I think I hate you too

Закрыв комнату для танцев, Минхо вышел из здания исполнительского искусства и направился прямо к своей машине, желая вернуться домой как можно скорее, чтобы смыть пот, который казался таким липким на его коже. Когда он прибыл, он набрал пятизначный пин-код, и замок запищал в знак одобрения. Он открыл дверь, вошел в свою тихую квартиру — так было всегда, с тех пор, как он переехал сюда учиться в университете. Единственными звуками в этом месте были редкое мягкое, согревающее сердце мяуканье его кошек, приносившее счастье его одинокой душе, и звуки его шагов, когда он ходил по этому мирно-тихому месту. Он снял туфли и пошел в гостиную, где сидели три его кота; Дори спала, Суни смотрела прямо на него, а Дуни играл с мягкой игрушкой. Он ласково улыбнулся им, а затем неторопливо направился в свою спальню, чтобы взять халат. "Я могу читать тебя как открытую книгу, Ли Минхо Хён. Я уверен, что ты притворяешься, что ненавидишь его." Утверждение Хёнджина повторилось в его голове, когда он приблизился к своей довольно просторной ванной; он вошел внутрь, подошвы его ног коснулись прохладной белой мраморной плитки, от чего по его спине побежали мурашки. Минхо не мог не чувствовать, что притворяется, что ненавидит Джисона. Хёнджин был прав насчет «притворяся». Для него это был способ уйти от этих чувств, это был плохой способ. Всякий раз, когда он вел себя отчужденно рядом с Джисоном, его бешено колотящееся сердце было больно когда он вел себя так — Минхо чувствовал себя из-за этого гнилым человеком. Он явно причинил Джисону боль и в некотором роде напугал его, и Минхо чувствовал себя так ужасно по отношению к себе. Он обращался с Джисоном как с дерьмом, но блондин все еще спрашивал, можно ли быть друзьями, и все еще был мил с Минхо. Джисон — не что иное, как радуга, появившаяся после суровой хмурой дождливой погоды. Выпустив меланхолический вздох, Минхо снял с себя потную, вонючую одежду, в которой он танцевал, подошел к стеклянной душевой кабине и включил воду, чтобы согреться. В одно мгновение теплая вода обрушилась на него, заливая его. В первый день в университете, когда он врезался в Джисона и приземлился на него сверху, он почувствовал, как участилось его сердцебиение, когда он посмотрел на бесспорно красивое лицо Джисона — по его мнению, Джисон был самым красивым человеком, которого он когда-либо видел, и именно тогда он начал иметь те чувства. И не только взгляд Джисона привлекал его, но и то, что Минхо позже обнаружил, что у блондина такая уникальная личность, личность, которая привлекала Минхо, Джисон был так верен себе. Минхо думал, что эти чувства были одноразовыми, но как только он встретил Джисона в уборной, он мог подтвердить, что это не было одноразовым. Время от времени он украдкой поглядывал на блондина всякий раз, когда видел его - он не мог остановиться, его словно обвязывала веревка, тянущая к блондину. Минхо выключил воду, схватил свой мятно-синий купальный халат — ему понравилось, как он мягок на кончиках пальцев, — и надел его, затем обернул вокруг себя, прежде чем завязать пояс — закрепив халат на месте. Выйдя из ванной, он направился прямо на кухню и приготовил себе чай. Он наливает в кружку и идет к дивану в гостиной. Он замечает, что Суни сейчас спит на диване, поэтому он сел рядом с Суни и поставил свою кружку на кофейный столик перед собой. Мысли о Джисоне не оставляли его грусти. Как он мог избавиться от этого влечения? Джисон явно не чувствовал того же. Он снова схватил свою кружку, сделал несколько глотков горячей жидкости. Ему нужно поговорить об этом с Чаном, может