I think I hate you too

Истощение. Стресс. Промежуточная неделя тянулась медленно, но в конце концов его освободили. Минхо наконец смог расслабиться после того, как усердно изучал свои предметы, чтобы поднять свои оценки, особенно по физике. Он едва сдал этот экзамен, тем не менее, он был горд собой за то, что сдал его, что заставило его изменить свое мнение о том, чтобы бросить этот напряженный, заполненный уравнениями урок в конце семестра. Все эти ночные занятия и зубрежка информации того стоили. Результаты были великолепны. Кроме этого, было еще кое-что, чем он был весьма увлечен. Это был тот факт, что между Хёнджином и Джисоном теперь все было в порядке, и это поднимало настроение Минхо. Он понимает, как эти двое неразлучны и драгоценны друг для друга. Даже если между ними вспыхивают проблемы, через какое-то время они возвращаются друг к другу одним стремительным движением, подобно могучим ветрам. Минхо нравилось видеть такую яркую связь, это было что-то, что делало его таким радостным внутри. Издалека Минхо видит, как они снова обедают вместе, а Чонин хмурится рядом с Хёнджином (хотя Хёнджин этого не заметил). Этот ублюдок с полной «вежливой» улыбкой сердечно поприветствовал их. Это была одна вещь, которая не вызывала у Минхо особого энтузиазма. Из-за Дэкхвы Минхо решил покинуть этот столик и сесть со своими замечательными и интересными друзьями по танцам. Пока Дэкхва держится за этот стол, Минхо не собирался прыгать в улей, в котором была надоедливая оса. Как только эта оса исчезнет, Минхо подумает о возвращении. Даже если у двух сияющих золотых лучших друзей все в порядке, ничто не изменило мировоззрения Сынмина и Феликса, они не беспокоились о нем и смотрели на теперь уже синеволосого Джисона, как будто он был каким-то нежелательным вредителем. На самом деле Сынмин и Феликс — вредители, а Джисон — сладкая черничка — Минхо просто обожает голубые волосы Джисона, они так красиво на нем смотрелись. ********* – Эй! Смотри сюда! — воскликнул Хёнджин даже тогда, когда в этом не было необходимости — Феликс и Минхо буквально шли рядом с ним. Хёнджин подбежал к гигантскому бюллетеню и уставился на него, как на произведение искусства . Затем он указывает на одну из бумаг, скрепленных степлером на этой доске. – Они ищут волонтеров, чтобы помочь организовать фестиваль в следующую пятницу! – Минхо морщится от его неистового тона. – Действительно? – Феликс присоединяется к Хёнджину: – Я тоже хочу сделать это! — Хочешь на фестиваль? – Минхо встает позади них и смотрит на газету — наполовину заполненную двадцатью именами людей, которые хотели помочь. "Скучно и слишком много работы" думает Минхо. Хёнджин достает из рюкзака ручку и подписывает ее, а затем передает ручку Феликсу, чтобы тот тоже подписался. Затем они выжидающе смотрят на Минхо, и он в последний раз бросает взгляд на бумагу, прежде чем перевести взгляд на них двоих. – Я пропущу, слишком ленив для этого. – И уже хочет уходить. – Минхо Хён, вернись сюда! Ты должен взглянуть на каждое из имен, — зовет его Хёнджин. Минхо останавливается, закатывает глаза и поворачивается назад. Что, черт возьми, пытался показать Хёнджин? Он не хотел смотреть на имена, это было не его дело, но что-то в нем заставило его вернуться к доске объявлений и посмотреть на все перечисленные имена, может быть, Хёнджин пытался указать на что-то важное? – Пак Чеён... Ли Сиён... Пак Сонхва... Бан Чан... Хан Джисон - Минхо удивленно моргает, увидев там имя Джисона. Он выхватывает ручку Хёнджина, записывается на организованный фестиваль и возвращает свою ручку. Хёнджин