Apart from Your World (A Part of Mine)

В жизни Кевин Дэй оказался гораздо выше, чем выглядел на фото. Возможно, он был даже выше своего отца, но Нил подумал, что это отчасти связано с тем, что у Кевина идеальная осанка, как будто ему вправили позвоночник, а не левую руку. Кевин сидел за столиком в небольшом кафе, смотря на входную дверь, и лишь когда когда его взгляд дважды скользнул по ним, Нил понял, что Кевин не знает, как выглядят опекуны Жана. На мгновение Нил заколебался, прежде чем подходить ближе, но затем в помещение зашел Аарон, и Кевин впился в него взглядом, словно ястреб, заметивший полевую мышь. — Эндрю? — позвал он, заставив Нила ухватиться за мысль, что Эндрю и Аарон достаточно похожи, чтобы их можно было перепутать, хоть это и было очевидно, учитывая, что они однояйцевые близнецы. В итоге после того, как Аарон и Нил поправили его и заказали две чашки черного кофе, они сели за столик напротив самого молодого в мире спортсмена, участвовавшего в чемпионате мира по экси. — Как там Жан? — спросил Кевин, постукивая здоровыми пальцами по полупустой чашке. Аарон сделал глоток, обдумывая, какое слово лучше употребить. — Застрял, — ответил он. — Есть положительная динамика, но она слишком слабая. Кевин приподнял брови. — Правда? Хорошо. Это хорошо. — Ты в этом, кажется, не уверен. — Потому что вы попросили о встрече со мной. Я подумал, что все совсем плохо. И вы сказали, что хотите заполнить некоторые пробелы? — Так и есть. Его семейную историю так и не нашли, хотя у Морияма явно есть деньги, учитывая, сколько они тратят на пошив пиджаков. Выражение лица Кевина выглядело осуждающим, и, видимо, отсутствие семейной истории не казалось ему такой уж важной проблемой, тем более если они уже добились какого-никакого прогресса. — Если вам не смогли помочь деньги, почему вы считаете, что я смогу? — Насколько хорошо ты знаешь Жана? — Думаю, не очень. Рико я знаю намного лучше, так как моя мама была близкой подругой его дяди. Но если вы хотите узнать что-то о его семье, думаю, Рико уже говорил, что это пустая трата времени — кроме них у Жана никого нет. — Это невозможно, — вмешался Нил, нахмурившись. — У него есть своя собственная фамилия, он должен был откуда-то попасть к ним. Кевин безразлично пожал плечами. — Насколько я знаю, семьи Моро никогда не существовало. Рико постоянно говорил, что Жан был подарен ему богами. Он спас ему жизнь, — увидев их выжидающие взгляды, Кевин вздохнул и продолжил историю: — Это был тринадцатый день рождения Рико, и он хотел устроить вечеринку под звездным небом. Так что мы сели на яхту и отправились в открытое море. В самый разгар праздника кто-то заметил, как что-то плещется за бортом. Оказалось, что яхта зацепила рыболовную сеть и тащила ее за собой; мы подумали, что в ней запуталась рыба или вроде того, но это был Жан. Голый, — Кевин вздрогнул, словно это он был самым травмированным участником этой истории. — Посреди океана? Как он там оказался? — Он не объяснил. Ну, если не считать того бреда, который он продолжал нести. Я помню, как он все время пытался прыгнуть обратно за борт. Он был весь бледный и промокший до нитки — настаивал, что его семья где-то там, и он опоздает домой. Нил постарался прогнать воспоминания о своей матери, которая ходила вдоль побережья и рассказывала ему о семье, которая их ждет, если бы только она смогла вспомнить правильную дорогу домой. — Значит, у него были галлюцинации, — попытался подвести черту Аарон, но Кевин покачал головой. — Скорее всего, Моро стали жертвами кораблекрушения, а у Жана просто был шок. Рико успокоил его после того, как ему удалось вырвать у него из рук одеяло и переодеть в сухую одежду. — Одеяло? — переспросил Нил. — Какая-то крысиная шкурка, за которую он все время цеплялся. Прежде чем Нил успел задать еще один вопрос, у Аарон зазвонил телефон. На экране высветилось имя Кейтлин. — Что случилось? — спросил Аарон, прочистив горло. Нил покосился на него, но прежде чем он успел что-либо понять, Аарон практически вскрикнул: — Что?! Затем он вскочил со стула, хлопнув Нила по плечу. — Нам пора идти — нет, Кейтлин, ничего не делай, мы сейчас придем — давай шевелись! — он снова пихнул Нила, прежде чем повесить трубку, затем положил деньги рядом с их недопитым кофе и выбежал за дверь. — Позвони своему отцу! — бросил напоследок Нил и прибавил скорость, чтобы догнать Аарона, который уже поймал такси на дороге и забирался внутрь. Нил побежал к нему, просто на случай, если Аарон решит, что срочность — достаточная причина, чтобы бросить его тут. — Что случилось? — спросил Нил, его сердце бешено колотилось в груди. Он чувствовал надежду и страх одновременно, потому что только два возможных события могли так сильно взволновать Аарона. — Сукин ты сын, — выдохнул Аарон, задыхаясь от неверия. — Он пришел в себя.

