Невозможно

Приземлившись на холодную, сырую землю, первое время кроме непроглядной темноты Сайно не видит вообще ничего. Зрение возвращается постепенно. Очень медленно, в расплывчатых пятнах бывший генерал узнает своих спутников-драконов, Кавеха, совершенно здорового и без шрамов, и Кадзуху. Тело не слушается, но Сайно все же удается рывками добраться до Каэдэхары и помочь ему встать. Бледный, исхудавший и с темными кругами под глазами, Кадзуха сначала даже не понимает, что происходит, и кто перед ним. Лишь оглянувшись и заметив место, парень хватается за голову и шипит «что происходит?». Сайно непонимающе хмурится, а потом понимает, что, кажется, они забыли спросить у Кадзухи готов ли он. Каэдэхару выдернули из собственного сознания, не факт, что он сможет вообще нормально соображать. — Так, до событий осталось всего-ничего, — Кавех хлопает в ладоши, обращая на себя внимание, — так что я пойду, как только он увидит, что произошло, вас выкинет обратно. Сайно резко оборачивается на друга, что помогает Нахиде подняться на ноги, а после аккуратно оттряхивает испачкавшееся в грязи платье девушки. На мгновение Сайно парализует. Он смотрит на Кавеха и все его естество хочет остановить парня. Если он уйдет, сбежит в другое время, то они могут больше не увидеться. Выругнувшись про себя, Сайно оставляет Кадзуху и быстро достигает Кавеха, хватая того за руку. — Ты чего? — не понимает парень, легко улыбаясь. — Ты не можешь остаться? — хотя бы немного, хотя бы еще на чуть-чуть. Сайно не хочет прощаться вот так, никак. — Зачем? — высвободив свою ладонь, вопрошает Кави, — все будет нормально, только вам нужно будет спрятаться или найти место, где вас не заденут. А я пойду к Хайтаму. Он обещал мне пообедать в Сумеру. — Кавех… — Сайно может выдавить только имя. На большее его не хватает. Горло сжимается от подступающего страха, — не уходи. — Помоги другу, Сайно, — Кавех нежно треплет парня по голове, порывисто приобнимая, — не беспокойся обо мне, — и исчезает. Испаряется, как туман, не оставив после себя даже мимолетного напоминания. Сайно стискивает кулаки, чувствуя, как в груди все нестерпимо болит и давит, но Кавех прав. Нужно помочь Кадзухе. Если хвататься за все и сразу, он потеряет не одного друга, а сразу троих. Сглотнув вязкую слюну и стерев скапливающуюся в уголках глаз влагу, Сайно вновь спешит к Кадзухе. Все происходит в мгновение ока. Земля начинает дрожать, а вспышки бирюзового нестерпимо приближались. Сайно помогает Кадзухе отступить на несколько шагов назад и как раз вовремя. Стоило парням отойти, как в то самое место, где они были, прилетает что-то тяжелое. Чем-то оказывается Скарамучча, весь в ссадинах и раной на боку. Он скользит по траве, раздирая колено и в небе грохочет фиолетовый гром. На голову опускаются первые капли слепого дождя. Кадзуха, все еще слабый, но практически уверенно держащийся на ногах, замирает, решая улавливать каждую секунду, каждый незначительный жест. После появления Скарамучии в воздухе повисает тишина. Но у всех на душе становится неспокойно. Надвигается гроза. Скарамучча поднимается с колен, но отшатывается и с тихим «черт» прижимает рукой кровоточащую рану. Яркая вспышка молнии в небе. Свист ветра и запах клена. Кадзуха появляется прямо за спиной, резко дергает парня на себя и отпихивает себе за спину. — Я в состоянии драться, Каэдэхара, — ворчит Скарамучча, хотя и сам понимает насколько лживыми звучат его слова. — Я знаю, — спокойно отвечает ему Кадзуха, — просто на всякий случай. «Мы ведь за одно» — в голосе Кадзухи столько непонимания, что Сайно на секунду становится его даже жаль. Он то знает, что произошло, — «почему я…» Сайно знает почему. Потому что у них просто не было выбора. Поднимается шторм. Ураганный ветер почти сметает все на своем пути, они вдвоем отступали как можно дальше, решили устроить побег, но все закончилось слишком печально. Жестокая случайность, а такая смерть. Грозовые облака направляют молнию в парней, но Кадзуха успевает толкнуть Скарамуччу в одну сторону, а сам отпрыгнуть в другую. Но это было только начало. Эи появляется практически из ниоткуда. Ее копье пролетает в миллиметре от лица Каэдэхары, пока сама девушка спускается на землю грациозной ланью. — Предатель