8. Открытие
25 июня 2023 г., 07:26
24 октября 2019 года
Эта неделя выдалась слишком тяжелой. Пожалуй, Хонджун даже не мог вспомнить чего-то даже отдаленно похожего. Так много событий, переживаний, и все почти одновременно. Он старался преодолеть все это в одиночку, так и не рассказав друзьям о новом знакомом, с которым столкнулся уже дважды, и всегда в какой-то напряженный момент. Не рассказал также о своем неприятном открытии и страхе оказаться на столе для препарирования. Он все же сделал кое-что другое — он прислушался к словам Сонхва и постарался пока отложить принятие решения. Также прятал метку и старался вести себя как обычно. Посторонние люди, может, и не заметили перемен, но не друзья, разумеется. Юнхо первым обратил внимание, что Хонджун стал больше отгораживаться от них, предпочитая проводить время либо в одиночестве, либо за работой, что, собственно, по умолчанию также включало первый пункт. А когда попробовал обсудить это с Минги, встретил равнодушное, на первый взгляд, «забей». Эти двое знакомы немногим дольше, чем Чон с Кимом, но тем не менее, именно Минги помог Джуну снова включить человеческие контакты в свою жизнь, научил просто выставлять границы, дозировать чужое внимание и собственную вовлеченность. Если бы не Сон, они вряд ли бы поступили в колледж, потому что Хонджун до этого никому не показывал свои треки, и банально не справился бы с волнением, давлением и критикой. Вот и сейчас, рыжеволосый создавал вид, что все под контролем, он часто видел, как друг закрывается в себя на несколько дней, словно накапливая энергию, чтобы потом взорваться таким ярким фейерверком в плане творчества, что Минги порой даже завидовал. Но он все же именно «делал вид», стараясь таким образом защитить Юнхо от чрезмерного беспокойства. И когда, наконец, наступили выходные, на кухне состоялся разговор. — Да я говорю тебе, мне не пойдет розовый! — Ты просто боишься выглядеть еще милее, чем сейчас? — Смеялся Юнхо, запуская пятерню в волосы своего соулмейта, когда из своей спальни вышел Хонджун с рюкзаком, — Хон, скажи же, что Минги нужно перекраситься в розовый для экзамена? — Неплохая попытка обмануть комиссию, конечно, — Джун усмехается, оставляя рюкзак на полу, и заходит на кухню, — Но они раскусят его еще после первой же партии. — Зачем мне их обманывать? У меня свой уникальный стиль, я хочу его показать. — Сон говорит это Юнхо, так мягко и мило, надувая щеки, будто оправдывая этим свое нежелание менять цвет волос, что Хо сдается, смеясь. — А ты? Не хочешь обновить цвет? — Внезапно спрашивает Ким, доставая из холодильника бутылку с водой, и делает пару глотков, пока Минги подхватывает. — И правда! Ты ведь уже давно темный ходишь. Давай тебя осветлим? — В блондина? — Ага. Будешь совсем как золотистый ретривер. Ауч! — Жалобно морщится Сон, получив совсем безболезненный удар ладошкой в грудь от Чона, преувеличивая, как всегда. — Кстати, а это неплохой вариант. Тебе пойдет. — Соглашается Хон, уж кто-кто, а он уже столько раз экспериментировал с волосами, что знает толк. Именно из-за его слов Юнхо задумывается. — Думаешь? На самом деле я сам хотел что-нибудь поменять, но не думал про блонд… — Золотистый, теплый блонд. С твоей светлой кожей зайдет на ура. — Заключает Хонджун, убирая бутылку обратно в холодильник, и уже направляется в коридор, как Чон его окрикивает. — Тогда покрасишь меня?! — Не сегодня. Меня ждут дома на эти выходные, давно не проводил время с родными. — Не сегодня, завтра? Я куплю краску, только напиши, какую. — Ага, знаю я эти ваши, «напиши какую». Если не