Окольцованные судьбой

      

18 ноября 2019 года

             Хонджун сидел на подоконнике на кухне и грел руки о кружку горячего какао. Засыпанные в напиток маршмеллоу давно растаяли, растекаясь бесформенными кляксами на поверхности напитка и оставаясь без внимания. Парень прислонился щекой к холодному стеклу, разглядывая золотистые верхушки деревьев, высившиеся вдали, сквозь усыпанное дождевыми каплями окно, и был где-то очень далеко.       С тех пор, как он последний раз видел Сонхва, прошла неделя. С тех пор, как он думал, что что-то понимает, прошло семь дней.       — Джун? — Хон не слышит, но видит друга боковым зрением. Отлепляет лицо от окна и вынимает наушник из уха. Он выжидающе смотрит на блондина, молча демонстрируя, что готов слушать его.       — Ты не видел мои серые спортивные штаны? И толстовку с Red Sox? Не могу найти.       — Может в стирке?       — Смотрел, там нету.       Хон пожимает плечами в молчаливом «не знаю» и вставляет наушник обратно в ухо, слушая на повторе знаменитую песню «Hurt» Джонни Кеша.       Хонджун такой уже неделю. В тот момент, как ЮнГи вернулись от родителей, они нашли друга примерно в таком же состоянии, только не на подоконнике, а в зале на диване, сверлящим пустым взглядом темный экран с титрами после какого-то фильма. На вопросы «Что случилось?» и «Где Сонхва?» он ответил «Ушел», а потом встал и закрылся в комнате.       Он разговаривал с друзьями на отвлеченные темы. Спрашивал, как они провели время с родными, с удовольствием слушал, даже улыбался. Они обсуждали будущее мероприятие и идеи для него. Пару раз приходил Уён, и они устраивали штурм уже вчетвером. Но стоило задеть тему того дня, когда они нашли Сонхва на берегу, Джун тут же проваливался в себя. От любого упоминания этого имени в принципе.       Это была тема, которую он не мог поддержать. Потому что сам ничего не понимал. В то утро, когда он не обнаружил Сонхва рядом с собой в постели, вместо этого он услышал возню на кухне. Поспешил одеться и выйти, надеясь на совместный завтрак, но столкнулся вовсе не с тем, с кем провел ночь.       — Доброе утро, Сонх… Мама? — Хонджун оцепенел, замирая в проходе, когда застал женщину, сидящую за столом, во время готовки.       — Здравствуй, бельчонок! — Она поднялась из-за стола, вытирая руки, подошла и крепко обняла сына, — Мы так и не отметили твой день рождения. Я знаю, что ты очень занят, поэтому решила заскочить перед работой, чтобы сделать твои любимые ттоки. Поможешь мне?       — А… Да, конечно. — Джун запускает пятерню в синие волосы, оглядываясь по сторонам, немного переживая о том, что случится, если из ванной сейчас выйдет Сонхва, — Я только в душ схожу быстренько, ладно?       — Конечно, солнышко. Я пока чай поставлю.              Но Хон не нашел Сонхва и в ванной, не зная, что думать. Понимания не прибавилось, когда он нашел в своей комнате записку с запретом появляться на озере. Парень надеялся, наконец, поговорить с ним, показать свою метку, спросить про приступы. Этой ночью они достаточно сблизились, чтобы он мог задавать подобные вопросы, так он думал. Но только вот адресат теперь бесследно исчез.       Джун нервно дергал коленом под столом, пока лепил с мамой рисовые пирожки, заворачивая в тесто шарики из фасолевой начинки с ягодами. От госпожи Ким это, разумеется, не ускользнуло, как и красноречивый засос на шее.       — Хонджун, ты же знаешь, что я тебя люблю?       Парень нахмурился. Обычно такие вопросы ничего хорошего не сулили.       — Конечно, мама. И я тебя люблю.       