Квартира на Рэбл-стрит

      Истёртая ткань скользила в мыльных пальцах. Марта с усердием тёрла чужую одёжку по доске, хотя кожа на руках ободралась и ладони щипало. Работа в прачечной или котельне была нехитрой, но детей туда пускали неохотно и смотрели косо, поэтому приходилось делать всё предельно аккуратно, лишь бы не выгнали. И на покрасневшие руки никто смотреть не станет.       — Раз не можешь, уходи, — лениво бросила хозяйка прачечной как-то в мае. Она вскинула голову, исподлобья посмотрела сквозь тонкие линзы очков и хмыкнула. И тогда Марта испугалась, что еë действительно могут выгнать.       Смахнув с раскрасневшегося лица испарину, она сполоснула рубашку и взялась за другую. Ребристая поверхность стиральной доски вдруг оцарапала палец. Марта машинально сунула его, мыльный и серый от въевшейся грязи, в рот, сжала зубами и тихо заскулила. Джо молча работала рядом, белёсые волосы она собрала в куцый хвостик на затылке. Тут же, у другой жестяной бадьи, стояла чернокожая Лори. Сказать честно, её полное имя было Лорианна Элизабет Митчелл, но в трущобах проку от него было мало. Вот длинное Лорианна и сократилось быстренько до Лори. Порой сама Лори забывала, как её назвали родители. Родилась она в портовом городе Фолкстоне и оказалась ребёнком, которого быть на свете не должно. Отец её был белым, а мать — чёрной работницей, с которой, как говорили, он спутался. Лори пришлось скрывать от чужих глаз. Родители решили бежать на север. Первое время всё было славно, но потом мать расстреляли местные националисты, взъевшиеся на то, что чёрная женщина не может свободно находиться в Соединённом Королевстве. Отец долго не протянул и, убитый горем, застрелился следом, оставив пятилетнюю Лори на волю судьбы. Её, напуганную до жути, подобрал цыганский табор, который потом перекочевал в Лондон. Лори стала браться за любую работу, которую только предлагали. Здесь, в прачечной, и познакомилась с Джо и другими ребятами, а потом и с Мартой.       После Лори Марта с удивлением узнала, что не у неё одной имя куда длиннее. Джо вот нехотя назвалась Джорджией («Знаешь, это как один из штатов там, за океаном», — с ухмылкой прибавила она), Мэй, ходившая вечно чумазой и слепая на правый глаз, оказалась Мэйсили. Ру, правда, упрямо отмалчивался и утверждал, что он Ру и ничего более в его имени отроду не было. «Это всё буржуйские предрассудки, — хмуро заявлял он, чистя ботинки. — Всё, отстань и иди спать». Марта задумалась, а было ли у неё длиннее имя. Мартианна там или что-то подобное. Потом решила, что звучит это глупо. Но всё-таки хотелось какой-то особенности. А то что она… Маленькая тщедушная девочка с тонкими, как палки, руками и ногами, бескровным лицом и в грязной одежде. Совершенное уныние.       Марта насупилась, чувствуя, как щиплет палец.       — Поранилась? — спросила Джо, скосив уставший взгляд, и зевнула. — Хочешь, обработаем?       — Да это потом, наверное, — буркнула Марта, укусив палец. — Он так, чуть-чуть…       Джо хмыкнула и мотнула головой.       — Как знаешь.       Марта снова окунула руки в воду и принялась остервенело тереть рубашку о доску.       Ах, как здорово, говорили прачки, в Сохо и в Ковент-Гарден. Порой они судачили, что в Вест-энде все давно используют стиральные машинки и что прачечные у них — это просторные помещения с блестящим полом и яркими лампами, а при входе тебя встречает джентельмен в костюме.       — Потому что там — цивилизация! — с пониманием дела говорила Келли, крепкая женщина, у которой язык работал так же быстро, как руки. Она ловко перебрасывала выстиранную одёжку на отжим, бралась за следующую и снова заводила разговор про вест-сайдский прогресс.       