хочешь оказаться рыжим как Минги, оставь это мне. — Хонджун усмехается, обуваясь, и поднимает глаза на друзей, один из которых недовольно щурится и пыхтит, демонстративно взмахивая львиной шевелюрой, а второй беззвучно смеется в ладошку, — Завтра вернусь и все сделаем. — Хорошо. Приятно провести время! — А вам не слишком! Не хочу снова находить…сюрпризы на каждом углу. — Беззлобно фырчит Хон, уже выходя за дверь, когда Юнхо удивленно распахнет глаза, в миг превращаясь в помидор, а Минги разразится смехом, накрывая лицо рукой. Выходные с семьей не были запланированы, Хон позвонил маме буквально часом ранее, как вышел из квартиры. В том намешанном коктейле чувств и мыслей, что он собой являл сейчас, нужны были ингредиенты постабильнее. Например, мама. В отличие от ребят она знала его историю, знала ту боль, что он пытался скрывать уже несколько лет, и всегда переживала за сына, в отличие от него, умело скрывая настоящие эмоции, не показывая слабость, которая могла быть воспринята как жалость. Они могли говорить о чем-то совершенно отстраненном, могли молчать, смотреть очередное бессмысленное комик-шоу, и Джуну уже становилось легче. Особенно, когда она, делая вид, что не замечает, била в самое яблочко каким-то напутствием или советом. Она была слишком умна и проницательна для этого мира, так он искренне считал. В этот раз все было ровно как всегда, за исключением постоянного напряжения Хонджуна, которое не удавалось скрыть за искусственной улыбкой. Его мама вначале решила, что это из-за возможности пробиться в индустрию, которую она сама же и подкинула сыну. Она даже пару раз поднимала эту тему, осторожно петляла вокруг нее, нащупывая. Но либо сын научился лгать, либо было что-то еще. — Мама, а когда вы с отцом познакомились, ты сразу поняла, что он твой соулмейт? — вдруг тихо спросил Джун, уже засыпая на коленях матери под ее мерные поглаживания по синеволосой голове. Госпожа Ким тихо усмехнулась и подцепила короткими ногтями прядь у лица сына, убирая ее. — А мы и не соулмейты. Хон вначале недоуменно открыл глаза, а потом и вовсе поднялся, садясь рядом. — Погоди, я думал… — Все так думают, — она легко дернула плечами и с теплом посмотрела на супруга, уснувшего в кресле с книгой в руке, которая вот-вот выскользнет, — Мы познакомились и совпали по разнице в возрасте. Влюбились в саму мысль, что мы можем быть одной душой, а затем уже друг в друга. Это сложно объяснить. — Но папа говорит, что вы соулмейты. — Твой отец очень добр. И был добр и ко мне, когда я, нося тебя под сердцем, встретила своего соулмейта. — Ч... Что? — Джуни… — Мать обнимает ладошками лицо сына, тихо вздыхая, — Не все в жизни упирается в одну единственную цель — найти свою истинную половину. Тебе, конечно, сложнее, но если ты встретишь того, к кому почувствуешь интерес, не отбрасывай этот вариант. Не важно, сколько у него колец на пальце. Вы можете стать счастливыми, как я и твой папа. Хонджун не был готов это услышать. Не был готов к новым потрясениям и мудрым словам матери в тот день. Чувствуя, как щеки обжигает слезами, он упал обратно на ее колени, тихо всхлипывая, но чувствуя, как сбрасывает какой-то невидимый груз. Он почему-то сразу подумал о Сонхва. Конечно, они не могут совпадать метками, но если есть возможность быть счастливыми без этого, как его родители… Госпожа Ким, как всегда, нашла больное место сына, сорвала грязный пластырь, что он налепил, и прочистила рану. На следующее утро, пока Джун спал, а спал дома он всегда удивительно долго, его мама задавалась единственным вопросом, с которым пока