I think I hate you too

– Его медицинская карта показывает, что он не так давно получил сотрясение мозга. Есть вероятность, что он пострадал во второй раз после падения, но нам придется провести несколько анализов и кое что спросить его, как только он проснется. — Он будет в порядке? – Он в стабильном состоянии. Услышав голоса, Минхо распахивает глаза и тут же вздрагивает от ослепляющего света, ударившего в его глаза, посылая лучи боли в его и без того больную голову. Он моргает несколько раз в надежде прояснить зрение и тут же хмурится, осознав, что находится в больничной палате. "О, черт возьми." Он смотрит на свое тело и видит провода, прикрепленные к его рукам, и он следует за нитью, которая заканчивается на чем-то вроде кардиомонитора. – Ты проснулся! – Крик заставил его скривиться, это было громко и пронзительно. Тем не менее, он повернул голову в сторону и заметил приближающегося к нему светловолосого мальчика — на его лице было полное облегчение. Он осторожно обхватывает лицо Минхо. — Ты меня помнишь? – Он спрашивает. – Кто ты? – Минхо говорит усталым голосом. – Что я здесь делаю? – Выражение, его лица сминилось на тревожное. – Он потерял память? — спрашивает темноволосый мальчик и тоже подходит к больничной койке. Он внимательно осматривает Минхо. – Он выглядит довольно пустым… – Полагаю, да, насколько сильным было его падение? — спрашивает блондинка. — Я не думаю, что он ударился головой. Он упал только с оставшейся пары ступенек, но очень сильно повредил руку, я видел, как она ударилась о стену. Я уверен, что он потерял сознание из-за боли, — отвечает шатен. — Хён, ты совсем ничего не помнишь? Какое твое последнее воспоминание? – Этот мальчик громко кричит и касается моего лица, — шутливо отвечает Минхо, и указывает на Сынмина. — О боже, это нехорошо, — говорит Чан. Слезы собрались у него на глазах, и Минхо почувствовал себя ужасно и виновата за то, что притворился, что потерял воспоминания. Чан и Сынмин такие жалкие и доверчивые. Это должно было быть розыгрышем, и Минхо знал, что он зашел слишком далеко с такой скоростью, поэтому он решает признаться. – Чан. Я не терял воспоминаний. Хотя для меня это было бы облегчением, потому что мои дни так ужасные, — выпаливает Минхо, говоря свое мнение, — Так что перестань плакать, Чанни-хён. – Да! Какого черта?! Зачем ты притворялся?! Я была так напуган и расстроен! – Чан кричит и слегка шлепает Минхо по животу. – Больше не делай так! Это обидно. – Я рад, что ты не потерял свои воспоминания, и мне грустно, что ты захотел, — хмурится Сынмин, — Почему ты думаешь, что твои дни — ужасные? – Потому что они просто есть, — усмехается Минхо, — но клянусь, если у меня будет еще одно гребаное сотрясение мозга, я не скажу учителю танцев или даже моему танцевальному директору! Я так много пережил за последний гребаный месяц! Я думаю, мир имеет что-то против меня! Это так сводит с ума! Эти провода сводят с ума! Все сводит с ума! – Успокойся. Успокойся, — вздыхает Чан, — мир не имеет ничего против тебя, просто с тобой случаются несчастные случаи, но это не значит, что это потому, что все оборачивается против тебя. Не унывай. У тебя все наладится. – Кстати, о несчастных случаях, почему ты бежал вниз по лестнице? Никто за тобой не гнался, и ты ни на что не опоздал, так как был обеденный перерыв, — спрашивает Сынмин, приподняв бровь в вопросе о типичных странных выходках Минхо. — Я убегал от любви всей своей жизни, — хмыкает Минхо и дергает провода, как будто они такие интересные. Интересно