Соната № 17

      Видимо, дневные переживания всё-таки сказались на Вере, потому что вскоре под тихое мурчание она забылась сном без сновидений. Её покой нарушил громкий стук в дверь. Вера в ту же секунду распахнула глаза: неожиданный звук немного напугал её, о чём свидетельствовал ускорившийся стук сердца. На часах было девять вечера, а в дверном проёме появилась лохматая голова отца.       Явился таки.       Вера села на кровати, пытаясь придать своему лицу равнодушное выражение. Не хватало ещё, чтобы он подумал, что она волновалась.       Подавив зевок, девушка молча наблюдала, как отец вошёл в комнату и теперь растерянно смотрел по сторонам в поисках чего-то. Спустя пару секунд он всё-таки нашёл взглядом стул и сел, в полной тишине посматривая на дочь. В руках он сжимал бумажку, которая от частого складывания и разворачивания грязными руками стала уже серой. Вера решила первой прервать затянувшееся молчание.       — Что пришёл? — спросила она бесстрастным голосом.       — Верочка, извини, что так поздно. Разбудил тебя, да? — после слов дочери мужчина будто выпал из транса, нервно дёрнулся и теперь смотрел на Веру извиняющимся взглядом, с застывшей на губах улыбкой.       — Да, — теперь уже девушка окончательно проснулась и, присмотревшись к отцу поняла, что он не пьян, но чем-то явно взволнован. Ломаная улыбка на лице дрожала, а глаза бегали из стороны в сторону, не задерживаясь надолго ни на одном предмете. — Где ты был?       Мужчина сильнее сжал в пальцах бумажку. Казалось, что его что-то сильно терзало изнутри, но он никак не мог подобрать правильных слов, чтобы выразить свою боль.       — Да надо было решить пару вопросов… — он запнулся и несколько раз кашлянул, прочистив горло, прежде чем продолжить говорить: — Прости, что тебе пришлось так долго меня ждать.       — Ага, — безразлично бросила Вера, — ну так что произошло, насчёт чего ты хотел поговорить?       Евгений Иванович молчал, не в силах начать диалог. Он всё мял в руках ту бумажку и кусал себя за губы, смотря куда-то в пол. Наблюдая за его поведением, Вера почувствовала, что что-то тут не так. Из-за того, что отец не сдержал своё слово и отсутствовал, когда она пришла домой, девушка изначально хотела играть по отношению к нему равнодушие, но теперь его состояние не на шутку её встревожило. Да и не в характере Веры было оставаться холодной, когда человек перед ней явно страдал.       — Скажи мне, что случилось? – куда более мягким тоном спросила девушка.       Мужчина поставил локти на колени и уронил голову в ладони, закрыв лицо.       — Прости меня, если сможешь, прости, — сдавленно донеслось из-под рук. Евгений Иванович растёр ладонями лицо и поднял на дочь несчастный взгляд. Вера уже и не знала, о чём думать после подобных слов. Пару секунд отец смотрел на неё, но не смог долго удерживать зрительный контакт и отвёл взгляд в сторону, будто ему физически тяжело было смотреть на дочь. Он тяжело вздохнул и нахмурился, наконец собравшись с силами. — Я проиграл.       — Сколько?       Вера знала, что в последние годы отец сильно увлёкся азартными играми. Как раз это и было причиной того, что их некогда богатый род стремительно обеднел. Никакие уговоры и мольбы не помогали. После крупного проигрыша он всегда приходил домой, как побитая собака, и слёзно клялся в том, что такое больше никогда не повторится, что это был последний раз и теперь ноги его не будет в казино или подпольных игорных домах. Но проходило время, и ситуация повторялась снова и снова.       Ещё будучи подростком, Вера пыталась бороться с пагубной привычкой отца — даже прятала его ключи, чтобы он не мог выйти из дома, — но всё без толку. В какой-то момент она поняла, что никакие уговоры тут не подействуют, и остаётся только смириться. Хотя у неё каждый раз сердце кровью обливалось, когда отец приходил домой после очередного проигрыша и запивал своё горе водкой.       Вот и в этот раз Вера подумала, что он крупно проигрался. За годы участия в различных музыкальных конкурсах и подработок она смогла накопить солидную сумму денег. И судя по всему, с некоторой частью заработка теперь придётся расстаться.       