______________________________

В доме было так же тихо, как и всегда, но в воздухе висело напряжение, словно тяжелая грозовая туча, готовая в любой момент разразиться бурей. Кейтлин перехватила их прямо у порога, как только они зашли в комнату. — Шшш, шшш, тише! — настаивала она, активно жестикулируя и отгоняя их назад. Ее глаза светились дикой смесью очарования и отчаяния, волосы были растрепаны, а воротник блузки съехал набок. — Он навредил тебе? — потребовал ответа Аарон, озвучив первое предположение Нила, хоть он и сомневался, что Жан мог много двигаться после нескольких месяцев без физических нагрузок. — Что? — прошептала Кейтлин, переключая внимание между ним и спальней. — Нет, не говори глупостей. И будь потише! Затем Нил наконец услышал его, голос, который был скрипучим от неиспользования и звучал так ново для его ушей. — …соль… — прохрипел он. Нил застыл, напрягая слух, чтобы услышать его снова, и глядя на такого же застывшего Аарона, чтобы убедиться, что у него не было галлюцинаций. — …где…? Он снова почувствовал себя девятилетним ребенком, напуганным одним из внезапных пробуждений Мэри после нескольких недель затишья, когда он ходил вокруг нее на цыпочках, отчаянно стараясь не столкнуть ее обратно в тишину меланхолии. — Что произошло? — тихо спросил Аарон, не громче, чем говорил Жан. — Понятия не имею. Я как обычно делала разминку, но когда я потянулась к его ногам, он начал сопротивляться. Не позволял мне их поднять. Тогда он и попытался что-то сказать, но у него начался приступ кашля. С того момента я пою его водой, и он успокоился только минуту назад. Я… думаю, пока мы здесь, с ним все будет в порядке. Вооружившись осторожностью, они втроем подошли ближе, и Аарон подпрыгнул от шума проносящейся мимо сирены. Нил рассмеялся бы, если бы не заметил, что Жан в одной руке держит пластиковый стаканчик с водой, а в другой сжимает тюленью шкуру. Его длинные, тонкие пальцы скользили по меху, движения были медленными и отрывистыми, словно они разучились двигаться. По спине Нила пробежали мурашки. Казалось, он должен был слышать, как скрипят суставы, такие же задеревеневшие и ржавые, каким был его голос, но они двигались беззвучно. Несмотря на внезапное оживление, Жан оставался почти таким же бесшумным, как и всегда. Когда Нил приблизился настолько близко, насколько смог решиться, он встретился взглядом с глазами Жана — серыми, но теперь с вкраплениями зимней синевы. Нил застыл, неуверенный, приглашают его подойти ближе или угрожают. — Жан? — …Нил… — сорвалось с его губ с затхлым хрипом, будто Жан гнил внутри собственного тела последние несколько месяцев. В его голосе проскальзывал легкий экзотический акцент, словно его родным языком был диалект французского, которого Нил раньше никогда не встречал. Это был один из самых чудесных звуков, которые он когда-либо слышал. Стаканчик упал на пол, когда Жан потянулся к нему рукой. Нил взял его ладонь и сел на свое обычное место, не обращая внимания на Кейтлин, которая тут же бросилась вытирать пролитую воду. — Я здесь. Жан переплел их пальцы. Аарон прервал его: — Нил, какого черта она здесь делает? — он указал на шкуру, которую Жан все еще периодически поглаживал. Это казалось странным вопросом, пока до Нила не дошло, что Аарон понятия не имел, какую ценность имела эта шкура, только о том, что она важна для Нила. — Это помогло моей маме, когда она была в похожем состоянии. Мне это показалось хорошей идеей, — кратко объяснил он, все еще не понимая, почему это сработало. Аарон, видимо, принял его объяснение. — Должно быть, случилось что-то еще. Что ты сделал? — Ничего… — Наедине, — вмешался Жан, заставив их обоих замолчать. По-прежнему с пересохшим горлом, он с трудом выдавил: — Я хочу поговорить с Нилом наедине. Невозможно было подобрать слов, чтобы описать взгляд, которым посмотрел на Нила Аарон. Без сомнений, по возвращении в отель его будет ждать допрос. — Я буду наверху, — уступил Аарон, будучи гораздо более сговорчивым, чем ожидал Нил, учитывая, как побелели костяшки его пальцев. Кейтлин последовала за ним, передав Нилу новую кружку воды и бросив на него взгляд, который он не смог понять. Как только они остались одни, Нил спросил: — О чем ты хотел поговорить? Жану понадобилась минута, чтобы подобрать слова, и Нил молча удивлялся тому, как он выглядел, когда был погружен в свои мысли. Разница между тем, какой была Мэри, когда нашла шкуру, была просто поразительной — хотя Жан намного сильнее ушел в себя, его «пробуждение» было более спокойным и менее лихорадочным. Нил задавался вопросом, в чем же была разница, хотя сравнивая только двух человек, он не мог сделать никаких выводов. — Зачем ты отдал мне ее? — Жан снова погладил мех, чтобы убедиться, что он не ошибся. Нил поймал себя на том, что копирует это движение, поглаживая костяшки его пальцев, переплетенных со своими. — Ты помнишь мое имя, но не помнишь, что я тебе говорил? Эта шкура принадлежала моей матери и однажды очень помогла ей. — Твоей матери?.. Но это… — Знаю, это не имеет смысла, — заверил Нил. — Я даже не знаю, где она взяла ее. Ты… — Нил сделал паузу, почувствовав, что Жан немного заволновался. — Ты рад, что пришел в себя? Как много ты помнишь? Жан не ответил. Вместо этого он кивнул в сторону двери, из которой вышли Аарон и Кейтлин. — Этот доктор… он хочет провести осмотр? — Он будет осторожен. Жан издал прерывистый вздох. Его пальцы крепче сжались как на шкуре, так и на его ладони. — Ты останешься здесь? — Конечно, — сказал Нил, улыбаясь со всей теплотой, которой его наполняло это доверие. — Я пойду позову их обратно, хорошо? Он уже почти миновал дверной проем, когда Жан окликнул его: — Нил. — Мм? Жан выглядел так, будто нервничал. — Ты пахнешь морем, — прохрипел он. Нил не знал, что на это ответить. — Это хорошо? — Я так давно его не видел. Нил не мог придумать лучшего ответа, чем бросить вызов: — Оставайся с нами, и мы посмотрим, что можно с этим сделать.