ужасно. – Прекрати это. Не играй с проводами, они созданы не для того, чтобы с ними играли, — ругает Чан, и Минхо смотрит на него. — Хм, хорошо. –Любовь всей твоей жизни…? Ты встречаешься с кем-то? — возмутился Сынмин. — Ха, в моих снах, — невесело смеется Минхо, но тут же затыкается, когда видит, как внутрь входит доктор. Он выглядел очень красивым и любезным. На его розовых губах играла улыбка. Минхо опустил взгляд и посмотрел на этикетку на его лабораторном халате. «Невролог Нам Ухён». По какой-то причине слово «невролог» не сделало Минхо таким радостным, все, что оно сделало, это заставило его желудок скрутиться, и он сухо сглотнул. – Привет, Ли Минхо, я рад видеть, что ты не спишь, — дружелюбно говорит он и ярко улыбается, Минхо просто прищуривается, — как ты себя сейчас чувствуешь? – Я чувствую себя так прекрасно! Вау, вы такой красивый! Что вы делаете со своей кожей, потому что она светится! У вас отличный день? Потому что у меня да! А теперь прошу меня извинить, мне есть о чем позаботиться, — слишком драматично говорит Минхо и пытается встать с надоедливой больничной койки, но Чан и Сынмин быстро справляются с ним и удерживают его от движения. Минхо хмыкает и изо всех сил извивается, как червяк. – Черт, Чан, ты должно усердно тренируешься, потому что ты такой сильный! — говорит он с поддельным энтузиазмом. — Я скоро вернусь, — заявил доктор Нам и быстро повернулся, чтобы выйти из комнаты. – Перестань вести себя как ребенок и успокойся, все будет хорошо, — снова читает лекцию Чан. – Тебе нужно, чтобы моя мама подала в суд на это место за то, что оно не разрешило мне уйти! Я ненавижу быть здесь, а как насчет моих кошек, а? Они все одиноки и нуждаются во мне, — плачущим голосом протестует Минхо. –Тебе нужно провериться перед отъездом, ты же не хочешь, чтобы сейчас все ухудшилось, не так ли? – Говорит Чан. – И не беспокойся о своих кошках, Джисон сказал, что хочет помочь тебе, поэтому он решил отнести твой рюкзак к тебе домой и позаботиться о твоих кошках. – Услышав имя Джисона, Минхо почему-то мгновенно расслабился, даже Чан заметил это и понимающе улыбнулся. — Как он туда попал? — спрашивает Минхо, зная, что Джисону пришлось бы долго ходить, если бы он не сел на автобус. – Я отвез его туда. Сынмин сопровождал тебя в машине скорой помощи, а потом я приехал в эту больницу. Ты был в обмороке два часа, — объясняет Чан. – Два часа? — Минхо расширяет глаза. — Да, — подтверждает Сынмин. Невролог вернулся с медсестрой. Сначала они посмотрели на него, а потом на Чана и Сынмина, выражения на их лицах свидетельствовали о замешательстве из-за внезапной смены настроения Минхо. Он должен был обвинить в этом Джисона, он был его счастливым лекарством. – Сейчас он в порядке? — спрашивает доктор Нам, двое кивнули. – Хорошо, тогда, можно вам двоим выйти ненадолго? Я хотела бы задать ему несколько вопросов. Минхо хотел, чтобы они остались с ним, это успокаивало, но он не говорил об этом и с угрызениями совести наблюдал, как они вместе с медсестрой вышли из палаты. Атмосфера вдруг стала такой мрачной. – Спасибо за терпение. Я задам вам несколько вопросов о вашей предыдущей травме и нынешней. — Давай, спрашивай, — ворчит Минхо, желая покончить со всем этим. Задаваемые вопросы были очень похожи на вопросы, которые ему задавали, когда он повредил голову месяц назад, но невролог также спросил его о его психическом здоровье и о том, испытывает ли он какое-либо изменение настроения. Он не знал, знал он это или нет, всегда ли он был