кудахчет, а Феликс выглядит совершенно сбитым с толку. – Что там было? Что заставило его зарегистрироваться? – Феликс забрасывает черноволосого мальчика вопросами. – Тебе ничего не нужно знать, — отвечает Хёнджин и идет вперед. – Эй! Я хочу знать! Скажи мне! – Он кричит, следуя за ним: – Иногда я не понимаю тебя, Хёнджин-хён! "Я тоже" думает Минхо. ********* Пришло время. Смотрев на тот же обеденный стол в течение следующих нескольких дней, Минхо решил, что пришло время освободиться от этих неприятных эмоций, которые только сбивали его с толку. Джисон был доволен тем, с кем он был. Дэкхва — верный принц, и Минхо больше не мог сравнивать себя с этой осой. Минхо чувствовал, что он не в порядке эмоционально, не говоря уже о психическом состоянии. Он почувствовал желание излить душу кому-нибудь, поэтому со слезами на глазах он достает свой телефон и звонит тому, кому доверял всем сердцем. – Чан Хён, ты можешь прийти? — спрашивает Минхо таким дрожащим голосом, изо всех сил стараясь не всхлипнуть. – Конечно, я скоро буду, — быстро отвечает Чан. Минхо вешает трубку, бросает телефон на журнальный столик перед собой, прежде чем откинуться на спинку дивана и думать о том, как рассказать все Чану. Когда Суни забралась к нему на колени, он почувствовал себя немного лучше. Иметь кошек, которых он так любил, было так утешительно. Он чешет Суни по голове, а затем убирает руку с мягкого меха. – Надеюсь, я смогу чувствовать себя намного лучше, когда розкажу, — бормочет Минхо Суни, которая только мяукает: – Хотя это будет тяжело. Когда Чан подошел, Минхо приветствовал его с улыбкой. – Я рад, что ты пришел сюда. Чан подошел к дивану и сел рядом с Минхо. Суни посмотрела на него, а затем спрыгнула с колен Минхо. – Суни должно быть меня ненавидит. – он игриво дуется. – Нет, я так не думаю, — смеется Минхо. – Так как у тебя дела? – Не так уж и здорово, — признается Минхо. — Эти последние несколько дней были для меня просто огромной мешаниной беспорядка. Все слишком ошеломляюще. – Как так? Что именно за беспорядок вызывает у тебя такие чувства? – Мои эмоции и действия. – Чан что-то мычит в ответ и кивает Минхо, чтобы он продолжал. – Возможно, ты уже знаешь это, я люблю Джисона. Как и многое другое. Но ты также можешь знать, что он встречается с Дэкхвой. Это заставляет меня злиться и ревновать, потому что Джисон — тот, кого я так сильно люблю. Это не единственная проблема. Я чувствую, что схожу с ума! Такое ощущение, что весь мой мир вращается вокруг них, и только они, я думаю о них весь день. — смеется Минхо, но грустно, показывая, насколько подавленным он себя чувствовал, и Чан взволнованно посмотрел на него, — кривые надежды, можно сказать. Это все утомляет. Я не могу прожить и дня, не думая о них! Я больше не знаю, что с этим делать! – Минхо разрыдался, и Чан обнимает его и начинает круговыми движениями тереть ему спину, и только рыдания вырвались из его уст. – Все в порядке… все в порядке…– успокаивающе говорит Чан, – Не торопись… Я буду здесь столько, сколько тебе нужно. – Я просто не понимаю. Моя ревность заставила меня заставить его полюбить меня вместо этого. Я даже пытался быть как Дэкхва, но это было слишком сложно. Его плюсы — мои плюсы. Джисон даже утверждает, что я хороший, милый, так что я отказался от попыток быть похожим на Дэкхву, в этом не было никакого смысла, потому что, очевидно, мой характер достаточно хорош для Джисона. Угадай что? Он все еще не любит меня таким! – он всхлипывает, а затем делает паузу. Чан молчит и продолжает водить кругами по спине. Этот жест только заставляет