______________________________

После нескольких дней расспросов от Аарона, перехода на более сложные упражнения для укрепления мышц от Кейтлин и ужасно драматичного воссоединения с Рико по телефону («Ты не представляешь, как мне было тяжело без тебя,» — единственное, что смог вынести Нил, прежде чем извиниться и выйти), Жан получил разрешение выходить на улицу — под присмотром! — на час. Верный своему слову, Нил отвез его на ближайший пляж. Они пришли как раз к тому моменту, когда солнце светилось на уровне горизонта. У Жана перехватило дыхание, и он потерял равновесие, потрясенный и охваченный благоговением, словно море было чем-то священным и достойным почтения. Затем он, спотыкаясь, побежал к берегу, длинными ногами взбивая песок, который пытался его замедлить, оставляя улыбающегося Нила в пыли. Его не остановила даже вода, когда волны плескались о его бедра; Жан заходил все дальше и дальше в холодную глубокую синеву, не беспокоясь о силе, которая норовилась вытолкнуть его на берег, несмотря на слабость, которую он должен был чувствовать. Он стоял по пояс в воде, мокрый до самых плеч, когда нырнул с головой вперед. Нилу приходилось сдерживать панику, когда Жан долго не всплывал на поверхность, но вскоре он заметил его справа от того места, где он погрузился под воду, кричащего морским птицам и брызгающегося так, словно он пытался намочить небо. Расслабившись, Нил расстелил пляжную подстилку и достал протеиновый батончик из сумки, которую он подготовил вчера вечером. К тому времени, когда Жан вышел обратно на берег, солнце почти скрылось за горизонтом. Нил сел и повернулся к сумке, чтобы достать полотенце, ведь Жан должен был быть промерзшим до костей. Но, к его удивлению, несмотря на прохладу ранней осени, Жан отказался вытираться, сказав, что ему не холодно, а чтобы доказать это, снял свою (очень мокрую) рубашку, бросил ее на песок и рухнул рядом с Нилом. Капли воды мерцали от того, как тяжело вздымалась его грудь, и Нил не мог понять, почему он вообще обращает внимание на подобные вещи. — Повеселился? — спросил Нил, с трудом выговаривая слова (очень сухим) языком. Жан просиял ярче восходящего солнца. — Немного. Теперь, когда он потратил всю свою энергию и проголодался, Нилу удалось запихнуть в него батончик, а потом немного крекеров и сыра. Вскоре на пляж пришли отставшие Аарон и Кейтлин, но они держались на большом расстоянии от них, лишь махнув рукой один раз. Примерно в это же время, когда отведенный им час подходил к концу, Жан нарушил молчание, которое повисло между ними: — Ты ведь не такой, как я, верно? — Нет, я не дурак, которому нравится плескаться в ледяной воде перед закатом, — поддразнил его Нил. Жан закатил глаза и поднялся на ноги. — Я не это имел в виду. Он направился обратно к воде, стараясь держаться на мели, где вода доходила ему до щиколоток. Нил последовал за ним, тщательно подбирая слова и стараясь говорить как можно нейтральнее: — Тогда зависит от того, что ты имеешь в виду. — Ты… — он заколебался, прикусив губу, и по какой-то причине мозг Нила выбрал именно этот момент для короткого замыкания. — Ты родился… не в море, не так ли? — Э-э, нет. В Балтиморе. — Понятно, — вздохнул Жан, опустив плечи. Он не выглядел особенно довольным тем, что услышал, и Нил не знал, что сказать, чтобы улучшить ситуацию. Долгое время они оба смотрели на морскую гладь. Нил почти мог представить, что слышит ту самую булькающую пузырчато-свистящую песенку, которую когда-то его привела послушать мать — ту самую, на существовании которой он настаивала. Ему всегда было интересно, слышит ли ее кто-нибудь еще. Он задавался вопросом, мог ли ее услышать Жан, слушал ли он ее прямо сейчас. Когда Нил решил переключить внимание на что-то другое, он заметил, что Жан пристально смотрит на него, рассматривая его профиль сквозь слегка подрагивающие веки. Он не отвернулся, ни тогда, когда понял, что Нил поймал его на этом, ни тогда, когда Нил почувствовал, как запылали его щеки. Наоборот, Жан продолжал смотреть на него с таким же восхищением, как когда впервые увидел океан; Нилу же казалось, что он на мгновение перестал дышать. В глазах Жана читалась нужда, жизненно важная необходимость. Такая нужда возникает у того, кто смотрит на вечно-бескрайний океан, и все, чего ему хочется — это нырнуть в него и плыть по течению, словно поезд, приглашающий отвезти его в пустоту, лишь бы только прочь, прочь, прочь. Побег. Приключение. Жажда к переменам. — Тогда твоя мать, — пробормотал Жан, ослабляя чары, но не разрушая их. — Она была похожа на меня? Нил не привык делиться частичками своего прошлого, что, вероятно, шло из его детства, когда ничто из того, что он говорил или делал, не имело значения для других. Но Жан не злился от одиночества, как Натан, и больше не был погружен в себя, как Мэри, он одновременно был здесь и не был — Жан смотрел на Нила так, как не смотрел даже Эндрю. — Она тоже чудесным образом поправилась благодаря мертвому животному, — Нил замолчал, гадая, каково было бы признаться в том, что произошло дальше, когда первое, что она сделала — не обняла его, не заплакала, не спросила, что он хочет на ужин (или взяла его за руку, переплетая их пальцы) — первое, что она сделала, это схватила его и сбежала от его отца, совершенно не заботясь о переломах сына, который был на грани истерики. Нет, решил он; эту часть — где он был похищен незнакомкой в теле своей матери — лучше оставить невысказанной. — Я не помню, чтобы она рассказывала мне, где родилась. И к нам никогда не приезжали ее родственники. — Полагаю, ты не давал ей «мертвое животное». — Не совсем. Я… устроил кое-какие неприятности, из-за которых она нашла его сама. — И где оно было? — Спрятано в стене подвала, — Жан кивнул, словно это было самое обычное место, где можно найти тюленью шкуру. — Что с ней случилось? И вот так чары развеялись. Нил открыл рот, но не смог издать ни звука. Он не хотел вспоминать. Даже спустя столько лет воспоминания о той ночи, когда она исчезла, бросив его в мотеле «Super 8», выбивали весь воздух из легких. Воспоминания о последовавших за этим днях кромешного ада — то, как он ехал автостопом через всю страну, спал на улице, выпрашивал еду или мелочь только для того, чтобы вернуться домой, где оказалось, что его отец умер (от горя, как говорилось в некрологе) и оставил завещание, в котором не было упоминания ни «Натаниэля», ни «сына» — больно ударила в грудь. Он отшатнулся, споткнувшись о собственные ноги (и когда только Жан успел запустить руку ему в волосы?), надеясь, что немного личного пространства поможет ему дышать. Жан бросил на него извиняющийся взгляд. — Почему ты думаешь, что с ней что-то случилось? — С такими людьми, как я и твоя мать, всегда что-то случается, — затем, словно почувствовав, насколько бесполезными были его попытки проявить заботу, Жан наклонился за камнем, покрутил его в руке и бросил в волны. Нил считал, сколько раз тот отпрыгнул от воды. Три. Пять. Семь. Ноль. Жан пробормотал неизвестное ему ругательство, и пульс Нила немного ускорился. Нил не знал, что сказать теперь, когда к нему вернулась способность дышать. Возможно, было бы действительно хорошо рассказать правду, но только если бы он знал ее целиком. — Мы разделились, — приукрасил он настолько, что даже Эндрю поперхнулся бы. — С тех пор я ее не видел и ничего не слышал о ней. Я не знаю, где она и жива ли она вообще. — …Мне жаль. С моей семьей произошло то же самое. Нил не хотел говорить, что все считали семью Жана погибшей. Но сегодня он рассказал так много личного. Все, чего ему хотелось — это небольшого обмена. — Инцидент в море? Жан кивнул. — Мы учили мою младшую сестру охотиться, — он бросил еще один камень. — Ты везунчик — тебе удалось освободиться. Рико никогда не отпускал меня от себя. — Ты не принадлежишь Рико. Шкура… пробуждение стало для мамы вторым шансом на новую жизнь, ту, которую она выбрала для себя сама, по крайней мере. Может быть, для тебя это то же самое, учитывая, насколько вы похожи. — Может быть, — на мгновение задумавшись, Жан спросил: — Поплаваешь со мной? Нилу не особо хотелось окунаться в холодную воду. — Уже полночь, Золушка. Наш час истек. Двигаясь слишком быстро, чтобы Нил успел увернуться, Жан обрызгал его водой. — Еще пять минут! — настаивал он. Вызов был принят. — Ты сам напросился. Нил плеснул в него в отместку и побежал, чтобы избежать брызг. Затем он начал бежать еще быстрее, чтобы скрыться от Жана, который выкрикивал угрозы столкнуть его прямо в волны.