не могла помочь сыну — его карьерой. Она переложила эту обязанность на незнакомца, опустившись до шантажа, и не знала, поступила ли она верно. Может она бы справилась лучше первого встречного. Ну, как минимум она бы знала, чего ожидать. А сидеть в неведении и не иметь возможности сообщить сыну результат, каким бы он ни был, — слишком утомительно и нервно. Достав обходной лист пациента, госпожа Ким вошла в систему под своими паролями, вбила имя в базу, и начала изучать. Как и в прошлый раз, медицинская карта человека с именем «Пак Сонхва» не пестрила информацией. Дата Рождения: 3 апреля 1985 Рост 178 см, вес 61 кг, группа крови (I) — первая группа; Информация о прививках, метки ежегодных медосмотров, результаты, и… Все. Госпожа Ким даже вначале решила, что карта не загрузилась, и обновила страницу, но ничего не изменилось. Ни визитов к врачам, ни истории болезней, ни травм, ни переломов, ни справки с школы боевых искусств, которой мужчина пытался отвести подозрения. Чистая как нарисованная. Даже визиты к стоматологу не зафиксированы, которых за 34 года должно быть в любом случае хоть пару-тройку. Ни детских записей, ничегошеньки. И варианта тут только два: либо карта поддельная, либо этот человек обладает просто нечеловеческим здоровьем. Вариант «И то, и другое» в ее голове не возник, это и предположить невозможно. Она была уверена, что надавила на больное, тогда не удивительно, что Сонхва так резко согласился на ее условия. Этот человек определенно что-то скрывал. Она копнула глубже, стала искать родителей, проверила, не менялось ли имя, залезла в базы детских поликлиник, и тогда-то и расплылась в улыбке. — Нашелся, голубчик… Отыскав нужное имя, она уже читала о мальчике, который в 12 лет получил травму: «…в результате рентген-исследования обнаружены переломы по одной вертикальной линии в области задних отрезков VII, VIII и IX ребер…» — Что же ты хотел скрыть, м?.. Пак Сонхва… Женщина задумчиво перечитывает короткое заключение, после чего поднимается к шапке документа, и изумленно открывает рот. Этот Пак Сонхва двенадцати лет родился 3 апреля 1968 года. Заключение датировано 16-ым мая 1980 года. Открывает вкладку с картой человека, в руки которого отдала судьбу сына, и сравнивает. — 3 апреля 1985 года. Первая группа крови. Что за… — Хмурится недоуменно, тыкая то на одну, то на вторую вкладку, осознавая, что не сходится лишь год рождения. Но может ли быть такое совпадение? Учитывая, что в карте знакомого ей Сонхва записей о переломе нет, скорее это так и есть, но его карта подозрительно пуста сама по себе. На следующие тридцать минут она так глубоко погрузится в тему, что не услышит, как встанет сын, выползая из своей комнаты в ванную, а затем и на кухню. Пытаясь найти что-нибудь еще, она думала уже не о собственной выгоде, а о том, не впутала ли она свою семью во что-то опасное, как ее вдруг буквально осенит. Женщина немного нервно примется сверять обходной лист и результаты исследований медосмотра в базе, когда обнаружит, что многие еще не готовы. Схватит телефон и уже приложит к уху, как резко положит трубку, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Она снова наберет нужный номер через десять минут: —…Госпожа Чанг, доброе утро. Прошу прощения, результаты медкомиссии с выезда во вторник еще не готовы? —…Меня интересуют рентгеновские снимки. —…Когда? —…Да, я понимаю, что медосмотр прошли почти сто пятьдесят человек, но мне нужно озвучить сроки отделу кадров телестудии. —…Да, следующая неделя устроит, спасибо. Госпожа Ким аккуратно положит телефон рядом с