Минхо плакать сильнее, и он крепко вцепился сзади в рубашку блондина, пытаясь как-то подавить себя. – Ты знаешь, как я теперь одеваюсь в пастельные тона? Мне это даже не нравится! Я сделала это только для Джисона, потому что он говорит, что пастельные тона мне идут, и он до сих пор любит этот кусок мусора. Я не понимаю, что такого хорошего в Дэкхве? Он адский пёс. Я терпеть его не могу, иногда я просто хочу уйти из танцевального клуба из-за него, потому что он всегда заставляет меня чувствовать себя униженным и бесполезным. Он много придирается ко мне и издевается над моими травмами, думая, что все это смешно. — Какого хрена, — рычит Чан. Минхо игнорирует его и продолжает: – Почему я не могу перестать думать о Дэкхве и Джисоне? Почему я не могу перестать думать о том, чтобы разрушить их прекрасный роман? Иногда я думаю, что я самый большой монстр здесь! Иногда я просто хочу умереть. – Минхо. Ты не монстр, и нет, пожалуйста, не думай о смерти, хорошо? Ты так много значишь для меня. Я очень тебя люблю, и я не знаю, что бы я делал без уникального света, как ты. Без тебя все мои огни погасли бы. – Минхо сжимает зубы, чтобы перестать плакать, но это не удается, и он крепко прижимается лицом к плечу Чана, чтобы скрыть звуки. Чан вздыхает, и Минхо слышит, как он всхлипывает, отчего его сердце разрывается. – Я буду честен, ты слишком зацикливаешься на них. Отпусти свои упрямые внутренние чувства, позволь своему разуму дышать. Тебе нужно отпустить вещи, даже если это сложно сделать, хорошо? – Минхо скулит, и рука Чана оставляет его спину и ложится на затылок Минхо. – Прежде всего, ты должен быть собой или, по крайней мере, быть тем, с чем тебе комфортно. Джисон не из тех людей, которые судят по внешности, и даже если ему нравится на тебе пастель, это не значит, ты должен носить его каждый божий день. Ты все еще Ли Минхо, независимо от того, какую одежду ты носишь. Ты достаточно хорош, Минхо. Я знаю тебя так долго и скажу тебе, что ты стоишь больше, чем эти темные мысли, которые съедают тебя изнутри. Ты Ли Минхо, человек храбрый и с самым большим сердцем. Так что позволь своему истинному я сиять и бороться с этими эмоциями. — Я не такой сильный, — отстраняется Минхо, — я такой ребячливый. Я разрушитель жизни, я чувствую себя полным придурком, — бормочет Минхо, не задумываясь — только потому, что он чувствовал себя так ужасно. Я не говорю глупостей. Я бы не стал. Я абсолютно честен. Ты такой особенный, уникальный. Тебе не нужно быть тем, кем ты не являешься. — это он сам, Джисон — это он сам, я — это я, а Минхо — это ты сам. Не заставляй себя меняться только для того, чтобы кто-то влюбился в тебя. Ты понял? – Ммм. – Так что убери эти пастельные тона, не думай о том, что другие думают о тебе, и широко улыбнись, — говорит Чан и вытирает слезы Минхо. Минхо трет нос. – Глупый. – Чан усмехается. – Как ты думаешь, что мне делать? Мне действительно нравится Джисон… Я хочу быть с ним, и я изо всех сил стараюсь заставить его полюбить меня, — честно говорит Минхо, он хотел выговориться, что он чувствует, и услышать, что об этом думает Чан. – Я не думаю, что могу отпустить его, даже когда его кто-то забирает. – Ты не должен переставать любить его, Минхо, — отвечает Чан и проводит большим пальцем по ткани дивана Минхо, — любить его — это твой выбор, и я не хочу говорить тебе, чтобы ты остановился. Лучше всего для тебя перестать зацикливаться на нем, очевидно, это причиняет тебе сильную боль, и это ни к чему тебя не приведет, все, что оно делает, это заставляет тебя чувствовать себя таким сжатым. Не