Женщина поджимает губы, откладывая на тарелку готовый красивый розовый пирожок, черпает пальцами еще фасолевой пасты, кладет в середину клубнику и начинает катать шарик.       — И ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Всегда приму твой выбор.       — Мама, к чему ты ведешь? — Хон уже минуты две пытается скатать ровный шарик, который давно готов, но он нервничает.       — Благодаря твоим друзьям, я успела принять и осознать, что не важно, какого пола человек, который тебе нравится. Я не имею ничего против, если тебе нравятся парни.       Хонджун вытаращил глаза и посмотрел на нее изумленно, но госпожа Ким не отвлекалась от готовки, заворачивая шарик в тесто, аккуратно залепляя края, продолжая говорить.       — Это твой выбор, и я приму его. Главное, что ты счастлив.       — Спасибо, мам… — Хон тепло улыбается и опускает голову, утыкаясь лбом в материнское плечо, чувствуя невероятное облегчение и восхищение. Ему несказанно повезло с родителями. Не все могли таким похвастать. Он уже решил, что почти счастлив, пока не услышал ее следующие слова.       — Но Пак Сонхва не тот, кто тебе нужен.       — …что? — Хонджун поднимает голову, не веря собственным ушам.       — Малыш…       — Погоди, — Джун слышит, как начинает колотиться сердце, — Вы что, знакомы?       — Немного. — Она вздыхает, откладывая готовый пирожок, — Это к ним на студию мы ездили с медосмотром.       — Ой, боже… — Парень закатывает глаза, откидываясь на спинку стула, — Еще скажи, что у него вши, и ты поэтому не хочешь, чтобы мы общались? Что за глупые отговорки, мама? Это даже не похоже на тебя.       Это действительно было не похоже на нее. Остроумная, хитрая, прозорливая госпожа Ким была сейчас слишком напугана, чтобы играть в словесные игры. Она не знала даже, как отгородить сына от этого человека, не нарушив данное тому обещание. Но вдруг вспомнила весомый аргумент.       — У него есть уже молодой человек. — Уверенно произносит, кидая на сына короткий взгляд, и берется за новый пирожок, чтобы занять дрожащие пальцы.       — …что? С чего ты взяла?       — Я видела их вместе на студии. — Это даже не ложь, что несомненно радовало ее. Она действительно думала, что Сонхва и Сан встречаются. Врать сыну она бы решилась только в крайнем случае. Она не упоминает, что предположительный парень Пака был и на концерте, решив, что именно там они с Хонджуном и познакомились, потому что не хочет, чтобы Хон корил себя за то, что не заметил еще там, что мужчина уже занят.       Сердце Хонджуна замирает за решеткой ребер и опускается куда-то в желудок, когда он слышит это. Он вспоминает, как неохотно Сонхва шел на контакт, как тяжело ему было согласиться на то, чтобы смотреть вместе запись. Ощущение, что он что-то скрывает, Джун испытывал не раз. И сейчас он понимает, что Хва оказался здесь и в его постели даже не по собственной воле. И исчез сразу на утро…              «Из-за тебя все мои планы идут к черту»              Хонджун роняет из рук пирожок. Госпожа Ким замечает это, тянется к сыну, что-то говорит, но он уже не слушает. Уже не слышит. Через полчаса она уйдет на работу, а Хон так и останется на кухне, пытаясь разобраться во всем, и этот процесс тянется вот уж неделю.              — Хонджун, мы готовы! Идем? — Юнхо машет перед взглядом друга рукой, вырывая его из потока бессвязных мыслей.       — Да.              Парень сползает с подоконника, убирает наушники и уходит с ребятами в колледж на репетицию. Подготовка к новогоднему концерту в пиратском стиле шла полным ходом, отвлекая Хонджуна от навязчивых мыслей о Сонхва. До той поры, пока не появится свободная минутка, и он снова не закроется.       