ноутбуком, взволнованно кусая губы и сверля взглядом имя на экране, а в следующую секунду вздрогнет, когда в комнату, отданную под кабинет, ворвется ее сын. — Мама, у тебя получилось!!! — Хонджун чуть ли не запинаясь о собственные ноги, с абсолютной, почти детской радостью на лице подлетает к матери. Она успевает только закрыть крышку ноутбука и встать, как он налетает на нее с объятьями, — Они нас заметили! Заметили! — Сыночек… — Понимая, о чем говорит парень, она медленно растекается вначале в удивлении, а затем с невыносимым облегчением вздыхает, крепко обнимая, прижимаясь щекой к щеке. Но Джуну неймется, он не может просто стоять. Объятья порывистые, крепкие, он отшагивает назад, чтобы схватиться за голову ошеломленным, а потом обнимает ее снова, радостно смеясь. — Минги позвонил и рассказал, что на экзамене будет кто-то из музыкального агентства. Они хотят прийти, ты представляешь? Представляешь, что ты сделала?! Я тебя обожаю! Весь день Хонджун будет буквально светиться, а с губ не сойдет счастливая улыбка. Он еще на шаг приблизился к своей мечте, к карьере музыкального продюсера, автора песен, обескураженный удачной возможностью до слепоты, что даже не заметил озабоченное выражение на лице мамы, которая в этот раз с большим трудом скрывала удивление и беспокойство. После сегодняшних открытий она ощущала необъяснимую тревогу. Она ведь уже была готова отменить сделку, лишь бы уберечься от дурного предчувствия. Но теперь, когда Сонхва выполнил свою часть сделки, она могла только гадать, чем это обернётся. Хонджуну не сидится на месте, уже после обеда он сорвется домой, врываясь в квартиру, и чуть не ослепнет, когда застукает друзей за непотребствами, вылетая ошпаренным гусем с криками: — Я забыл купить краску для Юнхо! Я вернусь через полчаса! — Через час! — Громко поправляет его Минги, а Джун только воет, уже на все согласный, лишь бы не видеть этого больше никогда. Когда он пересечет порог повторно и с осторожностью, эти двое уже будут заняты готовкой на кухне как целомудренные семьянины, чем вызовут с десяток проклятий из уст Хонджуна в свой адрес, но будут мгновенно прощены за ароматный праздничный ужин.***
Сонхва не мог уснуть вот уже два часа. Его неофициальные выходные подошли к концу, и завтра просто кровь из носу нужно появиться на работе, а он так и не пришел к чему-то окончательному. Эти выходные он потратил на то, чтобы начать прописывать себе новую жизнь. Даже если он не прибегнет к этому сейчас, сильно рискуя, он должен быть готов сделать это в любой момент. А, значит, пора подобрать новое место, продумать историю, решить, чем он будет зарабатывать эти пять лет, и все в таком роде. Этот процесс занимал у него в лучшем случае от двух недель до месяца. Необходимо также было переделать все документы, подчистить базы данных, а это уже не быстро и одному не под силу. Он не хакер, в конце-то концов, но знал нужных людей. И контакты их держал всегда под рукой. Но так как с историей определиться не удалось, то и звонить он никому не стал. Он банально не мог сосредоточиться, мысли постоянно куда-то ускользали, возвращаясь к воспоминаниям о минувшей ночи на озере. «Что же все-таки с тобой случилось, что ты был в таком отчаянии? Это так похоже на меня… Но разве может быть что-то хуже того, с чем приходится жить мне каждый божий день…» На часах было 00:03, когда Сонхва бросил попытки уснуть, устав перематывать ASMR-видео на начало вот уже по третьему кругу. В такие бессонные ночи он спасался прогулками на свежем воздухе, к чему решил прибегнуть и сейчас. Ночной осенний воздух