пытайся перестать думать о нем и забыть его, но просто попробуй ограничить себя от чрезмерных мыслей о нем и вместо этого займитесь чем-то другим, например, сосредоточьтесь на том, что ты любишь делать, например, на танцах. Относись к вещам небрежно, а не одержимо. Вспоминая об этом, Минхо действительно чувствовал, что слишком одержим Джисоном. Он думает о нем на протяжении большей части своих дней. Ему становится грустно, когда он видит Джисона с его парнем. Чан был прав, это ни к чему его не приведет. – Спасибо, что потратили время, выслушав меня, — улыбается Минхо. Чан мягко усмехается и отражает улыбку. – Я рад, что ты понял, и я рад, что ты наконец обратился ко мне. Теперь расскажи мне о Дэкхве. Он кажется довольно крутым и милым, но действительно ли он унижал тебя? – Да, он часто издевается надо мной, — хмурится Минхо, — он так счастлив, что я больше не капитан, он взял на себя эту роль и трется об этом мне в лицо. – Это так плохо. Я так расстроена. Не могу поверить, что он так с тобой обращался. Минхо грустно смеется: – Может быть, я это заслужил. Я тоже был с ним груб. – Это не значит, что он должен унижать тебя за несчастные случаи, которые с тобой случились. Это не его дело. — Ты прав, — отвечает Минхо. — Я поговорю с ним. – Нет!– Кричит Минхо: – Ты не можешь. – Почему я не могу? – Я разберусь с этим сам, — отвечает Минхо. – О, конечно, ты довольно хорошо справлялся со всем сам, а? — саркастически говорит Чан, Минхо сжимает губы в линию. — Я поговорю с ним. ********* Когда урок танцев закончился, Хёнджин взял свою сумку и стал ждать, пока к нему подойдет Феликс. Беловолосый мальчик догнал его, и они пошли бок о бок. – Нам с Сынмином нужно с тобой кое о чем поговорить, — начинает он. – Правда? О чем? – Хёнджин нервно отвечает, беспокоясь о том, что это будет. Он не хотел слишком забегать вперед, но голос Феликса звучал слишком серьезно, и это доставляло ему слишком много нежелательных тревог. Феликс не отвечает на его вопрос, но как только они подошли к столовой, Хёнджин заметил, что Сынмин уже там, прислонился к стене. Как только он увидел этих двоих, он подошел к ним и посмотрел на Хёнджина. Феликс стоял рядом с Сынмином и тоже смотрел на Хёнджина, заставляя его чувствовать себя таким маленьким, хотя он был выше их обоих. – Нам очень жаль Джисона, — начинает Сынмин. Что, черт возьми? Хёнджин нахмурил брови, не понимая, что они пытаются определить. – Что ты имеешь в виду? – Хёнджин отвечает. – Что он вообще сделал? Я уверен, что он ничего не сделал. – Мне жаль, что тебе приходится иметь дело с кем-то вроде него. Он заставляет тебя дружить с ним? — спрашивает Сынмин. Хёнджин был совершенно озадачен. Ему казалось, что он не расслышал. Джисон делает это с ним? Ни за что! О какой ерунде он говорил? – Он ничего не заставляет, Сынмин! – Хёнджин сердито отвечает: – Что на тебя нашло? Ты хорошо его знаешь, как и я. Он не такой человек! Вы двое действительно его не любите, верно? Что он вообще вам сделал? Поверьте, он пытался быть со мной как можно добрее! Он был так сбит с толку, и, честно говоря, мне это так больно! – Он почувствовал, как слезы катятся из его глаз, и быстро вытер их. — Когда ты, — он указывает на Феликса, — говорил о встрече, ты даже не упомянул его имени и заставил его чувствовать себя таким расстроенным и обделенным. — Это потому, что он ревнивый кусок дерьма! – Феликс парировал: – Он виноват перед тобой, я прав? Ты можешь сказать нам правду, и мы разберемся с ним, мы позаботимся о том, чтобы он больше не манипулировал тобой. — Я говорю вам правду! Он не сделал