I think I hate you too

Утро тянулось так медленно - мучительно, но так оно и есть. Он должен был полагаться на себя, чтобы проснуться, вместо того, чтобы Хёнджин разбудил его, потому что они решили понизить свою дружбу, и как бы Джисон не ненавидел это, именно он указал, что им не следует даже ходить в универ вместе. Поэтому Джисон завел будильник, чтобы он мог проснуться в гребаные шесть утра, одеться и отправиться в свой университет, для студента было довольно странно оказаться там так рано. В шесть тридцать ничего не было открыто, даже библиотека, которая должна открыться в восемь, а столовая открывается и начинает подавать завтрак в семь, поэтому у Джисона не было другого выбора, кроме как сесть на скамейку и надеть наушники, чтобы смотреть видео, на своем телефоне, чтобы скоротать время, которое движется медленнее, чем ленивец. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на видео, воспроизводимом прямо перед ним на экране телефона, он поглядывал на время в верхней части экрана, надеясь, что оно пробьёт семь, желая, чтобы он уже мог просто пойти в теплую столовую. Холодный утренний воздух обжигал его бедра, выставленные напоказ рваной тканью джинсов. Ему нравилось, как свежий холодный утренний воздух касался его лица, но ему не нравилось, что его ноги и руки холодели. Он вздыхает, выключает видео и вместо этого открывает iTunes, чтобы послушать свой любимый плейлист. Джисон откидывается на металлическую спинку скамейки и закрывает глаза. Плавная мелодия музыки привнесла немного тумана, и, в конце концов, он заснул, снова погрузившись в сон. — Он мертв? Ага! Джисон-хён, проснись! – Джисон резко просыпается и замечает, что Сынмин и Феликс стоят прямо перед ним, на лице Феликса было очевидно беспокойство, а у Сынмина было совершенно противоположное выражение, он выглядел так, будто вот-вот расхохотается. Джисон снимает наушники и отключает их от телефона, запихивая в рюкзак. Он проверяет время на своем телефоне - 7:45 утра, он так долго спал? – Определенно не умер, Феликс-хён, — хихикает Сынмин, — почему ты не спишь в своей спальне? – Джисон не хотел ничего говорить о том, что произошло вчера вечером с Хёнджином, поэтому он пытается придумать полуложь. – Я хотел попробовать пойти в универ пораньше, — отвечает Джисон, ну, технически это было правдой; он хотел прийти в школу пораньше, чтобы не встречаться с Хёнджином. Но какой в этом был смысл? Он собирался увидеть его, несмотря ни на что. – Ну, это редко можно услышать от человека, который любит спать, — смеется Сынмин. Джисон угрожающе прищуривается на младшего. – Да ладно, может быть, я хочу попробовать что-то новое и стать жаворонком. – Феликс фыркает. — Невозможно, — говорит Феликс и качает головой. – Пошли завтракать, я проголодался. Они заказали завтрак и сели за свободный стол. В столовой в это время было немного тихо, так как студентов было немного; Джисон предположил, что другие могут просто прийти позже, выспавшись. — Ты уверен, что между тобой и Хёнджином ничего не было? — спрашивает Феликс и вертит ложкой парфе, смешивая клубнику с йогуртом. – Вы двое всегда приходите в школу вместе. – Нет, ничего не произошло, я просто хотел прийти пораньше, — говорит Джисон, изо всех сил стараясь выглядеть и говорить достаточно правдиво, хотя частично он лгал. К счастью, доверчивый Феликс понимающе кивнул, но Сынмин посмотрел на него с недоверием. Следующие пару минут они просто разговаривали во время еды, и Джисон время от времени поглядывал на вход на случай, если появится Хёнджин. В тот момент, когда он увидел, как Хёнджин направляется в столовую, Джисон вскочил со своего места, заставив двух своих друзей озадаченно посмотреть на него. Он знает, что теперь у него есть больше оправданий. Он любит Сынмина и все такое, но он чертовски мудр. – Куда ты идешь? — спрашивает Сынмин. — На урок, — отвечает Джисон, и тут он понимает, что у него урок