таким? Он решил солгать в качестве ответа на вопросы о своем эмоциональном и психическом здоровье, но честно ответил на вопросы о своих травмах. Он хочет поставить правильный диагноз своим травмам и покинуть больницу в отличном состоянии. Свои эмоции он мог исправить сам, верно? После этих вопросов невролог провел с ним некоторые поведенческие тесты, тесты на реакцию и некоторые другие физические тесты, эти тесты также не были для него чем-то новым. Единственное отличие заключалось в том, что он не сталкивался с какими-либо трудностями и прекрасно с ними справлялся. Он услышал результат, который жаждал услышать: – Вы в полном порядке, но беспокоит ваша головная боль, хотя отдых может исправить это. Вероятно, это головная боль из-за повышенной чувствительности после предыдущего сотрясения мозга. ********* – Ох, посмотрите, кто счастлив, — проворковал Чан, констатируя очевидное. Минхо нашел его жеманный детский голос настолько раздражающим, однако Минхо был слишком счастлив, чтобы съежиться или даже пожаловаться. Он спешит к своему лучшему другу и заключает его в крепкие объятия, не заботясь о том, что он слишком сильно его сжимает. Чан едва усмехается и гладит Минхо по спине. – Это показывает мне, что ты добились хороших результатов и не слишком травмирован, я прав? — Да, ты прав, — головокружительно отвечает Минхо и хватается за рубашку Чана сзади. — Слава богу, я не упал с слишком высокой высоты. Однако я могу отдохнуть на этой неделе, а на следующей официально снова начать танцевать. — Я рад, что ты в полном порядке, в следующий раз, пожалуйста, не беги так вниз по лестнице. — Ладно, ладно, не буду. — Теперь ты меня отпустишь? — Извини, — смеется Минхо и убирает руки с Чана. ********* Чан отвез Минхо обратно в его квартиру, это было похоже на долгую поездку, потому что Минхо нужно было срочно вернуться домой. Он вбегает в здание, вступает в лифт, забирается на этаж, на котором находится его квартира, и трусцой бежит к ней. Он быстро набрал код и открыл дверь. То, что он увидел перед собой, как только открыл дверь и вошел внутрь, было таким прекрасным, и запоминающимся зрелищем. Джисон крепко спал на диване, а Дори спала прямо на его животе. Если это не было самой милой вещью, которую он когда-либо видел, то что? — Ты вернулся, — бормочет Джисон и улыбается ему, — ты в порядке? Ничего страшного не случилось, верно? — Да, я в отличном состоянии, не о чем беспокоиться, эм… спасибо, что позаботился о моих кошках, — ответил Минхо, подошел к Джисону и погладил Дори по голове, прежде чем осторожно поднять ее, позволяя Джисону сесть прямо. – Ты, должно быть, очень понравился Дори. – Минхо улыбается Джисону, который только пожал плечами и рассмеялся. – Твои кошки такие милые, — проворковал Джисон. – Да, я так их люблю, — отвечает Минхо и кладет Дори на диван. – Ты голоден? Я могу приготовить тебе ужин. — Нет, все в порядке, я думаю, мне пора идти, — вежливо отвечает Джисон, проводя рукой по спине Дори и поглаживая ее. — Я рад, что ты в порядке. Не беги больше по лестнице. — Да, не буду, — смущенно отвечает Минхо. – Я могу подбросить тебя, если… – Он вспомнил, что его машина вернулась к университету, поэтому он издает разочарованный стон и мысленно ругается про себя. – В чем дело? — Я не могу отвезти тебя обратно, моя машина все еще в университете, — вздыхает Минхо. — О, все в порядке, я могу просто поехать на автобусе. — Нет, ты не можешь, — выпаливает Минхо, сбивая Джисона с толку. Он пытался придумать способ заставить Джисона