Невозможно

Они доезжают до дома Кадзухи за каких-то двадцать минут. Все это время Скарамучча, прислонившись к плечу парня, сонно сопел, не вздрагивая даже на резких поворотах. Это беспокоило. Тот факт, что он ни с того ни с сего вырубился. Возможно просто сказалась излишне стрессовая ситуация, но Кадзуха все равно не на шутку забеспокоился. У него не было времени подумать о Ниве, с которым они могли встретиться в квартире. Кадзуху волновало лишь то, как бы осторожнее перенести Куникудзуши к себе, чтобы ненароком не навредить ему. Парень был тяжелым, хотя по нему и не скажешь. Благо Кадзуха жил не так высоко. Но тело все равно напряглось от усилий. С некоей осторожностью Кадзуха открывает дверь собственное квартиры и какое-то время просто всматривается в густую темноту, задержав дыхание. Никакого шума. Даже малейшего шороха нет. Либо Нива стал тихим, как мышь, либо его вовсе не было дома. В любом случае, он не может остаться на пороге со своим парнем на руках. Войти в любом случае придется. Кадзуха делает всего шаг, когда свет в квартире включается, а перед ним возникает Нива. Некоторое время они молча смотрят друг на друга, прежде чем призрак переводит взгляд на Скарамуччу, а после и вовсе опускает тот в пол. — Я должен… — Не сегодня, — прерывает его Кадзуха, скидывая с себя ботинки. Затем он сажает Куникудзуши на пол и помогает тому снять обувь, — я не хочу пока говорить об этом. Оставь нас. Он устал. Нива открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но в конечном счете сжимает губы в узкую полоску и молчит. Но не исчезает. Покорно ждет, пока Кадзуха уложит Скарамуччу на кровать, найдет у себя в шкафу какую-то серую кофту с шортами и переоденет его. Куникудзуши слабо сопротивляется, когда с него снимают вверх. Он несильно пихает Каэдэхару в плечо бормоча: «отвали, у меня есть парень». Нива молча смотрит на то, как Кадзуха расплывается в теплой улыбке, гладит парня по волосам и нежно прижимается губами к его щеке. Сам Кадзуха переодевается чуть позже. Сначала он убеждается в том, что Скарамучче удобно и только после этого, облегченно вздохнув, наконец меняет свою одежду на привычную растянутую футболку со штанами. Нива внимательно следит за тем, как Каэдэхара завязывает волосы сзади в некое подобие хвоста, а затем вздрагивает, стоит парню глянуть на него своими багровыми глазами и кивнуть в сторону кухни. Он сказал, что не хочет говорить об этом сегодня, но, видимо, передумал. В любом случае, с этим всем нужно покончить как можно скорее. Кадзуха проводит рукой в воздухе и дверь шкафчика открывается, заставляя кружку вынырнуть прямо из плена и осесть на кухонную тумбу. Шум включенного чайника разбавляет напряженную атмосферу, что повисла между ним и Нивой. Парень тих как никогда. Возможно Кадзухе не стоит так сильно злиться на него, учитывая, что он, очевидно, раскаивается в том, что натворил. Но он не может простить его так быстро. Он чуть не умер из-за него. Нива напугал его друзей и Скарамуччу. Он должен хотя бы произнести слова извинения, чтобы Кадзуха действительно начал остывать. — Я слушаю, — произносит он и тут же слышит, как что-то с грохотом падает. Обернувшись, он обнаруживает Ниву сидящего на коленях. Кадзуха дергает бровью в непонимании. Это действие выбило его из колеи. — Прости, — на выдохе произносит призрак, — я действительно сожалею о том, что из-за меня твое тело теперь такое, — видимо, он говорит о шрамах. Кадзуху это не волнует. Он всегда может перевязать руки, как делал в прошлой жизни. Никто не узнает, если он не захочет. Это не то, за что стоило бы просить прощения, — я не хотел захватывать твое тело, но еще меньше мне хотелось, чтобы ты умер от разрушения собственного разума. Я хотел помочь, — Кадзуха уже хочет было кивнуть, но