Отступники

День в штабе революционной армии начинается рано. А может, и вовсе не заканчивается никогда, ведь в любое время суток кто-то где-то работает над планами, разгребает бумаги, курит, пьëт чай и пыхтит над новым оружием. Это как-то у них в крови— перерабатывать. Никто не отрывается от работы даже по болезни, а отпуск вообще считается мерой наказания. Некоторые смельчаки всё же берут пару выходных раз в несколько месяцев, но таких можно пересчитать по пальцам скрюченных лапок почтового голубя. А ведь главное, сам Драгон такой режим работы не поощряет и временами заставляет своих сотрудников отдыхать, чтобы не нести ответственность и потери. Может, кофе у революционеров какой-то особенный? Да ещё и вызывает привыкание, ведь пьют его всем штабом и без перерыва. Но, в любом случае, день в штабе революционной армии начинается рано. Каждое утро всех будят надоедливые вороны Карасу, но только попробуйте им за это предъявить. Никто и не предъявлял. На самом деле, все были им даже благодарны, ведь петухов в штабе не держали, а все ден-ден-муши были слишком загружены бесконечными звонками, чтобы исполнять роль будильников. Сабо проснулся от клохтания уже почти его личной вороны, которая сидела прямо над его головой и хлопала крыльями. Эта была деликатнее остальных: она никогда не каркала на него и везде летала следом по штабу, вроде как оберегая. Любимым местом птицы был извечный цилиндр начальника штаба— ей всегда очень нравилось на нём кататься и важно глядеть на всех сверху-вниз. Сабо улыбнулся вороне и почесал её в месте, где должно было находиться ухо. Та прильнула к его руке и довольно открыла клюв, издавая что-то вроде поквохтывания. — Может, в прошлой жизни ты была кошкой? — предположил Сабо. Ворона не возражала, и тот принял это за знак согласия. Идиллию нарушило бульканье ден-ден-муши, которая вела в кабинет Драгона. Как только Сабо снял трубку, улитка приобрела вид как всегда всполошëнного Иванкова и закудахтала его высоким голосом. — Сабо-кун! — с этого момента начальник штаба перестал слушать. Если вникать во всё, что говорит Иванков, можно либо свихнуться, либо утонуть. Нет, можно, конечно приобрести сведения о новом урожае огурцов на Камабаке или приобщиться к его "укольчикам", но это было бы равносильно первову варианту. — Так вот! — когда бесконечный поток болтовни наконец кончился, Сабо уже завязывал шарф. — Драгон вызывал тебя. Говорит, есть поручение, — закончил наконец-то революционер. Где-то на другом конце провода послышалось угрюмое ворчание Драгона. *** На корабле кипела пьянка. Это было какое-то торжество причину которого все уже успели позабыть. Отовсюду слышались пьяные возгласы пиратов, потрескивание огня в лампах и шум волн. На чёрнильно-чëрном небе мерцали светлячки звёзд. Над палубой раздался громовым рокотом низкий смех капитана. Тени пиратов колыхались и плясали в отблесках огня. Выпивка лилась рекой. Облегчённый раздумьями в гнезде Эйс со спокойной душой поднимал со всеми очередную пенную кружку пива. Его мысли были чисты, а планы ясны. Накануне он узнал о следующей встрече с революционерами и был доволен. А сейчас можно отвлечься на весёлую пирушку с командой. — ДО ДНА! — многоголосо прокатилось от бака до юта. *** Погода разбушевалась. Небо затянуло сплошной серой массой. Дождь хлестал так, что становилось страшно, а длительные и оглушительно-громкие раскаты грома только укрепляли это ощущение. Шквальный ветер под 35 узлов выворачивал деревья и кренил дождь чуть ли не параллельно земле. На весенних островах, а особенно на Гранд Лайн, такие бури вовсе не редкость. И всё, что остаётся делать— это сидеть в стенах и стёклах таверны и думать о своём. Своим в данном случае являлась очередная миссия по сопровождению командира на очередную встречу, в очередной раз назначенную за очередные тридевять морей. Гул дождя всё нарастал и становился грохотом. Ничего не было видно из-за сплошной стены похожих на пули капель. Раскаты грома били так оглушительно, что чистые стеклянные стаканы подпрыгивали и жалобно дребезжали на барной стойке, а накрепко задраенные оконные рамы скрипели и свистели, грозясь треснуть. Вспышки молний озаряли округу всё чаще, будто заставляя капли на миг зависнуть в воздухе. Пока на улице творился такой кошмар, ни о каких переговорах не могло быть и речи. Драгон, прекрасно это понимая, угрюмо — но не более, чем обычно — сидел за стойкой и клацал зубами о дрожащий даже в руках стакан глинтвейна. За столами-бочками вокруг расселись и остальные не столь многочисленные представители революционеров. Некоторые из них с командиром Северной армии во главе весьма эффективно, хотя и не желая этого, распугивали обычных пьяниц из местных по углам. Где-то за непроглядной пеленой дождя мелькнули мачты. Неужели кто-то добрался сюда в такой шторм? Оказалось, добрались пираты Ньюгейта. Белого кита было сложно не