математики с Хёнджином сразу после завтрака. Ну, кто-то должен прийти в класс пораньше и выбрать другое место, чтобы сесть. Он и Хёнджин сидели рядом друг с другом на уроке математики, разговаривали друг с другом и шутили, когда им наскучили монотонные лекции профессора. Тем не менее, небольшие веселые времена, которые они проводили в этом классе, теперь, скорее всего, останутся в прошлом, Джисону это не нравилось, но он знал, что ему нужно справиться с ужасной скукой в этом классе. – Твой урок начинается через полчаса, почему ты уходишь так рано? — отвечает Сынмин, с подозрением прищурив глаза. Джисон не собирается быстро уходить, и краем глаза он видел приближающегося Хёнджина. – Я хочу пойти на этот урок пораньше. – Какого черта ты пошла на урок математики раньше? Ты бы этого не сделала! – Сынмин, похоже, начинает подозревать странные выходки Джисона. – Что на самом деле происходит? Ты пришел в школу рано, без Хёнджина, а потом хочешь пойти на урок пораньше, когда обычно идешь с Хёнджином на этот урок. – Хёнджин подошел к столу и посмотрел прямо на Джисона, блондин мог видеть, как много боли омрачает эти карие глаза, от чего его сердце так сильно защемило. Старший сел, а Сынмин повернул голову влево и посмотрел на него, казалось, желая спросить, что на самом деле происходит. — Вы с Джисоном поссорились? Хёнджин несколько раз моргает, глядя на Сынмина, Джисон мог сказать, что Хёнджин хочет вести себя так, будто ничего не произошло, чтобы Сынмин и Феликс не волновались. — Что ты имеешь в виду? Мы не ссорились, верно, Джисон? — Верно, — отвечает Джисон и выдавливает улыбку. — Вы двое ведете себя так странно, — заметил Феликс. — Нет, — отвечает Хёнджин, тоже натянуто улыбаясь, а затем снова поворачивает голову к Джисону. — Джисонни, я рад, что ты прислушался к моим словам и проснулась рано, ты ведь не устал? – Хёнджин делает обеспокоенный взгляд, заставляя Джисона чувствовать сильное раздражение. – Нет, Хёнджин-хён, я совсем не устал, — Джисон широко улыбается, следуя за игрой; ликующий тон в его голосе звучал настолько фальшиво, что он был уверен, что Сынмин не поверит их словам. – Ну, может быть, немного, но все в порядке! Он вел себя как угрюмый человек, пытающийся заставить себя улыбнуться, чтобы заверить окружающих, что он счастлив и все в порядке, но внутри него темнота медленно и мучительно тонула в нем. — Приятно слышать, — отвечает Хёнджин, фальшивая улыбка сползает с его губ. — Э-э, я пойду, — с легкой неловкостью говорит Джисон и начинает отходить, — Увидимся во время обеда! – Хорошо, увидимся! — весело говорит Феликс, казалось, он поверил очевидной лжи. На уроке математики Джисон сидел сзади и в углу подальше от Хёнджина. Он действительно пытался уделить внимание уроку, но его глаза все равно блуждали там, где сидел Хёнджин, и Джисон чувствовал себя совершенно расстроенным тем, чем все закончилось. Они не уменьшили свою дружбу. На самом деле их дружба теперь была на свалке и прекратила свое существование. Двадцать четыре часа неловкости, беспокойства и боли, и все должно было получиться вот так. Джисон хотел бы, чтобы их связь восстановилась, но он знал, что им нужно время, и он ни за что не собирался говорить об этом с Хёнджином. Он хотел, чтобы Хёнджин рассказал об этом, в конце концов, Хёнджин инициировал идею смягчить все это для Чонина. Но почему этому ребенку было некомфортно? Да, Джисон знает, что он всегда прилипает к Хёнджину, как клей, но это был его способ выразить свою дружбу и любовь к Хёнджину. Может быть, это слишком много. Джисон слегка вздохнул, но взгляд еще не отвел от черноволосого мальчика, который смотрел на поверхность своего стола и выглядел таким болезненным. Потребовалось всего одно прикосновение к его щеке, чтобы Джисон сломался. Нет, Хёнджин не должен плакать, грусть Хёнджина была главной слабостью Джисона, и всегда было больно видеть, как Хёнджин плачет. Джисон ничего