остаться. С ним было так весело и приятно разговаривать, и Минхо хотел проводить с ним как можно больше времени. Находиться рядом с ним было так приятно. – Я имею в виду… – он берет свой телефон с журнального столика, чтобы проверить время, – Сейчас 7 часов вечера, эм… не слишком ли поздно? – Еще не поздно, но Минхо надеялся, что Джисон все равно согласится. — Да, пожалуй, я останусь, — отвечает Джисон. – Отлично, позволь мне приготовить ужин, — улыбается Минхо и любезно идет на кухню, чтобы начать готовить ужин. Джисон последовал за ним и сопровождал его, пока он готовил. Как только они закончили ужинать, они вдвоем направились в комнату Минхо, улеглись на кровать и сели друг напротив друга. — Минхо, я слышал, как ты плакал перед тем, как убежал, почему ты плакал? Что-то случилось? — внезапно спрашивает Джисон. Минхо не хотел отвечать на этот вопрос, он не только смутился из-за того, что Дэкхва и Джисон поймали его плачущим, но он также смутился из-за того, что это стало таким большим событием, и глупо упал с лестницы. Он размышлял про себя, стоит ли ему отвечать честно. – Человек, которого я люблю, не любит меня в ответ, он уже с кем-то встречается, а я просто сижу и тоскую по этому поводу, — честно говорит Минхо и дуется. Он надеялся, что Джисон поймет хоть малейшее. — А… я сожалею об этом, — отвечает Джисон. Теперь это было так больно, и Минхо изо всех сил старался не реагировать на эти слова. Джисон ничего не замечает, или, может быть, Минхо недостаточно старался. — Это сработает, хён. Я уже говорил тебе это раньше, но я хотел бы повторить это снова, Минхо Хён, ты замечательный человек. Ты заботлив, верен и добр. В конце концов, кто-то увидит очарование, которое ты таишь в себе. Минхо хотел, чтобы этим кем-то был Джисон. Никто, кроме него. – Действительно? — уныло спрашивает он его, потому что ему больше нечего сказать. — Правда, — заключил Джисон с твердой улыбкой на губах. Когда стало поздно, и когда им обоим захотелось спать, они оба решили заснуть. Минхо хотел, чтобы Джисон спал на кровати, и после стольких протестов со стороны блондина он, наконец, согласился и прижался к кровати Минхо. Минхо хотел бы спать рядом с Джисоном, но не мог, потому что блондин встречался с Дэкхвой, и Минхо знает, что было бы неправильно спать с ним, пока он состоит в отношениях. Минхо делает импровизированную кровать и ложится. Спать на полу было не так удобно, как на кровати, но с этим можно было справиться. — Спокойной ночи, — говорит Минхо. — Спокойной ночи, — отвечает Джисон. Надеяться было слишком утомительно и слишком больно, но упрямое сердце Минхо не собиралось сдаваться. ********* Пришел обед, и Минхо сейчас был на втором этаже. Он сидел на полу, его рюкзак лежал рядом с ним, а блокнот на коленях. Он снова придумывал важный план. У него была новая идея, но он все еще думал, следует ли ему придерживаться этого нового плана или придумать другой план. Минхо хотел сделать что-то, что никоим образом не повлияет на Джисона и не разозлит его, потому что целью Минхо было заставить его любить, а не ненавидеть. План, о котором он думал, был своего рода рискованным планом. Ему хотелось разлучить пару, заставить их как-то невзлюбить друг друга. Мог ли Минхо указать Джисону, что Дэкхва — злой человек, которому нравилось портить настроение Минхо? Минхо знает, что это не сработает, так как для него он тоже большой придурок, он всегда был дерзким с Дэкхвой и подливал масла в огонь. Он всегда вцеплялся Дэкхве в горло всякий раз, когда мужчина