Нива продолжает, — и я…я знал, что ты однажды встретишься с ним, поэтому привязался именно к тебе. Ты был прав. У меня есть незаконченное дело. Я хотел бы… — Ты напугал его, — Нива поднимает глаза на Кадзуху. Чайник уже вскипел и теперь в руках парня находилась кружка с резким химозным ароматом, — чего бы ты не хотел, ты не должен был так пугать его, — пауза, — особенно, когда у него гон. — Я не знал… — Допустим, — Кадзуха делает глоток, слегка прикрывая глаза, — что за дело? — Нива выдает непонимающее «а?», — ты сказал, что у тебя есть незаконченное дело. Что за дело? — Я бы… — Нива замолкает, словно не хочет говорить. Молчит долго. Минут, может, семь. Все это время между парнями не пролетает ни звука, — мне нужно кое-что ему сказать. — Что именно? — вопрошает Каэдэхара, но Нива лишь отрицательно мотает головой. — Это личное. — Так все это было лишь для того, чтобы подобраться к нему? — Кадзуха стискивает кружку в пальцах так сильно, что кончики начинают покалывать от боли, — и ты думаешь, я позволю? — Нет, — снова вздыхает призрак, — но если ты не позволишь мне, я снова что-нибудь придумаю. — Забудь об этом, — Кадзуха отправляет наполовину пустую кружку в раковину, — я больше не дам тебе воспользоваться моим телом, — Нива кивает, смиряясь со своей судьбой, — возвращайся, когда придумаешь причину получше, чем какой-то разговор. Я не хочу сейчас тебя видеть. Нива поднимается с колен, устало вздыхая. Прежде, чем исчезнуть, парень подлетает к Кадзухе и на мгновение касается его плеча. Последнее, что Кадзуха слышит перед тем, как Нива исчезает, тихое, на грани слышимости «прости». Несколько секунд Кадзуха смотрит словно сквозь пространство. На плечи давит усталость, раздражение и непонятно откуда взявшееся чувство вины. Кадзуха проводит ладонью по волосам и тяжело вздыхает. Он никогда не был силен в разговорах и никогда не хотел быть тем, кто отчитывает. Это напрягает. Кадзухе не нравится то, какой он сейчас. Ему нужно расслабиться. Выключив свет на кухне, Кадзуха в несколько шагов достигает собственной кровати и валится на ту, закидывая руку на мирно спящего Скарамуччу. Куникудзуши мычит что-то нечленораздельное и ерзает, спустя несколько минут издавая тихий вздох. — Кадзуха? — парень тут же отвечает коротким мычанием, прижимаясь поближе. Это успокаивает. Скара теплый и приятный. Сонный и такой податливый. Кадзуха ведет носом по открывшейся горячей шее и вдыхает запах чего-то сладкого. Намного лучше. Вот бы провести так всю оставшуюся жизнь. — Проснулся? — шепотом спрашивает Каэдэхара, оставляя несколько поцелуев на покрытой мурашками нежной коже. — Не совсем, — Куникудзуши хихикает, говоря, что ему щекотно, — сколько времени? — Уже поздно, можешь спать дальше, если хочешь. — Ммм, правда? — Кадзуха чувствует, как что-то внизу живота приятно тянет от этого сладкого, томного голоса. Он не может отказать себе в удовольствии придвинуться чуть ближе и проложить дорожку от шеи до покрасневшего ушка. Скарамучча издает тихий стон и дергает ногами, покрепче стискивая бедра, — ты пристаешь ко мне? — мягкий тихий голос и еле заметная дрожь по всему телу. Кадзуха знает, что он устал и хочет спать, но его ведет. Кадзуха медленно запускает ладонь под одеяло, без особого труда задирая безразмерную кофту и спускается ниже. Скарамучча сонно охает, пытаясь сжаться, но Кадзуха продолжает выцеловывать его шею, периодически покусывая. Куникудзуши сладкий. Его не портит даже слегка солоноватый привкус пота. Он прекрасен. Кадзуха чувствует, как возбуждается с каждой секундой все сильнее. — Кадзуха, — сбивчивый шепот действует практически одурманивающе, Кадзуха прикусывает покрасневшую кожу на шее, накрывая полувставший член Куникудзуши, заставляя последнего стиснуть зубы и зашипеть, — не