Единение

      — Мы поступаем правильно? — спросила Уэнсдей, усаживаясь на пассажирское сидение машины мистера Галпина.       — Не знаю, хотелось бы в это верить, — подытожил шериф, пристегиваясь.       — Долго ехать? — задала она вопрос, — Напишу Энид.       — Около шести часов, договорились встретиться там, — сообщил Донован.       — Хорошо, — отвернулась Уэнсдей к окну, наблюдая за исчезающим из виду особняком.       Она думала о том, как переживает за него. Как он важен ей. Несмотря на всё, что с ним происходило. На все слова, что он ей наговорил. Её душа осталась там вместе с ним.       Когда они подъехали к месту, было уже 3 ночи, посередь тёмной дороги их ждал внедорожник, на котором вразвалочку сидела Грейс, уставившись на Уэнсдей в сомнениях.       Они вышли из машины и подошли к ней, осматриваясь вокруг.       — Я могу ей доверять? — спросила Грейс, скрестив руки на груди.       — Это девушка моего сына… В этом и проблема, — сказал он, нервничая.       — Сына? Чёрт… Она не бредила? У вас есть ребенок? — спросила она, округлив глаза.       — Ему уже восемнадцать, и этот ген… Он передался, — сказал он печальным голосом. — Что ты узнала?       — Блииин… Мужик, сочувствую твоему сыну… Насчет Франсуа. Там, где она училась, у неё был хозяин. Жестокий человек. Вроде его звали Говард. Но потом он исчез и его никто не видел. Когда она попала в Уиллоу Хилл, на ней тестировали препараты, как и на всех нас. Но подчинить удавалось лишь временно. Каждая новая доза давала эффект примерно на неделю, не более. Если связь с настоящим хозяином не порвана, препарат не способен заменить её. И ещё… Есть вакцина, которая позволяет держать эмоции в узде, но там как сработает. Можно сделать хуже. Это всё, что я знаю, — объяснила она.       — Постой… А как же с теми, кто уже потерял контроль навсегда? Этот препарат может подействовать? — задал вопрос Донован.       — Боюсь, что нет, — заключила Грейс, — Всё. Мне нужно возвращаться. Путь длинный.       — Откуда Вы узнали эту информацию? — спросила Уэнсдей с недоверчивым взглядом.       — Из источника в Уиллоу Хилл, — заявила Грейс холодным тоном.       — Этот источник работает там или сидит? — спросила она в дополнение.       — Не важно, — оскалилась Грейс.       — Ещё как важно! — рявкнула Уэнс, испепеляя её взглядом.       — Ух, а она с гонором, — посмотрела Грейс исподлобья, — Работает.       — Тогда этим словам верить нельзя, — заявила Уэнсдей, молча направляясь в машину.       — Как скажешь, деточка, — психанула Грейс, стукнув ладонью по капоту.       — Извини нас, спасибо, Грейс, — выдал Донован, когда направился за Уэнсдей быстрее пули, — Что ты творишь? Может она могла достать этот препарат для нас?!       — Вы серьезно? Хотите вколоть сыну или жене неизвестно что от ублюдков, которые ставят на них эксперименты? — Уэнсдей уставилась на него осудительным взглядом.       — Мы хотя бы могли попытаться, — заявил он с видом благодетеля.       — Я им не верю. И этой Грейс тоже. Нужно искать информацию про этого Говарда, — заключила Уэнсдей, пристегивая ремень безопасности.       — Откуда ты знаешь, что и про него она не придумала? — нервно спросил Донован, встав возле машины и зажигая сигарету.       — Что-то мне подсказывает, что он существовал и вправду, — сказала она, не желая передавать ему про дневник, который нашла.       Ей нужно было вновь попасть в Невермор в кабинет Уимс для того чтобы выяснить хоть что-то про этого загадочного человека.       Но и вернуться к Тайлеру было не менее важным. Ведь неизвестно что могло произойти в их отсутствие…

***

      Тайлер был зол. Настолько, что всё кипело. На улице была ночь, и он прекрасно понимал, что новое убийство может решить эту проблему внутри. Но он не мог выйти оттуда… Достав свой телефон он молча повертел его в руке, вспомнив про прекрасную блондинку, которая в любое время готова была прилететь по его зову. И эта мысль никак не покидала его воспаленную голову все последующие полчаса…