***

             Больно… Щека горит, но больно вовсе не из-за пощечины. Больно в груди…       — Как ты смеешь?!       — Бабуль…       Его дергают теперь за другую руку, не ту, где на запястье затягивались свежие шрамы, за правую, и расправляют жилистыми пальцами мизинец. Женщина всхлипывает. Она плачет, когда видит, что на метке добавился виток.       — Моя дочь… Моя дочь отдала жизнь за тебя. Как ты смеешь вот так тратить ее годы?! Это так ты выражаешь свою любовь и благодарность за оставленный дар?       — Это не дар, а проклятье!       Вторая пощечина заставляет слезы, наполнившие глаза, сорваться.              Сонхва просыпается. Смотрит в потолок и чувствует, как соленая вода остывающими каплями стекает к вискам. Он прекрасно помнит тот день, напоминания не требовались. Эти сны будто пытались свести его с ума.              Он смотрит на часы и поднимается с постели. Принимает душ, одевается и покидает мотель.       Лишившись постоянного дома, мнимого ощущения безопасности, он нигде не задерживается надолго. Уже неделю Сонхва живет перебежками, и так продлится до тех пор, пока он не найдет решение возникшей проблемы. А проблема была серьезная. Еще ни разу он не нарывался на целую преступную группировку. Эти люди, их связи, оснащение, быстрая реакция, методы, все это очень похоже на мафию. Слова консьержа только подтвердили эти мысли. И Сонхва даже не знал, что хуже, оказаться на лабораторном столе или в их руках. Потому что там даже не будут прикрываться благими целями. Им была нужна его способность. И он бы с радостью ее передал, если бы мог. Если же он этого не сделает, эти люди найдут, чем припугнуть.       Хва надеялся, что такого не случится никогда, но вот это произошло. Все его опасения прошлых лет сбылись. Избегание личных связей подтвердило свою необходимость для выживания, чтобы у таких людей не было козырей в рукаве. И Пак почти справился. Почти…       Он очень переживал за Хонджуна. Пару раз он чуть не сорвался, когда брал себя в руки уже на пол пути к его дому, а потом и по дороге к колледжу. Он не знал, что именно беспокоило госпожу Ким, ведала ли она больше положенного, но она была права. Он не имеет права впутывать Джуна в этот кошмар.       Сонхва уже встретился со своим человеком и получил новые документы. Получил и приглашение от владельца той самой квартиры, куда планировал перебраться. И он его принял, внося задаток и оплату за месяц, но так и не въехал. Он знал, что за ним следят. Сливать свое убежище так легко и глупо он не собирался. Какой смысл в тайном укрытии, если все будут знать, где оно. Пак оставил его для своего плана, намереваясь скрыться там, когда нужно будет залечь на дно. Поэтому он жил в гостиницах, мотелях, снимал квартиры посуточно, не задерживаясь нигде больше, чем на день, а иногда и меньше. Более того, он старался оставаться на виду, ускользая перед самым носом преследователей. Нужно было заставить их следовать за собой, терять терпение, а главное отвести дальше от Хонджуна.       Эта кочующая жизнь была необходима, пока Сонхва не придумает, как инсценировать собственную смерть, когда он чуть-чуть запоздает и якобы случайно и неожиданно попадется в их лапы. Умрет на их глазах, не всплывет в озере — вот и сказочке конец. Этот план был единственным подходящим. Вступать с такими людьми в открытое противостояние, борьбу — поступок безрассудный и заведомо проигрышный. Поэтому он продолжал вести их за собой, оставляя хлебные крошки, заставляя злиться, бесноваться.       Ни о какой работе и речи ни шло. Днем Пак терялся в толпе, ночью прятался в новом укрытии. И так по кругу. Все деньги на своих счетах он снял в весьма крупной сумме и тут же положил на счет в другом банке уже под новыми документами. Использовал только наличку, к карте прибегал лишь тогда, когда сомневался, что на новом месте его легко отыщут. И это работало, один раз он буквально сбежал через окно, когда уже с сумкой наготове заметил знакомую машину возле здания. Потому и жилье всегда было на первом, максимум втором этаже — умирать было нельзя. Не нужно быть гением, чтобы понимать — на озере постоянно дежурят. И скрыться с помощью смерти теперь не удастся. Он надеялся, что Хонджун последует его примеру и не появится там. Парень сказал что-то про «поиски красивого пейзажа». Хва надеялся только, что они его нашли, и не явятся туда снова.       