не мог с этим поделать. Он не хотел ничего с этим делать. Все, что он мог делать, это смотреть. ********* Джисон сел рядом с Чаном за столик в кафетерии, краем глаза он видит, как Чонин и Хёнджин хихикают и ведут себя так мягко по отношению друг к другу. Их любовь расцвела красиво. Когда Чонин взял картошку фри и поднес ее ко рту Хёнджина, Джисон оторвал взгляд и посмотрел на свой нетронутый теплый обед. Может быть, было бы лучше, если бы Джисон всегда избегал Хёнджина, у него есть парень, милый и любящий. "Хёнджин больше не нуждался в нем как в друге", — говорит себе Джисон. Как бы он ни старался думать о хороших вещах в этой разорванной дружбе, обиды все же умудрялись схватить его сердце и сжать его. Джисон думает о том, какой милый и заботливый Чонин, и он не забудет первый день в университете, когда младший подошел к Джисону, чтобы извиниться за грубое поведение Минхо. Чонин намного лучше меня. Джисон берет свою ложку, зачерпывает ложку своего жареного риса и запихивает его в рот, очень медленно пережевывая, поскольку он погрузился в эти мучительные мысли. У него не было аппетита. Грусть достаточно удовлетворила его желудок. – Почему я должен каждый день видеть твою тошнотворную любовь, — ворчит Сынмин и резко откусывает от сэндвича, демонстрируя свое раздражение. – Сынминни устал от этого? – Хёнджин говорит фальшиво-сладким тоном: – Мне очень жаль. – Я устал от всего этого, — отвечает Сынмин, проглотив кусок сэндвича. — Я думаю, это восхитительно, они так мило смотрятся вместе, — с улыбкой говорит Феликс, Джисон с любопытством поворачивает к ним голову. Хёнджин усмехается и прислоняется к телу Чонина, который обнял Хёнджина рукой. Джисон поджал губы, но прежде чем отвести взгляд, он увидел, как Чонин пристально смотрит на него, выражение его лица было таким мрачным, что Джисон даже не мог поверить, что этот человек был ангельским и дружелюбным Чонином. От этого взгляда все щелкнуло. Джисон считал, что Чонин его не любит, и, вероятно, поэтому он сказал Хёнджину, что ему неудобно, и Хёнджин мог решить больше не быть рядом с Джисоном, чтобы доставить удовольствие Чонину. "Бойфренды важнее друзей, верно?" Джисон с горечью думает про себя. Годы дружбы менее важны для Хёнджина, чем почти два дня свиданий. Джисон мысленно шлепает себя — он не должен ревновать, не должен раздражаться. Он должен чувствовать себя счастливым за Хёнджина. — Джисон, ты в порядке? — спросил Чанбин, сидевший напротив блондинки. – Ты не очень хорошо выглядишь, и ты такой тихий сегодня. – Сынмин, казалось, услышал и с любопытством посмотрел на Джисона, вероятно, он тоже хотел получить ответы. Сынмин — еще один человек, которому трудно солгать, он очень сообразителен. Джисон был уверен, что Сынмин тоже не поверил ни одной лжи этим утром. — Я просто волнуюсь, — отвечает Джисон, не то чтобы он был, он был скорее разочарован, расстроен, обижен. — Что тебя беспокоит? – Чанбин хмурится. "Что меня беспокоит?" Что мог сказать Джисон? Осознание поразило его. Минхо снова не было. Теперь это довольно тревожно. Что, черт возьми, случилось с Минхо, что мешает ему появиться в школе? Если и был кто-то, кого Джисон так сильно хотел увидеть, так это Минхо. Он не знал почему, но ему просто хотелось поговорить с ним побольше. — Минхо, — отвечает Джисон. — Его не было здесь два дня. – Голова Чана оживляется при упоминании имени Минхо. – Да, он не появился на сегодняшнем уроке танцев, — вмешивается Феликс, — учитель беспокоился о нем. – Я пытался писать Минхо и звонить ему, но он не отвечал, — говорит Чан. — Обычно он отвечает быстро. Может быть, что-то случилось, и он не смог сегодня прийти в школу. — Ага, — отвечает Феликс. — Может быть, что-то очень важное. – Давайте не будем слишком беспокоиться о нем, Минхо довольно смелый и не позволит, чтобы с ним что-то случилось, — уверяет Чан. – Я не понимаю, почему он не ответил на звонок, но, надеюсь, он