мне ничего плохого! – Хёнджин кричит в ответ, не обращая внимания на взгляды проходящих мимо студентов. – Думай о вещах, прежде чем предполагать! – Он выбегает в длинную очередь, чтобы заказать обед. – Мне так его жаль. Джисон, должно быть, заставил Хёнджина подружиться с ним или что-то в этом роде, я чувствую, что этот негодяй пытается разрушить его и его отношения с Чонином только потому, что он ревнует, — усмехается Феликс. — Жалко. Сынмин молчит и думает обо всем. Он не был уверен в этой ситуации, но знал одно: Хёнджин говорил правду, он не лгал. Странно. ********* – Вы двое рады выступить на фестивале? — спрашивает Чан. Они были в ресторане, празднуя тот факт, что их допустили выступить на фестивале на следующей неделе. Выступление перед другими было чем-то, о чем мечтал Джисон, но внутри он очень нервничал. Это означало, что он собирался выступать перед сотнями или даже тысячами людей. Они все будут смотреть на него. Раннее беспокойство наполняло его пугающе медленно. Его сердцебиение участилось, и он прижимает язык к нёбу. "Брось это" говорит он себе. Он хотел быть спокойным прямо сейчас. Он пытается скрыть свои эмоции. – Да, я очень взволнован! – Чанбин радостно говорит: – Надеюсь, люди начнут нас узнавать. – Ну, этот фестиваль будет большим. Я верю, что он даст нам аудиторию, — рассуждает Чан. – Давайте усердно работать и тренироваться для этого. Может, нам потанцевать? — Танцевать? Нет, определенно нет, — ноет Чанбин, — я не думаю, что умею танцевать. – Мы можем просто станцевать легкий танец. Джисон, как ты думаешь? Должны ли мы включить танец? Это сделает наше выступление намного более впечатляющим, ты так не думаешь? Если ты тоже не согласен, ничего страшного, мы можем пересмотреть и выступать без танцев. – Я не против, — отвечает Джисон, — Танцы могут выглядеть круто с нашей песней. — Чанбин? Ты согласен? — спрашивает его Чан. — Похоже, у меня нет выбора, — пожимает плечами Чанбин, — тогда давай потанцуем. – Он мрачно смотрит на Джисона, прежде чем съесть свою еду. — Хорошо, потанцуем, — отвечает Чан и замечает встревоженный вид Джисона. — Джисон, ты в порядке? Ты говорил так мало, почему? — Я в порядке, хён. Мне все равно не о чем говорить. – Это было не из-за этого. В течение последних нескольких минут Чанбин время от времени бросал на него грязные взгляды, ему совсем не нравилось его присутствие. Джисон не знал, почему Чанбин начал его так сильно ненавидеть. — Чанбин, давай поговорим снаружи, — говорит Чан, — Джисон, подожди здесь. – Джисон кивает в ответ и достает телефон, чтобы занять себя. — Думаешь, я глуп? — спрашивает Чан мальчика пониже, когда они вышли на улицу перед рестораном. – Почему? — У вас с Джисоном проблемы друг с другом, не так ли? Почему Джисон чувствует себя некомфортно рядом с тобой? – Может быть, он думает, что он мне не нравится, — говорит Чанбин. – Да, верно. Когда мы впервые встретились с ним, вы довольно хорошо с ним ладили, а теперь вдруг он стал твоим смертельным врагом без всякой причины. Ты тоже заставил Сынмина и Феликса ненавидеть его? Я заметил что они тоже игнорируют его. – Отлично! – Чанбин стонет и вытаскивает свой телефон, он постукивает по нему, включает картинку и показывает ее Чану. Это была фотография текстовых сообщений с чьего-то другого телефона, вероятно, Феликса. – Джисон не такой хороший ангел, как ты думаешь. Он полностью испорчен! Чан хватает телефон Чанбина, читает текстовые сообщения и расширяет глаза. Теперь он все понял. На все его вопросы были даны ответы. Между Хёнджином и Джисоном действительно что-то