приводил его в ярость. – Привет, плачь, детка, Ли Минхо. – Кстати о негодяе. Минхо сердито закрывает блокнот, запихивает его в рюкзак и резко поднимает голову, глядя на ухмыляющуюся седовласую крысу. У Минхо было так много причин, чтобы просто убить его. — Ты в порядке после падения с лестницы? — Какого хрена ты хочешь сейчас? – Дорогой дневник, вчера был ужасный день. Я следовал за Дэкхвой и Джисоном и слышал все, о чем они говорили. Я был так ревнив и убит горем, когда Дэкхва подарил Джисону ожерелье в качестве подарка на месячную годовщину. Я не мог сдержать свою печаль и выпустил слезы, когда они услышали меня. Я побежал и упал с лестницы, — издевается Дэкхва. Это не разозлило Минхо. Все это было правдой, и это причиняло ему боль. Ему хотелось плакать, но не перед Дэкхвой. Он не хотел выглядеть таким слабым в его глазах и позволить ему унижать его еще больше. Это то, что чувствовал Джисон, когда Минхо унижал его? Эта мысль сделала его таким грустным. — Не плачь, все в порядке, — говорит Дэкхва с притворной жалостью. Вот и все! Минхо встает и бросает на него угрожающий взгляд, он старается казаться настолько страшным, насколько может. Он хотел, чтобы Дэкхва был напуган до такой степени, что пожалел обо всех своих словах. – Сначала сотрясение мозга, а потом лестница, — поет Дэкхва, как будто хочет, чтобы Минхо разозлился еще больше, — Минхо ты в последнее время сошел с ума? Твой мозг затуманен? Брюнет делает шаг вплотную к Дэкхве. Серебристая голова была примерно на дюйм или два выше Минхо, но Минхо совсем не боялся разницы в росте. – Держи свою уродливую седовласую голову подальше от моих гребаных дел. Насколько глупее ты можешь стать? — Говорит тот, кто упал со ступенек, тупица, — с ухмылкой высмеивает его Дэкхва, — Ты плакал, потому что не можешь засунуть свой изнывающий член в задницу Джисона? Что ж, очень жаль, слишком грустно, но член уже вонзились ему в задницу. – Минхо был абсолютно возмущен. – Как ты можешь говорить это так гордо? Что Джисон вообще для тебя? Игрушка? Ты используешь его только в своих интересах? – Не волнуйся. Я был нежным. И он для меня больше, чем игрушка, я люблю его и не хочу, чтобы твой маленький член мешал этому. А теперь давай, надоедливое маленькое дерьмо, иди пиши в свой дневник и плачь. – По крайней мере, мой мозг больше твоего, тупая обезьяна. Ты говоришь кучу глупостей, — выплюнул Минхо, принимая тот факт, что он невысокий, — Твои слова — просто мусор, и их противно слышать. – Тебе не нужно было их слушать, если бы ты просто ушел, просто развернулись и ушел, это не так уж сложно «большой мозг», — говорит Дэква, и Минхо почувствовал, как его внутренности вспыхивают пламенем. Он горел неистово, он стиснул зубы и сжал кулаки, хочет ударить этого ублюдка в лицо. Дэкхва посмотрел на руки Минхо, а затем встретился с его глазами, излучающими огонь. — Ой, ты хочешь меня ударить? Давай, давай. — Я убью тебя, ублюдок, — рычит Минхо, теряя терпение по частям. Он просто хотел сделать ему так больно, чтобы он оказался в больнице и посмеялся над ним. Он хотел увидеть, как Дэкхва сдастся, заплачет и извинится. Но больше всего он хотел, чтобы его отношения с Джисоном закончились. Он мог буквально разбить кулаки о Дэкхву, выплеснуть всю свою злость на этого ублюдка - уничтожить его, ранить его. – Хм? Действительно? Я никогда не умру от твоих рук, дурак, — усмехается Дэкхва, — От твоих грязных, глупых, маленьких рук. – Это было так, так, так заманчиво, Минхо просто хотел шлепнуть его и покончить