быть, он поймет. И Минхо все еще хотел понять, что он сказал в своем чертовом сне, что однажды он использовал Джисона в качестве матраса — как неловко. Он недоумевал, как ему удалось хорошо выспаться на стройном человеке и как он не раздавил этого блондина? Если он выяснит, что кости Джисона сделаны из стали, он даже не удивится. Минхо нашел имя Чана в своих контактах и поднес телефон к уху. Через несколько секунд другой поднял трубку и сказал хрипло – Привет? – Минхо, должно быть, разбудил его ото сна или что-то в этом роде, Чан вообще спит? — Эй, эм, могу я тебя кое о чем спросить? — спрашивает Минхо, надеясь, что он никоим образом не беспокоит светловолосого мужчину. – Да, конечно, — мило отвечает Чан, — что такое? – Если я очень груб с кем-то, но вроде как он… – Я знал это! — радостно кричит Чан, перебивая Минхо. — Это из-за Джисона, не так ли? — Ага… — отвечает Минхо, чувствуя себя совершенно смущенным. — Не делай того, что ты делаешь с ним. Не будь с ним такой грубой, а просто будь своим истинным добрым и мягкосердечным «я». Почему ты должна скрывать свои чувства любви с чистой неприязнью? Бедный Джисонни страдает, думая, что ты ненавидишь его, — строго говорит Чан, — не притворяйся кем-то, ты не Минхо, будь собой, хорошо? Если ты продолжишь вести себя так же по отношению к Джисону, первокурснику может в конечном итоге вести себя так же и по отношению к тебе. – Хорошо, — просто отвечает Минхо, — я постараюсь быть милым… – Это круто, теперь иди помирись с Джисоном, — приветствует Чан, — я должен закончить свой проект, спокойной ночи! – Спокойной – Минхо выключает телефон, допивает чай и ставит его в кухонную раковину; лень мыть ту единственную посуду, которую нужно было помыть. Все, что он хотел сделать, это проспать свои пустые чувства. Почему он пытался держать свои истинные чувства внутри? Минхо не знал, почему он пытался уменьшить эти чувства, изображая ненависть. Может быть, это его неуверенность в чем-то? Он вздыхает и натягивает одеяло на лицо; он не хотел слишком много думать об этом. ********* Как обычно, занятия по здоровью прошли быстро, так как профессор был полон энтузиазма и всегда делал скучные повторяющиеся уроки интересными. Покончив с этим классным занятием, Джисон прошел по коридорам и, наконец, добрался до большого шумного кафетерия. Однако теплая потная рука, крепко обхватившая его руку, заставила его остановиться. Кто это был, чтобы держаться за него так? Это странно для него. Он повернул голову в сторону, и выражение его лица немного побледнело, когда он увидел, что это был Минхо — его длинная челка была частично мокрой, а по лицу струился пот; Минхо, должно быть, пришел с уроков танцев. В этой встрече было что-то новое, Минхо выглядел болезненным и очень измученным. – Что? – Джисон взглянул на свою руку, за которую его держали, а затем снова посмотрел на старшего, пытаясь невербально спросить другого, почему он так держится за его руку. Минхо не в своем уме или что-то в этом роде, обычно Минхо избегал Джисона, как будто он был какой-то ядовитой взбешенной змеей. Минхо ничего не сказал в ответ — своим сильным рывком он оттащил Джисона от входа. – Эй! Минхо! Куда ты меня ведешь?! – Джисон попытался вырваться из болезненной хватки, но это не сработало. Минхо крепко сложен. На его вопрос ответили, когда брюнет потащил его к двери уборной. Он быстро открыл ее, толкнул Джисона внутрь, затем вошел и закрыл дверь. Джисона все больше возмущала эта ситуация — он был в чертовой уборной с Минхо. Джисон чувствовал, что ему нужно подготовиться к новому раунду оскорблений или, может быть, к