Единение

      Уэнсдей на секунду подумала, что это сон, так как очень мало спала. Но к превеликому сожалению, это было не так. Она тут же поспешила в ванну, набрала ведро воды, взяла отбеливатель, перчатки и черный пакет. Аккуратно сложив голову Рэйна в мешок, она принялась отмывать кровь с блестящего пола. Около часа ей потребовалось чтобы следов не осталось. Руки болели и её немного потряхивало. Но мешкать было нельзя. В пять утра она выбралась через форточку вместе с пакетом и лопатой и направилась глубоко в лес в гордом одиночестве.       Вернувшись домой только под утро, сонная и изнеможённая она сходила в душ и направилась вниз, так как слышала там громкие звуки. Донован вовсю готовил завтрак, не подозревая, что творилось этой ночью.       — А где он? — задал он вопрос, глядя на Уэнсдей, и она только думала, что сказать, как вдруг со второго этажа раздались тяжёлые шаги.       Она резко обернула голову в гримасе изумления, ведь он не ночевал с ней, и, видимо, вернулся только сейчас.       — Доброе утро, красавица, а что такой печальный вид? Плохо спалось? — улыбнулся он, поцеловав её в макушку и сел напротив.       У Уэнсдей зачесались кулаки. Она испепеляла его жестоким взглядом.       Донован смотрел на них, накрывая на стол, и его передёргивало.       — Отстань от девочки, садись есть, — протянул он ему тарелку.       — Ух ты, папа, так благородно, — язвил он в ответ, глядя в её черные глаза.       — Какого хрена? — процедила Уэнсдей шёпотом, сквозь зубы, сжимая в руке вилку.       — А что такого? Скажи, папа, а у вас с мамой была высокая любовь? Ты дарил ей подарки? Я вот дарю Уэнсдей такие… У нас, как это называется, ванильные отношения, — произнёс он, развалившись на стуле, и Уэнсдей чуть не подавилась слюной от злости к тому, что он вытворяет.       — Тебе не понравилась новая ваза? — спросил он шепотом, пиная её ногой под столом.       — Нет, она прекрасна, — выдавила Уэнсдей, пиная его в ответ.       Она готова была убить его за этот спектакль и за то, что пол ночи закапывала голову где-то в лесу.       Донован всё это время косо смотрел на него, словно на сумасшедшего.       Тайлер вышел из-за стола с самодовольным видом.       — Я не голоден. Перекусил ночью, — продолжил он издеваться, поднимаясь в свою комнату.       Уэнсдей тут же отложила вилку и направилась за ним.       Резкий толчок в спину заставил его обернуться.       — Какого хрена ты вытворяешь?! — дернулась она, направившись к кровати, — Я всю ночь драила этот гребанный пол, и ещё пол ночи искала где закопать этого мудака! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?! Как ты выдернул его из Невермора?!       — Мне повезло. Полнолуние, — заявил он, ничуть не переживая.       — Я готова убить тебя прямо сейчас, — прошипела она с остервенением.       — Так убей, — схватил он её, усадив на свои колени на кровать. — Пусть все знают, что к тебе нельзя прикасаться.       Рука упала на её затылок, нежно притягивая к себе, но она резко дёрнулась от вспышки злости.       — Ты что, издеваешься? Ты это от ревности сделал? — психанула она, кое-как сдерживая порывы чтоб не дать ему по голове.       — Возможно, — процедил он, растягивая улыбку и трогая её за ягодицы.       — Это… Просто… У меня нет подходящих слов, — промямлила она под нос, слезая с его колен.       — Ты что сердишься из-за того, что я не помог копать? — задал он абсурдный вопрос, ещё сильнее взбесив её своим отношением.       — Где ты был?! — холодным тоном спросила она.       — Гулял, — сказал он, подняв плечи.       — Тайлер. Скажи чертову правду. Где. Ты. Провел. Всю. Ночь, — с расстановками и очень жестоко спросила она, сжимая кулаки.       — Охотился, — выдал он с пренебрежением.       — Ты кого-то ещё убил? — спросила она в панике, присев на кровать.       Не успел он ответить, как в дверь зашел Донован:       — Аддамс, у нас снова труп, я уехал, ты за главную, не выпускай его из виду, — дал наставления Донован, думая, что Тайлер всю ночь провёл с ней.       Юноша стоял и улыбался с нескрываемым восторгом.       — Да, это я… Он вёл себя как говнюк, и я не смог сдержаться, я не виноват, что ночью по лесу всё время кто-то шляется, — выдал он, словно вообще не понимая, что происходит.       — Ты что издеваешься… — Аддамс прикрыла лицо руками, — Чёрт…       В её голосе слышалось отчаяние. Она прекрасно понимала, что ещё пара трупов и на него могут выйти. И в голове было только одно правильное решение — запереть его где-то.       — Мы решим это, не отходи от меня, — скомандовала она, собирая в рюкзак вещи.       — Какая сердитая, — в мгновение подхватил он новый мотив поиздеваться над ней.       Она лишь одарила его убийственным взглядом в ответ, но промолчала.       Ближе к обеду Донован позвонил и сообщил Аддамс, что с ним связалась директриса Уимс, строго заявив, что Уэнсдей пропускает лекции из-за него и его сына, и она вынуждена сообщить её родителям.       — Я услышала Вас, что насчет Грейс? — спросила она.       — Пока ничего, — ответил он с волнением, — Аддамс, мне ведь не стоит переживать? Он рядом, да?       — Да, — сказала она, наблюдая за тем, как Тайлер лежит на кровати и что-то читает. — Встретимся вечером.       Она сбросила звонок и выпучила на него свои глаза.       — Опять он? — спросил Тайлер гнусавым голосом, даже не поднимая своего взгляда от книги.       — Не важно, — ответила она, скрестив на груди руки и присаживаясь на стул.       — Иди ко мне, — позвал он её, погладив покрывало и состроив хитрую гримасу.       — Не хочу, — выдала она голосом полным печали и злости, и он напрягся.       — Что случилось?       — Ничего, Тайлер. Ты не понимаешь? Тебя могут поймать. Посадить или того хуже — отправить тем людям, и ты уже никогда не выйдешь. Ты станешь животным навсегда! — выкрикнула она в истерике, встав со стула.       — Я ничего плохого в этом не вижу, — заявил он безэмоционально глядя на неё.       — А я? Как ты представляешь наше дальнейшее общение? Ты будешь приносить мне кости людей, которых тебе заказали, а я жать тебе лапу? Чего ты добиваешься?! — психанула она, подходя ближе.       — Справедливости, — высказал он по злому глядя на неё.       — И в чём она, Тайлер? Потому что я её не наблюдаю, — задала она вопрос, сжав кулаки.       — В том, что такие изгои как ты думают, что они лучше всех. Аристократы. Богачи, прячущиеся за спинами родителей. Вы считаете, что мир вам обязан, когда учитесь в этой гребанной школе, но по сути вы обыкновенные снобы, — выплюнул он, глядя прямо в её глаза.       — Ух ты… это было больно, — сказала она, сдавливая ком в горле.       — Смирись, — добавил он, продолжая читать книгу.       — Значит, я просто богатая, избалованная дрянь, верно? — спросила она чуть ли не со слезами на глазах.       Он лишь повёл плечом, будто она совершенно ничего для него не значила. Но всё дело было в том, что чувства были подобны пламени. Иногда оно угасало, оставляя только боль внутри, которая выливалась в такой болезненный негатив с его стороны. И не важно, по отношению к кому. Но ей нельзя было ругаться с ним, нельзя было выгонять. Нужно было просто терпеть. А он только и жаждал уйти. Обидеть её и направиться в лес чтобы выдрать кому-нибудь кишки. И она прекрасно это понимала.       Молча вернувшись к столу и открыв его ноутбук она принялась читать сводки последних новостей.       И только спустя полчаса он подошёл, прижавшись к её плечу подбородком и шепотом произнёс:       — Прости… Я так не считаю.       — Я так и поняла, — отрезала она, зрительно не обращая на него внимания.       — Уэнс… — прошептал он, нежно массируя её плечи. — Я разозлился… Не могу контролировать это. И ещё мне нельзя от тебя отходить.       — Я всё понимаю, — сказала она, положив ладонь на его кисть, а затем развернула её чуть ли не на 230 градусов, с остервенением встав со стула. — Если еще раз услышу что-то подобное в свой адрес ты меня здесь больше не увидишь.       — Ауч, простииии, — заныл он, отнимая свою руку, — Чёрт, какая ты сильная!       Улыбка на его лице говорила о том, что он вновь подыгрывает, но даже это было ей важно. Несмотря на обиду она понимала его. Ведь глубоко внутри сидел её любимый человек.       — Я скучал по тебе, — сказал он, притягивая её на свои колени и усаживаясь вместе с ней на кровать.       Она молчала, позволяя ему расстегивать пуговицы на своей белой рубашке.       Ему очень хотелось отыметь её, все мысли были только об этом.       Через плотную ткань его джинсов она начала двигать своей ладонью по выпирающему от возбуждения члену.       — Хочешь меня? — спросила она, доводя его до исступления.       — Разумеется, — согласился он, прикусывая губу от её напора.       Рука остановилась, и она вдруг резко отскочила, оставляя его сидеть в недоумении.       — А я тебя — нет, — с оскалом произнесла она, застегивая пуговицы назад.       — Да ладно… ну прекращай. Это жестоко, — проныл он, указывая на своё возбуждение и скорчив унылую гримасу.       — Подрочишь, — холодно ответила она, возвращаясь за ноутбук.       Это был просто воспитательный момент, чтобы дать ему понять, что с ней так нельзя. Он подошёл сзади, наклонившись и напевая ей на ухо:       — Когда я не трахаюсь, я сильнее хочу убивать.       — Да неужели? К счастью, ты уже убил двоих сегодня, так что можно не трахаться, — язвительно ответила она.       Его руки примкнули к её плечам, проскользив вниз.       — Не трогай меня! — возмутилась она в приказном тоне, когда он дотронулся до её груди.       — Аддамс, какая ты вредная… — обиженным тоном заявил он, направляясь обратно к кровати и отворачиваясь к стене.       Пока она сидела за ноутбуком, буквально в течение десяти минут он уснул, нежно посапывая на кровати, и она подошла к нему, бережно накрыв покрывалом и проводя кончиками пальцев по его щеке. Она очень его любила.       Ей нужно было дочитать дневник Франсуа и сейчас была возможность незаметно достать его.       «2010 г. Говарда нигде нет. Где бы я не искала его, прошло уже девятнадцать лет. А я все еще чувствую свою вину».       — Кто такой Говард? — вслух произнесла Уэнсдей вообще ничего не понимая. Из тех 23 дел она не запомнила такого имени.       Дальше записи были лишь о повышенной тревожности, паранойи и проблемах со сном. О её переживаниях, что Тайлеру может передастся подобное. Дневник прервался в начале 2011, когда она попала в Уиллоу Хилл.       Уэнсдей убрала его обратно, всё ещё прокручивая в голове это имя. Но так и не поняла, кому оно принадлежит.       Когда она вернулась наверх, он всё ещё спал, свернувшись калачиком, словно замерз или ему снились кошмары. Тогда она подняла его руку и легла в его объятия, закрыв глаза. Бессонная ночь моментально дала о себе знать, и она тут же отключилась, позабыв обо всех проблемах, что выпали на их долю.       Ближе к вечеру, когда он проснулся, он ощутил её тело в своих руках и запах её волос, что согревали даже в самый холодный, промозглый день. Рука в мгновение прижала её ближе, слегка прихватив ладонью её тонкую шею. Грубое, мужское касание, но такое тёплое. От него веяло тоской.       Она открыла свои глаза, поняв, что он рядом. И начала сразу же спускать с себя джинсы, зазывая его на новый контакт. Не было ни лишних разговоров, ни вопросов. Он тут же подхватил инициативу и стянул с неё нижнее бельё, оставив только голую плоть, пальцами ощущая, что она уже была готова к нему. Похоже, что ей что-то подобное снилось, ведь она уже была перевозбуждена. Нежно проскользив членом между её ног, он дразнил, но не совершал движений внутрь, как бы сам не умирал от собственного желания погрузиться в неё. Движения были такими приятными, что заставляли её трястись и вздрагивать, теряя связь с реальностью. И хоть у неё не было других мужчин, она точно знала — так может только он. Он аккуратно взял её за косточку под талией, совершая первое движение внутрь, и она выгнулась, сделав первый «ах». В агонии его души он забывал про боль только рядом с ней. Когда она была полностью его, наплевав на то что он жестокий убийца, зло по плоти и жуткий монстр. Её тело реагировало на него так, будто их когда-то разделили. Совершенная любовь. Чувства, которые не омрачить ничем на этом свете. Он прерывисто дышал ей в шею, загоняя себя глубже и интенсивнее, и она ощущала, как близко сейчас от мгновения, когда весь мир растекается перед ней её любимыми чёрными красками. Мужские пальцы сжали кожу на её ягодице, осуществляя несколько болезненных шлепков, и она громко вскрикнула, ощутив резкое сжатие во всем теле, оргазм настолько масштабный, что у неё в момент закружилась голова до секундных болезненных импульсов в висках, которые сменились покоем и душевным умиротворением. И лишь её лёгкие сокращения снизу напоминали о том, что она ещё там — вместе с ним. Потому что душой в тот самый момент она была где-то на небесах. Рука немного придавала её чтобы он оказался чуть выше. Несколько заключительных движений, сопровождающиеся её содроганиями незамедлительно привели его к такому же состоянию, и он громко, тяжело выдохнул, оставляя разводы на её пояснице. Которые в животном мире могли означать его метки.       