с этим, но его руки будто застыли на месте. Он не был в этом уверен. — Больше не беспокой меня, понял? — говорит Минхо с такой пустотой, бросает на него последний злобный, пронзительный взгляд и отворачивается. Он слышит смех Дэкхвы и обзывает его, и даже если он был полон ярости, он продолжал бы свой путь, убегая так быстро, как только мог, чтобы не совершить ошибку и не попасть в беду из-за нападения. Когда он, наконец, был далеко, он выплескивал все это, ударяя кулаком стену и сожалел, потому что от прикосновения у него заболела рука, он стонет от боли и бормочет проклятия, а через несколько секунд ему стало намного лучше. Ярость ушла, и остался только слегка поврежденный сустав. ********* Хёнджин подошел к месту встречи и замечает сидящего на траве Чонина с книгой в руке. Все это выглядело так красиво: Чонин читал книгу в такой красивой обстановке, он выглядел таким безмятежным и красивым, и Хёнджин просто хотел сфотографировать его и лелеять это. Однако эта мысль остановила его, как только Чонин поднял голову и встретился взглядом с Хёнджином. Мальчик улыбается ему и жестом приглашает сесть рядом с ним. — Привет, Чонин, — чирикает Хёнджин и усаживается рядом с младшим, который тут же обнял его и притянул ближе. Хёнджин краснеет, а Чонин хихикает и целует его розово-красную щеку. – Привет, красавиц, как прошел твой день? — спрашивает он и кладет голову на плечо Хёнджина. Хёнджин почувствовал, как кровь прилила к ушам, когда его назвали красивым. – Нормально. А твой? — Хорошо, я думаю, — отвечает Чонин. Потом они замолчали. Это было не так неловко, это было мирно, и Хёнджин использовал это время, чтобы подумать про себя о том, как он должен сказать Чонину. Он хотел прояснить ситуацию с ним, сказать ему, как сильно он его любит. Было ли сейчас подходящее время, чтобы спросить его? Чонин, казалось, был в блаженном настроении. Он бы не разозлился, не так ли? — Чонин, — начинает он, Чонин поднимает голову с того места, где она изначально лежала, и смотрит Хёнджину в глаза. Хёнджину хотелось, чтобы младший не смотрел ему в глаза, потому что теперь он чувствовал, как его сердцебиение учащается от беспокойства и легкого страха. Ему нужно было выпустить все наружу. — Хм? – Чонин мычит. — Я просто хочу сказать тебе, что я так тебя люблю, — говорит Хёнджин и подтверждает свои слова яркой улыбкой. Чонин сияет и целует его в губы. — Я тоже тебя люблю, — отвечает он. — Ничто не может изменить мою любовь к тебе, Чонин, ты мне доверяешь? – Хёнджин кладет руку на бедро Чонина. Глаза мальчика с любопытством смотрели на Хёнджина. Хёнджин понимает, что он вёл себя довольно странно по отношению к Чонину, было так странно с его стороны выпалить эти слова, и это вызвало подозрения у младшего. — Доверяю тебе в чем? – Чонин убирает руку с Хёнджина и садится напротив него, уделяя все свое внимание более высокому парню. Хёнджин нахмурился из-за потери контакта, но отмахнулся. — Моя любовь к тебе и только к тебе, — отвечает Хёнджин. Ему нужно было перейти прямо к делу, нравится ли это младшему. Хёнджин мысленно приготовился к разочарованию и раздражению, которые Чонин мог испытывать по отношению к нему. — Я помирился с Джисоном… — Чонин напрягся при этих словах и нахмурил брови, отчего сердце Хёнджина упало в живот. – Ты с ним помирился? Разве я не говорил тебе, какой он? Он не хотел бы дружить с тобой, он мог бы притворяться и ударить тебя в спину, я не хочу, чтобы это случилось с тобой, детка, я не хочу, чтобы ты грустила из-за него, — говорит