еще одному или двум ударам под дых. — Извини, — вздыхает Минхо, кусает нижнюю губу и опускает голову — глядя на гладкий пол, отражающий свет в уборной, он, вероятно, выглядел виноватым в чем-то. Джисон был ошеломлен. Минхо извинялся? Это было не только шокирующим, но и заставило его задаться вопросом, действительно ли человек перед ним был Минхо или нет. – За что? — спросил Джисон, внимательно глядя на старшего. Голова Минхо резко поднимается, и агония отразилась глубоко в этих шоколадно-коричневых глазах. — За все, Джисон, — отвечает Минхо, пристально глядя на блондина, — за все, что я сделал с тобой за последние две недели. С моей стороны было очень импульсивно обращаться с тобой как с дерьмом без всякой причины. причиняя тебе боль и причиняя тебе дискомфорт рядом со мной, я обещаю тебе, что больше не причиню тебе вреда. – Цветок надежды расцвел в сердце Джисона. Снять напряжение и заменить его блаженством. Дружба с ним возможна, Минхо казался таким искренним в своих словах. Его глаза и искренний тон сказали все. — Все в порядке, Минхо-хён, — улыбается Джисон. Минхо слегка улыбается на своих нежно-розовых губах — он так отличался от того, кем был раньше; все его ехидство, казалось, ускользнуло от него, и теперь перед ним стоял Минхо, которого его друзья описали как милого. Джисон решил, что сейчас определенно лучшее время, чтобы спросить, могут ли они начать все сначала и остаться друзьями. Он протянул руку, улыбка не сходит с губ – Давай дружить. – Улыбка Минхо погасла, и он взглянул на руку Джисона, а затем снова посмотрел на Джисона. Блондин ждал ответа - отказа или принятия, сдержанно надеясь, что Минхо согласится. Быть друзьями было не слишком много, чтобы просить... верно? Ответ, который он получает следующим, заставляет его почувствовать легкую боль в сердце — Минхо внезапно сильно побледнел, а его брови нахмурились, из-за чего Джисон пожалел, что даже произнес слово «друзья». Брюнет быстро развернулась и вышла из ванной. Джисон уронил руку на бок и грустно вздохнул. "Друзья? Никогда." Джисон знал, что должен ожидать этого. Примерно через несколько минут мысленно отругав себя за то, что вел себя как дурак, он вышел из уборной и поплелся в столовую. Первым, на кого его взгляд упал, как только он обнаружил стол, за которым сидели его друзья, был Хёнджин, и черноволосый мальчик смотрел прямо на него с такой яркой улыбкой, что это вызвало скудное количество счастья в крови Джисона. Хёнджин был ярким светом, который присутствовал всякий раз, когда Джисон чувствовал себя подавленным и застревал в глубокой темной дыре; ни разу Хёнджин не покидал его в самые темные времена. – Ты в порядке? — спрашивает Хёнджин, когда Джисон садится на пустой стул напротив Хёнджина. Джисон просто кивает в ответ. Джисон был не слишком в порядке, но дать Хёнджину не такие уж настоящие гарантии было его главным приоритетом прямо сейчас; он не должен огорчать счастливого Хёнджина. Приносить беспокойство Хёнджину было все равно, что бить его камнями — воздействовать на него. Он не хотел взваливать это бремя на Хёнджина. Джисон знал, что ему нужно быть более независимым, он не был маленьким ребенком. Джисон вырвался из своих мыслей, когда Хёнджин внезапно встал и наклонился над столом, сокращая расстояние между их лицами. Черноволосый мальчик прищуривается на блондина, словно заглядывая глубоко в его душу, пытаясь раскрыть истинные эмоции. – Урок прошел плохо? – Он спрашивает. Так и было, но Джисон все равно качает головой. Хёнджин поджимает губы. — Выглядит Джисон совершенно нормально, Хёнджин-хён, — бормочет Чонин, и Хёнджин