объявится завтра. – Джисон согласно кивает. – Ты будешь это есть? — спрашивает Чанбин, указывая на жареный рис Джисона. — Нет, я не голоден, можешь взять, — Джисон подталкивает свою тарелку к Чанбину, который с радостью принимает ее. – Он немного остыл – Все в порядке, спасибо~ ********* На улице темнело, и Джисон рассеянно шел по тротуару, засунув руки в карманы джинсов. Печаль все еще тянулась к нему, и он просто хотел отмахнуться от нее — как будто это будет легко. Сейчас он вел себя как его злейший враг, он был здесь в неподходящее время и был таким упрямым — разве он не мог просто порадоваться сегодняшнему вечеру? Он собирался встретиться с Дэкхвой в рамен-баре, который был чуть дальше по улице, он не должен был так себя чувствовать. Это должна быть особенная и счастливая ночь. Он остановился прямо на углу здания и глубоко вдохнул. "Джисон, не хмурься, не грусти, просто будь счастлив, только сегодня вечером, я не должен портить это из-за того, как сегодня прошел." Джисон говорит себе в уме. Он надеялся, что сможет поддерживать веселый вид. Он входит в рамен-бар, встречая теплый воздух и уютную атмосферу. Место было таким красивым, и желтые огни мерцали на потолке, заставляя довольные эмоции прижиматься к нему. Вот как он должен себя чувствовать — Джисон торжествующе улыбается. Он оглядывается и замечает знакомого седовласого человека, сидящего за маленьким столиком. Он подходит к тому месту. — Привет, — Дэкхва убирает телефон, смотрит на Джисона и так изысканно улыбается. — Привет, — отвечает Джисон, тоже улыбаясь, отодвигает стул и садится. — Я не слишком опоздал, не так ли? — Нет, я пришел всего пять минут назад, — усмехнулся Дэкхва. Он берет большое меню и протягивает его Джисону.— Ты можешь выбрать первым. – Блондин схватил его, открыл меню и начал просматривать продукты, кроме рамена, там были разные суши и салаты - он не собирался есть салат, это точно. Как только они заказали еду, Дэкхва перевел взгляд на Джисона и улыбнулся. – Сегодня ты выглядишь прекрасно. – Прекрасно? – Джисон смеется. – Я просто одет в одежду, в которой сегодня был на занятиях, я уверен, что выгляжу не так уж хорошо. — Нет, нет. В целом ты отлично выглядишь, такой красивый, и ты заставляешь меня улыбаться, — утверждает Дэкхва, и Джисон почувствовал, как его лицо покраснело. Как бы он ни любил комплименты, иногда это могло заставить его чувствовать себя таким застенчивым и взволнованным. – Какие у тебя интересы? — спросил Дэкхва, сильно меняя тему к облегчению Джисона. – Думаю, мне нравится петь, читать рэп и писать тексты, — отвечает Джисон, — мне нравилось заниматься этим очень долгое время. – О, однажды я хотел бы услышать, как ты поешь и читаешь рэп. – Однажды, — хихикает Джисон, — или, может быть, скоро. – Я буду ждать столько, сколько смогу, просто чтобы услышать твой прекрасный певческий голос. – Джисон снова почувствовал, как румянец заливает его щеки, и отвел взгляд на стол из коричневого дерева, от чего Дэкхва усмехнулся. — Как дела у твоего друга? Вы уже обговорили все? — Всё в порядке, — солгал Джисон. – Разговоры… ну… я поработаю над этим. – Нет, он не хотел разговаривать с Хёнджином. – Ах, я понимаю, это хорошо, что ты не торопишся, я надеюсь, что между вами двумя все будет хорошо. — Я тоже на это надеюсь, — говорит Джисон, едва улыбнувшись. Пока они ели свой рамен, они просто говорили о самых простых вещах, например, о том, что было их любимыми вещами, и они рассказали кое - что о своей жизни, Джисон мало рассказывал о своей, он просто говорил о том, как он проводил большую часть своего времени. Занимался любимым делом. Дэкхва спросил, как прошел его день, и Джисон, конечно же, сказал, что его день прошел хорошо, хотя это и не так — ему пришлось ответить положительно, так как он не хотел выглядеть мрачным. – Я прекрасно провел время, — говорит Джисон, как только выходит из рамэн-бара с Дэкхвой. Дэкхва