***

      Вернувшись в Джерико, они с Донованом первым делом поспешили обратно в особняк. Чтобы удостовериться, что всё нормально и принести ему еды. На часах было около 10 утра. Тайлер сидел, забившись в угол и облокотившись на стену, словно загнанный в клетке зверь.       — Тай… — промолвила Уэнсдей, ступив на порог комнаты.       Он сразу же бросил на неё свой сосредоточенный, пренебрежительный взгляд и принялся рассуждать вслух, будто в ожидании своих зрителей.       — Ты никогда не думала… О том, каково это — снимать с кого-то скальп… Слышать крики и видеть адскую боль на этих лицах… — жутким голосом промолвил он, уставившись на неё стеклянным взглядом.       — Что это? — спросила она, увидев белые волосы возле его ног.       — Это? Очередной подарок. Ты, наверняка, оценишь такой, — язвил он в ответ, пока Донован держал её за руку.       — Не подходи к нему. Он безумен, — промолвил он, останавливая её попытки подойти ближе.       У Уэнсдей внутри всё затряслось.       — Тайлер, что это такое? — задала она вновь свой вопрос дрожащим голосом, и он остервенело швырнул к её ногам белоснежные кудри. Всё внутри содрогнулось. Это был скальп… Она переступила через него и прошла к кровати, увидев, как возле неё лежит бездыханное, окровавленное тело с самодельным колом в сердце. Что-то вроде выломанной от пола доски.       — Что ты наделал? — спросила она, глядя на него, — Как ты выманил её?       — Надеюсь, тебе полегчает. Она пришла трахаться, — грубым тоном сообщил он, продолжая сидеть в углу.       Она вдруг поймала себя на мысли, что очень счастлива, что волосы длинные… И что это не Энид… Но ситуацию это не меняло.       — Нет, Тайлер, мне, мать твою, не полегчало! Что ты творишь?! Я не приказала тебе не убивать никого или не трогать, потому что испугалась, что тебя могут найти и попытаться что-то сделать, что возможно твоя мама в том обличии может проникнуть сюда! Чтобы ты смог дать отпор! Но ты поступил как настоящий чертов эгоист! Убить человеческими руками? Ты никогда не отмоешься от этого… Как ты не понимаешь… Ты всё ломаешь. Ломаешь меня, — из её глаз полились слёзы, а Донован просто стоял в ступоре и не мог отвести глаз от окровавленной шевелюры, что лежала у них перед ногами.       Тайлер вдруг встал и направился к ней, отчего она тут же дёрнулась назад.       — Не подходи ближе, — приказала она, и он оказался в полутора метрах от неё.       — Ты заперла меня здесь, жестоко приковав к трубе, после того, что было между нами. Ты говорила, что любишь меня, но бросила меня здесь на 13 часов одного. Сидеть и сходить с ума среди горстки трупов. Ты говорила, что между нами честность и открытость, но не говоришь мне правду. И да, Уэнсдей, я понимаю, что делаю. Отчётливо. Я бы мог трахнуть её перед этим. Впрочем, возможно я так и сделал, — сказал он, жестоко глядя в её глаза.       Внутри неё было столько отрицания и боли по отношению к тому, что она сейчас видела и слышала. С чем столкнулась. Что с этим уже было невозможно справляться.       — Ладно, — сказала она в отчаянии.       — Ладно? — переспросил Тайлер, удивленный её реакцией.       — Твоя взяла. С меня хватит, — выдала она, разворачиваясь и уходя.       Он впервые по-настоящему занервничал, понимая, что перегнул палку. Но вновь ощущал злость. От этого было не избавиться.       — Уэнсдей! — окрикнул её Донован и направился за ней.       Они вышли в коридор, и она обернулась к нему.       — Я больше не могу так. Он продавливает меня. Мне нужно держаться подальше, потому что мне кажется, он убивает из-за меня, — предположила она, подытожив.       — Куда ты направишься? — спросил он, волнуясь.       — В Невермор, искать информацию о Говарде. Не бросайте его. И не подходите близко. Он не может обращаться, но убивать всё ещё способен, — сказала она и Донован кивнул.       — Принесу ему еды из машины и отвезу тебя до академии. Как появятся сведения — звони, — попросил он, пока они шли до машины.