откидывается на спинку стула и немного вздыхает, прежде чем улыбнуться. Джисон мог распознать что-то странное в тоне голоса Чонина, но просто отмахнулся от этого, поскольку тот чувствовал раздражение или усталость. Обычно младший был бы весел и осыпал своей энергией широкую улыбку, но Джисон предполагает, что сегодня Чонин предположительно отличается от этого… не каждый мог чувствовать то же самое каждый божий день. – Кстати, — откашливается Чан, отрывая троих от их небольшого неловкого разговора; они смотрели прямо на него. – Где Минхо? – Правильно, подумал про себя Джисон, вспоминая, как Минхо оставил его в уборной. — Я не знаю, почему Минхо сейчас нет здесь, — вздыхает Хёнджин, а затем выражение его лица становится мрачным. — Но на уроке танцев он вел себя как идиот. Он поскользнулся и ударился головой об пол, но он тут же встал и продолжил танцевать, как ни в чем не бывало! – Голос Хёнджина стал более раздраженным. – Учитель танцев сказал ему отдохнуть, но он сказал, что с ним все в порядке. – Подожди, что?! – Чан выкрикивает, расширяя глаза от этой информации, затем сужает глаза и разочарованно хмурится. – Я знаю, что он любит танцевать и все такое, но ему действительно нужно начать заботиться о себе. Я отругаю этого ублюдка, когда увижу его. – Пожалуйста, — вздыхает Феликс, — и убедите его относиться ко всему проще. — И скажи ему, чтобы он обратился к врачу, — вмешивается Чанбин, — насколько сильно он ударился головой? – Настолько плохо – "стук" Хёнджин приподнимает бровь, похоже, не зная, что сказать, просто хотел доказать свою точку зрения. Стук звучал плохо, не так плохо, как грохот, но все же достаточно плохо, чтобы это немного беспокоило Джисона. "Ага! Так вот почему Минхо вел себя так мило, пол сбил его с толку." Ладно, это была резкая мысль, и Джисон почувствовал, как стыд окутывает его разум . – О боже, — комментирует Сынмин, — давайте присмотрим за ним или что-то в этом роде. Он мог сильно поранить голову. – Все дружно кивают. Беспокойство начало тянуться в желудок Джисона, когда он представил себе падение Минхо. "Минхо действительно был в порядке? Он сломал себе череп?" Джисон просто хотел ударить себя по лицу — он не слишком любил Минхо, чтобы беспокоиться о нем. Почему он вообще должен волноваться? Минхо явно не заботился о нем. Почему он хотел, чтобы Минхо заботился о нем? Минхо, вероятно, извинился только из жалости, потому что Джисон так сильно смущался за эти две гребаные недели. ********* После того, как унылый и скучный последний урок подошел к концу, Джисон быстро вышел из здания университета и направился прямо в свое общежитие, не желая ничего делать, кроме как ныть Хёнджину о том, как этот последний урок прошел для него - чертовски скучно. Класс почти высосал из него жизнь, и его бедный мозг остался с истощением. Наконец он добрался до двери своей спальни, ожидая, что Хёнджин будет лежать здесь на своей кровати. Он ввел код в замок и открыл дверь. То, что он увидел на своей кровати, было не Хёнджином, а чертовым Минхо. Джисон протер глаза, возможно, его мозг, который, как он считал, был полностью истощен, пытался подшутить над ним или что-то в этом роде. Убрав руки от глаз, он несколько раз моргнул и пришел в себя, когда услышал хихиканье, и снова перевел взгляд на Минхо — все еще там. – Что ты здесь делаешь? — Я удивлен, что ты задаешь такой вопрос, — отвечает Минхо и немного смещается, чтобы оказаться прямо перед блондином. — Я ожидал «как ты сюда попал?» — Джисон наморщил лоб от того, что только что пробормотал Минхо, казалось бы, высказывал свои мысли. Они смотрели друг на