Хоть Вера и была зла на отца, и в глубине души ей хотелось бы его проучить, но на самом деле она не смогла бы сыграть с ним такую злую шутку. Он и так, по её мнению, страдал от своей зависимости, а делать его жизнь ещё более невыносимой ей точно не хотелось. И сейчас она ожидала услышать от него просьбу помочь с выплатой долга, поэтому глаза Веры округлились от шока, а брови подскочили вверх, когда она услышала ответ отца.       — Я проиграл наш дом.       — Что? — Вера подскочила с постели, уставившись на отца в полном непонимании. — Если это шутка, то она не смешная.       — Я не стал бы о таком шутить.       Девушка почувствовала, как её начала бить мелкая дрожь. Она во все глаза смотрела на отца, ожидая какого-то объяснения, не веря в то, что только что услышала.       Это должен быть розыгрыш. Я просто не верю.       Ноги за одно мгновение стали ватными, и Вера села обратно на кровать. Она случайно задела кошку, которая с недовольством подскочила и убежала в другой угол комнаты, подальше от конфликта.       — К-как это возможно?.. Ещё раз, ты сделал что?       — Мне жаль, мне так жаль, — мужчина снова закрыл лицо руками, словно ребёнок, пытающийся спрятаться от внешнего мира, и зарыдал. Слёзы ручьём текли по его щекам и капали с бороды, будто он долгое время держал их в себе и наконец-то дал им волю, — Я всю неделю хотел рассказать тебе об этом, но всё как-то не мог собраться с силами. — Евгений Иванович на секунду замолчал и судорожно вздохнул, вытирая глаза рукавом. — Мне так стыдно перед тобой, Вера, — так стыдно. Я проиграл наше поместье. Это конец.       Вера на секунду зажмурилась и еле удержалась от того, чтобы ущипнуть себя. Она надеялась, что всё ещё спит, и это просто сон. Какой-то кошмар, который она даже не вспомнит, когда проснётся. Но судя по всему, это был кошмар наяву. Девушка чувствовала себя так, словно её окатили ледяной водой из ведра, по спине пробежал холодок.       — Как проиграл? Может, не всё ещё потеряно? Есть шанс хотя бы по частям выплачивать долг? — спросила Вера с надеждой в голосе.              Может, отец что-то не так понял? Он же постоянно пьяный ходит. Да, вероятно, так и есть.       Мужчина медленно покачал головой.       — Нет. В тот вечер я сильно напился и уже не помню подробностей. Мы играли в покер, и они — эти подонки, — Евгений Иванович сжал руки в кулаки, сверля стену ненавидящим взглядом, — они видели моё состояние и постоянно повышали ставки. Я уверен, что эти чёртовы жулики мухлевали во время игры, — голос мужчины повысился, и он ударил кулаком по колену. — И в итоге я проиграл. Крупно проиграл: это были огромные деньги. Они предложили мне переписать на них дом. Они всё это спланировали заранее, я уверен в этом. Чёрт…       Под конец пыл мужчины спал, кулаки разжались, а глаза снова заволокла пелена слёз.       Вера не знала, что сказать. Она никогда не думала, что пагубная привычка отца может поставить их в такое затруднительное положение. Каждый раз, когда она видела его сидящим в столовой со стопкой водки после проигрыша, ей казалось, что хуже быть уже не может. Их семья развалилась, деньги на содержание дома стремительно заканчивались — что может быть хуже? Но жизнь не переставляла удивлять, подбросив такое испытание, что все предыдущие казались разминкой перед главным сражением.       — Что нам теперь делать? Сколько времени у нас осталось? — Вера говорила с дрожью в голосе, сжимая и разжимая подол юбки.       Никогда раньше она не была в подобной растерянности. Ей всегда казалось, что из любой затруднительной ситуации есть выход — стоит лишь сесть и обстоятельно во всём разобраться. Но сколько бы она ни пыталась сейчас собрать все хаотично мечущиеся в голове мысли во что-то цельное, ничего не получалось.       Что мне делать? Ограбить банк?       Вера еле удержалась от того, чтобы истерично рассмеяться от собственных глупых мыслей. Выхода нет.       — Они должны прийти завтра вечером. Мне нужно было рассказать тебе об этом сразу, но не смог себя заставить, прости меня, если сможешь, прости…       Евгений Иванович продолжал шептать себе под нос слова извинений, уставившись куда-то в пол, будучи не в силах смотреть на дочь. Против своей воли Вера чувствовала жалость к отцу. Вероятно, ей нужно было накричать на него, выплакать всю ту боль, которую он причинил ей своим образом жизни и которую продолжает причинять по сей день. Перестать сдерживаться в выражениях и дать понять, что, чёрт возьми, с ней нельзя так поступать. Отнять в один момент все её мечты, ради осуществления которых она так тяжело трудилась всю свою осознанную жизнь.       