***

      В Неверморе Уэнсдей обняла Энид, потому что ужасно обрадовалась, что тем трупом оказалась не она.       — Всё в порядке? На тебе лица нет, — заключила блондинка, обнимая её в ответ.       — Всё очень плохо, Энид, ужасно плохо, — вырвалось из её уст, и она закрыла глаза.       — Ладно, мы разберёмся. Где Тайлер? — спросила она, разомкнув её объятие и взяв её ладонями за плечи.       — В доме Гейтсов, и он убил Рэйна и Оливию, — рассказала она, выпучив глаза, и Энид тут же закрыла рот рукой.       — О, Господи! — вскрикнула она в панике.       — Я знаю. Мне нужно проникнуть в кабинет Уимс снова, — выдала Аддамс, переодеваясь.       — Зачем?! — спросила Энид, скорчив изумленную гримасу.       — Мне нужно знать, кто такой Говард, который учился здесь около 30 лет назад с мамой Тайлера, его папки не было в делах, которые я смотрела, — заключила Уэнсдей, меняя футболку на белую рубашку, и Энид взглянула на следы на её теле. Укусы, гематомы. Её в момент передернуло, и она отвела свой взгляд.       — Уэнсдей… Не пойми меня неправильно… Но он что-то сделал тебе? — спросила она, нервничая.       — В каком смысле? — задала она вопрос.       — Прости… Но твоё тело… Всё в укусах и синяках, — сказала она, указывая рукой.       Уэнсдей застыла от этого вопроса, потому что не знала что сказать.       — Ты можешь всё мне рассказать, — дополнила подруга.       — Я знаю… Я просто не хочу, чтобы ты сочла меня за сумасшедшую, — ответила она, собираясь идти.       — Нет, постой, я на твоей стороне, — сказала блондинка, взяв её за руку.       — Я знаю. У нас с ним был секс. По общему согласию. Он не был груб.       Просто слегка не рассчитал силу, — объяснила она, и Энид опустила взгляд.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала Энид, всё ещё не отпуская её руку.       — Не имею ни малейшего понятия, — ответила Уэнсдей, решив сказать подруге правду.       — Постой… Ты сказала Говард? Я знаю всё о выпуске твоей мамы. Там не было таких учеников. Но в то время здесь был молодой директор Говард Мэддис. Может быть, речь о нём? — спросила Энид, и Уэнсдей свела брови от удивления.       — Директор? — спросила она.       — Да, ему было около 27 лет. Он работал недолго. Потом исчез и сразу после окончания академии обязанности директора перешли Уимс, — сообщила Энид с довольным видом от того, что помогла.       — Уимс? Не слишком ли рано становиться директором в таком возрасте? — спросила Уэнсдей, задумавшись.       — Она очень давно заведует всем. Кроме того, она мечтала об этом с детства. Была очень исполнительна и образована, возможно, и я когда-то стану директором, — рассмеялась Энид.       — Да уж… — ответила Уэнсдей и уселась на кровать в смятении, — Как можно найти информацию о том, куда он исчез?..Мне нужно вновь связаться с мамой.       Энид лишь одобрительно кивнула и тогда Уэнсдей достала свой шар.       Её мама ответила сразу же.       — Звонила Ларисса и сказала, что ты пропускаешь лекции, нам стоит беспокоиться, дочь? — спросила Мортиша сразу, как только вышла на связь с ней.       — Нет, мама, как и всегда, — оборвала её напор Уэнсдей, — Что ты знаешь о Говарде Мэддисе?       — Только то, что он покинул стены Невермора в 1991 году из-за скандала, связанного с анонимом, — заявила она, заставив Уэнсдей еще сильнее удивиться.       — Анонимом?       — Кто-то написал анонимку о том, что у них была тесная связь с одной из учениц академии. И он исчез сразу после этого.       — Что? С кем у него была связь? С Франсуа Галпин? — закидала её вопросами Уэнсдей.       — О боже. Наверняка, нет. Почему ты так решила? — спросила в ответ Мортиша, волнительно глядя на дочь.       — Не важно, — прервала её вопрос Уэнсдей. — Ты замечала что-то подобное?       — Нет, у неё были некоторые проблемы, она могла быть замкнутой, и он иногда поддерживал её, защищая от других… Но чтобы спать с ним… Не думаю. Тебе следует спросить у Уимс. Она в то время много что знала. Везде совала свой нос. Впрочем, как и сейчас. Даже в ситуацию с Гарретом Гейтсом и твоим отцом, — объяснила Мортиша загадочным тоном. — Береги себя.       — Подожди, то есть он не был деспотом и тираном? — спросила она напоследок.       — Говард Мэддис? Он был кем угодно только не деспотом и тираном. Он бы и мухи не обидел, — заявила Мортиша перед тем как дочь закончила разговор.       