друга, казалось, несколько ужасных секунд, и Джисон знал, что ему нужно заговорить и избавиться от неловкости, которую он чувствовал, прыгая в воздухе. — Ладно, как ты сюда попал? – Эм, я вспомнил, на каком этаже ты живешь, и номер комнаты со вчерашнего дня, и да, я постучал, Хёнджин открыл дверь, и я спросил его, могу ли я поговорить с тобой, он сказал да, и что он все равно собирается уйти, чтобы тусовался с Чонином, и вот я ждал, когда ты приедешь, — откровенно объясняет Минхо. — О, хорошо, — отвечает Джисон. Он никогда в жизни не встречал такого сбивающего с толку человека, как Минхо. В какой-то момент Минхо ведет себя как самый большой придурок в мире, а потом он прямо сейчас сидит прямо на Джисоновой грязной кровати и смотрит на него с гордой улыбкой на его красивом лице. В этой красоте была тайна, которую Джисону еще предстояло раскрыть. — Хёнджин рассказал нам, что с тобой случилось во время урока танцев, — говорит Джисон, теперь в его голосе преобладает беспокойство, — ты в порядке? – Улыбка Минхо становится шире, и он кивает. — Я польщен, что тебе не все равно, — отвечает Минхо, показывая ряд белых зубов, поскольку его губы все еще были приподняты вверх, Джисон почувствовал, как кровь прилила к его щекам, и он сухо сглотнул. — И да, я более чем в порядке. — Приятно слышать, — вздыхает Джисон, направляется к кровати Хёнджина и удобно плюхается. Он начал чувствовать себя комфортно в присутствии Минхо — может быть, еще слишком рано, чтобы так себя чувствовать? Будет ли Минхо снова хлестать и плохо реагировать? — Знаешь, как ты спросил, можем ли мы быть друзьями? — указывает Минхо, якобы пытаясь продолжить разговор, и Джисон тихо кивает в ответ. Он дважды спрашивал, и в первый раз ему отказали, но во второй раз, он не был уверен, Минхо просто молча вышел из уборной, но Джисон мог воспринять это как очередной отказ. – Давайте лучше узнаем друг друга. – Джисон расширил глаза и приоткрыл рот, не веря тому, что только что уловил его уши. –Ч-что? – Давай будем друзьями, — подтверждает Минхо. – Вот почему я пришел сюда, я хотел подружиться с тобой. Извини, что оставил тебя вот так в уборной, мне пришлось…– Минхо замолкает и смотрит на свои ноги, он выглядел неуверенно. что сказать, и Джисон мог сказать, что Минхо пытался что-то скрыть. – Мне нужно было найти другое место, чтобы выблевать. – Он признает. Брови Джисона тревожно хмурятся. Болезненное выражение лица Минхо сегодня не лгало. — Ты действительно не в порядке. – Сейчас нет, — вздыхает Минхо и оглядывается назад, — В любом случае, давайте лучше узнаем друг друга. – Джисон отбросил свои опасения и кивает на внезапную смену темы. Если Минхо не хотел об этом говорить, то все в порядке, Джисон не хотел слишком сильно его доставать. – Твое любимое блюдо? — Э-э, я бы сказал Чизкейк, — отвечает Джисон. – Так мило~ – Хм? –Чизкейк, идиот, — смеется Минхо, — моя любимая еда — рамен. – Цветы внутри Джисона лопнули от перегрузки счастья. Потребовалось некоторое время, чтобы полностью довериться внезапному изменению действий Минхо по отношению к Джисону, но блондин хотел хотя бы дать ему шанс — смех, улыбка, взгляд и слова брюнета казались достаточно искренними, чтобы сердце Джисона закричало от него. довериться этой новообретенной дружбе, о которой он так долго мечтал. ·Какой твой любимый сезон? — спрашивает Джисон после короткого молчания между ними; надеясь, что этот вопрос не был слишком скучным. Минхо поджимает губы, думая об ответе. «Я бы сказал, осень, окружающая среда в это время года такая красивая, особенно когда вокруг разбросаны листья разных теплых цветов. Честно