______________________________

Конечно, это не могло продолжаться долго. Нил и Аарон так и не уехали домой, и когда состояние Жана продолжало улучшаться, стало сложнее оправдывать их пребывание в особняке. В итоге в один день к отелю подъехала машина — черная, с салоном в красных тонах, такая же, какую Рико прежде присылал за Нилом. Но эта машина отвезла их не к Рико. — Я должен похвалить вас обоих за отлично проделанную работу, — сказал мужчина, сидящий за столом из красного дерева. — Честно говоря, я думал, что Жана уже не вылечить, но, несмотря ни на что, вы вернули его к нам. Вы превзошли все мои ожидания, джентльмены, а это не так просто сделать. Это была высокая оценка, и она имела еще большее значение, когда ее давал Ичиро Морияма, человек, чей капитал мог сравниться с состоянием всей королевской семьи и, казалось, заполнял все пустое пространство в офисе. Богатство, исходящее от этого мужчины, было удушающим. Или, возможно, это была просто его аура превосходства. Нил решил, что Ичиро не нравится ему чуть меньше, чем Рико (но ненамного). Он был рад, что Аарон взял на себя инициативу в последовавшем разговоре, а вместо любезностей заговорил о счете, который, как и ожидал Нил, будет согласовывать Ичиро. — Спасибо, что уделили мне время, джентльмены, — наконец сказал он. — В знак благодарности я организовал для вас утренний перелет в первом классе. Доктор Миньярд, машина будет ждать Вас внизу. Мистер Джостен, Вас я попрошу ненадолго остаться. Нил пытался расслабить каждую мышцу рук, пока Ичиро провожал Аарона к выходу. Дверь закрылась, и в голове у Нила возникла бессмысленная ассоциация с передачей, которую он недавно смотрел, где дайверов опускали в клетку — плавать с акулами. — Я понимаю, что ты сыграл… необычную роль в выздоровлении Жана. Я не хочу лезть не в свое дело, Натаниэль, — он приподнял уголки рта, когда Нил собирался заговорить, — но, кажется, Жан довольно сильно к тебе привязался. Я хотел спросить, могу ли я предложить тебе остаться. …Он ведь правильно расслышал? — Что Вы имеете в виду под «остаться»? — Не как врач, конечно, у тебя все равно нет аккредитации, — Ичиро скользнул к незаметному мини-бару и начал наливать себе напиток. — Знаю, есть вещи более заманчивые, чем жизнь в Англси, хотя наш основной бизнес находится в Лондоне. Мне не составит труда найти тебе квартиру практически в любом городе, у нас есть несколько зданий в собственности. Как будто бы именно там Нил больше всего хотел оказаться и снова быть под чьим-то контролем. — Это щедрое предложение, мистер Морияма, но я не могу его принять. — Нет? — промычал он, выглядя так, словно это его позабавило. — И вернуться к чему? Жизни с фальшивым именем, без семьи, которую можно было бы назвать своей? Вы, американцы, все одинаковые — плюете на все возможности, которые попадаются вам на пути, — он сделал глоток коктейля, продолжая рассматривать Нила. — Я удивлен, что ты решил оставить Жана. Это было именно то, о чем Нил старался не думать. — Он свободный человек. Кто сказал, что он сам не последует за мной? Ичиро сверкнул зубами, улыбаясь чему-то своему. — Как ты думаешь, почему мы завели этот разговор?