происходило несколько недель назад. Вот почему Сынмин, Феликс и Чанбин вели себя так и отвернулись от Джисона. Мог ли Чонин сказать правду? Чан так не думал, Джисон не был безжалостным, и он даже не был из тех, кто ведет себя так, если Джисон делал это с Хёнджином, то почему он выглядел таким обиженным, напуганным и сбитым с толку. — И ты веришь этому? – Чан усмехается: – Без подтверждения?! – Он возвращает телефон ему. – Ты не прочитал это как следует? Джисон завидовал Чонину и Хёнджину, встречающимся друг с другом! Это он избегал его, недовольный тем, что у них есть отношения! – Или, может быть, это Чонин хочет оттолкнуть людей от Джисона! Почему он добавил Сынмина и Феликса в этот групповой чат? Потому что они друзья Джисона! Он хотел, чтобы они его ненавидели, поэтому он написал всю эту чушь, – Чан продолжает: – Чонин буквально сосредотачивается только на Хёнджине! Я почувствовал что-то странное между Хёнджином и Чонином, но я думал, что просто слишком много об этом думал. Как я мог быть таким доверчивым. — Я не знаю, что сказать… — бормочет Чанбин, — я такой глупый. – Да! – Чан хмурится: – Очень глупо. Но, честно говоря, я тоже глуп. ********* Хёнджин был занят своими делами: смотрел дорамы на Netflix после того, как закончил читать. Когда в его дверь постучали, он вздохнул, поставил видео на паузу и быстро направился к двери, чтобы открыть ее. Там стоял Сынмин. Хёнджин был очень удивлен, увидев его здесь в это время. – Эй, что такое?— спрашивает Хёнджин, когда замечает, насколько беспокойным был Сынмин и каким расстроенным он выглядел. – Мне надо поговорить с тобой. — О чем? Джисоне? – Хёнджин усмехается: – Пожалуйста, не говорите мне, как… – Дело не в этом. Я ошибался все это время. Я был так жесток с ним без всякой веской причины, я плохой друг, — говорит Сынмин. Хёнджин хмурится, а затем жестом приглашает войти внутрь. Сынмин подходит к кровати Хёнджина и садится, а Хёнджин закрыл дверь, подошел к темноволосому мальчику и встал перед ним. — Давай, расскажи мне еще. — Мы с Феликсом так долго вели себя с ним грубо, — начинает Сынмин, выражение лица Хёнджина становится жестче. Сынмин все объяснил и даже показал Хёнджину текстовое сообщение, которое пришло от Чонина. Когда Хёнджин закончил читать, он в шоке отшатнулся назад и почувствовал, как его мысли бешено закружились. Шок, который он испытал, был таким разрушительным, и он чувствовал себя так плохо. Он зажимает рот ртом, скулит и мчится в ванную. – Хёнджин! – Сынмин зовет его. Хёнджин не обратил на него внимания, упал перед унитазом и его вырвало. Он вздрагивает, когда слезы катятся по его лицу. Ему казалось, что он застрял в кошмаре и просто хотел сбежать. Почему это происходило? Почему Чонин такой? Сынмин бросился к нему, встал на колени рядом с ним и постоянно спрашивал, в порядке ли он, но Хёнджин не мог ответить. Его снова вырвало в унитаз, и теперь, чувствуя, как внутри него накапливается усталость, он прижимается щекой к унитазу и продолжает плакать. Холод ванной комнаты поглотил его. Он чувствовал себя незащищенным, обиженным и, самое главное, разорванным из-за утраты доверия. Он слышит, как открывается дверь. Он знает, что это Джисон. – Что происходит?! — в панике говорит Джисон и бросается в ванную. — Это моя вина, — говорит Сынмин таким напряженным голосом. — Да ты лучше извинись! – Хёнджин плачет и вытирает слезы, но это было бессмысленно, потому что по его щекам потекло еще больше слез. Он встает, ноги шатались. Сынмин пытался поддержать его, но Хёнджин яростно отталкивает его и выбегает из ванной. Он направился