Но Вера молчала. На щеках появились влажные дорожки от слёз, но всё, что могла сделать девушка, — это сильнее сжать руки в кулаки, чтобы прийти в себя, до боли от впивающихся в кожу ногтей.       Сколько бы она ни пыталась разозлиться на отца, в душе только против воли ворочалась жалость. С каждой секундой её становилось всё больше. Девушка смотрела на искажённое от неподдельного страдания морщинистое лицо, и от этого зрелища в сердце что-то внезапно сжалось, будто чаша с жалостью переполнилась, и теперь это чувство полностью захлестнуло Веру.       — Может, всё-таки есть шанс договориться? Хотя бы малейший шанс? Я готова отдать все свои сбережения. И я уверена, что семья Ники будет не против дать нам в долг. Если мы постараемся, то…       — Нет.       Отец резко перебил Веру. В его голосе даже послышались стальные нотки, которые очень контрастировали с его мягкой речью буквально минуту назад. Девушка даже немного опешила от такого жёсткого ответа, но всё равно продолжила стоять на своём, пропустив слова мужчины мимо ушей.       — Я уверена, что мы сможем собрать приличную сумму. Я готова на всё, готова залезть в любые долги, если это нам поможет, — начала было Вера, но отец снова прервал её.       — Пожалуйста, хватит. Верочка, ты даже понятия не имеешь, что это за люди, которым я проиграл. С ними не договориться. Ни при каких условиях.       Евгений Иванович уже перестал рыдать и стёр остатки слёз тыльной стороной ладони. Он развернул замусоленную бумажку, которую всё это время держал в руках, и пробежался взглядом по строчкам, сразу после этого комкая её обратно.       За это время Вера успела мысленно перебрать всевозможные варианты, которые теоретически помогли бы им избежать печального конца.              Отец был в одном из подпольных казино. Такие места приманивают всякого рода подонков и мошенников. Возможно ли, что вся эта сделка с передачей им нашего поместья была аферой? Вероятно, так и есть. Они просто обвели отца вокруг пальца. Он ведь бывший офицер, и у него остались связи в полиции. Возможно, нам могут помочь. Вот только…       — Ну и что это за люди? Поделись со мной. Может, вместе мы сможем что-нибудь придумать? Две головы лучше, чем одна, — Вера говорила мягким и вкрадчивым голосом, даже попыталась выдавить из себя некое подобие сочувственной улыбки.       — Я не хотел втягивать тебя во всё это. Мне нет прощения. — Евгений Иванович на секунду замолчал и поджал губы, прежде чем сказать дочери правду: — Ты ведь слышала о Крысах мёртвого дома?       Вера широко открыла глаза, в неверии уставившись на отца. Кажется, жизнь продолжала подбрасывать ей всё новые и новые испытания, никак не желая останавливаться.       — Что? Ты проиграл им? О господи.       Девушка не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свой шок. Конечно, она слышала об этой организации. Вера никогда особо не интересовалась криминальными сводками, но о Крысах мёртвого дома мог не слышать разве что глухой.       Кучка безумных эсперов, устраивающая теракты по всему Петербургу. Не помню, чтобы я много грешила в этой жизни. Иначе за что мне такое наказание?       — Нет. То есть не совсем им, — мужчина поспешно замахал руками и в отрицании мотнул головой. — У них в шестёрках ходит одна группа подонков. Чёртовы мошенники!.. Они практически каждый день сидят в игорных домах. Я был слишком пьян и принял их предложение сыграть одну партию в покер. Сначала я был уверен, что выигрываю, мне будто какой-то голос шептал, что нужно повышать ставки. Но в последний момент всё пошло крахом. Думается мне, что я не единственный, кого им удалось заманить в такую ловушку, — голос Евгения Ивановича задрожал, а лицо побагровело, пока он вспоминал подробности того рокового дня.       Вера обессиленно опустила голову, бездумно разглядывая складки на юбке. С подобными людьми невозможно было по-человечески договориться. Они возьмут своё, а судьба Веры и её отца будет беспокоить их в последнюю очередь, если вообще будет, в чём девушка сильно сомневалась. Навряд ли прихвостням Крыс мёртвого дома близки какие бы то ни было нормы морали.       