мило улыбается. – Я рад, что это так, мне тоже было так весело с тобой. – Он наклоняется вперед и быстро целует Джисона в щеку, заставляя его сердце учащенно биться. – До встречи! — Увидимся, — улыбается Джисон, и их пути разошлись. Он снова прошел по тротуарам и ждал автобус прямо на остановке. Нерешительно он потянулся к своей щеке и прижал кончики холодных пальцев к тому месту, где Дэкхва запечатлел поцелуй, и улыбнулся про себя. Он ему очень нравился, он был таким обаятельным и поддерживающим, качества, которые Джисон любил в человеке. ********* Прошло два дня, все стало больше походить на болезненную рутину, и Джисону все это надоело. Он приходил в общежитие, делал вид, что Хёнджина там нет, но иногда украдкой поглядывал на него, чтобы проверить его эмоции. Джисон также просто делал домашнее задание и учился, чтобы отвлечься. Затем он просыпался в 6 утра, сонно одевался и направлялся в университет только для того, чтобы сидеть на скамейке, слушать музыку и засыпать, и, как ни странно, Сынмин и Феликс всегда приходили и будили его. Сынмин все еще сомневался во всем, и это подозрительное выражение никогда не покидало его глаз. Джисону хочется поговорить с Хёнджином не только об их разлученной дружбе, но и о Чонине, возможно, они могли бы встретиться с Чонином и обсудить с ним кое-что. Джисон знал, что не сможет прожить слишком долго, Хёнджин был его источником счастья, его хён светился у него перед глазами, и ему нужно было тепло, которое приносила искренняя улыбка Хёнджина. В последние три дня все, что он получал от своего бывшего лучшего друга, — это натянутая улыбка, просто чтобы заставить окружающих поверить в то, что между ними нет огня против огня. Джисон был уверен, что он сгорел полностью. Может быть, Джисон мог бы поговорить с самим Чонином, этот ребенок не укусил бы его, не так ли? Он до сих пор помнил взгляд, который послал ему младший, и от этого у него по спине побежали мурашки. Удалось ли ему поговорить с ним? Он не был уверен. Может быть, Джисон мог бы попросить Минхо поговорить обо всем этим с Чонином. Минхо и Чонин тоже близкие друзья. К сожалению, Минхо не было здесь уже несколько дней, и Джисон так сильно хотел его увидеть. В последний раз он разговаривал с ним, когда они были вместе в общежитии Джисона, и после этого от Минхо не осталось и следа, он как будто просто исчез — ни смс, ни звонков, ничего. Казалось, Тэн, и два секретаря, Юнхо и Минги, были единственными, кто знал. Конечно, Минхо свяжется с ними. – Хан Джисон снова на скамейке, — говорит Сынмин. Джисон вырвался из своих мыслей и посмотрел на него. — По крайней мере, ты не спишь. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты пришел в университет пораньше уже четыре дня, и я уверен, что тебе это не нравится. — Я в порядке, я уже сказал, что пытаюсь стать жаворонком, — категорически отвечает Джисон. — Что-то происходит между вами и Хёнджином, вы двое не разговариваете друг с другом, как обычно. Я заметил это в последние несколько дней, — заявил Феликс, выражение его лица совсем не выражало счастья, он выглядел очень расстроенным. – Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы сказать, что ты не из тех людей, которые просыпаются так рано утром и ждут, пока откроется кафетерий. Ты скорее будешь ждать в общежитии, чем снаружи. – Феликс не ошибся. — Хёнджин тоже ведет себя странно рядом с тобой, и я почти чувствую напряжение между вами двумя. – Между нами ничего не происходит. – Происходит! — кричит Сынмин, заставляя Джисона немного вздрогнуть. – Ты избегаешь Хёнджина, и он делает то же самое! Я знаю, что вы двое пытаетесь сделать, притворяться перед нами так чертовски глупо. Джисон, друг мой, тебя очень легко читать, я знаю, когда тебе грустно! Можеш ли ты хотя бы сказать нам, что не так? Мы хотим помочь вам двоим. — Я… я… мы… — из глаз Джисона потекли слезы. Притворяться перед ними бесполезно. Было достаточно