к своему шкафу и надел толстовку. Он поворачивается к Сынмину: – Отправь мне скриншот этого текста, и розкажи Джисону все, что сказал мне! – Затем он смотрит на Джисона: – Мы поговорим позже. Я собираюсь поговорить с Чонином. – Хёнджин выходит из общежития, громко закрывая за собой дверь. — Сынмин, что ты хочешь мне рассказать? — спрашивает его Джисон. Младший виновато посмотрел вниз, и Джисон видит, как его слезы падают с его глаз, но в конце концов он все же рассказывает ему все и даже извиняется перед ним. Лицо Джисона было совершенно горячим, его щеки горели, а в глазах собрались слезы. — Ты поверил словам Чонина? Не сказав ни Хёнджину, ни мне? – Сынмин кивает в ответ и прикусывает нижнюю губу, когда из его глаз катится еще больше слез. – Мы знали друг друга со старшей школы, Сынмин. Ты видишь во мне такого человека? Завидовать Хёнджину, который встречается с Чонином? Это не круто. — Я… я… прости, хён, — всхлипывает Сынмин. Джисон закрывает глаза, позволяя слезам вылиться из них. — Уходи. –Он не слышит движений Сынмина, поэтому открывает глаза и смотрит на него: – Уходи! – Он кричит. Сынмин вздрагивает и понимающе кивает, прежде чем покинуть общежитие. Джисон вздохнул, приземлился на колени и тупо уставился прямо перед собой. ********* Хёнджин побежал к общежитию Чонина, желая добраться туда как можно быстрее, даже когда его бока сводило судорогой, и даже когда он был слаб и истощен, именно ярость заставляла его продолжать этот напряженный бег. Дойдя до дома Чонина, он стучит в дверь, и через несколько секунд Чонин открыл ее. Хёнджин бросил на него взгляд, и Чонин поднял бровь. – В чем дело? — так небрежно спрашивает он, заставляя ярость внутри Хёнджина вспыхнуть. – В чем дело? Ты солгал Сынмину и Феликсу! – Хёнджин кричит: – Как ты мог? – Лгал им о чем? – Он отвечает. Хёнджин знает, что младший притворяется, что не знает, и это было настолько нелепо, что Хёнджин становился нетерпеливее и раздражался еще больше. Он показывает ему скриншот, который прислал ему Сынмин, и Чонин побледнел. – Теперь ты понял?! Почему ты должен был лгать им? Ты не только разрушил дружбу Джисона с ними, но теперь ты потерял мое гребаное доверие! Минхо был прав, ты очень неуверен в себе. Я говорил тебе, что я люблю тебя и только тебя, но ты даже не веришь мне! И это сообщение? Ты меня разочаровываешь, Чонин! Если ты причиняешь боль моим друзьям, чтобы держать меня при себе, я думаю, нам не следует больше встречаться друг с другом! ненавижу тебя! – Это была ложь, он не мог его ненавидеть. – Хёнджин... — Давай расстанемся, — Хёнджин отворачивается, из его глаз катятся слезы. Он развернулся, не обращая внимания на Чонина, который умолял его остановиться и выслушать его. Хёнджин не собирался его слушать и не хотел слышать никаких его глупых извинений. Он покончил с ним и его поведением, которым Хёнджин ранее был ослеплен сахарной оболочкой лжи и фальшивыми заверениями. — Хёнджин, пожалуйста, подожди. Хёнджин выходит из здания. – Хёнджин! Он яростно вытирает слезы. – Хёнджин! – Он слышит приближающиеся шаги Чонина и начинает ускорять шаг, чтобы быстро уйти. Он бежал по тротуару так быстро, как только мог, словно за ним гнался голодный зверь. Отчаяние в голосе Чонина, когда он звал его, вызвало еще больше слез в глазах Хёнджина, затуманив его зрение. Он не сморгнул их и продолжил свой путь, и врезался в столб, он ругается, потирая пульсирующий от боли нос. — Хёнджин… — Чонин догнал его. — Пожалуйста, не убегай, мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — он хватает Хёнджина за запястье. Он пытается