Другие прачки согласно кивали, даже Лори с интересом слушала. А Марта смотрела на Джо. Если та изображала на лице любопытство, она тоже вслушивалась в разговор, а если Джо и ухом не поводила, всякий интерес мигом пропадал. Значит, не важно это было. В общем, Марта всецело повторяла за ней, синхронно вертела головой и улыбалась, когда Джо делала так же.       Платили здесь не особо много. Марта не особо разбиралась в том, сколько должны, поэтому робко стояла за спиной Джо, пока та получала расчёт за них двоих. В такие моменты Джо делалась непривычно серьёзной, могла даже разозлиться. Марта испуганно выглядывала из-за её плеча, посматривая на мужчину, что должен был с ними рассчитаться, и молчала. Казалось, если она прервёт Джо и её перепалку с клерком, мигом тут же отхватит от обоих. Джо с раскрасневшимся лицом       — Нет, это вы поймите, — сказала она, повышая тон, — если не хотите платить честно, мы придумаем, как это исправить.       Мужчина взглянул на неё исподлобья и бросил на стол пачку мятых купюр. Джо хмыкнула, подхватила их и развернулась. Робко прошептав: «До свидания», Марта поспешила за ней. Ухватив Джо за руку, она зашагала рядом, боясь сказать что-то лишнее. Джо надо было просто дать помолчать, Марта выучила это и не приставала с расспросами. А к вечеру Джо опять будет улыбчивой, такой, как обычно.       Но был у работы в прачечной был свой плюс: если изловчиться, можно было в влить общий поток и свои вещи, а там спокойно их постирать. И не надо будет лишний раз таскать воду до дома. Марта порой брала одёжку Джека и других мальчиков помладше. Беспокойно оглядываясь, она простирывала её и под конец рабочего дня забирала с собой. Вот и сейчас она подхватила из стопки грязного джинсовую куртку, раздобытую Джеком где-то на свалке. Куртка, кажется, пережила не один год, была драная и страшная. Джек однако ей гордился, говорил, что это его боевой трофей. Наверное, поэтому он когда приволок её домой, пришёл с подбитым глазом и запёкшейся под носом кровью.       Простирнув её куртку раз, Марта довольно обнаружила, что от неё больше не несёт спиртным и чем-то странным. А ещё отстирались те жуткие коричневые пятна на спине. Марта почему-то думала, что это кровь, и её это приводило в ужас. А Джек, когда она поделилась с ним догадкой, наоборот обрадовался. Даже в восторг пришёл и заявил, что такое ему по душе. «Теперь точно моя», — приговаривал он, любовно оглаживая грязный рукав.       — Вот, держи, — бросила Марта, протянув куртку.       Джек оживился и сполз с потолочной балки.       — О, молодца. Хм, от неё теперь несëт вашим порошком, — заявил он, принюхавшись, но тут же махнул рукой. — Ладно-ладно. Во, держи. Это… Это от меня, короче, — пробормотал Джек и протянул ей бумажный свёрток. — Типа спасибо.       Марта взволнованно раскрыла края и увидела маленькие цветные круглешки. Такие она видела в приюте, только в круглых жестяных коробках, и назывались они монпансье. И этих сладких круглешков Марта не видела года четыре.       — Ого… Спасибо, — пролепетала она, глазея на конфеты.       Больше дома почти никого не было — взрослые работали, малышня возилась во дворе. Джо обещала, что придёт попозже. А Джек, судя по надетым ботинкам и тому, как спешно он надел куртку, тоже собирался уходить. И до вечера она останется одна. Перспектива прекрасная, Марте нравилось, когда становились тихо, — дом будто успокаивался и замирал. Но всë же и спокойствие надоедало, если остальных долго не было.       Марту вдруг пробрал приступ нежности. Она смущённо улыбнулась, взглянув на чумазого и лохматого Джека, тихо хихикнула и потрепала его по плечу. Джек насупился, извернулся и сбросил её руку. Кажется, ещё укусить собирался, но передумал.       — Ну всё, ты чё это начала, — фыркнул он, вздёрнув подбородок. — Ни-ни, всё, разошлись.       