***

       С глухим стуком бильярдный шар врезается в бортик стола, отскакивает и лениво катится куда-то в сторону. Он остановится в совсем неудобной позиции для игрока, когда старческая жилистая рука положит кий на стол, теряя интерес.       — Вы его выследили?       — Он нигде не остается на долго. Мы буквально идем по горячему следу. — Мужчина стоял с опущенной головой, не смея наблюдать за промахом предводителя.       — Почему ты так уверен, если вы его даже не видели?       Человек в строгом костюме, которому адресовался вопрос, делает пару шагов и кладет что-то на зеленое сукно бильярдного стола. И только тогда встречается с хмурым взглядом на сером морщинистом лице, усыпанном темными пятнышками пигмента.       — Поэтому. Везде, куда мы приезжали за ним, были такие же.              Старик дышит так свистяще, это слышно, если стоишь близи, и его «правой руке» уже было неловко, что он стал свидетелем затрудненного дыхание главаря.       — Эта гнида смеется над нами… — Старик закашлялся, к нему тут же подошла молодая девушка, протягивая кислородную маску, но он отпихнул ее руку, вместо этого хватая шар на столе, и с хрустом прибил стоящую рядом собранную из кубиков LEGO обезьянку, разламывая фигурку на части, — Переверните каждый камень, но найдите его.       — Слушаюсь, хенним.       

***

      