______________________________

Когда Нил спустился на первый этаж, Аарон уже уехал. Его ждала отдельная машина, которая вместо отеля привезла его в особняк. Единственная проблема заключалась в том, что его опередил Рико, чья вычурная машина и личный водитель стояли снаружи. Нил так запереживал, что промчался мимо них и едва заметил, что машина, на которой приехал он, осталась стоять на месте. Рико и Жан ругались друг с другом посреди фойе. Жан ждал Нила, он был опрятно одет, а его подстриженные волосы были аккуратно уложены. У его ног лежал открытый рюкзак, тот самый, который Нил брал с собой во время их пляжных приключений. Внешний вид Рико же был полной противоположностью тому, как он выглядел обычно: сгорбленная спина, тяжелое дыхание, подол рубашки не заправлен, воротник перекошен, а в волосах пыль. — Нет! — закричал Рико, тряся головой, его короткие волосы растрепались, когда он сжал их руками. — Нет, ты не можешь уйти. Я запрещаю! Жан даже не дрогнул и бросил быстрый взгляд на Нила с молчаливой просьбой подождать снаружи. Нил отчаянно покачал головой. — Ты лишился права влиять на то, что я делаю, Рико. Ты сам позаботился об этом в ту ночь, когда сжег мою душу, — Рико скривился, словно сдерживал рвущийся наружу вопль, и Жан продолжил: — Ты больше не можешь принимать решения за меня. — Я сделал тебя тем человеком, которым ты стал! Это дает мне право голоса! Нила злило, что Рико говорит о нем, как о своей собственности, но Жан оставался невозмутимым. — Не могу сказать, что я не благодарен за все то, что ты для меня сделал, Рико, — хотя он явно не был. — Без тебя я бы не оказался там, где я есть сейчас, но на этом мы прощаемся. Рико издал слабое подобие смешка. — Только если у тебя будет вторая кожа, — он бросился к Жану, и Нил слишком поздно осознал, что его целью был рюкзак. Точнее, его содержимое. — Видишь ли, Жан, ты не сможешь уйти. Нил замер и, не моргая, уставился на пальцы Рико, уродливые и скрюченные, пачкающие шкуру его матери. Его удивляло то, насколько плохо он себя чувствовал, словно бы Рико вспорол его живот, и обхватил себя руками вместо того, чтобы выхватить из его рук единственную вещь, которая осталась у него от матери. Нил изо всех сил старался выровнять дыхание, борясь с тошнотой, скручивающей живот, и игнорируя панику, наполняющую каждую клеточку его тела, непохожую ни на что, что он испытывал прежде, даже когда узнал, что Аарон забрал шкуру. Жан заколебался, но затем расправил плечи, словно готовясь к драке. — Это не мое, Рико. — Я могу узнать шкуру шелки. …шелки…? Жан покачал головой. — Это обычная тюленья шкура. — Черта с два, — прорычал Рико, поднимая шкуру и скручивая ее у шеи, чтобы усилить захват. — Скажи мне правду. Жан промолчал, вероятно, чтобы подтвердить свои слова. Нилу хотелось заговорить в надежде, что хотя бы удушающая хватка, которую он ощущал на своей шее, ослабнет, но он не осмелился — как минимум потому, что думал, что его стошнит, если он откроет рот. Ужасающая мысль зашевелилась в глубине его сознания, начиная заострять свои края. — Это не имеет значения, — поспешно сказал Рико, швыряя беспомощную шкуру на пол. Нил кашлянул, чтобы скрыть дрожь при виде столь грубого обращения с ней. — Я приказал тебе никогда не покидать меня, когда у меня была власть. — Мы подошли к концу этого «никогда». Ты тот, кто научил меня, что у любой власти всегда есть предел. Жан опустился на колени и подобрал шкуру, с трепетом разглаживая складки. Душа Нила расслабилась, и все вдруг успокоилось, когда он увидел, что она вернулась в надежные, родные руки. Рико, наоборот, стал более беспокойным. Его руки сотрясала мелкая дрожь. — Нет… они должны были просто исцелить тебя, они… — Я ухожу, — Жан поднялся, на ходу складывая шкуру. — И я не собираюсь говорить тебе куда. — Я могу поехать за тобой, — это была явная угроза. — Я могу найти тебя, куда бы ты ни пошел, ты знаешь, что я могу. — Иронично, но ты не можешь. Не без разрешения Ичиро. Рико побледнел. Настолько, что Нилу казалось, был виден его череп через покрывающие его кожу и мышцы. Он явно не привык проигрывать. — Я не могу позволить тебе уйти. Именно тогда его прервал невзрачный мужчина в костюме, к удивлению Нила, оказавшийся тем самым водителем, который привез его сюда. — Вы не можете остаться, сэр. У меня есть приказ непосредственно от вашего брата, я должен отвезти Вас к нему, как только вы попрощаетесь. Рико выглядел так, словно кто-то вырвал его сердце голыми руками. Нил подумал о том, что он, должно быть, осознал, что это не просто потеря, это предательство. — Ты… — он повернулся, чтобы посмотреть на Жана, его лицо исказилось от боли, — …в сговоре с моим братом? — Как ты сам и сказал, ты бы не позволил мне уйти. — Но мы семья! Я люблю тебя, Жан! Нил видел, как Жан стиснул челюсти, физически сдерживая все, что ему хотелось высказать в ответ. Наверное, это было мудрым решением; ничего из того, что мог сказать Жан, не было тем, что хотел услышать Рико. В конце концов, Жан произнес напоследок: — Я никогда не забуду. Но не стал уточнять, что именно. Затем он кивнул водителю Ичиро, и они оба, недоврач и бывший пациент, наблюдали за тем, как Рико вывели на улицу, а затем посадили в машину и увезли, несмотря на то, что всю дорогу он продолжал сопротивляться и, брыкаясь, тянуться к Жану. Позволить Рико продолжать жить в своих романтических фантазиях было опасно, и Нил вряд ли смог бы позволить себе такое проявление доброты, окажись он в похожем положении. — Все в порядке? — спросил он Жана. Жан сделал глубокий вдох. — Пока нет. Но тогда этого было достаточно.