И пусть это было странно для них обоих, ведь сам Тайлер никогда не думал, что может быть таким. Хоть с кем-нибудь. Он, наконец, был стопроцентно честен и открыт перед другим человеком. Не скрывая своей сути и внутренних демонов.       — Доброе утро… — произнес он, вдыхая её запах и обнимая её.       — Сейчас вечер, — промолвила она, потеревшись щекой о его подбородок.       — Уэнсдей Аддамс… — прошептал он, не желая выпускать из своих объятий.       — Да? — спросила она, ощущая его везде. Даже внутри своей души.       — Ты такая неженка, — улыбнулся он, укусив её за загривок в шутку. Она тут же соскочила в панике.       — Забери слова обратно, — уставилась она него с ненавистью в глазах.       — Ладно, ладно, — рассмеялся он, понимая, что она не шутит, — Беру свои слова назад.       — Нужно слезать с кровати, мы только и делаем, что теряем время, — прошипела она, уставившись на часы.       — А мне понравилось, — улыбнулся он как чёрт из табакерки.       Она молча надела одежду и потянулась к телефону, включив его. Там уже было три недавно пропущенных звонка от Донована.       — Черт! — выругалась она себе под нос, набирая его номер. Гудки прервались сразу же.       — Аддамс, у вас там всё в порядке? Я еду домой, звонила Грейс, — сообщил Донован сразу, как взял трубку.       — Порядок. Ждём, — ответила она, сбросив звонок.       Когда они оба собрались и спустились вниз Донован уже приехал. Но он не собирался говорить ничего при Тайлере. И сама Аддамс опасалась, что Тай не захочет помогать им, ведь он считал, что его поведение является нормой. Однако она так не думала.       — Вы чего такие напряженные, у вас опять какие-то секреты? — сказал он, открывая чипсы и банку с газировкой. — Я думал после секса, мы станем ближе.       Уэнсдей молчала, а Донован тяжело, напряженно выдохнул, направляясь к раковине.       — Я что-то не так сказал? — спросил Тайлер, засовывая чипсы в рот.       Уэнсдей покачала головой, сев на диван и включив новости, в которых говорили о том, что пропажей сына великого предсказателя заинтересовалось ФБР.       — Упс, у кого-то будут проблемы, — пропел Тайлер, продолжая есть.       Она уже не выдерживала. Ситуация накалялась с каждой секундой.       — Уэнсдей, мне нужно в туалет, ты же отпустишь меня, правда? — ехидно улыбнулся он, глядя на отца.       — Иди уже, — сказала она, провожая его взглядом и скрипя зубами.       — Что между вами происходит? — спросил Донован с искренним удивлением.       — Вы не делаете ситуацию легче. Это он. Просто ему тяжело, — констатировала она, — Что сказала Грейс?       — Скинула координаты, нужно ехать, — сказал он в мгновение.       — Но как мы его бросим? Там он точно всё испортит. Сегодня он сказал мне, что хочет стать зверем навсегда, — возразила Аддамс.       — Значит, я поеду один. Снова, — заявил шериф.       — Нельзя. Это опасно. Может быть ловушкой, — переубеждала Уэнсдей.       — И что ты предлагаешь? — спросил Донован       — Не знаю… попрошу Энид приглядеть за ним… — предположила Уэнсдей, покосившись в сторону ванной комнаты.       — Что-то он притих… — сказал его отец, поймав её взгляд.       У Уэнсдей сразу также сразу щелкнуло в мозгу.       — Дьявол! — побежала она за ним, вспоминая, что не сказала ему не выходить из дома.       — Тай??? — постучалась она в дверь, но никто не отвечал.       — Давай я... Тайлер??? — спросил Донован и, открыв дверь ключом, увидел, что форточка открыта настежь. Они сразу поняли, что Тайлера в доме уже нет…       — Он снова убьет кого-нибудь, — сказала Аддамс вслух.       — Снова? Он уже давно не убивал. Может, всё обойдется? — спросил шериф, — Я больше опасаюсь за трупов, что оставляет Франсуа.       Уэнсдей на секунду задумалась, что это целое семейство психопатов… А Донован в нём чистильщик бассейна.       — Нужно найти его прежде, чем ехать. Добром не кончится, — заявила Аддамс, надевая кожанку.       — Ладно. Куда он мог пойти? — спросил он, соглашаясь.       — Есть на примете одно место, — сказала она, задумавшись, что самое удобное место для убийств — окрестности дома Гейтсов.       Они направились туда. Было уже поздно, на небе появлялись звёзды. И уже там на выходе в особняк они ощутили знакомый трупный запах. Она не появлялась здесь уже довольно давно. И каково было её удивление, когда она обнаружила там около семи складированных мертвецов, сложенных частями, как готовых к пошиву кукол.       — Господи, — промолвил Донован, закрывая нос.       — Они уже начали разлагаться. Но вот этот судя по цвету свежий, — заявила Аддамс, указывая пальцем.       — Боже, откуда ты всё это знаешь?! Тебе шестнадцать! — заявил шериф, глядя на неё, но она лишь пожала плечами.       — Если он здесь, нам нужно вниз, — сказала она, освещая фонариком помещение. Донован больше ничего не сказал, лишь следовал за ней. Они шли очень тихо, но Тайлер уже знал, что они внутри.       — Стойте, где стоите, — рявкнул он почти на входе в комнату с алтарём.       — Тайлер… Что ты наделал, — сказала она, оглядывая его. Почти всё его тело было в крови.       Он смотрел на неё и с осуждением, и с чувством вины, а когда она прошептала что-то Доновану на ухо, он вдруг удалился. Она медленно начала подходить к Тайлеру.       — Уэнсдей, лучше не подходи. Я не знаю, что со мной. Очень сильно злюсь. Прошу тебя, держись на расстоянии, — смотрел он на неё, будто умоляя.       — Ты меня не обидишь. Я знаю это. Но я хочу поговорить, — сказала она, отвлекая его, взяла за руку и посадила на стул, присаживаясь перед ним на колени.       Его всего трясло. Ощущение внутренней борьбы сводило с ума. Как при панической атаке.       — Нам придется кое-что сделать. И я прошу тебя, пойми меня. Я очень тебя люблю, — сказала она, обнимая его, и из его глаз потоком полились горькие слезы. Он вообще не понимал, что с ним происходит. Всё было настолько болезненным, что его разрывало на части. Он вспоминал крики, вспоминал страх, боль, ужас в глазах своих жертв и всё становилось только хуже.       — Я не понимаю, что происходит, — вдавил он свои пальцы в её куртку до скрипа.       — Я знаю, милый, я знаю, — сказала она, обнимая его в ответ.       Около пятнадцати минут потребовалось Доновану чтобы вернуться туда. Тяжёлые шаги заставили Тая занервничать.       — Что он здесь снова делает? — спросил он, глядя на неё красными глазами.       — Тайлер, прости меня, но это ради твоего блага. Пожалуйста, прости. Тебе придется сидеть здесь. Не выходить и не перевоплощаться. — она протянула руку и Донован передал ей тяжёлый пакет, — Не сопротивляйся.       Звон цепей сразу дал понять, в чем дело.       — Аддамс, ты шутишь, — сказал он, глядя на то, как она надевает кандалы на его ногу.       — Прости, — вновь промолвила она с влажными от слез глазами.       — Ты оставишь меня здесь? Одного? В цепях? — спросил он, глядя на неё как на чудовище.       Она провела ладонью по его щеке, передав Доновану цепь, чтобы он пристегнул другой конец к металлической трубе.       — Мы скоро вернемся. Это необходимо. У меня нет выбора, — прошептала она, бросая на него свой болезненный и потерянный взгляд.       — Выбор есть всегда. Вопрос, на чьей ты стороне. Но я тебя понял, Аддамс. Только учти, я этого не забуду, — сказал он, отстранившись от неё.       — Моя сторона всегда будет рядом с тобой, — ответила она, роняя перед ним слезы. Он вдруг резко встал со стула, загремев цепью и подошёл к ней вплотную, коснувшись рукой её щеки и наклонившись к её уху, чем заставил её вздрогнуть.       — В следующий раз я украшу стол другой головой. Светлые волосы. Цветные пряди. Думаю, тебе очень понравится. Так она всегда будет рядом с тобой, — прошептал он, убирая выбившиеся волоски за её ухо.       Дыхание вдруг стало таким громким и прерывистым. Сердце застучало от страха перед этими словами. Она взглянула на него, словно в последний раз. Настолько ей было больно от всего, что происходило. И он ощущал её боль, но сильнее была его собственная. Они ушли, оставив его одного… И он уже знал, что будет сходить с ума от желания убивать и невозможности выйти отсюда как при наркотической ломке, но ничего не мог с этим поделать… Однако его телефон всё ещё оставался у него в кармане…