26 ноября 2019 года

             — Да я вам говорю, так будет лучше! Нужен конфликт! Его надо обрисовать в самом начале, и потом по пути каждого номера его развивать! — Парень буквально кричал, чтобы за громко играющей музыкой его проникновенный монолог хоть кто-то услышал, — Нельзя начинать историю без идеи!       — Ёсан, мы это поняли, правда. Не понимаем только, какой нужен конфликт, чтобы подвязаться к каждому номеру. — Юнхо стоял ближе всех, принимая удар студента театрального факультета на себя. Они познакомились совсем недавно, когда начали развивать идею Хонджуна с концепцией концерта, и пришли за помощью к театралам.       — Если действовать в предлагаемых обстоятельствах, то это не сложно.       — Оййй, я тебя умоляяяяю… — Хонджуна уже развезло, он пил напитки покрепче пива и не в тех умеренных количествах, как эти двое, — Ты играешь одних принцев и аристократов. Голубую кровь! А нам нужны ПИРАТЫ!!!       — Для всех одинаковые правила, это же режиссура, она строится на законах сцены!              Юнхо придержал синюшного уже не только волосами друга, который намеревался ляпнуть что-то еще.       — Давайте просто встретимся на днях, Ёсан посмотрит на номера, и подумаем все вместе.       — Да без проблем! — Черноволосый «Гамлет» зачесал назад спадающую на лицо челку и стукнулся своим пластиковым стаканчиком с соседним в знак, что принимает вызов.              Вечеринка по случаю дня рождения Уёна была гораздо громче празднования у Хонджуна. Виной тому была случайная оплошность Минги. А может и не случайная. Когда ребята получили приглашение Уёна на тихие посиделки, Юнхо первым заставил их задуматься над форматом мероприятия. Усаны, ЮнГи и Хонджун. Отличная компания, чтобы последний, глядя на голубков, окончательно подох от тоски и уныния после последних событий. Не приглашать тоже нельзя. А значит, нужна массовка. Сон взял эту задачу на себя, ну и… Теперь в квартире Чхве тусили ребята не только с их потока, но и с других курсов и факультетов, а также их общие знакомые каверденсеры. Минги просто спросил у Сана, сколько народу вместит его дом, и услышав «человек 40-50», сложил пальцы колечком и все устроил.       Первым ахуел Уён, вторым Сан. Благо, жил он в квартире, что досталась ему от родителей. Почти пентхаус в стиле лофт на самом верхнем этаже с высоченными потолками и окнами. Кирпичные стены хорошо гасили звук, да и соседи были разве что снизу, которые по счастливой случайности отсутствовали в тот день. Чхве хоть и был студентом тоже, но учился заочно и не имел друзей, которые бы выходили за пределы учебы. Теперь он имел соулмейта, который имел столько друзей.       Уён бывал здесь уже не один раз, а потому помогал гостям ориентироваться в планировке, где что взять, да и в принципе чувствовал себя как дома. Смущенно принимал многочисленные подарки и поздравления, складируя их в одну большую кучу, собираясь заняться ей на следующий день. Но когда пьяный Хонджун увидел, как его подарок откладывают в сторону, нахохлился недовольным нетрезвым воробьем и утроил целую бучу на тему «Ты меня не уважаешь!». Чону пришлось распаковать новенький IPod, а потом еще ходить и всем хвастаться, повесить на шею и радоваться каждый раз, как видел угрюмого Хона. Подарок Сана он получил еще утром, весь день до вечеринки щеголяя в новеньких удобных кроссовках NIKE Jordan. От ЮнГи был общий подарок как от пары паре, и, кажется, в том споре тоже выиграл Минги. Юнхо краснел ушами еще пока Чон распаковывал коробку. А когда заглянул в нее, то тут же захлопнул.       — ВЫ ИЗВРАЩЕНЦЫ!       В коробку заглянул уже розовенький захмелевший Сан и громко рассмеялся, отбирая у парня набор с чулками, кошачьими ушками и анальной пробкой с хвостиком, чтобы соулмейт ее не дай бог не выбросил и не запрятал.       — Отличный подарочек, спасибо, ребята!       — Это вообще-то мне подарили! — Уён отбирает коробку, а Сан улыбается от уха до уха, не протестуя даже.       — Конечно, тебе. Хочешь надеть сейчас?       — Что? НЕТ!!! — Сам отдает подарок Чхве, пока все заливаются смехом.       — Вот и я думаю, отложим.              Вечеринка удалась на славу, даже Хонджуна немного отпустило, когда его то и дело втягивали в очередную веселую игру. Его даже танцевать заставили, когда ребята разбились на команды и должны были вспоминать хореографию известных групп. Эта идея была от друзей Юнхо, которую он с радостью поддержал, а Сан все утроил. Аппаратура у него дома была что надо, но он никого к ней не подпускал, заработав эту привычку от старшего напарника на работе. Хонджун не знал ни одну хорягу, он просто пытался повторять, что выглядело порой очень комично, особенно, его лицо, выражающее эмоции сильнее, чем сам танец. Как всегда все залипали на ЮнГи, но самым большим открытием стал Уён. Он больше не стеснялся пристальных взглядов, выкладываясь на полную, а слыша восторженные крики, которые раньше бы его смутили, он смотрел на Сана, цеплялся за его пожирающий взгляд и не мог остановиться. Он больше не смотрел в пол, разве что для драматизма, когда требовалось.       — Я же говорил. — Растекался в довольной улыбке Юнхо, когда замечал открытые челюсти окружающих, пораженных талантом именинника.              Когда ребята ненадолго приглушили музыку и играли в фанты, с кухни послышался звук битой посуды, и прежде, чем поднялся Сан, Уён вскочил с криком «Мне еще готовить на этой кухне! Там же есть пластиковая посуда!» и убежал на громкие голоса, обвиняющие друг друга. Сан покачал головой с пьяной улыбкой и обратил внимание на взгрустнувшего рядом Хонджуна.       — Ты как? Все в порядке?       — М? Да. — Он натянуто улыбнулся и посмотрел на парня, — Слушай, ты же работаешь с Сонхва, верно? У тебя есть его номер телефона?       — Да, но только домашний.       Хонджун оживился, поворачиваясь, пока кто-то из игроков выполнял задание показать любое животное, которое нужно отгадать остальным.       — Дай мне, пожалуйста!       Сан не был посвящен в подробности, но мельком слышал, что между этими двумя что-то произошло. Его и упрашивать не пришлось, он даже пьяный помнил этот номер наизусть, продиктовал, а Хон тут же его набрал.       — Не отвечает…       — Да, уже две недели. — Чхве грустно поджал губы и отпил еще пива.       — Тогда проведи меня на студию! — Новая идея в голове Кима выстреливает в хмельное сознание как идеальная.       — Это не поможет…       — Почему?!       Сан вздыхает и говорит не сразу. То, что он скажет, причиняло боль и ему. Он скучал по другу. Он правда считал Пака другом.       — Сонхва уволился сразу после того, как мы закончили ваше дэмо… Директор еще неделю злой ходил.       — Почему он уволился? — Уже тише спрашивает Джун, теряя весь пыл, опуская плечи.       — Я не знаю. Я видел его в последний раз утром десятого числа. Он закончил работу с вашим экзаменом за выходные, дождался меня и ушел, как сказал, отдыхать. Даже не попрощался.       — Даже не попрощался… — Это было Хонджуну знакомо.       — О чем болтаете? — Уён плюхнулся на свое место, сразу прижимаясь боком к Сану, получая от него новую порцию объятий.       — Да про Сонхва говорю, что он уволился внезапно, и… — Чхве перестает говорить, когда видит ошалелые глаза соулмейта, которые красноречиво косятся на Джуна мол «ты обалдел говорить об этом С НИМ?!».       — Соджу закончился… — Забивает тишину Хонджун и встает, чтобы сходить за добавкой, и уже не видит, как Уён кусает Сана за плечо в наказание.              За этот вечер они все познакомились с таким количеством людей, что завтра, вероятно, вспомнят по именам в лучшем случае половину.       — А кто это? — Ёсан изумленно таращится на парня, который сейчас выполнял задание «покажи свой талант» и ломал яблоки голыми руками, параллельно напевая точно соловей таким певучим и высоким голосом, что все обомлели.       — А, это Чонхо. Он с нашего факультета, первокурсник. — Отвечает Минги, уже видя это шоу на посвящении перваков. Юнхо рядом сидел, разинув рот, как точная копия Ёсана, с одним только отличием, у второго заинтересованно светились глаза.       — Чонхо… — Повторил Ёсан, пробуя на вкус это имя, наблюдая, как темноволосый парень включил в задание с талантом еще и выпивание по рюмке соджу в перерывах между яблокоуправством, и продолжал петь, — Первокурсник, говоришь… — Брюнет косится на свой мизинец с золотым колечком в один оборот и задумчиво улыбается.              Вечеринка кончилась под утро, как и всегда последними уходили самые близкие, потому что помогали навести порядок. Уён повторял, что в этом нет необходимости, они приберут все завтра, но Юнхо настаивал, по большей части помогая тем, что отдавал указания Минги — виновнику этого нашествия. Хонджуна оставили не у дел, потому что после его помощи бардак становился лишь хуже, и требовал уже химчистки, когда Джун то и дело проливал содержимое стаканчиков, думая, что они пустые, или сносил собой уже собранный мешок с мусором. Он напился до такой степени, что язык лыка не вязал. Но легко угадывал любую ноту звучащей из динамиков музыки. Просто сидел и такой:       Ми-диез… Фа-ля-си… Ре-бемоль…              — Пиздуй домой, Шестакович! — Уён помог Хонджуну подняться и передал плывущего по хмельным волнам парня друзьям, торопясь уже остаться наедине с Саном.              Ребята благополучно доберутся до дома, где сразу же отрубятся крепким сном. И только Хонджун будет еще час названивать на номер, что узнал от Сана, и все же сдастся в руки Морфея под монотонные сигналы из трубки.       