______________________________

На улице едва рассвело. Над горизонтом медленно поднималось расплывчатое пятно персиковых солнечных лучей. Вдалеке вдоль береговой линии кричали чайки, и, кроме Нила, они были единственными свидетелями единения Мэри с морем. В то утро мама едва ли не силой вытащила его из постели, она трясла его, чтобы разбудить, продолжая повторять, что они должны быть «там», пока солнце еще касается воды. Она так спешила, что даже не дала ему одеться, решив вместо этого украсть плед из мотеля и набросить ему на плечи, как накидку. — Мам? — Нил попытался подавить зевок, но у него не вышло. Мэри, стоявшая на краю обрыва с раскинутыми в стороны руками, сделала глубокий вдох, но не ответила сыну. Возможно, она даже не слышала его. Время шло. В конце концов, Нила начало клонить в сон, и его глаза просто закрывались от недосыпа. Он уже собирался сдаться и свернуться калачиком на земле, укрывшись пледом, когда Мэри позвала его: — Абрам? Иди сюда. Он подошел ближе, волоча за собой плед по траве и грязи. Как только он оказался в пределах досягаемости, Мэри схватила его за плечи и заставила встать перед собой, впиваясь в него длинными, липкими пальцами. — Ты их слышишь? — спросила она, практически задыхаясь от тех странных, глубоких чувств, которые она испытывала с того момента, как они сбежали из дома. — Птиц? — ответил Нил, не слыша ничего другого. Она покачала головой. — Нет, Абрам, — сказала Мэри, с силой потирая его плечи. — Под волнами, — настаивала она. — Послушай. Нил пытался. Он навострил слух, чтобы не обращать внимания на пение птиц и шум ветра, заставляя себя сосредоточиться только на воде, разбивающейся под ними о камни, после вслушиваясь еще глубже, в то, что — или кто — ни скрывался бы под поверхностью. Он вздрогнул, почувствовав, как мама провела рукой по его волосам. — Не так сильно, сынок. Дыши, — в ее голосе слышался легкий смешок. Он попытался вспомнить, когда вообще в последний раз слышал ее смех. Его сонный мозг начинал плыть. — Дыши глубже, Абрам — в твоих легких должна быть соль, чтобы услышал их. Она притянула его ближе, прижимая к своей груди, чтобы он мог дышать вместе с ней. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Через несколько минут он смог уловить тихий звук, который был словно не отсюда. Это звучало как… бульканье пузырьков, совершенно не сочетающееся с обычным шумом океанских волн. Вдох… Выдох… Вдох… Там…! Если бы он прислушался повнимательнее, то услышал бы второй звук, сопровождавший первый; как будто тонкая наждачная бумага трется о мягкую древесину. И еще один, словно меловые камни постукивают друг о друга. Это было красиво. Нечто вроде подводной симфонии, которую Нил не мог объяснить словами. — Я слышу. Наверное, — он точно знал, что слышит. — Что это такое? — спросил он, стараясь говорить тише, чтобы не упустить едва уловимое звучание. — Песнь, — прошептала Мэри, с гордостью целуя его в волосы. — Она звучит, если мы потеряемся или чувствуем себя одинокими и нуждаемся в том, чтобы нам напомнили дорогу домой. — А мы потерялись? — Нил не мог определить, куда они направляются, но предполагал, что мама знает конечную цель. Она постоянно изучала карты и справочники. Будучи ребенком, он не мог даже представить, чтобы они потерялись из-за нее. — Задолго до твоего рождения, солнышко. Но мы найдем свой путь, и когда это произойдет, все изменится. Вот увидишь. Они оставались там до тех пор, пока солнце не показалось из-за горизонта. До тех пор, пока звуки просыпающегося города позади не заглушили доносившуюся из-под воды песнь. Неподалеку раздались два автомобильных гудка, и Мэри печально вздохнула — волшебство было разрушено, песнь оборвалась. — Тебе нужно поесть, милый, — сказала она, нехотя оттаскивая его от края обрыва. Это был первый раз, когда у него возникло желание бросить ее и остаться.

______________________________

Место в первом классе было роскошью, от которой Нил с радостью отказался, ведь это означало, что он будет сидеть в экономе рядом с Жаном. Аарон сказал, что не будет скучать по нему, и Нил сначала не поверил своим глазам, когда увидел Кейтлин (в штатском!), которая усаживалась на место позади Аарона и доставала книгу из ручной клади. Пока он на нее таращился, она помахала ему рукой, радостно улыбаясь, словно самолеты были обычным местом, где они трое могли встретиться. Нил собирался заговорить с ней, когда его прерывал пилот с объявлением, так что он ограничился тяжелым взглядом в сторону Аарона, который внимательно изучал буклет с правилами безопасности на борту. Нилу стало интересно, знал ли Аарон, что у него покраснели уши. — Скажи мне, что Кейтлин не шелки, как ты, — сказал он Жану, когда сел на свое место. Жан бросил на него странный взгляд. — Она не шелки. — Тогда, может, сирена? Нимфа? Должно же быть хоть что-то, что объясняло бы, почему она летит в самолете вслед за такой закваской, как Аарон Миньярд? Жан тихонько хихикнул, с добротой воспринимая поддразнивания Нила. — Думаю, это как раз то, что называют «щенячьей любовью». Вполне возможно, но Нил не был уверен, что Аарон умеет делать хоть что-то милое и непринужденное. В нем абсолютно не было ничего щенячьего. После взлета Нил подождал, пока будут поданы напитки и люди вокруг уснут, прежде чем поднять тему, о которой ему безумно хотелось поговорить. — Так значит, это шкура, — он по-прежнему запинался на этом слове, — шелки. Она принадлежит не моей маме, да? Она моя. Жан вздохнул. — Я думал, что ты знал об этом, когда дарил ее мне. Ты знал, что для шелки это означает предложение руки и сердца? Обмениваться шкурами, живя в душах друг друга, «будь моим, как и я буду твоим» и все такое. Нил несколько раз моргнул, пытаясь понять, правильно ли он расслышал. — Извини, что ты сказал? Жан покраснел. — «Будь моим, как и я буду твоим». Это традиционная клятва, которую произносят шелки, когда хотят стать партнерами. Нил несколько раз открыл и закрыл рот, пока переваривал услышанное. — Мы партнеры? То есть я вышел за тебя замуж, когда подарил тебе шкуру? — Я не знаю, как правильно это назвать. У меня нет шкуры, которую я мог бы тебе отдать, так что мы не сможем стать стадом и жить в море, — ему было так больно это признавать, что Нил не удержался и взял его за руку, переплетая их пальцы, как сделал Жан, когда они впервые встретились по-настоящему. Кажется, это не помогло. — И потом, — продолжил Жан, вырываясь из хватки Нила и протягивая руку за своей сумкой, — ты отдал ее мне, даже не подозревая о ее значении. Даже люди не считают это женитьбой, — на мгновение сумка, в которой лежала шкура, оказалась у него на коленях. Он медленно передал ее Нилу. — Ты должен забрать ее обратно. Добровольно отдавая кому-то шкуру, ты порабощаешь себя и становишься обязан подчиняться каждому приказу, и это не та власть, которую ты должен давать кому попало. — Погоди, что значит «порабощаешь»? Жан не стал повторять или вдаваться в подробности. — Я устал, Нил, — вместо этого сказал он и отвернулся, чтобы отдохнуть. Нил воспользовался возможностью подумать над тем, что он только что узнал, и переосмыслить все важные события в своей жизни.