ласкал лицо мужчины прохладой, позволяя наслаждаться погодой. Он просто бродил, в этот раз, уже наученный горьким опытом, только по самым освещенным улицам. Без конкретной цели или смысла, просто нагуливая сон, пока мысли не по воле хозяина, а совершенно бесконтрольно, переплетались друг с другом в голове, уводя все глубже в воспоминания. Все дальше во мрак. Замечая, что он уже держит ладони под мышками, продрогнув, Сонхва бегло озирается вокруг, замечая скромную вывеску на круглосуточной кофейне, и держит путь прямо к ней. Колокольчик на двери тихо звякнул, когда он вошел, но в совершенно пустом зале никто не отреагировал на его появление. Хва прошел глубже в помещение, приближаясь к витрине с пирожными, и только тогда замечает, что на столе с кассой на сложенных руках лицом вниз спит парнишка. «Бедные студенты» — подумал Сонхва, с пониманием улыбаясь, и уже развернулся, чтобы не беспокоить чужой сон и покинуть кафе, как вдруг слышит, что опоздал. — Доброй ночи, хотите кофе? — Вопрошает сонный голос. Хва прикусывает губу в досаде, и медленно оборачивается. — Доброй ночи. Да, я бы… — И цепенеет, встречаясь с совсем не бодрым, еще немного рассеянным взглядом парнишки, который уже поднялся на ноги и собирал волосы на затылке в маленький хвостик, завязывая резинкой. — Так… Что вам приготовить? — Он выжидающе поднимает брови и опускает руки, сразу тыкая на сенсорный экран кассы, — Айс американо? Хотя нет, вы не похожи на того, кому сейчас нужен холодный кофе. Хмм… Сонхва был в таком шоке, что даже не слушал, что щебечет сейчас этот парнишка. Ведь перед ним сейчас стоял тот самый снайпер-кавердэнсер, сваливший своим "выстрелом любви" Чхве Сана пару дней назад насмерть! Точно, он самый! То же лицо, волосы, фигура, пусть в прошлый раз она и была скрыта мешковатой одеждой, сейчас брюнет стоял в рубашке с закатанными рукавами и фартуке, на котором на груди висел аккуратный деревянный бейджик, сообщающий, что его обладателя зовут «Чон Уён». — …вот этот будет послаще, но, если вам больше нравится горчинка, я бы порекомендовал другие сиропы. — А парень реально на своей волне, явно уже привыкший вытягивать информацию из ночных гостей, которые сонными мухами зависают перед выбором. Он снова поднял брови и похлопал глазами, когда Пак замечает аккуратную родинку под одним из них, и, наконец, отмирает. — О, спасибо, но можно мне просто латте? Сироп на ваш выбор, только не горький. — Конечно. Еще что-нибудь? Вы должно быть голодны? Еще остались сэндвичи. «Нет, этот парень прирожденный вымогатель…» — А… Вот. — Хва тычет пальцем в витрину, — Вот это пирожное пожалуйста. — Отличный выбор, тогда подберу сироп, который не будет перебивать вкус десерта. — Уён кивает активно, с улыбкой такой хитрой, будто выбирал не сироп, а чем бы его заменить, чтобы сэкономить на продуктах, — Можете присесть пока, я все принесу через пару минут. — Где у вас можно помыть руки? — А, уборная сразу слева. — Кивает в нужную сторону и продолжает набивать заказ на кассе, после сразу же отвлекаясь на кофе-машину, пока Хва как реальный лунатик потащится в указанном направлении. В уборной Сонхва зависнет минут на пять, пытаясь прийти в себя и осознать, что сейчас произошло, пока с лица не будет сходить широкая улыбка. — Твою мать, вот это везение. Ну, Чхве Сан, ты будешь должен мне по гроб жизни. — Усмехается Сонхва, заворачивая кран и неторопливо вытирая руки бумажными полотенцами. А в следующее мгновение Пак замирает, поднимая взгляд в собственные же глаза сквозь зеркало, когда чувствует раздражающий ноздри едкий запах гари и дыма.***
