Отступники

— Это она тебя околдовала? — Не знаю. — Вот то-то и оно. Когда тебя околдовывают, никогда не знаешь, кто это сделал. Сабо решил не отвечать на это спорное утверждение. Вместо этого он поинтересовался: — Что вы теперь будете делать с кораблём? — А что с ним делать? — собеседник пожал плечами. — Останемся тут да подлатаем. — Думаешь, тут есть хорошие плотники? — Тут есть хорошие деревья. А плотников и у нас полно. Стоять, конечно придётся долго, — Эйс почесал затылок. — А вы не составите нам компанию? Вопрос оказался неожиданным. Пират смотрел на него с совершенно искренней улыбкой и ждал ответа. Сабо покачал головой. — Мы не можем. У революционеров много дел, — улыбнулся он. — Мы останемся, только если придёт ещё одна буря. — Тогда я бы хотел, чтобы она всё-таки пришла. — Да? А разве тогда починка вашего судна не задержится? — в голосе революционера играли ехидные нотки. Эйс уловил его настроение и прищурился. — Не думаю, что это было бы так плохо. — Вам так приятна наша компания? — Ваша. Эйс продолжал смотреть на своего визави со странной улыбкой. Он понимал, что отступать нельзя. Ведь больше может не выдасться шанса поговорить с ним вот так. С глазу на глаз. Тактика, избранная им, была такова: нужно идти напролом, может, что-то да удастся. — Ты меня помнишь, Сабо? — А? Ну да, мы ведь встречались недавно. На нашем корабле. Эйс сокрушëнно вздохнул. — Нет, я не про то. Ты нас помнишь? — Кого это, вас? — Сабо искренне не понимал, к чему клонит этот пират. — Меня, Луффи, Дадан, деда. — О чëм ты говоришь? Я не знаю никого из них, — его это уже начинало раздражать. — Если ты мне не скажешь, о чëм ты говоришь, я... Но закончить ему не дали. Эйс вцепился ему в плечо и заговорил, будто полоумный. — Не помнишь королевство Гоа? Не помнишь, как, когда нам было десять, мы встретили Луффи, как жили у горных бандитов, как построили свой дом на дереве? Не помнишь наш флаг? А это? — он указал на татуировку у себя на плече. — Это был твой символ. А тренировки с дедом Луффи и Серый Терминал? А наши обещания? Мы все хотели стать пиратами. Не помнишь, как мы все условились выйти в море в семнадцать, но тебя подстрелил Тенрьюбито? Мы думали, что ты мëртв! — он выпаливал слова с безумным взглядом и всё продолжал сжимать Сабо плечо. — Отпусти! — революционер с силой отпихнул его руку. — Я не знаю, о чем Вы говорите, и не хочу знать! Отойдите от меня! Я о Вас ничего не помню! И я не понимаю, почему Вы так во мне заинтересованы. Мы видимся второй раз в жизни и никогда до этого не встречались. Прошу Вас меня покинуть, — Сабо внезапно перешëл на Вы, раздражëнный и разгневанный. В его представлении Эйс был просто незнакомцем, который вдруг начинает говорить чепуху про ваше якобы общее детство. По крайней мере это можно было выцепить из его безумного рассказа. Сабо уже давно смирился, что не помнит половину своей жизни и прямо сейчас не горел энтузиазмом что-либо выяснять, с обязанностями начальника штаба это никак не вязалось и в график не впихивалось. Так ещё и внезапно как снег на голову сваливается парень, который делает вид, что с тобой знаком, хотя, кто знает, кем он, Сабо, мог быть в "прошлой жизни" и не окажется ли этот самый парень тем ещё гадом, таким же, возможно, как и забытый Сабо. Такое прошлое и вспоминать то не захочешь. Вдруг, того Сабо и впрямь лучше оставить в прошлом? А вместе с ним и этого Эйса. Его нынешняя жизнь никак не требовала дополнительного компромата на себя самого. Так мало того, что этот довольно навязчивый пират здесь, так ещё и само твоё сознание усиленно пытается что-то тебе напомнить, может, как раз об этом пирате. Но хочет ли этого Сабо? После такого точно нет. Пока он говорил, эмоции на обрамлëнном кудрями лице успели смениться от почти что ярости до ледяной отстранëнности во взгляде. Он отошëл назад, ограничивая дистанцию между собой и Эйсом, а затем развернулся и зашагал назад к бару — холодный и прямой. — Что же я наделал... — горестно вздохнул Эйс. Он запустил пальцы в волосы и опустился на корточки. Розовое солнце медленно тонуло в океане, заливая мокрый песок предсмертмыми лучами. Волны тихо накатывались на берег, вынося дары моря, прибитые штормом. Золотые облака полосами тянулись к горизонту. Серая кошка подошла к Эйсу и легонько боднула его колено, выгибая спину. — Хорошо