Единение

      — Черт, он же несерьёзно???!!!!! — завопила Энид, сжав пальцы Уэнсдей и убегая.       Две маленькие фигуры двигались словно пешки на шахматной доске, разбегаясь от мата ферзя.       — Вполне, поэтому бежим быстрее! — крикнула брюнетка в ответ, но Энид вдруг оттолкнула её вперёд, ощутив странное чувство в грудной клетке.       Глаза сосредоточились на огромной луне. Это было уже второе полнолуние за месяц. Будто судьбой предначертанное для того чтобы спасти им обеим жизни.       Уэнсдей, застыла глядя на то, как у блондинки начинают трансформироваться уши и нос. Она совершенно не ожидала такого поворота событий.       Зрелище было не из приятных.       — Что-то происходит, Уэнсдей, — подняла она руки, — Я обращаюсь!       Уэнсдей растерялась и не знала, что делать.       — Всё нормально, просто расслабься, позволь телу меняться, — сказала она, отвлёкшись от всей окружающей обстановки, как вдруг внезапно хайд схватил её за грудки и уже пригвоздил к широкому, ветвистому дереву. Дикие глаза смотрели на неё с видом убийцы, слюни брызгали в разные стороны, но она всё равно ощущала, как Тайлер борется с ним изнутри. Она видела это в его взгляде и замедленных движениях. Огромная лапа нависла в воздухе, ещё немного и когти бы оставили отпечаток на её прекрасном лице.       — Тайлер, — из последних сил выдавила она, находясь в подвешенном состоянии. Его хватка была такой сильной, что ей казалось, она слышала треск собственных рёбер. В уголках глаз появились слёзы. Кислород покидал лёгкие, а сознание начинало медленно уплывать за горизонт.       Гейтс хохотала в стороне. Ощущение выигрыша уже было в её голове, пока в хайда вдруг бешеным рывком не вцепился волк, выбивая маленькую Аддамс из его цепких лап.       Энид посмотрела на неё, взглядом сказав ей, чтобы та бежала, она ощутила это в одних только волчьих глазах. В них сидела вся тревога за свою подругу. Перед ней был обыкновенный оборотень, но с розово-голубыми клочками шерсти по краям. Её нельзя было бы перепутать. Ни с кем и никогда. Она отличилась оригинальностью даже здесь.       Внезапно они с ним сцепились и кубарем покатились по всей округе. Вгрызаясь в друг друга когтями и клыками. И Уэнсдей даже не понимала, на чьей стороне здесь преимущество. Но ей было страшно за подругу, потому что сущим злом здесь сейчас был именно хайд. Почему он слушался эту мразь. Эта техника порабощения была сильнее того, что образовалось между ними.       Не успела Гейтс по-настоящему занервничать, как уже потеряла Аддамс из виду. Внутри поселилась настоящая паника. Она проникла в постройку и начала судорожно доставать из сумки шприцы и пистолет, который подготовила для особого случая. Но Аддамс была проворнее. Бесшумнее.       Пока Тайлер и Энид оставляли друг на друге царапины и укусы, Уэнсдей направилась за рыжей стервой. Уже на входе она услышала громкий визг Энид, и испуг за волчицу поглотил её, но мешкать было нельзя. Она вдруг тихо и незаметно возникла сзади. Такие приёмы были доступны только семье Аддамс, которые умели плыть по полу без единого звука.       И не успела Гейтс обернуться, как ей в шею поступил разряд электрического тока. Глаза сомкнулись, и она упала на деревянный пол словно грузный мешок, ударившись головой о сиденье стула. Всё происходило так быстро. Уэнсдей не успевала подавлять волнение, образовавшееся внутри. Для нее это было в новинку. Столько близких людей сейчас были в опасности.       Как вдруг на улице раздался громкий выстрел. Уэнсдей тут же пошатнулась от волны напряжения и выбежала обратно, увидев в листве окровавленное тело Тайлера и лежащую рядом с ним Энид, которая перевоплощалась обратно в человека. Неподалёку стоял Донован. И не мог выпустить пистолет из своих скованных рук.       — Я не знал, что делать, он не останавливался, — дрожащим голосом произнёс шериф, когда Уэнсдей подбежала к Тайлеру. Она быстро вынула из его ладоней ствол и положила его в свой карман.       — Энид, ты в порядке?! — крикнула она, переворачивая Тайлера к себе. Вид у него был неважный. В грудной клетке была дыра, из неё сочилась кровь, и он тяжело дышал.       — Да, — тяжёлым выдохом ответила Синклер, подгребая на себя куртку, что снял с себя Донован.       — Тайлер… — посмотрела она на его рану в груди. Он был без сознания, обессилен и слаб.       — Нужно перевернуть, — сказала она Доновану, и они вместе слегка повернули его обмякшее тело.       — Сквозное. Ладно. Нужно в больницу, — сказал шериф, заткнув его рану платком и взвалив его на себя.       Уэнсдей понимала, что должна быть рядом с ним, но ей также необходимо было сделать то, что она запланировала. Отныне это было превыше всего.       — Мне нужно кое-что сделать. Отвезите его и Энид тоже! — скомандовала она и пулей побежала куда-то, — Я догоню вас!       — Постой, куда ты?! — возмутился шериф, но она уже пропала из зоны видимости. — Дурдом!       Она всегда отличалась самодовольным нравом. И если что-то задумала, её было не переубедить.       — Я сама дойду, — отмахнулась Энид от помощи мистера Галпина, прикрываясь его полицейской курткой.       — Синклер, он не хотел этого, — оправдывался мужчина за Тайлера. Ему было неприятно видеть, что его сыном могут так помыкать. Ведь в глубине души он знал, что сам его Тайлер не был способен на убийства.       — Я знаю… Я просто в шоке что обратилась, — ответила она честно звонким голосом. Глаза блондинки сияли от счастья и в уголках блестели слёзы радости. Будто это было самым важным во всей этой ситуации.       — Я думал ты волк и это нормально, — спросил он в удивлении. Он ведь ничего не знал о их способностях и особенностях. Но для Энид это было чем-то очень важным.       — Нормально, да, — улыбнулась девушка. В этих словах слышалось что-то очень личное. Как давно она хотела быть этим «нормально».       Тайлер тяжело дышал на заднем сидении.       Его тело оставалось неподвижным.       Раны не заживали так легко и быстро как на самом монстре.       — Сынок, держись, мы едем, — сказал Донован, и Энид взяла Тайлера за руку.       Её тёплое касание даже сквозь сон давало ему надежду на то, что Уэнсдей жива.       — Всё будет хорошо, потерпи, — вымолвила она, ощутив, как он слегка сжимает её ладонь в ответ.       В больнице его сразу забрали на операцию, оставив их ждать в коридоре. На Энид были лишь царапины, их просто обработали перекисью в кабинете медсестры.       Она успокаивала Донована, как могла.       — Вы не пойдете к Франсуа? — спросила она, подав ему стаканчик с кофе.       Она приготовила квад и для Уэнсдей, но та всё ещё отсутствовала.       — Нет, пока не удостоверюсь, что с Таем всё нормально, спасибо, — принял он стакан. — Куда направилась Уэнсдей?       Он подозревал, что дело скорее всего нечисто. Она была сама себе на уме. Но всё равно решил спросить об этом Синклер.       — Я не знаю… У неё всегда свои мысли, — констатировала Энид.       — Да уж… Это точно, — сказал он и увидел, как в коридор заходит маленькое черноволосое чудовище, — А вот и она.       Признаться честно, Донован уже перестал сопротивляться их отношениям, ведь он понимал, что они любят друг друга. И впервые в жизни ощущал, что кто-то стоит горой за его сына. Аддамсы отличались этим качеством от всех остальных. Очень отчётливо.       — Энид, как ты?! — присела девушка рядом, взяв её ладонь, и блондинка просто вцепилась в нее своими руками, не отпуская.       — Ты меня задушишь, — произнесла Аддамс кое-как из последних сил.       — Извини. Уэнсдей, я обратилась!!! — вскрикнула блондинка с лучезарной улыбкой. Сегодняшняя ночь стала для неё буквально вторым Днём Рождения.       — Я заметила, — издевалась брюнетка, — Поздравляю.       Холодный тон не сбивал блондинку с толку. Она прекрасно знала, что хоть Уэнсдей и ведет себя так, она действительно искренне за неё рада.       — Ты не представляешь, что это для меня значит! — радостно выдала она, хлопая в ладоши как маленькая.       — Если, чтоб тебя осчастливить, нужно попасть в опасность, то ты обратилась по адресу, — сказала Уэнсдей жёстким тоном.       — Не нужно опасности больше… Где ты была?! — спросила она, и Уэнсдей резко глянула то на шерифа, то на Энид. Её глаза всегда говорили о том, что она что-то скрывает, но никто не знал, что именно.       — Проверяла Гейтс. Она сбежала, — скупо сказала она.       Донован лишь обвел её подозрительным взглядом, но не сказал ни слова.       Самым главным для него было, что прямо сейчас его родные были в безопасности.       — Ужасно, — с грустью в голосе ответила Энид, и в это же мгновение из операционной вышел врач.       — Операция прошла успешно. Его зашили. Показатели в норме. Но он пока без сознания, — отчеканил он на автомате, — Можете зайти по одному.       У Уэнсдей с плеч упал огромный груз. Она очень за него волновалась. За все его мучения и за то, что ему пришлось пережить.       — Я зайду первым и сразу направлюсь к Франсуа, — сказал Донован, и Уэнсдей лишь кивнула в ответ.       Донован зашёл внутрь встревоженный и огорченный. Вся его семья очень страдала из-за него. Да вдобавок ему пришлось ранить собственного сына чтобы тот не сотворил непоправимого.       — Тай, я знаю, ты слышишь меня или просто надеюсь на это… Сын, прости. Прости меня за всё. За то, что вёл себя как идиот. Не принимал тебя и не понимал. Не слушал, когда это было тебе нужно и не поддерживал. Господи, сын, я так сожалею, — накрыл он ладонью его руку, — Помню, когда ты родился, мы были так счастливы. Я думал, всё будет иначе. Но сам вёл себя эгоистично. Мне нужно было лучше слушать свою семью. Я надеюсь, ты скоро очнешься, и мы начнем всё сначала.       Донован вытер скупую мужскую слезу и, поцеловав Тайлера в лоб, направился к выходу.       — Можешь заходить, — сказал он брюнетке, а сам пошёл к палате Франсуа.       Ей разрешили зайти буквально на минуту, поскольку она не была ему близким родственником. Она тут же коснулась его лица, слегка задев пальцами золотые кудряшки, спадающие на его лоб.       — Я отомщу за тебя. За всю твою семью. Можешь не переживать. Я тебя люблю, Тайлер, — сказала она совершенно тихо и поцеловала его сухие губы.       Его веки задрожали, и он очень медленно и тяжело приоткрыл глаза.       — Уэнсдей, — прошептал он в четверть силы.       Где бы они оба не находились, их тела всегда чувствовали друг друга.       — Да, — обрадовалась она, хоть по ней это и не было видно. Но её взгляд, полный боли, сам говорил за неё. Она была одержима местью за то, что видела на нём. Следы ожогов, порезы, ссадины. Помимо пулевого ранения его тело просто изнуряло от боли. На нём не было живого места. И её душа билась в агонии при виде этой картины.       — Ты в порядке? Как Синклер? — спросил он шёпотом, закашливаясь.       — Все живы. Всё хорошо, — ответила она. — Я сейчас позову врача. Не шевелись.       — Подожди, — остановил он её.       — М? — замерла она, сдавливая ком внутри себя.       — Ты видела Гейтс? Вы её посадили? — спросил он вдогонку.       — Мы её упустили. Она сбежала, но думаю, больше она не сунется к нам, — сказала девушка.       — Я бы не был так уверен, — расстроился парень, морщась от боли, — Черт, так болит.       — Нужно позвать врача. Тайлер, что она делала с тобой? — спросила Уэнсдей напоследок.       В её глазах сидели демоны.       — Тебе не нужно этого знать, — ответил он, покачав головой, и она посмотрела на него с укором. Посмотрела на него так, что он вдруг всё понял и решил ответить ей чтобы ей стало легче.       — Жгла, резала, душила и другое, — сказал он, глядя в её глаза.       У Уэнсдей к горлу подступил болезненный ком.       Кулаки зачесались. Злоба окутала затылок.       — Она больше не вернется, я за врачом, — мёртвым голосом отчеканила девушка и направилась в коридор.       Тайлера осмотрели. Поставили обезболивающее и сказали, что такие боли считаются нормой до трёх недель. Но это у людей. Можно было надеяться, что его регенерация сработает быстрее. Наконец, к нему вернулся отец. С Франсуа всё было в порядке, Говард охранял её сон, она передала через Донована, что любит сына и хочет быстрее поговорить с ним.       Донован вновь направился к Тайлеру, их разговор длился долго. Ему пришлось заново повторить все слова и Тайлер, наконец, по-настоящему простил его. Годы непринятия закончились ровно на этом разговоре. Даже объятие было другим. Каким-то до дрожи честным и смиренным.       Он отвез Энид и Уэнсдей до ворот Невермора и они договорились встретиться в больнице вечером.       Школа стояла на ушах из-за задержания директора. Но лекции всё ещё шли. Администрация поставила временно исполняющим обязанности за Уимс преподавателя химии.       Около трёх часов дня Уэнсдей незаметно исчезла с лекций. Тяжёлые ботинки пробирались вглубь леса к деревянной постройке, в которой всё и произошло. Ноги ступили на порог, и она зажгла стоящие на столе подсвечники. Она сосредоточенно положила свой рюкзак на стол и с гримасой равнодушия принялась доставать оттуда ножовку, газовую горелку, электрошокер, нож и прочие инструменты. Стул перед ней заскрипел.       На нём в страхе заëрзала, насмерть привязанная рыжая мразь.       Её судорожное мычание согревало Уэнсдей душу.       Она слегка прищурила свой холодный взгляд, взяв в руки горелку и включив её.       — Ну, что, поиграем, малышка?..