говоря, все это успокаивает, — усмехается Минхо, — Пройдут месяцы, прежде чем сезон снова приблизится. – Впереди еще несколько месяцев, так как сейчас весна. Джисону Минхо действительно больше походил на человека, который любит осень, особенно с его теплыми чертами лица. – Какое время года тебе нравится? – Зима, — отвечает Джисон, — приятно носить теплую одежду и укутаться в мягкие одеяла. Это в некотором роде успокаивает меня. — Ты такой мягкий, — усмехается Минхо, и Джисон немного краснеет. И следующие несколько минут были просто наполнены их небрежной болтовней. Они узнали друг друга немного лучше, даже если задавали элементарные вопросы. Все равно было забавно слышать, почему Минхо нравится то, что ему нравилось, или узнавать, каковы его увлечения и интересы. Их разговор заставил Джисона почувствовать, что Минхо вовсе не жестокий человек; но ему еще так много нужно узнать о нем. ******** Чонин и Хёнджин вышли из кофейни и теперь шли бок о бок по тротуару. Она была наполнена угрожающей тишиной, и Хёнджину казалось, что он умирает внутри, он так нервничал и не мог справиться с усиливающимся чувством. Как он мог чувствовать себя таким спокойным, если рядом с ним был его возлюбленный? Их времяпрепровождение в клубе "боба" было довольно милым, они говорили о случайных вещах и занятиях, и Хёнджину приходилось изо всех сил стараться скрывать свои чувства. — Я голоден, — говорит Чонин и похлопывает себя по животу, чтобы доказать свою точку зрения. — Я тоже, — отвечает Хёнджин и немного дуется, Чонин слегка смеется над этим. – Где ты хочешь поесть? — Эм, — Чонин оглядывается, а затем указывает прямо на пиццерию, расположенную через улицу слева от них. – Там. Хёнджин кивает и улыбается в ответ, и они вдвоем прошли по пешеходному переходу и направились в здание. Когда они вошли внутрь, их встретил запах пиццы, а в животе Хёнджина заурчало. Они оба заказали большую пиццу с сыром и колу, прежде чем пройти к пустому столику и сесть друг напротив друга. Хёнджин почувствовал, как его сердце забилось быстрее, просто взглянув на лицо Чонина, которое выражало радость. — Ты такой красивый, — комментирует Чонин, заставляя Хёнджина нервно сглотнуть. – Родинка под глазом делает твое лицо еще красивее. – С-спасибо, — улыбается Хёнджин, — ты тоже хорошо выглядишь, ты выглядишь так мило. – Чонин хихикнул на это. "Прекрати хихикать, это сводит мое сердце с ума." — Милый, — смеется Чонин, — ты такой милый, когда стесняешься. Хёнджин не собирался долго продержаться, особенно из-за того, что Чонин был так мил с ним. Прогулка с Чонином была чем-то незабываемым для Хёнджина, даже когда он чувствовал себя совершенно взволнованным и застенчивым. Каждая улыбка Чонина на его шелковистых розовых мягких губах заставляла сердце Хёнджина учащенно биться и покалывать от такой радости. Ангельское хихиканье Чонина было похоже на музыку для его ушей, черт возьми, однажды он записал бы это, если бы мог, и слушал всякий раз, когда был расстроен. Смех Чонина всегда заставлял губы Хёнджина дергаться, и как бы он ни хотел сдержать улыбку и попытаться скрыть свои чувства, его губы предали его и скривились. — Хёнджин-хён, — бормочет Чонин, глядя на Хёнджина. Хёнджин пытается сдержать еще одну улыбку, когда замечает искры в этих темно-коричневых глазах. – Хм? – Хёнджин тихонько мычит. Чонин закусывает нижнюю губу, по-видимому, не решаясь сказать, что ему следует сказать. Младший открывал рот, потом снова закрывал, и прямо на его бледной коже краснело, что оседало на щеках. Мгновенно Чонин отводит взгляд и делает глубокий вдох. Хёнджин не хотел