спутался с предателем, — ее стальной голос заставляет все внутренности съежиться, Кадзуха делает попытку проскочить ближе к Скарамучче, но Эи замечает это и, резко выдернув копье из земли, направляет на Каэдэхару. Задевает только плечо, но рана глубокая и Кадзуха падает на одно колено, стараясь отстраниться от пульсирующей боли, — ты уверен, что хочешь умереть именно так, Каэдэхара? Уверен, что готов отдать жизнь за никчемное отродье? Поднявшийся на ноги Скарамучча, превозмогая боль, отправляет копье прямо во владелицу, но промахивается. Это и не было его планом. Ему нужно было оказаться возле Кадзухи. Он может, если постарается, схватить его и унести куда-подальше. Нужно лишь отвлечь Эи. — Можешь двигаться? — обеспокоенно вопрошает парень, бегло осматривая рану. — Терпимо, могу. — А я вас отпускала? — Вокруг парней образовывается электрическое поле, — у нас еще переговоры не завершились. — Нам не о чем разговаривать, — рычит Скарамучча, зажимая руками порез на плече Кадзухи. — Не с тобой, — Эи отмахивается от него, как от назойливой мухи, — Каэдэхара, я готова пощадить тебя, если согласишься перейти на мою сторону. — Да ни в жизни, — сквозь зубы проговаривает парень и тут же откашливается, замечая кровь на рукаве. — Может все же передумаешь? — Эи расплывается в уже заранее победной улыбке, — А то сбегать с убийцей собственного друга как-то не очень по-самурайски, разве нет? — Что? Кадзуха тут же направляет ошарашенный взгляд на Скарамуччу. Парень застывает в ужасе, не в силах оторвать глаз от Каэдэхары. Он перебирает губами в беспомощном «нет, я не…». — Правда не ты? — смеется Эи, — тогда почему дрожишь, как собачонка? Надеялся, я буду молчать об этом? — Я этого не делал! — кричит Скара, но его резко отпихивают от себя, впечатывая в электрический столб. От боли Куникудзуши воет, падая на землю. — Ты же… — Кадзуха, все еще не веря во все это, садится следом и поднимает лицо Скарамуччи двумя пальцами, заставляя посмотреть себе в глаза, — ты не делал этого, — с нажимом повторяет он, — скажи, что не делал и я поверю тебе. — Я…я… — Скарамучча хватается за запястья Каэдэхары, не в силах вынести столько боли в искаженном лице напротив, — я не знаю, Кадзуха. Каэдэхара отшатывается от него, как от огня. Тяжело дыша, он сжимает кулак у груди и отчаянно вопит, не в силах вынести открывшуюся правду. Томо был дорог ему. Он был ему настоящим лучшим другом, единственным, кого Кадзуха мог назвать семьей. Все это время он думал, что собственная глупость забрала Томо у него, что он не выдержал битвы с Райден и погиб, но…но… — Кадзуха… — Слишком долго, — Эи скучающе зевает, прикрыв рот рукой, — мне становится неинтересно. Как насчет подкрепления, которое скоро появится на горизонте. О, — девушка радостно хлопает в ладоши, — а вот и оно. Так что, сдаемся и идем под трибунал? Смертная казнь. Их обоих неизбежно ждала долгая и мучительная смерть. Даже если бы Кадзуха согласился перейти на сторону Эи, она вряд ли бы оставила его в живых. Но она сделала проще. Она пошатнула уверенность Каэдэхары и надавила на больное. Они бежали уже несколько дней. У обоих не оставалось сил. Умереть от истощения или от приговора. Это слишком. Они не заслужили всего этого кошмара. Скарамучча вновь поднимается на ноги. Боль во всем теле, усталость и отчаяние. Все смешивается. — Кадзуха… — тихо зовет он, — я… — Не подходи ко мне! — Каэдэхара хватает упавший на землю меч, направляя лезвием прямиком на Скарамуччу, — ты…мы…то, что между нами… Скарамучча улыбается. Легко и печально. Эта улыбка напомнила Сайно Кавеха, от чего сердце вновь пронзила боль. — Кадзуха, — он делает шаг. — Я серьезно, Куникудзуши, стой на месте. — Не-а, — усмехнувшись, он делает еще шаг, — я буду подходить все ближе. — Ты напорешься на лезвие, — Кадзуха принимается опускать меч, но Скара берет лезвие в ладонь и упирает то прямо себе в живот, — не делай этого… — молит Каэдэхара, пытаясь дернуть меч назад. — Мы проиграли, — Скарамучча смеется, но из глаз, впервые за несколько месяцев, брызгают слезы, — это конец, Кадзуха, я прошу только об одном… — сзади уже был слышен топот бесчисленных ног, — обними меня в последний раз, пожалуйста. Их окружают. Фиолетовая униформа, вся в грязевых брызгах, смешивается