оторвать руку Чонина от своего запястья, но это не сработало, потому что его хватка была крепкой. – Мне жаль- – Хватит нести чушь! Хватит извиняться! Это бессмысленно! Это не изменит мою ненависть к тебе, ты, лжец! – Хёнджин кричит: – Даже не пытайся снова со мной разговаривать. Мы закончили! Я расстался с тобой, теперь оставь меня в покое и найди кого-нибудь другого, с кем можно было бы справиться с твоим дерьмом, Ян Чонин! – Хёнджин видит, как дрожит губа Чонина и как его глаза наполняются слезами. Видя, это, несомненно, было болезненно, он начал чувствовать себя злодеем с таким ядовитым ртом. Когда хватка на его запястье ослабла, Хёнджин не воспользовался этой возможностью, чтобы уйти. Оба стояли в полной тишине, глядя друг на друга. Слезы, катившиеся из глаз младшего, были как удар по сердцу Хёнджина. Он вздыхает, поднимает лицо Чонина и крепко целует его в губы. – Спокойной ночи, — говорит Хёнджин. — Спи спокойно и учись доверять. – Затем он уходит, не оглядываясь. Того, кого когда-то он считал милым ангелом, который заботился о нем, оказалось монстром, который причинял людям боль ради собственного удовольствия, желая сохранить то, что он называл «драгоценным», при себе, запертый в клетке, присматривающий за ним, воздерживаться от того, чтобы быть рядом с теми, кого он любил. Возможно, они никогда не были предназначены друг для друга. ********* – Хёнджин! — с тревогой говорит Джисон, как только этот человек вошел в общежитие и осторожно закрыл за собой дверь. Джисон подходит к нему. – Все в порядке? Хёнджин подошел к своей кровати, сел на край и прижал руки к бокам головы. – Я сожалею обо всем. Я должен был больше знать о поведении Сынмина и Феликса по отношению к тебе. Я сожалею, что позволил ему это. Я сам был так сбит с толку. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всю эту боль в одиночку. — Не извиняйся, ты не виноват, — отвечает Джисон и садится рядом с ним. – Легко тебе говорить. – Хёнджин вздыхает. – Я чувствую, что несу ответственность за все это. Итак, как прошел ваш разговор с Сынмином? Джисон поджал губы при разговоре: — Не очень хорошо, я не думаю, что прощу его или даже Феликса. Мне так плохо, что я так думаю. – Все в порядке. Я тоже злюсь на них, они должны были показать мне текст, по крайней мере, раньше. Я виноват в том, что закрыл глаза на то, что делал Чонин. Я был ослеплён. Я покончил с ним. – Джисон немного расширяет глаза от того, что только что сказал Хёнджин. – Я больше не могу находиться рядом с ним. Он пристрастился ко мне. Но, как ни странно, я тоже пристрастилась к нему. Несмотря на то, что я рассталась с ним, мое сердце все еще тянет меня к нему. — Это нормально — продолжать любить его после того, что он сделал, — уверенно отвечает Джисон. — Он плохо с тобой обращался? – Хёнджин спрашивает: – Тебе как-то угрожал? – Джисон думает об этом; Чонин дважды подходил к нему и говорил ему какие-то гадости, но он не собирался рассказывать Хёнджину всю историю. – Он действительно плохо обращался со мной, но никогда не угрожал мне по-настоящему. Однажды он подошел ко мне в уборной и сказал что-то, но Минхо был там в это время и накричал на него. – Минхо такой хороший человек, — улыбается Хёнджин. — Да, он такой… — Джисон делает паузу. – В чем дело? — спрашивает Хёнджин. Минхо держался за Джисона в темноте и изо всех сил старался поднять его, когда ему было грустно. Он всегда дарил ему такую очаровательную улыбку и всегда спрашивал, все ли с ним в порядке. «Ли Минхо» имя, которое облегчало жизнь Джисону. Всегда. Он не третий его любимый человек.