И имя ему - Сказитель

Сказитель молчит долго, и это безмолвие давит на рыцаря каменной плитой. Злится ли принц, растерян или ему все равно? Какие эмоции обуревают им сейчас? — Три метра. С этого дня, пока я не найду способ снять проклятие, ближе подходить нельзя. Попытаешься - погибнешь. Кадзуха не находится с ответом. Он понимает наверняка, что сам виноват в своей наивности. Действительно, разве может быть в его жизни всё хоть сколько-то спокойно и легко? — Кажется, мне стоит быть внимательнее к тому, с чем имею дело... - шепчет Каэдэхара. — Жизнь тебя ничему не учит, - констатирует очевидное Сказитель, и лицо его немного смягчается, когда он улавливает растерянное выражение Кадзухи. - Ладно, думаю, Лиза сможет помочь. Кадзуха улыбается всего на мгновение улыбкой одновременно печальной и таящей в себе хрупкую надежду. Что-то в сердце принца щемит в этот момент. — Тогда... ты должен отдохнуть. А я попытаюсь что-нибудь с этим сделать, - принц вытягивает руку вперёд. На кончиках пальцев вспыхивает неяркий огонек, и в тот же миг вокруг запястья принца вырисовывается тонкий магический браслет. - Враг может явиться в любую секунду. Будь здесь, отдыхай и старайся лишний раз покои не покидать. Кадзуха слегка кивает в знак согласия, на что получает холодное одобрение чужих почти обсидиановых глаз. Затем Сказитель, подобно стреле, стремительно исчезает за дверьми. Рыцарь остаётся в полном одиночестве. Самое время покопаться в собственных мыслях и воспоминаниях. В сопровождении тишины он устраивается за столом, и почти сиюминутно его взор цепляет два аккуратно сложенных друг на друге письма. На уровне рефлексов он понимает, кто их отправитель, а потому без раздумий отбрасывает раскопки мыслей и разворачивает одно из них. «Кадзу, мне кажется, что что-то с нашей матушкой не так. Не хочу нагонять лишнего страху, но она ведёт себя очень странно. Снова кого-то посреди ночи звала, а сегодня вот учудила и голыми руками глиняную вазу на осколки разломила! А потом зыркнула на меня, знаешь... так, будто в ней нечисть какая демоническая сидит. Мне боязно уж не на шутку... наш деревенский лекарь только головой недоуменно помотал и сказал, что с нею ничего такого не творится. Меня это волнует... Надеюсь на твое скорое возвращение! Твой любимый братец Венти.» Прочитав, Кадзуха ещё несколько минут сидит в оцепенении. Его одолевают самые разные эмоции: страх, растерянность, печаль и бессилие. Теперь Кадзуха будет в страхе и тревогах снедать себя самыми разными и удручающими думами! Кто бы мог подумать, что с матушкой в действительности творятся такие жуткие вещи? Поначалу Кадзуха считал, что, возможно, это всё лишь фантазии его брата, любящего приукрашивать события и раздувать из мухи слона, но теперь почему-то кажется совсем иначе... Пока беспокойство окончательно не завладело им, Каэдэхара принимается за второе письмо. «Привет, Кадзу, в эту ночь матушка была спокойна. Однако я все ещё временами теряюсь и не понимаю, что происходит... нормально ли это? Я знаю, что моя следующая просьба можно оказаться несколько трудной, ведь ты сейчас наверняка работаешь там не покладая рук, но сможешь ли ты вернуться домой в ближайшее время?.. Я правда соскучился, да и вдруг ты лучше поймёшь, что с нашей матушкой происходит? Я не думаю, что ей грозит серьезная опасность, но всё-таки рядом с тобой я буду более спокоен... А ещё ты на прошлое письмо не ответил! Надеюсь, ты просто слишком занят и вскоре ответишь, иначе я точно напридумываю себе всякого разного и не очень хорошего... Венти, твой слишком любящий паниковать названный брат!» После первой строчки у Кадзухи как от сердца отлегло. Значит, матушка все же в порядке?.. Ох уж эта меняющаяся неопределенность... Начеркав ответное письмо и отдав его королевскому гонцу - ради этого ему все же пришлось нарушить наказ и выйти из