Плакать Вере уже не хотелось, скорее появилось желание лечь ничком в кровать и закричать от собственной слабости в подушку. Может, она так и поступит, но чуть позже. Из тоскливых раздумий Веру вывел тихий голос отца.       — Я остался без гроша в кармане и не смогу снимать нам здесь жильё. Помнишь мою двоюродную сестру? Мы ездили к ней в деревню, когда ты была в начальной школе. Думаю, она бы могла приютить нас. Во всяком случае, на первое время, — в глазах мужчины плескалась горечь. Держать лицо несмотря на невзгоды, как подобает отставному офицеру, у него уже давно не получалось.       Вера тяжело вздохнула и посмотрела отцу прямо в глаза впервые за этот вечер. Может ли жизнь разрушиться за один миг? Вероятно, что может. Девушка практически слышала, как её мечта стать пианисткой разбивается вдребезги.       Свою поездку в деревню она помнила смутно, но то, что там не было ни театров, ни тем более филармоний, она знала наверняка.       Что мне там делать? Играть собачий вальс для кур?       Мысль о том, что сегодня был последний день её учёбы в консерватории, отозвалась в Вере практически физической болью. В груди невероятно тянуло, будто там была саднящая рана, на которую не подействует ни одно обезболивающее.       Девушка видела, что отцу тоже было больно, но ей казалось, что из них двоих она потеряет в разы больше. Конечно, Вера могла бы использовать накопленные средства для того, чтобы снять себе квартиру. Возможно, она могла бы даже устроиться на работу и таким образом остаться жить в городе. Но бросить отца на произвол судьбы? Она бы никогда не смогла простить себе такой поступок. И почему-то Вера была уверена, что без неё отец долго не протянет. Стоили ли её мечты жизни другого человека?       — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Это не конец жизни, — сказала Вера, хоть и сама совершенно не верила в то, о чём говорила. Для неё жизнь без мечты и без музыки была самым натуральным концом.       — Я так виноват. Ни перед кем в этой жизни я не грешил столько, сколько перед тобой, — мужчина сгорбился. Голос его звучал тихо и вымученно, будто каждое сказанное слово приносило ему боль. — Ты не обязана ехать со мной. Дети не несут ответственности за грехи своих родителей. Вера, расскажи обо всём матери. Уверен, что она даст тебе кров.       В отличие от отца, девушка совершенно не была в этом уверена. Её мать скорее позлорадствует над тем, что произошло в жизни её бывшего супруга. Ну а судьба дочери интересовала её примерно так же, как и судьба сирот просящих милостыню около церкви — то есть никак.       — Нет. Это даже не обсуждается.       Евгений Иванович не стал спорить и просто вяло кивнул в ответ.       Некоторое время они просидели в молчании, каждый думал о своём. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов.       Погрузившись в себя, Вера не обращала внимания на затянувшееся молчание. Ей столько всего нужно было осмыслить за короткий промежуток времени, что она даже не знала, с чего начать. Мысленно перескакивая с одной темы на другую, девушка с каждой секундой становилась всё мрачнее и мрачнее.       Она корила себя за то, что в последнее время даже не пыталась поговорить с отцом, никак не старалась помочь ему избавиться от увлечения азартными играми. Пустила всё на самотёк. И теперь ей приходилось пожинать плоды своих эгоистичных действий. Вера чувствовала вину, которая, кажется, теперь пустила корни в её душе. Если бы только она больше заботились об отце, то, может, всего этого удалось бы избежать?       Череду невесёлых мыслей прервал стук дождевых капель по козырьку окна. Девушка будто очнулась от транса и даже вздрогнула от неожиданности. Уже который раз за сегодня погода не давала забыть о том, что осень полностью вступила в свои права.       Вера перевела взгляд на отца, который всё это время сидел на своём месте, не сдвинувшись ни на миллиметр и уставившись помутившимся взглядом в стену.       — Тебе нужно отдохнуть, завтра будет тяжёлый день, — мягко сказала Вера, осознавая то, что вероятно ни он, ни она сегодня спать не будут. Но сидеть так всю ночь тоже не вариант.       