Уэнсдей вдруг задумалась. Говард Мэддис поступил на такую достойную, высокую должность и тут же закрутил роман с ученицей. Это выглядело по меньшей мере странно и чертовски глупо. Как Франсуа связана со всем этим? Если он был её хозяином и был таким жестоким, как передала ей Грейс, возможно её мама не знала еготистиной сути и мотивов, и он исчез, бросив Франсуа там чтобы отомстить и тогда она вышла из себя прямо во время танцев… Но её остановили… Тогда почему её мама ничего подобного не замечала? Уэнсдей могла сделать скидку на то что мама в молодости не замечала вообще ничего кроме папы, поэтому сомневалась в её словах. Всё было довольно скрытно. И Уэнсдей точно знала, что дело с Уимс нечисто. Она хотела взять её собственное дело из кабинета.       Ближе к обеду, когда все были в столовой, они с Энид пробрались в кабинет, достав ту самую папку из её стола, однако в ней уже не было не только дела Франсуа, но и дела самой Лариссы.       — Чёрт, она уже спрятала его, — заключила Уэнсдей, перебирая документы.       — Думаешь, она как-то связана с этим всем? — спросила Энид, стоя на стрёме.       — Уверена, — выдала брюнетка без сомнений.       Внезапно на её телефон поступил звонок от Донована.       — Ну как, удалось что-то выяснить? По этому Говарду? — спросил он, находясь в дороге, она услышала шум. И он на самом деле ничего не знал ни про какого Говарда, ведь Франсуа не рассказывала, как узнала про монстра внутри себя. И даже про годы в академии особо не распространялась.       — Есть, расскажу после. Вы что куда-то едете? — спросила она.       — Поступил звонок из участка. Рик сказал, приехали агенты из федерального бюро. Насчет Торпа младшего, — промолвил он, стараясь выглядеть спокойным.       — Я поняла. Вы оставили его одного? — уточнила она о Тайлере.       — Да. Он не в духе, — сообщил Донован, и ей вдруг вновь стало так его жаль, что по всему телу побежали волны болезненных мурашек.       Она скинула этот звонок, но вместо того чтобы идти на лекции собиралась направиться к единственному человеку, который был ей необходим. Энид переживала за неё, но всё же отпустила её с тяжёлым сердцем. И когда она пришла туда, удрученная всей этой атмосферой боли, он уже ждал её, лёжа на кровати и безучастно глядя в потолок.       — Аддамс, какая же ты нестабильная, — протянул он, улыбаясь.       — Из-за тебя, — нервно выдала она, скрипя зубами.       — Не злись… Я не спал с ней в этот раз, — выдавил он из себя, словно это могло успокоить её.       — Будто это отменяет тот факт, что ты её убил, — сказала она, поразившись его наглости.       — Не отменяет, но мне всё равно. Она заслужила, — высказал он, потирая ладони.       — С какой стати? Ах, конечно, ты же у нас Господь Бог… — язвила она, вспоминая его слова.       — Она тоже была не очень. Её за это и направили в Невермор. Не могла справиться с жаждой по отношению к нормисам. Она и мою кровь часто потягивала, если тебя это утешит, — заявил он, показывая на следы клыков у себя на шее.       — Фу, — коротко выдала она, представляя, как она касается его губами и зубами.       — Это не важно. Иди сюда, — сказал он настойчивым тоном.       — Я тебя боюсь, — парировала она, оставшись на месте.       — Не правда, — оспорил он, гремя цепью и надвигаясь ближе, — Не боишься. Иначе давно бы бросила всё это. И уж тем более не приходила бы сюда одна.       Она оставалась неподвижной. Заглядывая в его жестокие глаза и пытаясь справиться с этой нечестной, неадекватной тягой к монстру-убийце внутри него.       — Я тебя ненавижу, Тайлер Галпин, — выплюнула она с остервенением, глядя на то, как он снимает окровавленную футболку, и сама принялась снимать с себя рубашку.       — А я тебя. Будем трахаться прямо при ней? — спросил он, улыбаясь и повернув взгляд в сторону тела Оливии.       — Мне насрать на неё, — ответила Уэнсдей, стаскивая юбку.       — Как мило. Мне тоже, — выдал он, почти полностью раздевшись и встав перед ней с голым, возбужденным телом, весь покрытый мурашками и разводами чужой крови. Штаны были лишь приспущены, ведь из-за кандалов снять их до конца не представлялось возможным. И Уэнсдей всегда ловила себя на мысли, что он был красивым, словно Дьявол во плоти. Оказавшись перед ним голой, она не отрывала от него своего помешанного взгляда.       Она была сумасшедшей. Ей в принципе было плевать на всех людей, кроме Энид и самого Тайлера. Но трупы… Это было неприятно. Однако ей всё равно хотелось заняться с ним сексом прямо сейчас. Среди всего этого ужаса и крови. Просто потому что он был до какой-то невозможности сексуальным.       