, он стоял под душем, думая о том, как ненавидит её. Вспоминая как она целовала другого, морщась при этом от болезненных импульсов в теле. Но что сильнее причиняло боль так это, что там в лесу он понял, кто перед ним был. Но не мог осознать и принять это. Словно это перевернуло бы всю его жизнь. А он был к этому совершенно не готов. Всё было и так слишком болезненно. Опираясь рукой о кафель, он стоял там, закрыв глаза, пока по его телу бежала прохладная вода, унося все дурные мысли прочь.       Она открыла штору и зашла к нему совершенно голая, обвив его плечи руками. Просто смотрела ему в глаза, начав понимать, что перед ней всё ещё тот же человек, но сломленный и несчастный где-то глубоко внутри. Он смотрел в ответ и буквально пыхтел от злобы. Даже не трогая её, ведь его всего передергивало. Казалось, температура воздуха повысилась от этой ярости, что исходила от него.       — Ты понимаешь, что я мог убить вас обоих? — процедил он сквозь зубы, и она молча кивнула.       Взяв мыло, она принялась смывать разводы с его грудной клетки. Нежно намыливая его гладкую кожу и не отводя своего взгляда. Еле касаясь губами его чувствительной шеи. Он был так взвинчен, что вздрагивал от каждого её движения. Представляя, как загибает её прямо в этой чертовой ванной. Злость и гордость были где-то на поверхности, но выпитый алкоголь брал своё.       По её телу стекали капли. И он жадно смотрел на это, стараясь забыть эту ссору. Он коснулся большим пальцем её нижней губы, размазав помаду вдоль подбородка. И у него внутри был целый Ад.       — Я так чертовски злюсь на тебя, Уэнсдей, — прошептал он, закрывая глаза, от того что она уже принялась трогать его своей рукой.       — А я на тебя, — ответила она, вспоминая видеозапись с Оливией. — Может быть это сможет помочь.       Встав перед ним на колени, она принялась замаливать перед ним грехи. Забирая всю его волю в собственный кулак. Делая его полностью уязвимым перед собой. И он сходил с ума от движений этого рта. От размазанной туши на этом лице. От её взъерошенной, влажной челки. Погружаясь в её рот снова и снова словно в последний раз. Все инстинкты давали о себе знать, приводили зверя в действие. Он вдруг поднял её с колен, схватив за щеки одной правой рукой. Так, чтобы она посмотрела на него.       — Я не могу постоянно чувствовать это жжение в груди, Аддамс. Либо ты со мной, либо уходи прямо сейчас, — выдал он с надеждой глядя в её чёрные глаза.       — Я с тобой, — произнесла она искренне, положив ладони на его широкие плечи.       Этот ответ немного успокоил его, но он всё равно ощущал что-то не то всеми фибрами своей души. Она принялась целовать его, забирая все плохое, о чем он думал на тот момент. Его рука коснулась её груди, в мгновение заставив её громко вздохнуть.       — И ты думаешь, это просто секс? — задал он вопрос, перемещая свою руку вниз, плавно проскользив пальцами по её напряженному животу. — Думаешь, с любым человеком будет вот так?       Он принялся вырисовывать круги между её ног, отчего её колени начало подкашивать. Она тут же выстроила такую жалобную гримасу, мотая головой в знак отрицания и влюбленно заглядывая в его глаза, что заставляла его возбуждаться ещё сильнее. Ощутив, что она стала совсем мокрой и податливой, он развернул её к себе спиной, прижав грудью к намокшему кафелю и склонился к её уху, аккуратно убирая с плеч волосы, чтобы оголить её мраморную кожу перед собой.       — Ты не представляешь, что у меня внутри. С этой тьмой не справиться. Только ты отвлекаешь меня от этого, — сказал он, расставляя её ноги чуть шире.       