тяжело пытаться избегать Хёнджина, и еще труднее солгать, что все идет хорошо. Ему казалось, что он тонет в море, полном недовольства. — М-мы больше не друзья. – Глаза Сынмина расширились, а Феликс выглядел совершенно опустошенным. — Он причинил тебе боль? — спросил Феликс, Джисон опустил голову и покачал ею. Он почувствовал, как руки обвивают его и поднимают так, что он встает, это были руки Сынмина, пытающиеся успокоить рыдания, сорвавшиеся с его губ. — Джисон-хён, все в порядке, — мягко произнес Сынмин, похлопав Джисона по спине, но тот уткнулся лицом ему в плечо и заплакал еще сильнее. Он хотел выпустить все и рассказать им о том, как Чонину неудобно из-за того, что он и Хёнджин вместе, но не был уверен, стоит ли рассказывать им что-то, связанное с этим. Не было сомнений, что они будут искать причины разорванной дружбы между Хёнджином и Джисоном. – Почему он плачет? – Медовый голос, которого Джисон не слышал так давно, заговорил. – Минхо Хён! – Феликс радостно кричит, Джисон отстраняется от Сынмина и вытирает слезы, которые текли по его щекам. Он посмотрел через плечо Феликса и увидел Минхо, стоящего там в темных очках и черной кепке, он держал лист бумаги, и его рот был сжат в прямую линию. — Хён, где ты был? — Ничего важного, — заявляет Минхо, а затем повернулся лицом к Джисону. — Почему Джисон плачет? Сынмин взглянул на Джисона, казалось, он пытался спросить, можно ли сказать Минхо. Блондин ответил, покачав головой. — Минхо, почему ты в солнцезащитных очках? — спросил Сынмин, меняя тему. — Выглядит круто, — просто отвечает он, и Джисон заметил, как истощенно он звучит. – Минхо Хён, что ты делал последние несколько дней? — спрашивает Феликс. — Ничего особенно важного, и если вы меня извините, мне нужно сдать это, — Минхо поднимает бумагу, которую он держал, чтобы доказать свою точку зрения, и уходит. — Странно, — хмурится Сынмин. — Должны ли мы следовать за ним? — А что насчет завтрака? – Феликс дуется. «У нас много времени для этого», — смеется Сынмин, — Джисон, ты тоже не хотел бы преследовать Минхо вместе с нами? – Джисон слегка улыбается и кивает. И вот они шли сразу за Минхо, стараясь не издать ни единого звука. Если они хотели что-то узнать, им нужно было держаться подальше от него. Минхо вошел в главное здание университета, и троица подождала три секунды, прежде чем войти. Он повернулся в коридор слева, и они сделали то же самое. Сердце Джисона билось так быстро, он боялся быть пойманным. Он как бы чувствовал себя виноватым за это, потому что Минхо казался закрытым в своем отсутствии и не хотел ничего раскрывать. Они продолжали преследовать его, пока он не вошел в определенное место с большими окнами от пола до потолка, открывающими внутреннюю часть офиса, где было несколько студентов. Джисон расстроился, когда понял, что это за место. Место, в которое вошел Минхо, было студенческим медицинским центром. Все трое посмотрели друг на друга глазами, полными беспокойства. – Он болел, не так ли? — бормочет Феликс. – Неудивительно, почему он так долго отсутствовал. – Они развернулись и снова пошли по коридору, чтобы направиться в Кафетерий. – Он даже не выглядит таким уж больным, — вздыхает Сынмин, — или, может быть, он поранился или что-то в этом роде. – Возможно, — отвечает Феликс, — он не пришел в школу после того дня, когда ударился головой во время танцевальной репетиции. Джисон вспомнил, каким больным выглядел Минхо, когда видел его в последний раз, и сам Минхо утверждал, что его вырвало. Если Минхо отсутствовал так долго, возможно, он был серьезно болен или что-то в этом роде. Волны беспокойства начали захлестывать Джисона, и он надеялся, что Минхо не слишком болен. Брюнет выглядел таким обеспокоенным, а раньше у него было каменное выражение, ясно показывающее, насколько он нездоров. Джисон хотел спросить, в порядке ли он, вот и все. Это было не слишком много, чтобы спросить, не так ли?