Марта махнула на него рукой, мол, как хочешь, и полезла наверх. Оперевшись на приколоченную снизу дощечку, она закинула свёрток с конфетами на грязный гамак, а сама забралась следом. Джек ещё поворчал внизу и затих. Сквозь полудрёму Марта услышала шаги и скрип лестницы. Видимо, хотел принести что-то к ужину. «Ну и ладно, что бурчит, — сонно подумала Марта, — зато какой кошель вчера стибрил». Сколько Джеку лет, она не знала, но общими подсчётами они с Марго пришли к выводу, что не больше семи-восьми. Марго рассказала, что когда-то давно его, закутанного в ворох тряпья, оставили у порога на соседней улице. Так и подобрали, потом выходили всем двором. Грустно ссутулившись, Марго добавила, что здесь так многих детей оставляют. Марте было их жалко. А если какого-нибудь такого попросту не найдут, и он замёрзнет или умрёт от голода?       Стиснув в пальцах край старого пледа, она уснула.       Разбудило Марту плохое чувство. Сначала было просто больно, и спросонья это тянущее ощущение казалось мучительно неприятным. А потом Марта поняла, что идёт кровь, и жутко испугалась. Она не успела подумать, что делать, и просто забилась в угол. Сжавшись в комок, она обхватила колени и заскулила, думая, что заразилась чем-то очень опасным. Закатное солнце заглядывало в окна, окрашивая ободранные стены рыжим, но Марте хотелось пришибить это солнце, лишь бы не слепило глаза. Ей и так было плохо.       — Эй, ты чего? — озадачилась Марго, появившаяся на пороге.       Марта съёжилась и засопела, не зная, как ей сказать. Потом опустила взгляд и боязливо прошептала, что она, кажется, скоро умрёт. Появившаяся следом Джо встревожилась и попросила объясниться. Запинаясь, Марта пробормотала, что ей очень плохо и больно, и показала засохшую на ткани штанов кровь. Она дико поглазела на девочек, боясь пошевелиться.       — От гриппа такого не бывает, — выдохнула она.       — Ой, кровь идёт? — хмыкнула Джо, присев рядом на корточки. — Ну понятно.       — Что понятно? — прошептала Марта, стиснув в ладонях коленки.       — Ну всё понятно, — протянула Марго. — Это капец.       Объяснение было весьма ёмкое, но недостаточное для Марты.       — Так, подожди, не бойся, — пробормотала Джо и закусила губу, приняв задумчивый вид. — Ох, подожди, если больно, надо что-нибудь притащить…       Она нахмурилась, бегая взглядом по полу.       — А я слышала, что кровь можно остановить, — заявила Марго, уставив руки в бока. — Но только потом у тебя не будет детей. Но нафиг этих детей, да?       Марта неуверенно пожала плечом и болезненно скривилась, когда внутри всё опять сжалось от боли.       — Мар, хватит болтать ерунду, — настойчиво попросила Джо, бросившись к нише со спальными местами. Там она стала перебирать общие вещи, среди которых мелькнуло несколько картонных упаковок.       — Это не ерунда, — насупилась Марго. Она подняла палец и авторитетно заявила: — Это Бриттани говорила, а уж она-то знает. И её девки из борделя тоже. Мне кажется, они умные, раз столько всего знают.       Марта удивлённо охнула. Про бордель она слышала впервые и что это такое, не знала. А звучало слово красиво, изящно так, наверное, что-то серьёзное. Она хотела спросить, где это и не там ли работает Бриттани, но живот опять скрутило. А на пороге показался Ру.       — Не понял, где ты этого нахваталась? — осведомился он, нахмурившись.       Марго удивлённо вскинула брови, обернулась и застыла. Потом пожала плечом и равнодушно хмыкнула.       — Говорю ж, у Бриттани спросила. Эй, Марта, хочешь, мы тебе сделаем, как она говорит? Там, правда, то ли какие-то таблетки нужны, то ли вешалка… Ой, нет, вешалка для другого. Стоп, я запуталась…       Ру цыкнул, положил ладонь ей на лицо и заставил умолкнуть.       — Что случилось-то? — спросил он, обернувшись к Джо.       Она заметалась взглядом от него к Марте, попыталась что-то сказать, потом махнула рукой, раздражённо вздохнула и снова начала что-то искать.       