он, с таким разочарованием в голосе, щеки Хёнджина стали такими горячими, что ему захотелось плакать. — Чонин, я так давно его знаю, он не такой, он понимающий, и он тоже состоит в отношениях, — пытается вразумить его Хёнджин, — он даже сказал мне, что я ему нравлюсь только как друг, больше ничего. Чонин, тебе не о чем беспокоиться. — Мне не о чем беспокоиться? – Чонин встает. – Мне не комфортно с ним! Ты не понимаешь моих чувств? Я так заботился о тебе, я показывал, как сильно любил тебя, но ты делаешь мне больно. – Любил? Значит ли это, что Чонин больше не любит его? — Я пойду. — Чонин, пожалуйста, — Хёнджин посмотрел на него полными слез глазами. Чонин покачал головой, бросил на него взгляд, который разбил сердце Хёнджина, и ушел. Хёнджин разрыдался, схватил из-под себя острую зеленую траву и потянул за нее, вырывая корни из земли. Он не мог поверить, что это происходит, он не мог поверить, что Чонин больше не любит его. Почему Чонин не мог доверять ему? Почему он не мог понять, что Хёнджин очень любит его? – Хёнджин. – Он позволяет сорванной траве упасть на землю и смотрит на Феликса, который явно беспокоится за него. Младший опустился перед ним на колени. — Я видел, что произошло, ты в порядке? Хёнджин не мог найти свой голос. Слово «любил» все еще поразило его, это было как пощечина, оно сломало его. Ничто из этого не может быть правдой, не так ли? Это должен быть кошмар, Чонин не хотел этого, не так ли? – Ты хочешь поговорить об этом? – Хёнджин яростно мотает головой, отчего слезы текут по его щекам. – В чем дело?! — закричал другой голос, вырывая Хёнджина из его мыслей. И Феликс, и Хёнджин повернулись и увидели, что Джисон бежит прямо к ним. Блондин посмотрел на Феликса, чье лицо напряглось в его присутствии. Хёнджин не понимал, почему Феликс так себя вёл по отношению к Джисону. Джисон не сделал ничего плохого. — Хёнджин, — выдыхает Джисон и становится на колени рядом с Хёнджином. Он положил руку на плечо Хёнджина и одарил его таким обеспокоенным взглядом. — Все в порядке, ты не очень хорошо выглядишь. — Подожди, теперь между вами все хорошо? — спрашивает Феликс и смотрит на Джисона, а затем на Хёнджина. — Я так сбит с толку. – Да, почему? – Джисон поднимает бровь. — Ничего, — отвечает Феликс и с подозрением щурит глаза на Джисона, прежде чем встать, — я пойду, надеюсь, тебе лучше, Хёнджин, и если хочешь выговориться, напиши или позвони мне, я… буду слушать. – Хёнджин благодарно улыбается ему. Как только Феликс ушел, Джисон встал и протянул руку Хёнджину. Старший держался за него, и Джисон помог ему подняться. – Пойдем. Если не считать случайние всхлипывания и звука шагов, их походка была спокойной. Тишина была достаточно спокойной для его ума, так как его разум был наполнен грустными мыслями. Он был рад, что Джисон был терпелив с ним и не засыпал его таким количеством вопросов, а помог ему. Они вдвоем вошли в комнату. Хёнджин, похоже, пока не хотел ничего говорить, и Джисон просто направился к своей кровати и включил свой телефон. Хёнджин тоже направился к своей кровати и упал на нее. Он возится со своим телефоном, задаваясь вопросом, должен ли он отправить Чонину сообщение с извинениями или нет. Было ли это слишком рано для этого? Может быть, да. Он откладывает его в сторону, думая, что лучше сказать Чонину, когда тот остынет. – Если Чонин сказал «любил», и если он злится на меня, значит ли это, что мы расстались? — отчаянно спрашивает Хёнджин паническим голосом и ковыряет пальцы. Джисон встал со своей