Она не хотела перебивать его. Хотела слушать. Быть может, так он рассказал бы ей, что именно чувствует, и она смогла бы понять его.       — Даже если так, я рядом, — промолвила она, вспоминая, как безоговорочно он закрыл её своей спиной перед тем монстром.       Ведь он даже не спрашивал. Хоть и не мог превратиться, и всё равно стоял там, рискуя своей жизнью и пряча её от опасности.       — Надолго ли, Уэнсдей? — прошептал он ей на ухо, нежно и аккуратно проникая внутрь неё, и она тут же простонала от этого удовольствия, что накрыло её тело. Мурашки пробежались от головы до её пят.       Он прихватил её за грудь, обвив руками сзади и двигался почти в такт её сердцу. Потому что слышал его ритм очень отчётливо. На этот раз он чувствовал её полностью. Впервые занимаясь сексом без презерватива. Ощущая её невинность и чистоту. Ведь он был её единственным. И ему вдруг стало очень хреново от того, что он сам спал с другими. Вспоминая эту бесполезную грязь, ведь никто не мог сравниться с его любимой девочкой. С тем, что он к ней чувствовал. Его человечность начала проступать.       — Скажи, что ты моя, Уэнсдей Аддамс, — отвлёк он её от громогласных стонов, и она кое-как вымолвила ему свой ответ. Удовольствие пришло к ним почти одновременно, забирая эту бессмысленную ссору между ними. Они опустились в ванну, усевшись друг напротив друга, и он вдруг взял её стопу в свою руку.       — Ты поранилась… — сказал он расстроенным голосом, поглаживая её голень.       — Я знаю. Это в лесу, — уточнила она. — Тайлер…       — М? — спросил он, осматривая её рану.       — Ты говорил… про тьму. Расскажи, — настаивала она, пытаясь поговорить по душам.       — Уверена, что хочешь слышать это? — задал он вопрос в ответ. То, что таилось в его голове и сердце пугало его самого. Она лишь кивнула, глядя на него огромными глазами.       — Мне нравится это. Убивать… Нравится запах крови. Её вкус. Будто в этот момент я Господь Бог. Я решаю, кто будет жить, а кто умирать. Я подвожу эту черту. Этого не понять тому, кто никогда не… Ночами я ощущаю это еще сильнее. Будто это сидит внутри и ковыряет меня. И только ночи, проведённые с тобой мне удаётся пережить без последствий. Это проклятие, Уэнсдей. Совсем не то, что сидит в тебе, — высказал он, все это время массируя её лодыжку.       Будто это отвлекало его от этих слов. Но ему жизненно необходимо было с кем-то поделиться. И только она способна была понять его.       — Если ты не будешь этого делать, то что-то произойдет? Те двое… изгой и нормис. Это ты? — спросила она в сомнениях.       — Я не врал тебе. Это была она, я ощущал это внутренне, — объяснил он, целуя её рану на стопе. Этот жест был такой интимный, что она вся съежилась.       — Она? — выдохнула она.       — Чёрт… Уэнс. Не заставляй меня говорить это, — сказал он, зачесывая волосы назад. И она уже усвоила, что это его стандартный жест, когда он слишком нервничает.       — Хочу, чтобы мы были честными друг с другом, — вставила она, чтобы попытаться наладить отношения.       — Честными… и тогда ты расскажешь, где сейчас мой дорогой папочка? — задал он вопрос, и она застыла от испуга вывести диалог на новый скандал или недопонимание. Боялась ранить его этой новостью. Сердце бешено застучало, и он чувствовал это.       — Видимо, честность — не наш уровень, — сказал он, отпустив ее ногу и уже собирался уйти оттуда, как она вдруг остановила его попытку.       — Нет, подожди. Пожалуйста, подожди, — секундно глядя в его глаза произнесла она, — Я скажу, да, обещаю.       Между ними разрасталась новая связь и он остановился.       — Это существо… Моя мать, — ответил он, будто вырвав ей сердце.       — Что?! — опустилась она ниже, ощутив, как все её мечты рушатся куда-то в бездну в одночасье.       — Я ощущал это на интуитивном уровне. Наши запахи и родственная связь. Будучи зверем, это четко чувствуется, — объяснил он, — Но с ней что-то не так. Я всю жизнь думал она мертва. А теперь, поняв, что это не так… Я вообще уже нихрена не соображаю. Внутри жжёт, — сказал он, указав рукой на солнечное сплетение.       — Тайлер… — сказала она, взяв его за руку, и он вдруг кивнул:       — Твоя очередь.       Раз уж обещание было дано… Нужно было говорить.       — Он поехал искать… твою маму, — опустила она глаза.       — Что? То есть… Я что-то не понял. Он знал?! — в его глазах внезапно вспыхнул огонь.       — Мы узнали совсем недавно. Вышли на клинику. На её знакомую, что сидела с ней там. Кто-то подстроил фиктивную смерть. Это не её инициатива, Тайлер. И она теперь поглощена хайдом, — оправдывала она его отца.       — Погоди… Мы? Ты знала, что моя мать жива и молчала, блин?! — опустил он свои руки.       — Я думала, это вернет тебя. Поможет тебе избавиться от этого существа внутри. Думала, что тебе станет лучше! — парировала она в ответ, пытаясь успокоить его.       — Этого существа? Это существо и есть я, почему ты никак не можешь этого понять???? — ударил он кулаком о кафель, разбив руку так, что ванна заполнилась каплями крови, но в порыве злости даже не обращал внимания на боль, — Это моя суть. Моя внутренняя боль. И вам меня, нахрен, не исправить. Можете водить меня к психологу, можете держать взаперти, можете раздавать команды, но тьма из меня не исчезнет, а будет копиться. Как можно было узнать о такой вещи и не сказать об этом мне??? Что ты такое, Уэнсдей Аддамс?! Где твоё сердце? Оно вообще есть? Потому что ощущение, что я его выдумал! — сказал он, одергивая её руку и встал, накинув на себя в полотенце, и уходя прочь мокрыми ногами по полу.       Она молчала, погруженная в его слова, и ей хотелось выть волком, ведь по сути он был прав. Она только трахалась с ним всё это время, думая о сексе больше, чем о том, что нужно успокоить его. Объяснить, что он нужен им обоим. И рассказать ему правду о матери. Быстро закутавшись в полотенце она направилась за ним, где он уже торопливо одевался в комнате.       — Постой, Тайлер, дай мне объяснить, — попросила она, но это выглядело как очередной приказ.       Он замер, думая об этом и ждал её слов, пока его всего трясло и выворачивало.       — Прости меня. Пожалуйста, прости, — произнесла она с влажными от слез глазами.       Ей было плохо из-за этого. Внутри всё содрогнулось при виде боли, что виднелась в его зелёных глазах. — Ты прав. У меня нет сердца. И никогда не было. Я родилась такой. И я не заслуживаю тебя.       Её руки утирали глаза, стараясь больше не плакать, но не получалось.       — Дай мне шанс всë исправить. Я не поняла тебя. Я не поняла смысл этой штуки внутри тебя. Я думала иначе. Думала, она отравляет тебя. Я вообще не осознаю, каково это, но ты должен знать, что я рядом. Я не хочу бросать тебя одного. Не хочу, чтобы ты уходил, — взвыла она, надеясь, что он поймет её.       — Это уже не исправишь, Уэнсдей. Есть я и есть ты. Такие как ты думают, что этот протест напугает людей вокруг. Что ты отрубишь кому-то пальцы своей игрушечной гильотиной или бросишь пираний в бассейн и это сделает тебя опасной. Но нет. Знаешь, каково отнимать жизнь? Знаешь, каково хотеть этого и сходить с ума от удовольствия? Посмотри в мои глаза, они полны жестокости. Крови. Настоящих, а не твоих фантазий. Ты видишь в них ещё что-то, потому что я — нет. Уже нет, — выпалил он на одном дыхании.       — Я вижу то, что люблю тебя...Вижу в них весь свой мир...