Конечно, праздновать было еще рано, но это была первая такая большая удача на их пути, и они просто радовались улыбке фортуны. Шумно, со вкусом, с музыкой, выпивкой и искренним весельем, они растянули это праздник до самой ночи. После первой бутылки соджу Хонджун развернул свой салон красоты и только с третьего раза усадил вечно подскакивающего в танце Юнхо, чтобы покрасить его волосы, как они и планировали. Даже это не помешало им дурачиться и отдыхать. А так как процесс окрашивания обещал быть продолжительным, наклюкаться они успели от души. Когда в час ночи Юнхо уже смыл последний состав с волос, и просто догонялся алкоголем, дошло до того, что Минги исполнял трот, выводя высокие ноты в рев раненной шимпанзе, заставляя прыскать со смеху Юнхо, а Хона в этот момент кривить лицо в испуганно-виноватой манере, когда из-за неусидчивого Чона мазнул ему обесцветом по брови и чуть не попал в глаз. Из-за этого они ржали еще громче, пока Ким теперь, в намерении скорее покончить с преображением друга, торопливо наносил состав на волоски совсем ненадолго, чтобы не оставить друга перед экзаменом совсем без бровей, пока Минги исполнял сольный концерт по народному фольклору. В общем, задыхались со смеху в пьяном угаре все, особенно Хон. Пока в какой-то момент эта нехватка воздуха вдруг не переросла в затяжной кашель, вначале глухой, смешливый, а затем более тяжелый, заставляя рвано хватать воздух легкими и кашлять так, что, казалось, эти же легкие он сейчас и выплюнет. Студенты поняли, что дело серьезней, чем кажется, и это уже не было шуткой, только когда Хона согнуло так, что он упал на четвереньки, продолжая задыхаться, сипло втягивая воздух ртом, в следующее мгновение чувствуя, что кожа как будто плавится, расползаясь ожогами по всему телу. В горле застревает крик боли, он не может дышать, а под титановым перстнем на мизинце начинает кровить. «Хонджун! Хон!» «Джун, что с тобой! Дыши, дружище!» «Блять, да он весь горит! Юнхо, звони в скорую!»***
Сонхва вылетает из туалета, не задумываясь, и его чуть ли не сбивает с ног огненной волной и жаром. Он успевает закрыться руками и отвернуться, но тут же накрывает рот ладонью, с ужасом озираясь вокруг. Кафе уже почти полностью в огне, и с каждой секундой огонь распространяется так стремительно, словно он сам пытается вырваться из ловушки. Хва слышит, как за витриной кашляет парень, пожар отрезал выход в подсобку, вероятно, оттуда и начавшись, и мгновенно пожрал обтянутые старомодной рогожкой стены в зале, заставляя ту обуглиться и сползать ошметками ткани, пока жадное пламя начинает вылизывать потолочные перекрытия и балки. — УЁ-ЁН!!! — зовет парня Хва, пытаясь перекричать гул пожара, и тот с трудом выпрямляется из-за витрины, опираясь на стойку и бросая на гостя охваченный ужасом и непониманием взгляд, уже видно успев надышаться дымом, прижимая к лицу мокрое полотенце, и у Сонхва в этот момент буквально отлегает от сердца. Он в миг оказывается рядом, накрывая своей рукой чужую ладонь на лице, говоря, чтобы ни в коем случае не убирал ткань, а другой обхватывает вокруг спины, помогая выбраться в зал, куда еще не добрался огонь. Температура и пламя в маленькой кафешке росли так быстро, что с потолка уже послышался хруст, деревянные балки сыпались сначала взрывом искр, лопаясь по направлению волокон древесины, осыпаясь щепками, осколками, а затем и обваливаясь внутрь. Теряя ориентиры в густом дыму, они отбежали к выходу, на который сверху уже стекал языками одиночный огонь, капая словно десятки маленьких факелов, словно горела