Он подошёл к ней вплотную, резко обхватив её руками и разворачивая к себе спиной, гремя этой звонкой цепью на своей ноге. Погладив её тонкие плечи, лопатки и поясницу.       — На пол, — продавил он её, заставив встать перед собой на четвереньки и склонился сзади, наблюдая за этой картиной.       Нежно поглаживая её по ягодицам, а затем осуществляя жесткий шлепок по одной из них, так, что она вздрогнула и издала громкий звук.       Пальцы тут же направились внутрь неё, собирая влагу, которая уже буквально сочилась изнутри, стоило ей увидеть его голым. Новый удар по заднице заставил её дернуться, а второе погружение дало понять, насколько ей это нравится, ведь она стала еще мокрее после этого. Самостоятельно насаживаясь на его пальцы, она изнемогала и желала большего, пока он вёл себя так, как хотел. Будто подсадив её на этот наркотик в виде своего господства.       — Ты такая сумасшедшая, — произнес он, пододвигая её ближе, и в секунду резко заполнил её, погружая внутрь свой член. Придавив её собой, ощущая свою силу и главенство над ней. Ведь она была его от макушки до пят. Наматывая на кулак её косы и силой притягивая ближе её хрупкое девичье тело, он вновь показывал ей, что в этих отношениях будет так, как скажет он. И для неё это было лишним поводом спорить с ним и сопротивляться его влиянию. Это будоражило ничуть не хуже словесных упреков. Но ей было безумно хорошо с ним. Он никогда не думал только о себе. Она всегда кончала первой. Вопреки мнению о том, что он жесток и деспотичен, с ней он был другим. Хоть и доминировал, и возможно вёл себя слегка по-хамски, но всё же он её любил.       В темноте жуткой комнаты, где горел только старый, тусклый ночник, он гладил её вдоль позвоночника и целовал её бледную спину, наслаждаясь всей эстетикой этого момента.       Она ощущала его в каждом вдохе. Вокруг себя и внутри. Повсюду. Слишком эмоционально и при всём этом слегка безнадежно. Ведь она понимала, где они сейчас.       Тогда как их сверстники ходили на свидания и танцы, она закапывала части тела в лесу или жестко трахалась с ним на полу заброшенного особняка с кучей мертвецов внутри.       Но Аддамс знала, что это её типаж. Её смысл и её предназначение. Быть хозяйкой жестокого монстра. Любить его и подчищать за ним улики.       Он схватил её сильнее, оставляя на её нежной коже новые алые следы, и вдавил её грудью в пол, заставив полностью лечь перед ним и терпеть свои грубые движения.       Мужская рука протиснулась на её клитор и за несколько минут заставила её ноги задрожать и сжимать его внутри себя ритмичными сокращениями, от которых внутри становилось ещё мягче, мокрее и горячее.       Безумный секс кончился громкими всхлипами на весь особняк, что уже вошло в их добрую привычку, однако на этот раз у них были слушатели, правда, несколько мертвые.       — Так много трупов… — сказала она, одеваясь.       — Отстегнешь меня? — задал он вопрос, протягивая вперед ногу.       — Не хочу портить момент, — ухмыльнулась Аддамс, разглядывая его, — Прекрасное зрелище.       — В следующий раз сама будешь в них ходить… Или ползать, что более вероятно, — подытожил он, почесав лодыжку. — Это неприятно.       — Ну надо же какой чувствительный парень, — сказала она, застегивая пуговицы на рубашке, — Испачкалась… Дьявол…       Пальчик коснулся манжеты, на которой была чужая кровь. И она обреченно выдохнула.       — Это мне в тебе и нравится. Ты расстроилась из-за крови на рубашке, а не из-за девяти трупов, которые я здесь оставил, — заявил он, одеваясь.       — Кто девятый? — задала она вопрос, оглядываясь и нервничая.       — Как знать… может кто-то важный? — расплылся он в жестокой улыбке, пока она резко не схватила его за ворот футболки.       — Кто девятый, Тайлер!!!??? — возмутилась она.       — Да успокойся. Твой парень, голова в лесу. Тело в ванной. Он принимает душ, — заявил он в саркастической ухмылке.       — Проклятие… Нам придется сжечь к чертям весь особняк… — промолвила Аддамс, присаживаясь на пол.       За этой милой беседой на телефон Уэнсдей вновь поступил звонок.       — Мне уже хочется сломать его и выбросить в окно, — сказал Тайлер, щелкая пальцами в гневе.       — Да? — взяла она трубку буквально сразу, как только увидела «Донован Галпин».       — Аддамс… Ксавье Торп… Его нашли, — сказал он испуганным голосом и Уэнсдей чуть не упала в обморок, нервно сжав телефон во взмокшей от страха ладони…