Они перебросились парой ничего не значащих фраз, после чего отец тоже попросил её хотя бы постараться поспать и нетвёрдой походкой вышел из комнаты. Прозвучал щелчок закрывшейся двери, и Вера наконец-то осталась в одиночестве.       Девушка обессиленно рухнула на кровать и закрыла лицо руками. Завтра сюда придут страшные люди и вместе с домом отнимут её шанс на идеальное будущее. Раньше ей казалось, что она до мелочей продумала свою жизнь и спокойно шла к своей цели, не имея никаких проблем. С тем, что отношения с родителями не сложились, она уже давно смирилась. Либо старательно делала вид, что смирилась. В любом случае Вера никак не ожидала такого удара судьбы, который вышиб из неё весь воздух.       Повернув голову набок, она увидела белоснежную кошку, которая мирно дремала в мягком кресле. У неё не было никаких тревог и забот, которые мешали бы наслаждаться сном. У Веры появился комок в горле и невозможная тяжесть сдавила грудь. Она никогда не была плаксой, но в этот вечер ей бы не удалось остановить слёзы даже при всём желании.       Отвернувшись от кошки, девушка подтянула колени к груди и уткнулась лицом в одеяло, чувствуя, как постепенно ткань становится мокрой. Но это не причиняло неудобства: ей было всё равно.       Так Вера пролежала несколько часов, практически не двигаясь. Обычно она не позволяла себе лежать на кровати в верхней одежде, но сейчас ей было абсолютно всё равно на то, что вещи приобретут неопрятный вид. Сил на переодевание не было.       Только к утру ей удалось забыться тревожным сном, но никакой пользы такой отдых не принёс. Вере снились длинные ломаные фигуры смеющихся людей, которые окружили её и как заведённые повторяли одну и ту же фразу: «Ты это заслужила-заслужила-заслужила...» Вера не могла убежать от них, спрятаться от этого противного скрипучего хора голосов. Она слышала их, даже если зажимала уши руками. Голоса будто проникли напрямую ей в мозг.       Девушка резко проснулась после короткого сна, чувствуя себя ещё хуже, чем до этого. Полностью разбитой. Всё ещё под впечатлением от кошмара, она села и протёрла глаза, пытаясь согнать наваждение.       Утро только начало заниматься, поэтому у Веры оставалось много времени до встречи, которая разделит жизнь на до и после. Стоило начать собирать вещи. Она была уверена, что много времени на сборы им не дадут, поэтому стоит попытаться всё сделать заранее. Она хотела занять себя чем-нибудь, чтобы хоть немного отвлечься от удручающих мыслей.       Ужасно хотелось позвонить Нике и рассказать обо всём, что тяготило душу. Но, зная характер подруги, Вера была уверена, что она тут же прибежит к ней. А последний день в доме ей хотелось провести хоть в каком-то подобии спокойствия. Всё потом.              Время до вечера пролетело как в тумане. Девушка словно призрак ходила из комнаты в комнату, собирая вещи и заталкивая их по чемоданам и многочисленным сумкам. Делала она всё это на автомате, постоянно отгоняя от себя горькие мысли и быстро запихивая вещи, содержащие воспоминания о давно ушедших счастливых днях.       Наткнувшись на старый семейный альбом Вера с сомнением держала его в руках, не решаясь ни взять с собой, ни положить обратно. Спустя некоторое время внутреннего спора, она всё-таки протёрла с него пыль и положила в сумку, побоявшись даже на секунду задерживать взгляд на его страницах.       С отцом они практически не пересекались. При встрече обсудили лишь тот момент, что пару дней на оставшиеся деньги поживут в гостинице, чтобы уладить последние дела. А затем уже навсегда попрощаются с этим городом.       Когда до времени встречи с шестёрками Крыс оставались считанные минуты, Вера чинно сидела вместе с отцом в гостиной, допивая свою последнюю чашку кофе. Вокруг царила звенящая тишина, которую не нарушало даже тиканье часов. Все разговоры были отложены на потом.       От настойчивого стука в дверь тело Веры мгновенно охватила дрожь, и она со звоном поставила чашку на стол. Время пришло.       Отец тут же вскочил с места и бросил на дочь подбадривающий взгляд, прежде чем поспешил открывать дверь. В отличие от него, Вера встала медленно и неспешно побрела следом.       Ни к чему торопиться. Век бы не видела их мерзкие лица.       