***

      

10 декабря 2019 года

             Сонхва смотрит на электронные часы на стене за спиной администратора. Зеленые цифры на черном фоне утверждают, что уже 00:17.       — Да, номер на первом этаже свободен. На сколько дней остановитесь? — Молодой человек поправляет очки и смотрит на гостя приветливо даже в такой час.       — На одну.       — Хорошо. Ваши документы, пожалуйста.              Пак отдает паспорт, и пока администратор заполняет документы на проживание, разглядывает выставленные на стойке украшения. Красивые серьги, кулоны, кольца, и даже колье. И все, наверняка, ручной работы. Он протягивает руку и трогает тоненькую звездочку из серебра на цепочке, а потом смотрит на кольца. На его мизинце красовалась дешевка, которую он схватил, не глядя, в первой же лавке. Взгляд цепляется за широкий перстень с изогнутым когтем, который выдвигался крюком и прятался обратно в безопасное положение.       — Смотрю, вам нравятся работы моей супруги? — Парень улыбается и кладет паспорт на стол, — Выбирайте, гостям скидка.       Сонхва выбирает и расплачивается за номер и украшение.       — Здесь есть какой-нибудь магазин? — Интересуется Сонхва, пряча паспорт в сумку.       — Все ближайшие уже закрыты. В паре кварталов есть круглосуточный супермаркет. Но там сегодня ночная распродажа, народу тьма, не протолкнуться.       — Спасибо.       Это именно то, что ему нужно. Толпа, в которой можно потеряться. Хва оставит вещи в мотеле и отправится в магазин. В супермаркетах нередко продавалось все подряд, ему нужна была зарядка для телефона, которую он забыл на прошлом адресе, а также мелочи вроде нового белья, зубной пасты, и что-нибудь перекусить. Он по-прежнему почти не спал ночами, коротал время за сборкой конструктора, читал, просто смотрел телек, и много думал. Очень много.       Прошел месяц с того дня, как он последний раз видел Хонджуна. Как он? Сильно ли злится? Или уже забыл о нем? Выполняет ли он его указания? Сонхва успокаивал себя мыслями, что, если бы Хонджуна схватили, ему бы сразу дали об этом знать, шантаж для того и нужен. И что пока Сонхва держится на расстоянии, Хону ничего не угрожает.       Ему слишком часто стали сниться родители и бабушка. Словно хотели что-то ему напомнить, передать. Но вызывали только боль и панические атаки. Буквально пару дней назад во сне он общался с умирающей бабушкой на языке жестов, силясь понять, что она пытается сказать непослушными ослабевшими пальцами, и не смог.       В супермаркете и правда народу было битком. Пак совсем забыл, что близилось Рождество, к которому и были приурочены все распродажи. Искусственные елки, украшения, идеи для подарков собрали вокруг себя большую часть покупателей. Он не без труда пробрался через толпу, когда вдруг понял, что в детский отдел стоит заглянуть. А за ним в отдел инструментов.       Минут через тридцать он оказался крайним в очереди на кассу. Искать необходимое в таких огромных магазинах — то еще приключение. Особенно когда вокруг столько людей, которые буквально перекрывают проходы набитыми тележками. Еще примерно столько же времени займет у него очередь. Хва тихо вдохнул и просто ждал. Ему торопиться было некуда.       