в непонятное пятно. Кадзухе все же удается выдернуть меч из рук Скарамуччи, поранив его руку. Он в один шаг достигает парня и заключает его в крепкое объятие. — Если мы и умрем, то только на поле битвы, — шепчет он куда-то в район шеи. Скарамучча хватается за него, как за единственное спасение. — Я не убивал Томо. — Я поверю тебе, если мы выживем. Но они не выживут. Двое на тысячную армию. Заранее проигрышная партия. Они уставшие и от этого медленные. В очередной удар, когда Кадзуха заносит меч, его ноги подводят и, вместо того, чтобы дать отпор солдату, его острие попадает прямиком в Скарамуччу. Задевает совсем слегка, не смертельно, но секунда промедления стоит Кадузхе нервного срыва, а Скарамучче жизни. Толчок сзади и лезвие насквозь прорывается сквозь мягкие ткани на животе. — Кадзу…ха… Они падают на колени. Дрожащей рукой Каэдэхара отпускает рукоять, осторожно обнимая трясущееся тело Куникудзуши. — Нет…нет, нет, нет! — Вытащи меч, — слабый шепот на ухо. В ответ моток головой, — Кадзуха, вытащи меч. — Ты умрешь. — Я умру в твоих объятиях. Я не могу желать большего. — Ты… Но Кадзуха не собирался вытаскивать оружие. Он лихорадочно пытался придумать план отступления и вспомнить ближайший населенный пункт, где им смогу помочь. Пока Каэдэхара проводит мозговой штурм, Скарамучча самостоятельно кладет ладонь обратно на рукоять и, взвыв от боли, резко отталкивает парня от себя. С мерзким звуком лезвие прошло тело парня насквозь обратно. С конца стекали окровавленные пятна, когда в уже воспаленный мозг Каэдэхары пришло осознание содеянного. — Нет! — крик стоял такой, что, казалось, парень разорвет себе горло, — Ты идиот! Зачем?! Эи наслаждалась развернувшейся картиной. Она наблюдала за горем, как за каким-то наиинтереснейшим сериалом. Солдаты не двигались. Нет смысла нападать сейчас и марать руки. Их цель истребит сама себя. — Ты не можешь…ты не можешь вот так умереть… — склонившись над еще теплым телом парня, Кадзуха второй раз в жизни почувствовал, как все внутри него наполняется густой тьмой. Гнев, злость, разочарование, обида. Каэдэхара стискивает одеяния Скарамуччи и уже готов был вновь схватиться за меч, на котором осталась кровь его возлюбленного, как внезапно почувствовал движение. Скарамучча был еще жив. Он все еще дышал, — я найду врача, слышишь? Я…я… — Кадзуха, — слабо зовет он, — спасибо за твою любовь. Скарамучча закрывает глаза и последний вздох облегчения срывается с побледневших губ. Возможно, он лишь потерял сознание, но дыра в теле была слишком глубокой, чтобы оставить парню шанс на выживание. Кадзуха чувствует, как по щекам стекают непрекращающиеся влажные дорожки. Он встает с колен и меч лязгает о его ботинок. — Этого ты хотела? — обращается он к девушке, направляя острие на нее. — Угу, — соглашается та, — на один мусор стало меньше, разве не радость? В честь такого праздника, можешь сам выбрать, как умрешь. — О, правда, — в глаза Каэдэхары сверкает нотка безумия, — что ж, спасибо за выбор. Резко развернув острие на себя, Кадзуха без колебаний пробивает собственное тело. В ушах начинает звенеть, а горло заполняется мерзким металлически привкусом. Он падает на колени и ослабевшими руками вытаскивает меч, пластом рухая на землю. Последнее, что он видит, это безжизненная рука Скарамуччи, удивленное лицо Эи и закат. Такой ярко-оранжевый, с красными всполохами. Они могли бы любоваться им вместе на огромном горном выступе, пока свободный морской ветер обдувал бы их, запутываясь в волосах. Этот день мог быть таким замечательным. Нет, он замечательный, потому что они смотрят на закат вместе. И не важно, как это произошло. Резкий выстрел в голову заставляет Сайно подорваться на месте. Все драконы, без исключения, все еще находились в отключке. Они вновь оказались во дворе дома Хайтама, но чувство скорби настолько сильно приелось в глубине души, что никуда уходить и не собиралось. Сайно видит Хайтама и Кави. Безжизненные руки последнего и то, как Хайтам осторожно гладит его по волосам, смотря в никуда. Открыв рот, Сайно может выдать лишь слабое: — Он… — Жив, — тут же отвечает ему Хайтам, — просто клиническая смерть. Очередная клиническая смерть. Он вернется. И Сайно остается лишь гадать, правда это или же ложь.