Марта снова сгорбилась и сморщилась, думая, что эти разговоры и мельтешение вокруг её угробят. Ру опустился перед ней и вопросительно кивнул. Марго шумно вдохнула и снова открыла рот.       — Цыц, — бросил Ру и снова обернулся к Марте.       Она стыдливо опустила взгляд, ухватилась за край штанов и немного оттянула, показав кровь. Руки у неё тряслись и неприятно вспотели, а лицо обдало жаром. Ру моргнул, потом отвёл взгляд и качнул головой.       — Ох, ясно, — вздохнул он, запрокинув голову. — Пойдём к реке.       Марта испуганно замотала головой. Ру потормошил её за плечо.       — Да не бойся ты так, чего ты? Одёжку заодно постираем тебе. Прачечная ваша уже закрыта. Вот, держи.       Он стянул длинный плащ и накинул его на Марту сверху. Она вздрогнула, когда свет исчез, и поспешила выпутаться из-под ворота. Ру встал и нетерпеливо потопал, выжидающе глядя на неë. Марта поднялась на слабые ноги и укуталась в плащ. Он оказался длиной со всю неё.       — На, выпей, — велела Джо, сунув таблетку ей прямо в рот, больно стукнув о губы, и протянула бутылку из-под пива, наполненную водой. — Должно легче стать.       Марта послушалась.       На улице оказалось получше — видно, свежий воздух помог. Её перестало выворачивать наизнанку, и Марта смогла спокойно идти рядом с Ру. Ладони утопали в рукавах его плаща, болтавшихся по бокам тяжёлыми лентами, а подол тяжело хлопал по голеням. Марта запахнула края, застегнулась на все пуговицы и под конец дороги почувствовала, что спарилась. Она скинула ботинки, стянула штаны, следом скинула рубашку и зашла в реку по берегу, покрытому мелкой галькой. Гладкие камешки хрустели под ногами и поблёскивали в свете закатного солнца. Кровь тут же стала расплываться по воде ржавым пятном. Оставив фуражку на берегу, Ру закатал штаны и ступил на мелководье. Он задумчиво прищурился, поставил руку козырьком и взглянул куда-то вдаль. Ветер всколыхнул его кудрявые волосы.       — Дай-ка сюда, — попросил Ру. Марта отправила штаны ему по воде, и те, покачиваясь на мелких волнах, припыли в вытянутые руки.       Люди сюда заглядывали редко. Ну, только если свои, но своих Марта не стеснялась. А потому можно было спокойно раздеться до голого тела и помыться. Хоть в приюте девочки и мылись в общих душевых, поначалу Марта всё равно немного стеснялась остальных, особенно мальчиков, но потом свыклась. А Ру вообще нечего было бояться, он ведь был взрослый (почти совершеннолетний) и совсем не опасный.       Ру бросил ей обмылок, а следом истёртую мочалку. Тоже общую, от чего она была разорвана и лохматилась. Потерев их друг о друга, Марта намылилась, оттирая пот, грязь и кровь. Отфыркиваясь от пены, она позвала Ру, бросила мыло и отправила по воде мочалку. Тот словил их и начал отстирывать кровь с её одежды. Марта отвернулась, зажмурилась и нырнула с головой. Вода была холодная, и стоило Марте вынырнуть, как она застучала зубами, сполоснула с себя статки мыла и побрела к берегу. Стащив с камня посеревшее от времени полотенце, служившее общим, она закуталась в него и нахохлилась от холода. Над головой каменным сводом нависал мост, которым почти никто не пользовался. Но под ним было удобно пережидать дождь, а в тёплую погоду можно было сушить одежду, протянув наверху верёвку от ограды к ограде.       Ру отжал её штаны и простирал следом кофту. Потом вышел на берег и протянул их Марте.       — Смотри, когда вот такое… Ну, кровь, стирать лучше в холодной воде. Не в тëплой. Иначе она остаëтся. Хорошо?       Чувствуя, как от холода немеют губы, Марта покивала.       — Молодец. Ну а… Ты как вообще, нормально? — несмело поинтересовался Ру, окинув её взглядом.       — Да. Хорошо, — бросила Марта. — Вроде не больно больше…       Ру безрадостно усмехнулся.       — Это пока.       Марта вскинула брови.       — Ну, знаешь, так ещё не раз будет. Говорят, что каждый месяц. Я плохо знаю, как вы это… Как девчонки там внутри сделаны, — пробормотал он, хмуря брови и не зная, куда девать руки. — Но там прям так, типа… В общем, удачи.       Марта сморщилась и страдальчески заскулила. Ру вздохнул и потрепал её по мокрой голове.       — Я не хочу так, — всхлипнула Марта, уткнувшись лбом ему в грудь.       Сверху снова раздался вздох, а потом еë голову накрыло чужие ладони. Марта зажмурилась и прильнула к Ру, чувствуя его тепло.       — Это… Это по-дебильному, — угрюмо просопела она. — Как там Марго говорила, можно прекратить…       — Да можно, наверное, но ты Марго не слушай. Она глупость говорит. Лучше не экспериментируй. Тут короче… Так надо, — просопел он, пряча взгляд, и протянул Марте ворох чистых тряпок. Старательно не глядя на неё, Ру угрюмо пробормотал: — Помню, Джо так делала. И Мэри… Разберёшься?       Марта несчастно взглянула на него и ссутулилась. Ру вздохнул.       — Ладно, не оставлю я тебя.       Он опустился на камень и похлопал рядом с собой. Марта быстренько примостилась сбоку и доверчиво прижалась к его плечу. Наверное, если бы судьба дала ей шанс заполучить старшего брата, она бы без сомнения выбрала Ру.       Солнце уже почти село, когда они решили возвращаться. Ру заломил фуражку, кудрявая чёлка упала на его лоб. С кровью вопрос, кажется, решили. Марта чувствовала себя странно, будто её вывернули изнутри, а потом вернули обратно, сделав вид, что ничего не было. Она одела мокрое бельё, кофту и штаны, липнущие к телу, но те понемногу сохли на солнце, пока она бродила по берегу, разыскивая что-нибудь полезное вроде проволоки или зажигалок. Правда, было холодно из-за ветра, но на обратной дороге Ру пообещал снова дать ей плащ.       Когда ей становилось скучно, Марта начинала бегать по гальке, подбиралась совсем близко к воде и ждала, пока та снова прильëт ближе, чтобы отпрыгнуть назад. Волны задевали ботинки, оставляя тëмные мокрые пятна.       Поняв, что ничего дельного она не найдёт, Марта вернулась к мосту и потормошила Ру, дремавшего под солнцем.       — Возвращаемся? — сонно спросил тот, и она кивнула.       Ру успел только подняться и отряхнуть с себя мелкие соринки, как они услышали жуткий звук. Марта сначала не поняла, что это, но потом вспомнила приют. Там так плакали совсем маленькие дети.       — Где это? — испуганно спросила она, спрятавшись за Ру, и ухватила его за руку.       — Не знаю, — настороженно отозвался тот. — Это… Дай-ка проверю.       И он бросился под мост. Минув сухую часть, скрытую в тени, Ру обогнул угол и исчез за бетонным основанием. Марта тоскливо вздохнула и замерла. Потом стало скучно, и она принялась крутиться вокруг себя. Рукава плаща тяжело хлопали по бокам, забавляя её, и полы раскрывались почти полным кругом. Неожиданно она поняла, что стало тихо, — детский плач смолк.       — Марта! — раздался крик Ру, и она встрепенулась. — Сюда иди.       И она поспешила к нему. Нырнув под мост, Марта подобрала полы плаща и побежала, хрустя галькой. Совсем рядом плескались холодные воды Темзы. Заглянув за угол бетонного края, Марта увидела Ру, склонившегося над чем-то.       — Что там? — оживилась она, подойдя ближе, и увидела краешек картонной коробки.       «Котята?» — обрадовалась Марта и ахнула в предвкушении.       Ру, наоборот, почему-то не радовался. Он обернулся, а на лице его нарисовалось волнение. Выглядел Ру совершенно беспомощно и растерянно, будто случилось что-то выдающееся. Он отошёл немного в сторону, и Марта поняла, почему Ру такой. Встревоженно перебирая края рукавов, она подошла ближе и вытянула шею, чтобы разглядеть, что в коробке, стоявшей посреди высокой травы, колеблемой ветром.       А там, внутри коробки, завёрнутый в лоскутное одеяло, лежал ребёнок. Марта вскинула брови и уставилась на маленькие ручонки, сжатые в кулаки. Ребëнок вдруг открыл рот и снова заплакал, морща некрасивое лицо.