______________________________

К несчастью, у них была двухчасовая пересадка в Торонто, которой было достаточно, чтобы успеть перекусить после полета, и Кейтлин настояла на том, чтобы они поели все вместе. Однако они смогли на удивление приятно провести время за едой, хотя Нил был уверен, что все превратилось бы в катастрофу, если бы не непринужденная болтовня Кейтлин и ее восторженный рассказ о том, что она никогда раньше не летала на самолете, а в книге, которую она читала, произошло просто безумное событие, и вообще, знают ли они о том, что ее семья живет в Нью-Йорке? После этого к разговору присоединился Аарон и предложил отправиться в путешествие на машине из Клемсона в Нью-Йорк, которое они вдвоем начали тут же организовывать. Это был ощутимый контраст с тем, как Нил видел свое собственное будущее, которое больше походило на кипу бумаг, разлетающихся на ветру, нежели на точки на Google картах. Убедившись в том, что Кейтлин и Аарон без них не заскучают, Нил повернулся к Жану и спросил: — Можно с тобой поговорить? Они шли вдоль столиков, пока не нашли свободное место. Нил даже не стал устраиваться поудобнее, прежде чем выпалил: — Может, тебе не стоит садиться на этот самолет? — Что? — Ты едешь вслед за парнем, который случайно пытался выйти за тебя замуж, — а потом, возможно, влюбился в тебя. Совсем немного. В этом не было ничего особенного, Нил влюблялся и раньше. — Ты мог бы сесть на любой другой самолет, улететь в любую точку мира. Почему ты поехал со мной? Это из-за того, что я единственный шелки, которого ты знаешь? — Во-первых, я почти уверен, что ты полукровка. А во-вторых, я жил без стада двенадцать лет; это не преступление — хотеть вернуть свою семью, Нил. — Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, — он взял сумку, которую отдал ему Жан, один раз сжал ее в руках для храбрости, а затем протянул перед собой. — Возьми ее обратно. Жан прижал сумку к груди Нила. — Это не то, что я имел в… — Нет, это моя шкура, и я говорю, что она должна быть у тебя. Беги, используй ее и найди свою семью. — Нил, я уже говорил тебе — это не то же самое, что одолжить кроссовки, это намного серьезнее. — Ну, что-то вроде того. — Нет, ни капли. — Ладно, тогда как одолжить машину, не кроссовки. — Это предложение руки и сердца. — Значит, ты мне отказываешь? Жан выглядел пораженным. — Нил. — Может, я просто тебе не верю. Ты серьезно хочешь сказать, что этот кусок мертвой кожи может превратить тебя в волшебного тюленя? Звучит как какая-то сказка. Мне нужно увидеть это своими глазами, чтобы я мог поверить. Жан долго смотрел на него. Он положил сумку на пол между ними и сказал: — …Есть еще одна причина, по которой ты не хочешь, чтобы я ехал в Клемсон, верно? Только тогда Нил задумался о том, что его «неприкасаемая» интуиция — это еще одна особенность шелки. Жан был поразительно проницательным, и Нил нервничал из-за того, что его читали, как открытую книгу. — Раньше у меня был… — Нил прикусил щеку. Как он вообще мог описать Эндрю? — …кое-кто. Я отдал ему свою шкуру, не зная, что это значит, и, оглядываясь назад, думаю, именно это разрушило наши отношения. — Ты любишь его? Вместо ответа Нил прикусил губу. У него не хватило смелости сказать об этом Эндрю до того, как все испортилось, и никто другой не мог услышать первым, как он произнесет эти слова вслух. — Я просто хочу узнать, может ли правда что-то изменить. — И если я заберу твою шкуру в океан, ты не сможешь заново повторить эту историю. Он не был неправ, но, честно говоря, Нил и не задумывался об этом. — Если ты сейчас поедешь со мной в Клемсон, я смогу проклясть своего бывшего и принять любой счастливый конец, который у нас с тобой может быть. Он заслуживает большего. Жан посмотрел на него таким печальным и восхищенным взглядом, что Нил задумался, не так ли выглядит влюбленность. — Тогда год, — предложил Жан. — Один год на то, чтобы помириться с ним, а потом я вернусь за тобой.