надо. — М? — пальцами очерчивая возбуждающуюся плоть, вопрошает Кадзуха, — почему? Хочешь спать? — Н-нет, не поэтому, — Скара стискивает ладони в замок и хрипловато стонет, стоило Кадзухе чуть надавить на твердеющую выпуклость и провести вверх-вниз по всей длине, — я не хочу… — Правда? — Кадзуха убирает ладонь, но лишь на секунду, чтобы протиснутся сквозь плотную ткань трусов и прикоснуться к парню уже напрямую, — мне кажется, ты врешь, Куникудзуши, — Скара стонет, слегка прогибаясь в спине, когда Кадзуха обхватывает его член пальцами, принимаясь медленно надрачивать. — Нет, я… Кадзухе нравится слушать Куникудзуши. Особенно, когда его голос срывается на чарующие хрипловатые вздохи, когда его тело подрагивает от наслаждения, а к щекам приливает румянец. Он специально не ускоряется, лишь стискивает пальцы сильнее и надавливает на головку, чувствуя в груди приятный трепет, когда Скара прижимается к нему спиной, словно хочет отстраниться, но неосознанно делает лишь наоборот. Тот ли это Кадзуха, что в прошлом сравнивал глаза Куникудзуши с бескрайним ночным небом, ловя каждое мимолетное изменение в лице напротив, или же его настоящие чувства не имеет значения. Прошлый Кадзуха и настоящий. Этого разделения нет. Что тогда, что сейчас, это просто Кадзуха, который хочет прикасаться к Скарамучче и видеть, как с каждым прикосновением его тело распаляется все больше. — Это из-за Кабукимоно? — Кадзуха останавливает движение рукой, слыша разочарованный вздох Куникудзуши. Он не отвечает, но его плечи слегка напрягаются, поэтому Кадзуха решает, что попал прямо в точку, — ты поэтому распереживался? Из-за него? — Я больше не дракон, Кадзуха, — Скара выдыхает, стоит парню возобновить медленные поглаживания, — но он — да. Я просто…остальные… — Никто тебя не бросит, — Скарамучча стонет, вновь прогибаясь в спине. Его дыхание учащается. Кажется, даже медленные ласки способны довести его до пика. Интересно, — Сяо ведь сказал, что ты в любом случае один из них. — Они могут передумать. Кадзуха вспоминает выражение лица Сяо, когда все это случилось и он буквально появился из ниоткуда. Он был встревожен. Он действительно переживал. Кадзуха думает, что драконы все же считают себя некоей семьей. Иначе извечно спокойный Алатус вряд ли бы выглядел бледным, как смерть, в тот день. — Они не передумают, любовь моя, — Скарамучча вновь звонко стонет, сцепляя пальцы на запястье Кадзухи, — не надо так сильно переживать из-за этого. Ты — один из них, они не откажутся от тебя, — Куникудзуши наконец поворачивается к нему. Его лицо пылает, а глаза застилает дымка белесая пелена. Они блестят от возбуждения и скорой разрядки, но он смотрит на Кадзуху и коротко кивает, получая мягкий поцелуй в заалевшую щеку, — и я люблю тебя любым, дракон ты, обычный человек или внезапно появившийся на моем пути странник с очевидно печальной историей. Я люблю тебя, Куникудзуши, и буду напоминать тебе об этом, пока тебе не надоест. Кадзуха стирает застывшие капли слез с уголков глаз и, наконец, ускоряет темп рукой, заставляя Куникудзуши протяжно простонать и излиться ему в руку, запачкав еще и нижнее белье. Скара жалуется, что теперь у него болит поясница, но все же расплывается в довольной улыбке, подставляя шею под нежные поцелуи-бабочки. Кадзуха стаскивает испачкавшуюся одежду с парня, отправляя ее в корзину для грязного белья, куда позже отправляет еще и полотенце, которым они стерли следы их близости. Кофта Кадзухи была большая, поэтому Скарамучча отказался надевать что-либо еще. Парень поворачивается лицом к телепату, мягко улыбается и, потеревшись о его плечо, снова засыпает. Кадзуха думает, что это плохая идея — спать без нижнего белья. Но что-то ему подсказывает, что завтра с утра он будет думать в точности да наоборот.