заставлять его что-то говорить и терпеливо ждал, пока Чонин заговорит; в конце концов, младший был таким мягкосердечным и застенчивым, он был чем-то похож на Джисона, но в то же время гораздо более застенчивым по сравнению с блондином, у которого иногда бывали вспышки самоуверенности. — Хёнджин-хён, — снова начинает Чонин таким мягким голосом, — я думаю, ты мне нравишься. – Думаю, ты мне тоже нравишься, — отвечает Хёнджин, не зная, что «нравится» младшему. Понравился ли он ему как человек? Как друг? Или как в романтическом смысле? Он избавился от сомнений, когда пальцы Чонина сплелись вокруг его тонкого запястья, и он потащил его в темное пространство между двумя зданиями, едва освещенное солнцем. — Таким ты мне нравишься , — продолжает Чонин, мягко подталкивая Хёнджина к стене, и сердце черноволосого мужчины начало колотиться о его грудную клетку, когда младший приближался к его телу. — К-каким образом? – Хёнджину едва удалось выдохнуть, он знал, что это значит, но сомнение все еще сжимало его мозг. Улыбка Чонина вернулась на его губы, и он подошел еще ближе, прижавшись лицом к лицу Хёнджина, и наклонил свое лицо вверх, так что его губы соприкоснулись с губами Хёнджина. Хёнджин чувствовал, как теплое дыхание Чонина ласкает его приоткрытые губы. – В первый день в университете, когда я подошел к твоему столу, чтобы поговорить с Джисон Хёном, я заметил, что ты смотришь прямо на меня с такой нежностью, что это тронуло меня до глубины души. Казалось, что ты заинтересован во мне, и я не мог избавиться от этого, мне было так тепло внутри от этой мысли, но я не был так уверен, был ли это просто дружеский взгляд или нет, но я все равно чувствовал влечение к тебе, — признается Чонин, каждый вздох щекотал губы Хёнджина. Затем он успокаивающе провел указательным пальцем по подбородку Хёнджина. – Ты такой красивый, ты мой идеальный тип. Ты мне нравишься. – В этот момент Хёнджин покраснел от признания Чонина. " Я нравлюсь ему. Боже мой! Что мне делать?! Мое сердце бьется так быстро, он слышит? Хёнджин открыл рот, чтобы что-то сказать, но был остановлен, когда пара мягких губ Чонина прижалась к пухлым губам Хёнджина, а пальцы Чонина скользнули вниз к телу Хёнджина, и обеими руками он крепко схватился за бедра Хюджина, пытаясь прижать их тела невозможно ближе. Мысль о том, что Чонин доминирует, заставляет Хёнджина чувствовать, как его лицо вспыхивает еще больше, в этот момент его щеки могут запылать. Через минуту, когда их губы приятно танцевали друг вокруг друга, Чонин оторвался от него, единственное, что связывало их вместе, была нить слюны, которая в конце концов оборвалась. — Твои губы такие приятные, — выдыхает Чонин, — такие мягкие. – Он наклоняется к шее Хёнджина, слегка облизывает гладкую кожу, прежде чем лениво прикоснуться губами к бледной коже. Затем он дразняще берет кожу между зубами, нежно покусывая ее, заставляя Хёнджина издать легкий всхлип. Тот, что когда-то было мягким, застенчивым мальчиком, оказалось таким соблазнительным и покорило разум и сердце Хёнджина. – Ты будешь моим парнем? — спрашивает Чонин, отстраняясь от шеи Хёнджина и снова глядя на него своими блестящими глазами. – Да, черт возьми! - Хёнджин хотел бы быть его парнем, он хочет быть полностью его. Черноволосый мальчик вернул улыбку и счастливо кивнул, на что Чонин улыбнулся еще шире и поцеловал Хёнджина в пухлые губы. – Тогда не могли бы вы оказать мне одну услугу, Хёнджинни-хён? – Хёнджин с любопытством смотрит на него. — Что угодно, — уверенно говорит Хёнджин, — что угодно для тебя, Чонин-а. – Чонин улыбается, явно довольный ответом Хёнджина.