заметить. Сумасшествие. Их корабль еле как встал на якорь недалеко от острова И выплюнул в море несколько шлюпок. Как они собрались добраться сюда вплавь? И тут дождь стал утихать. Так же внезапно, как начался, он и кончился. На фоне всё ещё свинцового горизонта, под лучами вымытого солнца природа обтекала мокрой красотой. Деревья быстро стряхнули тяжёлые капли и принялись незримо расти. Птицы выползли на свет и защебетали. Над головой сверкало совершенно чистое небо. Всё прошло. Будто и не было вовсе. Самые любопытные революционеры и внезапно осмелевшие местные жители повыглядывали из окон и дверей, посмотреть на новоприбывших. Сам того не осознавая, Сабо тоже обнаружил себя в числе "самых любопытных", высовывающихся в дверной проём. При первом же взгляде на корабль и его команду, было видно, насколько же их потрепало: парусина еле держалась на паре чудом не лопнувших канатов, безвольно прикрученная к реям; мачты тоже натужно стонали и кренились, лишившись пары вант; даже на могучих округлых бортах виднелись трещины— судну явно требовался ремонт. Уставшая и опустошенная команда, обтекая дождём и морской водой, бросала весла и поочерёдно плюхалась на мокрый песок. Все эти пираты, раскиданные по песку, напоминали мокрых, вполне возможно, что уже утопших и совсем не водоплавающих куриц. Переговоры, опять же, откладывались. *** Первым, что хотелось сырым и измотанным пиратам, была еда. И выпивка. Они плотно набились в таверну, оттесняя к стенам уже не только местных, но и революционеров. Белоус в заведение не влез, поэтому, заходясь громким смехом, позвал Драгона за собой "переговорить наедине". Остальная же часть команды жадно вгрызалась в горячую еду и постепенно оживала. Хозяин заведения и его юная дочка носились между столами с подносами, кружками, бутылками и салфетками, еле успевая обслужить всех желающих. Сабо уже вернулся на своё место у барной стойки и украдкой разглядывал пиратов. Тут были в основном командиры дивизий. Неудивительно. За ближним к двери столиком он приметил Феникса Марко, незнакомого мужчину в кимоно и с женской причёской и, вроде, корабельного повара. За отдельным столом сидел крупный чернобородый тип и литрами поглощал ром, каждый раз громко стукая бутылкой о стол. За дальними столами Сабо заметил нескольких рыболюдей и ещё больше громил очень криминального вида. Эйса за столами почему-то не обнаружилось, несмотря на необъяснимо-стойкое чувство, что он тут обязательно должен быть. Делать в таверне было больше нечего, ведь Драгон удалился, а все остальные пираты были Сабо неинтересны. Насмотрелся. Он толкнул в стороны створки пендельтюра и вышел в запах соли и мокрого песка. Море шуршало о берег, вылизывая пляж. По кромке воды шли мелкие и узкие следы с четырьмя маленькими пальцами. Они заполнялись водой и расплывались, постепенно исчезая. Сабо проследил за дорожкой из крошечных лап и остановился на их владелице. Это была маленькая серая кошка с клокастой шерстью и висячими ушками. Она выглядела так, будто точно умеет плавать. Кошка посмотрела в его сторону и вытянула шею. Сабо подошёл, стараясь ступать медленно и осторожно— не спугнуть бы. Но кошка оставалась спокойной. Она ждала, пока человек подойдёт. Серая спинка выгнулась дугой, подставляясь под осторожные ласки, и потерлась о ноги в форменных брюках. Юноша присел на корточки и заглянул в глубокие кошачьи глаза. Они были необычайно красивые для такого кудлатого и худого создания. Бездонно-голубые. И очень умные. В них шумело море. Кошка не отводила взгляда, а смотрела в точно такие же человеческие глаза. Теперь у них было три моря. — Эй, зверь, откуда ты? — странный вопрос. На что он надеется? Что кошка ему ответит? «Конечно, оттуда, где ловят обезьян, пьют кофе,слушают птиц и гадают по звёздам, оттуда, где на ужин горячее молоко и где ждут её первые котята, оттуда, где столько ласковых рук и карих глаз. А ещё оттуда, где холод и голод, серая свалка и туман, оттуда, где рыбьи кости в салфетке, красная зола и чёрное бешеное море. Она слеплена из пепла и перьев, в неё влиты молоко и кровь с молоком, она видела многое и, конечно же она пробовала глубину звёзд в воде на вкус, она заходила в море дальше любого человека, она родилась там и унесла частичку ссобой, сохранив океан в своих глазах.» — Мяу,— отвечает кошка. *** — Эй, разговариваешь с кошками? — раздаётся знакомый голос от воды. Сабо вздрагивает. Он почти успел потеряться, играя с кошкой в гляделки. Парень рассеянно гладит животное по голове и поднимается. Она оказывает на него какое-то странное влияние. Может, она фруктовик? Но нет, это было похоже на настоящую магию, а не на силу фрукта. Хотя, а почему бы не назвать фруктовиков магами?... — Э-эй, — перед пустыми глазами машут рукой, и взгляд вновь фокусируется на лице напротив. — Ты чего? Это она тебя околдовала? — пират указывает на кошку пальцем. Он неожиданно точно попал в цель.