***

      — Нет, я, конечно, все понимаю, Хонджун, выбирать подарки всегда сложно, но ты уверен, что фотоальбом на двести страниц это подходящий подарок на Рождество для моей мамы? — Минги ворчит, подкатывая тележку ближе к кассе, не видя, как друг и его соулмейт прижимают ладошками свои улыбки, — У нее этих альбомов уже целый стеллаж.       — А твоих нераспечатанных детских голожопых фотографий еще больше. — Не сдерживает смех Юнхо, начиная выкладывать содержимое на ленту.       — Это тебе месть за твой подарок для моей мамы на прошлое Рождество! — Хон подключается, помогая Юнхо скорее освободить карету, набитую подарками, бытовыми принадлежностями и едой.       — А что не так-то?! Декоративные подушки с мордашкой любимого сына ей очень понравились!       — Ей может и да, а мне не по себе каждый раз, как прихожу в гости!              Ребята перебрасываются еще парой беззаботных фраз, когда Хонджун, закончив с выгрузкой, переходит на другую сторону кассы, готовясь теперь складывать это все по пакетам. В момент где-то между упаковками с лапшой и салфетками он услышит знакомый голос и переведет взгляд на соседнюю кассу впереди, а потом и ту, что была перед ней. Взгляд цепляется за коробку LEGO, а затем и фигуру мужчины, взявшего ее под мышку, и теперь удаляющегося в сторону выхода. Из-за скорости местных кассиров возле пакета уже скопились покупки, оставаясь без внимания синеволосого, когда он отмирает и торопится уйти. Он бросает друзьям что-то вроде «Я подожду вас возле машины» и выбегает, стараясь не потерять из виду ориентир в толпе снующих людей.              Выскочив на улицу, Хонджун озирается в ночи, бегает глазами по десятку машин и людей вокруг, и срывается со всех ног, когда находит одного нужного. Он хватает за локоть мужчину в пальто и встречается с округлившимися от неожиданности глазами, которые узнает из тысячи. Запыханно дышит и не может осознать происходящее, пока Сонхва не отойдет от шока, начиная вдруг тревожно озираться вокруг. В миг по груди разливается злость, обида и непонимание, которые, он надеялся, уже похоронил.              — Я, конечно, все понимаю, не соулмейта можно бросить сразу после того, как переспишь с ним. Ты, наверное, так со всеми поступаешь?       — Тише, Хонджун… — Пак делает шаг вперед.       — А что такое? Тебе стыдно? Так я могу и громче, хочешь? Сонх…!       Хонджун не договаривает фразу, потому что ему зажимают рот, буквально силой оттаскивают за ближайший угол здания и отпускают только там. Пак еще раз выглянул на свет, проверяя, не видел ли их кто, а потом чуть ли не нападает на Хона.       — Ты что, один по ночам гуляешь?!       — Нет, ребята в магазине. — Джун отвечает, но тут же хмурится. Откуда блять такая забота, после того как Хва просто молча исчез. Сонхва вздыхает на грани облегчения и страдания.       — Что ты хочешь?       — Что я хочу? Чтобы ты не бегал от меня, как от чумы. Или хотя бы объясни, чем я провинился.       — Все совсем не так…       — А как же? Даже с работы уволился, лишь бы разорвать все контакты.       Сонхва нечего сказать, Хонджун прав. Если отмести все, чего парень не мог знать, он полный засранец. Да что там, даже если не отметать. Хон молчит, напряженно вглядываясь в искаженное печалью лицо, замечая, что Хва словно разрывает чувством вины, но при этом, он ничего не может сказать. Джуну очень хочется верить, что у него есть какие-то свои причины, чтобы исчезнуть из его жизни. Но он не готов прощаться с ним, не сейчас, и не так.       — Если тебе нужно исчезнуть… — Уже спокойнее и тише начинает Хонджун, а Сонхва на эти слова реагирует слишком остро, поднимая взгляд в глаза, — И дело вовсе не во мне. То ты должен дать мне шанс.       — На что, Хон? — Мучительно протягивает старший и сминает ладонью лицо.       — Попрощаться.       Эти слова пробивают насквозь словно пулей и застревают где-то в груди смертельным инородным телом. Хонджун вдруг вздрагивает, вспоминая о чем-то, и достает из кармана конверт, протягивая его Паку.        — Я хотел уже передарить их кому-нибудь. — Сонхва вешает на запястье пакет с покупками, освобождая руку, чтобы взять конверт и достать оттуда пригласительные на премьеру, на которую он так и не смог достать билеты, — Сходи со мной. Не высижу три часа там в одиночку. Проведем вместе последний вечер, и исчезай хоть восвояси. Согласен?       Блять, как ему это удается. Мало того, что вечно оказываться поблизости, даже когда Сонхва с большим трудом старается держаться подальше, так еще и давить на самое больное. «Звёздные войны»! Последний фильм космической эпопеи!              «Не поддавайся… Нельзя!»              Хонджун видит смятение на лице напротив, почти чувствует, какое оно болючее, а потом Хва протягивает конверт обратно. Джун делает шаг вперед, отчаянно стоя на своем.       — Я сдержал обещание, и не ходил на озеро. По твоим же словам — ты должен мне встречу. — Его голос тверд как никогда, и говорит по делу. Сонхва так и написал:       «Если хочешь увидеть меня снова, никогда больше не приходи на озеро».       — Я написал «увидеть», а не…       — Кого? Ничего не вижу? Тут так темно, хоть глаз выколи. — Джун щурится, смотрит на мужчину через бинокль из пальцев, заставляя его снова вздыхать.       «…Нет, он сказал, что будет возле машины»       «Блять, я его убью когда-нибудь. Хонджун!!!»              Голоса приближались, пока эти двое испытывающе смотрели друг на друга. И снова в этой схватке сдается Сонхва. Не хватало еще шум поднять.       — Хорошо. Встретимся там. А теперь иди. — Трясет конвертом, и Хон вырывает его из чужих рук с победной улыбкой.       — Если ты не придешь, Пак Сонхва, при следующей встрече, а она случится, я тебя убью, помяни мое слово. — Грозит перед тем, как выйти из темноты, встречая недовольные возгласы друзей.       «Хонджун, давай скорее, мне еще нужно успеть тачку брату вернуть»       «Да там...кролик был...»       «Твою мать, Хонджун! А ты у нас, как та самая Алиса, решил за ним в яму нырнуть?! Ах ну да, тебе же так нужна растибулка»       ....       Сонхва откидывается спиной к стене и сокрушенно вздыхает, закрывая глаза, и молчит, пока губы сами по себе не растянутся улыбкой.       — Ах, если бы ты мог…