______________________________

— Если увидишь мою маму, — сказал Нил, стоя по пояс в канадской воде и держа в руках тюленью шкуру, — хотя, я даже не знаю, что ей сказать. — Я скажу, что ты ее искал, — заверил Жан, снимая мокрую одежду посреди озера Онтарио. Нил решил, что это будет наилучшим вариантом. — Один год, — напомнил он. — Чтобы найти твою настоящую семью. — Они могут не узнать меня в твоем меху. Мы арктической породы. Внезапно Нил забеспокоился о том, что ничего не знает о различиях между тюленьими шкурами. Будет ли Жану достаточно тепло в его мехе, если он поплывет в Арктику? Разве ему не нужен подкожный жир? — Ты будешь осторожен? — Ты слишком сильно переживаешь для человека, который спас мне жизнь. — Я считаю, что это вполне обоснованное беспокойство, — он колебался, прежде чем отдать Жану шкуру, сначала потому, что хотел немного посмотреть на нее, а потом потому, что испугался. — То, что я отдаю тебе шкуру, не усиливает чувства, верно? Жан улыбнулся и убрал прядь волос с лица Нила. — Все, что ты чувствуешь ко мне — это ты и только ты. То же самое, как и было с ним. — С Эндрю. — Эндрю, — сказал Жан, пробуя это имя на языке. — Почему я отпускаю тебя к нему? — Это я тебя отпускаю! — Жан хихикнул в ответ и наклонил голову, позволяя Нилу обернуть шкуру вокруг своих широких плеч. Оказалось, что она не совсем подходит ему по размеру. — Ты уверен, что тебе не будет в ней тесно? — Она растянется, — наверное, с помощью магии. Не особо задумываясь об этом, Нил потянулся, чтобы поцеловать Жана в лоб. Жан покраснел, когда он отстранился. — Для чего это было? — Пока это все, что я могу дать, — Нил вздохнул. — Я пока не готов к этой клятве. Дай мне один год. — А что, если к тому времени ты выйдешь за кого-нибудь другого? — Ты не захочешь об этом узнать? Они улыбнулись друг другу, и если когда-нибудь и был подходящий момент для поцелуя, он был прямо сейчас. Жан приблизился, только чтобы поцеловать его в лоб, а затем в щеку. Нил не стал на это жаловаться. — Один год, — напомнил Жан, отступая назад, все дальше от суши и глубже в воду. «Один год,» — одними губами повторил Нил, не отводя глаз в ожидании волшебного момента, но Жан обманул его, нырнув под воду. Единственным доказательством того, что это сработало, было то, что что-то ткнулось ему в колени сзади, и Нил плюхнулся лицом в озеро. Большой тюлень игриво кружил вокруг него, ныряя туда, куда не могли дотянуться цепкие руки Нила, и задевая плавниками те места, где ему было щекотно. Нил рассмеялся, увидев Жана таким энергичным и проворным, таким противоположным тому, каким он был в человеческом обличии. Через некоторое время Жан вынырнул на поверхность, его голова находилась на одном уровне с Нилом, а не возвышалась над ним. Нил воспользовался этим и украл еще один поцелуй, потому что последнее слово всегда оставалось за ним. — Плыви, — настаивал он. Тогда, с зовом, напоминающим песню, Жан снова скрылся под водой и больше не показывался.

______________________________

Присутствие Кейтлин оказалось даже более полезным, чем мог представить Нил. Как только Аарон узнал, что Нил связался с Эндрю и пытается помириться с ним, он записал очень длинное и очень гневное голосовое, но это все, что он мог сделать, кроме, разве что, пораньше вернуться из Нью-Йорка, чтобы разлучить их лично. Однако к тому моменту Эндрю уже был сыт по горло и решил сам разобраться с братом по телефону. Помириться с Эндрю было нелегко, в том числе и потому, что он не поверил в историю о шелки. Нил старался не беспокоиться об этом — если бы он не почувствовал тошноту от того, что Рико пытался контролировать его через шкуру, которую ему не давали, Нил, возможно, тоже не поверил бы. Черт, он все еще не верил в это по-настоящему, пока Жан не превратился прямо у него на глазах. Но шли недели, и правда о его происхождении имела гораздо меньше значения, нежели то, что Эндрю заметил, как он изменился. — Жаль, что я уже заменил тебя, — сказал он, снова едва не разбивая сердце Нилу. — У меня есть кошка. Она почти такая же глупая, как ты. По правде говоря, заставить кошку Эндрю полюбить и принять его, оказалось той еще задачей, но спустя четыре месяца Нилу показалось, что все идет хорошо. Настоящим сюрпризом для Нила и Жана стало то, что через семь месяцев между ними образовалась телепатическая связь. Нил едва не уронил кружки с кофе, которое он сварил для них с Эндрю, когда впервые услышал знакомый голос Жана, гадающего, какую рыбу предпочел бы съесть Нил, если бы он был с ним в море. Он догадался, что именно это имел в виду Жан, когда говорил о жизни в душах друг друга. Он тут же притворился, что ему звонят, и, извинившись, вышел на балкон квартиры Эндрю, чтобы изучить эту новую способность. Позже, напугав Жана, едва не вылезшего из тюленьей шкуры, Нил услышал: «Что значит, кальмары — твои любимые морепродукты?!» Он звучал таким счастливым. Нил не знал, как Жану удалось передать это с помощью телепатии, но он улыбнулся, услышав его. Море пошло Жану на пользу. «Тебя никогда не приглашали приятно провести время и поесть кальмаров?» «Их щупальца извиваются до самого конца!» «Если они приготовлены, то нет. Я угощу тебя, когда ты вернешься.» Казалось, Жану стало теплее от этого напоминания. «Осталось совсем немного. Как там Эндрю?» «Хорошо. Мы решили некоторые вопросы, и я начинаю нравиться его кошке. Хотя он не верит мне насчет всей этой истории с шелки. Тебе придется превратиться перед ним.» «Может, это ты превратишься.» «Я?» Нил не знал, как он относится к этой идее. Тревожно, наверное. «Ты должен узнать, каково это. Обещаю, тебе понравится.» «Конечно, если ты не слишком сильно растянул шкуру. Ты нашел своих родных?» «Пока только мою сестру. У нее есть партнер, и у них уже трое щенков, один из них родился в этом сезоне.» Нил улыбнулся и быстро загуглил фотографии детенышей арктических тюленей, чтобы лучше их представить. «Ты дядя.» «Да, и она потрясающая, тебе бы понравилась моя племянница. Как Кейтлин и Аарон?» «Помолвлены. Кейтлин решила, что хочет получить американское гражданство. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу рассказать им, что мы их опередили.» «Я не уверен, что хоть какой-то из наших «браков» учитывается, дорогой.» Это ласковое прозвище было сказано в шутку, но сердце Нила все равно затрепетало, когда он его услышал. «Они будут учитываться.» Шок Жана чувствовался даже через телепатическую связь. «Ты все еще…? Но что насчет Эндрю?» Нил много думал об этом. «Ты когда-нибудь слышал о полиамории?»