какая-то подложка или стройматериалы. Сонхва толкает дверь, дергает ручку, но она не поддается, словно заело или вовсе была заперта снаружи. Пытается выбить ее, жмурясь от едкого дыма, обжигая горло и легкие, пока не услышит тонкий всхлип рядом. Уён прижимает обеими ладошками к лицу уже сухую тряпку, рефлекторно хватая больше воздуха из-за его не хватки, и из-за этого только сильнее обжигая глотку и закашливаясь так, что падает на колени. Сонхва сам уже ничего не различал слезящимися от дыма глазами, только оранжевые всполохи повсюду. Паника, замкнутое пространство, адское пекло и ядовитый дым, о, это убьет вас очень быстро, если вы будете медлить. Уж он то знал. И не смотря на свое проклятье, умирать всегда было страшно, особенно в пожаре. «Сан… Я нашел его. Нашел! Я обязан об этом помнить… Пожалуйста, запомни!» Еще одна мощная балка с хрустом ломается и осыпается прямо рядом с Чоном, поднимая столб искр, заставляя того испуганно сжаться, накрывая голову, уже не закрывая лицо. Крыша скрипит, воет, начиная рушиться им на головы, и Сонхва понимает, что у них всего пара секунд. Он в одно мгновение хватает металлический накаленный от жара стул за ножки, и со всего размаха ударяет им о стекло наружной витрины, разбивая только со второй попытки, запуская кислород в оголодавшее по воздуху также как люди помещение, из-за чего огонь в миг взмывает к потолку и в сторону окна подобно взрыву, заставляя последние перекрытия жалобно заскрипеть. Хва молниеносно кидается к Уёну, хватает его под локоть под жалобный скрип перекрытий, рывком поднимая на ноги уже обессиленное тело, и буквально выкидывает его наружу за мгновение до того, как сдадутся последние опорные балки и уронят потолок мужчине на голову, засыпая его новую могилу.***
— Нн...нет… — Придушенно хрипит Хонджун, дрожа на четвереньках и борясь с желанием отключиться прямо сейчас, — …никакой…кха-кха! — Что?! Джун, ты задыхаешься, твою мать! Юнхо! — Без скорой! — На одном дыхании рявкает Хон, поднимая на друга убийственный взгляд, заставляя даже устрашающего Минги остолбенеть. Юнхо с телефоном в руках уже диктует адрес, озирается то на одного, то на второго, и в итоге бросает мобильный, кидаясь к ним, когда Хонджун резко отнимает от пола ладони, которые только что словно прижали к раскаленному металлу, и падает на бок, растягиваясь на спине, держа дрожащие руки перед лицом. Юнхо испуганно обхватывает голову друга, поддерживая, Минги помогает подтянуть Джуна выше в положение полусидя, и обнимает его так крепко, как никогда до этого. — Джун, дыши! Дыши, твою мать! Юнхо перехватывает сведенные в судорожной тряске руки друга, сжимая в своих, испуганно наблюдая, как напряженное от страха и боли лицо начинает постепенно расслабляться, а грудь жадно вздыматься выше. Постепенно и руки ослабнут, подрагивая мелко, когда этот внезапный приступ вдруг пройдет также неожиданно, как и возник, оставляя их втроем растерянно и напугано смотреть друг на друга, трезвея в тот же миг. — Джун? Джуни… — Минги легонько похлопает Кима по щеке, и тот откроет глаза. — Кольцо… — Что? — Кольцо… Сними его… — тихо и устало повторяет Хонджун, глядя на обхваченные длинными пальцами Юнхо собственные ладони. Теперь уже блондин Хо, который только что готов был поседеть поверх краски в волосах, аккуратно разжимает руки, чтобы стянуть с окровавленного мизинца толстый перстень, и представить им всем новый, свежий, уже затянувшийся ровной линией виток колец. — Пятьдесят два… — выдохнет Ким устало и уткнется в грудь Сона, а друзья молча переглянутся. — Отмени скорую.