кровати, подошел к Хёнджну и сел рядом с ним. — Честно говоря, я не знаю, — отвечает Джисон, — может быть, он просто сказал это из-за гнева. Я уверен, что он все еще очень любит тебя, он защищает тебя, как мы, возможно, уже знаем. Но почему он злится на тебя, не мог бы ты объяснить, а? Хёнджин объяснил все, что произошло, не упустив ни одной детали, так как он был взволнован и полон чувства вины. Джисон не выглядел таким довольным объяснением, и его губы сжались в прямую линию. — Он совсем запутался, и тебе не за что извиняться, хён, — усмехается Джисон, — он все решает за тебя и поймет, что ты чувствуешь. У него большие проблемы со мной, хотя ты мне так не нравишься. Я знаю, что ты его очень любишь, но я думаю, будет лучше, если ты какое-то время будешь держаться от него на расстоянии. — Не думаю, что смогу, Джисон-а, мне больно, — уныло вздыхает Хёнджн, — я слишком сильно его люблю. Может, он меня простит? Надежды в голосе Хёнджина было слишком много, и Джисон чувствовал огромную печаль за него. Казалось, он был ослеплен привязанностью Чонина и убедил себя, что Чонин делает все это из любви. Как Хёнджин мог любить кого-то настолько собственнического, как Чонин? Все, что этот мальчик сделал, это сказал Хёнджину, с кем или с кем ему не быть. Это все дико, и что это была за любовь? Не желая еще больше расстраивать Хёнджина, он решает сказать: «Я понимаю». ********* Хёнджин шел по коридорам, все еще чувствуя себя таким мрачным. Он повернулся к столовой. – Хёнджин. – Знакомый голос зовет его. Как счастливый щенок, Хёнджин чувствует, как оживляется от голоса. Он оборачивается и видит, что Чонин быстро идет к нему. – Я так сожалею о вчерашнем, я не должен был причинять тебе боль. Недолго думая, Хёнджин просто улыбнулся в ответ, весь его мрак смылся. – Все в порядке. Я знаю, что расстроил тебя. Я сожалею об этом. – Чонин хватает руку Хёнджина и сжимает ее. Даже при этом маленьком жесте Хёнджин почувствовал, как его сердце затрепетало. – Теперь между нами все в порядке, верно? Я так испугалась, что мы расстались. – Чонин расширяет глаза при этих словах. — О боже, мне так жаль, — хмурится Чонин и обхватывает лицо Хёнджина, — я бы никогда не разбил тебе сердце, ты дорог мне. Я очень люблю тебя. Хёнджин был счастлив — очень, очень счастлив. Он был счастлив, что между ним и Чонином теперь все в порядке, и радовался тому, что они не расстались. Нет никого милее Чонина. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Хёнджин. – Я думал о том, что ты сказал, и мне очень жаль. Я знаю, что Джисон много значит для тебя, поэтому я позволю тебе снова дружить с ним, если это сделает тебя счастливым. – Это то, что Хёнджин так долго хотел услышать. Он ценил то, как Чонин позволил ему свободно дружить с Джисоном. Джисон много значил для Хёнджина, как и Чонин. – Но. – Хёнджин замирает при этом слове, его счастье на грани, грозя рухнуть. — Куда бы ты ни пошёл, ты должен рассказать мне и отправить фотографию себя и того, с кем ты, — заявляет Чонин и убирает руку с лица Хёнджина. Это спровоцировало Хёнджина. Мало того, что это было так странно, но это дало намек на то, что он все еще не полностью доверяет Хёнджину в отношении других. — Не могли бы ты сделать это для меня? – Чонин ждет его ответа, его взгляд мягкий, но почему-то заставляет Хёнджина чувствовать себя так неловко. Хёнджин кивает. Это не может быть трудно, не так ли? — Я люблю тебя, — говорит Чонин и целует Хёнджина в губы, — ты так много значишь для меня. — Я тоже люблю тебя, Чонин.