Вера упорно разглядывала трещинки на штукатурке, покрывающие стену, стоя за спиной отца. Только когда за незнакомцами закрылась дверь, она перевела взгляд на них, стараясь держать лицо и не скривиться от неприязни и отвращения.       Теперь в парадной стояли пять человек, все в тёмной одежде и шляпах, отбрасывающих тени на лица. Из-за этого в полутёмном помещении сложно было рассмотреть их внешность, да и зрение Веры оставляло желать лучшего. Они не стали мяться у входа и сразу прошли вглубь комнаты, практически окружая Веру с отцом. На полу появились грязные следы от ботинок с комками мокрой земли. Девушка нахмурилась. Она терпеть не могла грязь в прихожей. Впрочем, теперь это не её прихожая. И не её забота.       — Вечер добрый, уважаемые, — сказал один из незнакомцев. Он был невысокого роста и немного сутулился.       Вера решила, что в этой компании он главный. В отличие от остальных мужчин, вставших сбоку от них, он расположился прямо перед Евгением Ивановичем и заговорил первым, сняв шляпу. На вид ему было около сорока, от постоянного курения кожа приобрела желтоватый оттенок, а маленькие глаза сероватого цвета надменно смотрели на людей перед ним. Вкупе с зализанными назад тёмными волосами, которые из-за обилия лака казались просто жирными, этот мужчина вызывал у Веры тошноту.       Когда он подошёл чуть ближе и приветственно кивнул ей, девушка почувствовала отвратительный запах дешёвых сигарет, который будто бы впитался в тело и одежду этого человека. Её начало мутить ещё сильнее.       — Здравствуйте, Василий Николаевич, — в голосе отца сложно было не заметить заискивающие нотки. На лице появилась подобострастная улыбка, да и сам он словно еле держался, чтобы не склониться в поклоне. Веру чуть ли не передёрнуло от его поведения. Что это за человек, перед которым нужно себя вести подобным образом? Они и так сейчас находятся в униженном положении благодаря этим людям. Зачем ещё и заискивать перед ними? Тем не менее Евгений Иванович продолжал: — Вы не устали с дороги? Может, хотите чаю?       — Жень, давай без долгих прелюдий. Ты же знаешь, что мы люди занятые. Я принёс все бумаги, подпишешь их и сможешь гулять на все четыре стороны.       Вера чуть не подавилась воздухом от возмущения, когда услышала подобное панибратское обращение к отцу. Девушка до боли закусила щёку, чтобы справиться с нарастающим изнутри гневом.       Да что он себе позволяет.       — К-конечно, я могу всё сделать быстро, — мужчина даже начал заикаться от волнения, дрожащими руками принимая папку с бумагами из рук Василия.       Процессия двинулись в столовую, где Евгений Иванович неловко сел на стул и разложил перед собой бумаги, готовый поставить подписи в нужных местах. Несмотря на то, что в доме было прохладно, на лбу мужчины выступил пот. Главарь навис над ним с хищной улыбкой, готовый следить за каждым его действием. Но по какой-то причине мужчина не торопился. Вера, стоявшая чуть поодаль видела, что отец начал трясти ногой под столом, свободной рукой сжимая обивку стула.       — Может, мы всё-таки сможем договориться и удастся обойтись без передачи дома? Я клянусь вам, что смогу собрать нужную сумму. Готов сейчас внести первый платёж.       Василий положил руку с костлявыми пальцами на плечо хозяина дома и ощутимо сжал его. Не до боли, но само по себе это действие заставило мужчину вздрогнуть.       — Господи, Женя, не тяни. Я знаю, что у тебя за душой нет ни гроша, даже не пытайся меня обмануть. Ты проиграл, а мы пришли получить свой выигрыш. Всё честно, разве нет? — голос Василия был тягучим, словно патока. И его спокойствие было обманчивым. Вера была уверена, что если отец откажется сам подписывать документы, то этот человек заставит его другим способом. От подобных мыслей по спине пробежал холодок, — Ты сам виноват в том, что произошло. Конечно, мне очень жаль твою милую семью, но ничего не поделаешь. Подписывай и дело с концом.       Евгений Иванович поджал губы, а его рука с зажатой ручкой так и не сдвинулась по направлению к документу. Он о чем-то усиленно думал, взвешивая все за и против того, о чём собирался сказать.       — А что, если я предложу вам что-то вместо этого долга? Хотя бы на время, пока не смогу собрать полную сумму?       Василий с удивлением присвистнул и усмехнулся.       — Вот это новость. И что же такое ты можешь нам предложить? У тебя в подвале случайно пылится оружие массового поражения?       — Нет. Конечно нет, — Евгений Иванович замялся, всё ещё пребывая в неуверенности от того, стоит ли ему говорить то, что он задумал, — Просто я слышал, что ваша организация после недавней облавы испытывает недостаток в эсперах.       — Интересно, где бы ты мог это слышать. Знаешь такую поговорку, что любопытной Варваре нос оторвали? — было заметно, что мужчина уже начал терять терпение. Вероятно он ожидал, что дело пройдёт быстро, и старый алкоголик подпишет документы без лишних разговоров. Василий сложил руки на груди и испытующе поглядел на человека перед собой. — Ну, говори уж, раз начал.       Но Евгений Иванович будто испытывал его терпение, потому что не торопился отвечать и вместо этого оглянулся на дочь. Вера вернула ему вопросительный взгляд. Ей совершенно не нравилось то, куда зашёл этот разговор. Ничего подобного они с отцом заранее не обсуждали.       Внутри девушки зародилось неприятное чувство того, что скоро произойдёт что-то плохое, и она не в силах с этим ничего поделать.       Господи, просто подпиши эти чёртовы бумажки.       Но её мольбам не суждено было сбыться.       — Моя дочь эспер. В отделе по делам одарённых не числится, — так быстро, насколько возможно выпалил Евгений Иванович, сжав ручку настолько сильно, что металлический корпус слегка погнулся.       Вера уставилась на спину отца в немом шоке. Из-за пережитых событий последнего дня ей казалось, что ничего уже не сможет её удивить, но эта фраза прозвучала, словно пощёчина. Она несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но слова так и не сорвались с губ. Всё ещё пребывая в шоке от услышанного, она перевела испуганный взгляд на Василия, на лице которого расцвела улыбка. Судя по всему, разыгранная перед ним сцена принесла ему удовольствие.       — О, как интересно, — воскликнул он и театрально всплеснул руками. — Что же ты всё это время прятал от нас своё юное дарование? — Василий сделал пару широких шагов и оказался прямо перед Верой, которая не ожидала такого близкого контакта и сделала шаг назад. — Ну и какой способностью одарил Бог такую милую девушку?.. — мужчина на секунду замялся, будто силясь вспомнить что-то, — Прошу меня извинить, запамятовал твоё имя.       Да ты его и не знал.       Вера уставилась в спину отца, но тот так и не шелохнулся после своих слов, не обернулся, чтобы посмотреть на дочь и подать хоть какой-нибудь знак. Девушка не знала, что ей делать и как себя вести рядом с этим неприятным мужчиной. Во время их вчерашнего разговора, отец даже не намекал ей на то, что захочет использовать её, как возможность сохранить поместье в своём владении.       Вера ощущала себя обманутой собственным родителем.       На что он рассчитывает? Что эти мошенники возьмут меня в свою организацию? Жизнь в деревне теперь не кажется такой ужасной.       Девушка завела руки за спину и сжала их в замок. Что бы она сейчас ни чувствовала, нужно постараться сохранять спокойствие и холодный ум.       — Меня зовут Вера. И отец не в себе. У меня нет никакого дара.       Как только Евгений Иванович услышал слова дочери, то мигом подскочил с места, словно ужаленный, на его лице отражалась паника, на грани с ужасом. Прежде чем Василий успел что-либо ответить, он схватил девушку за руку и начал тараторить.       — Верочка, да что же это такое, зачем ты врёшь… — он дёргано повернул голову в сторону Василия и жалко улыбнулся дрожащими губами. — У неё есть способность. Она просто растерялась, вот и сказала такую глупость.       Отец сжал руку Веры и посмотрел на неё молящим взглядом, упрашивая всё рассказать.       Девушка вздохнула и одним движением вырвала свою ладонь из потных рук отца. О своей способности ей говорить не хотелось, сердце сжималось и болело из-за предательства. Но жалость к отцу взяла верх. А красноречивый взгляд Василия говорил о том, что лучше бы ей поторопиться и не тратить его время даром.       — Врать нехорошо. Есть что сказать в своё оправдание? — мужчина в чёрном пальто снова приблизился к Вере.       — Извините, — сухо ответила девушка. Оправдываться перед ним она точно не собиралась. — Да, у меня есть способность. Она позволяет мне стирать себя из памяти людей, с которыми я общалась или которые просто меня видели. Выбирать момент, который нужно стереть из памяти я не могу. Исчезают вообще все воспоминания обо мне. После действия способности человеку нужно пять-десять секунд, чтобы прийти в себя.       Василий в задумчивости смотрел на Веру, пока интерес в его глазах не сменился на скуку. Он перевёл взгляд на Евгения Ивановича, которого уже начала бить мелкая дрожь.       — Ну и к чему нам такая способность, скажи мне на милость? Одно дело, если бы она умела испепелять людей одним взглядом или управлять сознанием. А так... абсолютно бесполезно.       Вере показалось, что после этих слов её отец был готов расплакаться. Девушка же в свою очередь с облегчением выдохнула. Ей было неприятно даже думать о том, что пришлось бы помогать каким-то подонкам обманывать людей. Лучше уж небогато жить в деревне, чем остаться в городе ценой чужого благосостояния.       Но кажется, что Евгений Иванович не собирался так быстро сдаваться.       — Что же, неужели ничего нельзя придумать? Если моя дочь сможет вам пригодиться, то я достану деньги, пока она будет на вас работать. Она у меня исполнительная, сможете на неё положиться.       — Отец, — Вера резко одёрнула мужчину и нахмурилась. Она не собиралась ни на кого работать и уже успела пожалеть о том, что рассказала о своей способности. — Хватит.       Мужчина наклонился к дочери и начал быстро шептать ей на ухо то, что это их единственный шанс остаться с поместьем и что, оказывается, ехать им некуда. Сегодня утром он получил письмо от двоюродной сестры, в котором она ясно дала понять, что в её доме нет места ещё для двух человек. Вера почувствовала, как от его слов у неё всё похолодело внутри, а ноги ослабли. Отец её поддержал за локоть.       Василия эта картина с каждой секундой забавляла всё больше, и он снова усмехнулся, хлопнув в ладоши, чтобы Евгений Иванович наконец-то замолчал.       — Так печально смотреть на людей, которые потеряли всё и готовы зацепиться за любой шанс, чтобы сохранить хоть что-то, — в глазах Василия снова появился интерес, а его тягучий голос уже начинал действовать Вере на нервы. — Вы не представляете, как мне жаль каждый раз видеть подобные картины. Но, может, для вас я и смогу что-нибудь придумать.       Мужчина изучающе посмотрел на лицо Веры, и его губы растянулись в очередной улыбке — самой противной из всех, которые на данный момент успела увидеть Вера.       — Знаю я одно место, где девушка с таким личиком могла бы за один вечер получить неплохие деньги. Только придётся усердно поработать, — он ближе наклонился к Вере, отчего её лица коснулось смрадное дыхание мужчины.       Теперь она могла как следует рассмотреть его внешность, чего на самом деле ей делать не особо-то хотелось. Первое, что бросилось девушке в глаза, так это улыбка Василия, точнее то, что часть зубов у него во рту отсутствовала, а почти все оставшиеся были подгнившими. У Веры даже промелькнула мысль о том, что немного странно, что человек с такими доходами не может сходить к стоматологу и сделать себе нормальные зубы.       — Пожалуй, откажусь, — сказала девушка, стараясь при этом сохранить лицо.       Василий расхохотался, будто услышал какую-то искромётную шутку. Но сразу после этого посерьёзнел, будто по щелчку пальцев.       — Честно говоря, у меня есть к тебе одно предложение, — он резко развернулся и посмотрел на своих спутников. — Все на улицу. Ждите меня там.       Мужчинам не нужно было повторять дважды: сразу после его слов они повернулись к выходу и без лишних вопросов покинули дом. В комнате остались трое, теперь Василий обратил внимание на Евгения Ивановича.       — Жень, ты тоже выйди ненадолго.       Отец сначала хотел воспротивиться, но, ещё раз подумав, кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       Василий потянулся и сел на стул, который незадолго до этого занимал Евгений Иванович. Вера же в свою очередь даже не сдвинулась с места. С одной стороны, в ней загорелся интерес, что такого он может ей предложить, раз даже попросил всех остальных выйти. Но с другой, она была уверена, что это что-то ей не понравится.       — У меня есть одна работа, в которой может пригодиться твоя способность.