было бы поговорить с ним так как ты. И почему я не кошка? Вопрос остался без ответа. *** Белоус с Драгоном приняли общее решение провести встречу на корабле последнего. В каюту главнокомандующего революционной армии проникал тусклый свет дымчатого послегрозового неба. На стенах и столе чадили свечи в старомодных подсвечниках. В воздухе витала пыль и тайна. Кроме командиров в помещение набились Марко, Татч, Бетти и Линдберг— по два командира от каждой стороны. Драгон так же требовал присутствия Сабо, но его отыскать не удалось. Они, очевидно, плохо искали. — Итак, от нас требуются корабли и люди? — рокочущий голос Белоуса сотрясал подсвечники и колыхал пламя. — Ты же понимаешь, что я не могу подвергнуть своих детей опасности просто так. Где гарантии успеха твоего плана? — А ты можешь предложить альтернативу? Это лучшее, к чему пришли все мои командиры. И это обеспечит сенсацию и отвлечение внимания, в то время как мои агенты смогут проникнуть внутрь. Тебе ведь нужно ослабление влияния правительства? Если твои пираты достаточно хорошие бойцы и умеют придерживаться тактики, жертвы будут минимальными. — Драгон был спокоен и даже приободрëн. Переговоры шли не так уж плохо. Им не нужно было свержение Мирового Правительства как такового, революционеры и так рано или поздно к этому бы пришли. Своими тихими и разрушающими всю структуру изнутри методами. Сейчас им нужен был толчëк, который пустил бы трещину снаружи, и в эту трещину можно было бы пробраться. Главное — успеть проскользнуть до того, как всю стену заново покроют двойным слоем штукатурки. Это было рискованно, но должно было того стоить. Белоусовцам же, как истинным борцам за свободу, требовалось лишь послабление режима, кое и должно было последовать за ударом по самому Мариджоа. Единственным поводом для колебаний служило задействование большого количества их пиратов, что могло повлечь за собой жертвы. Но, опять же, риск мог того стоить. Каюта погрузилась в молчание. Серьёзнее всего выглядел Марко. Он точно так же беспокоился о своих братьях и подчинëнных, но всё же план, предложенный Линдбергом от лица всех революционеров, казался действительно стоящим. Но что-то тут было не так. Нет, прямо сейчас в картине не было изъянов, и в самих революционерах он не сомневался, но вот предчувствие чего-то нехорошего съедало командира изнутри. Однако, кроме своей собственной интуиции, оснований колебаться у Марко не было. В конце концов и он кивнул на обращëнный к нему взгляд отца вслед за Татчем. Соглашение было негласно подписано. *** На берег спускалась ночь. Облака после недавней бури совсем рассеялись и открыли мерцание звёзд. Растущая луна, опрокинутая пузом кверху, медленно выплывала из моря и отражалась в нём желтоватой полосой. У самой кромки воды сидела одинокая фигура. У её ног тëрлась другая — с хвостом и ушами. Первая фигура потрепала вторую по серой макушке, у неё на уме были одни вопросы. — И чего он разозлился? Да ещё и убежал. Как будто это я виноват, что он меня не помнит! — Эйс яростно провёл рукой по кошачьей спине. В ответ последовал лишь короткий мурк. — Если он ничего не помнит, может, это вообще не тот Сабо! .... Но не мог же я обознаться. Если бы это был не он, то не разозлился бы так. Как думаешь, он сильно обиделся? — пират снова обратился к кошке. Но не дал своей молчаливой собеседнице высказаться, продолжив диалог с морем. — Хотя, на что ему обижаться вообще? Я ведь просто попытался ему напомнить! — Мяу! — внезапно перебили его. — Да? Ты так думаешь? Ну, может быть, ты и права, я мог быть немного поспешным... — Мяу. — А что я ещё мог сделать? Они ведь отсюда отчалят завтра же утром! — Мяу... — И что ты предлагаешь? Найти его? Зачем? Если он не хочет вспоминать! — Мяу! — Что?! И за что это?! Не буду я извиняться, он сам виноват! — Мяу! Эйс щëлкнул языком. Бессловесные упрёки кошки наводили его на некие мысли. Что, если он и правда виноват? Что, если он и правда мог обидеть Сабо? И хотя пират отчаянно не хотел этого признавать, но внезапно проснувшаяся совесть уже почти одержала верх над упрямством. Она утверждала, что Сабо разозлился совершенно справедливо. Когда Портгас попытался поставить себя на его место, то действительно понял, как мог почувствовать себя его брат. Растерянно и уязвлëнно. — Ладно! Я понял. Я найду его и извинюсь!