покоев - Кадзуха возвращается к не самым весёлым мыслям, стоя у широкого окна. Столько проблем, вопросов и опасностей, что ни шагу спокойно не сделать. Даже выходить из покоев небезопасно, что уж говорить о том, чтобы по просьбе Венти возвращаться домой? В любой момент он может пострадать, или того хуже - умереть. А Сказитель? Ему, помимо страданий от проклятия, приходится со всем этим разбираться в одиночку. Сказитель... одно упоминание о нём запускает по сердцу щемящее ощущение нежности и печали. Наследный принц... человек, который кажется непробиваемым и жестоким, но на самом деле просто нуждается в тепле. Будь у него возможность, Кадзуха отдал бы все свое тепло, чтобы согреть его. Но принц быстрее оттолкнет его и запрет в чугунной клетке, чем позволит приблизиться. Покроется ядовитыми шипами, возведет вокруг себя каменную стену, расставит капканы и закроется от всего мира. Сделает все, чтобы, обезопасив других, страдать самому. Кадзухе больно от осознания всей несправедливости. Должно быть, никто не задумывался, как можно избавить принца от проклятия. Никто не задумывался, почему он беспричинно лишает жизней невинных. Никто не задумывался, желает ли он этого на самом деле. Всем всегда было плевать, какова истинная правда. Кадзухе становится больно за него. Никто ведь, в самом деле, не попытался помочь ему избавиться от оков проклятия. Они винили его в жестокости, но не думали о том, что сделать, чтобы это прекратилось. Меланхолию мыслей прерывает хлопок двери и тихие, почти бесшумные шаги. — Ты уже вернулся? - не глядя, интересуется Каэдэхара. Глаза цвета зари глядят вперёд, за окном, на зарево заката. Только вот вместо привычной темной шевелюры и бледного лица мельком он замечает блеск занесённого над головой клинка. Кадзуха едва успевает в последний миг в сторону дёрнуться и схватиться за меч, не успев толком удивиться. Невысокий силуэт, полностью облаченный в чёрное, перекидывает серебряный клинок с левой руки в правую, сжимает крепче, выравнивается. — Посланник Кошмара, да? - догадывается Кадзуха, направив острие оружия на безликую фигуру. Та ожидаемо отмалчивается и вдруг замирает, точно скульптура. Кадзуха ещё больше сосредотачивается, напрягается. Если враг ничего не предпринимает - значит, в его рукаве спрятан неожиданный козырь. Кадзуха не спешит нападать, выжидая. Силуэт не двигается, что невольно озадачивает. Рыцарь делает неспешный шаг вперёд, но вдруг его горло хватает чья-то облачённая в такую же черную ткань рука, что поперек шеи предплечьем сдавливает. Кадзуха не теряется и вмиг переключает внимание на второго покусителя, локтем левой руки замахиваясь и нанося удар. Тени позади будто бы все равно. Атака не наносит ей ни малейшего дискомфорта. Неизвестный лишь сильнее в себя вжимает тело рыцаря. Перед глазами мелькают черные точки, когда рука сдавливает кадык. — Прошу соблюдать спокойствие, господин Каэдэхара, - вещает голос спереди стоящей тени. - Я кое-что сделаю, и мы с вами сразу отправимся в одно интересное местечко. — Да чёрта с два я с вами куда-то пойду, - полные недовольства слова Кадзуха буквально выплёвывает, когда хватка на горле ослабевает. — Ну-ну, что вы... - тень подходит ближе. Кадзуха нутром чувствует, что таинственный силуэт довольно ухмыляется. - Это не предложение - это факт. И резким взмахом руки черная фигура с лёгкостью снимает заклинание защиты от Сказителя на запястье рыцаря. Оно рассыпается мелким песком. — Что ты!.. Разве это заклинание возможно так просто снять?! - удивлённо негодует рыцарь, предприняв ещё одну тщетную попытку выбраться. За это некто позади грубо и бесцеремонно ударяет по плечу. Кадзуха болезненно выдыхает, едва сдержав полноценный вскрик. — Господин и не на такое способен... - тень загадочно усмехается. - А теперь... Новый изящный взмах, точно падение лёгкого лепестка с дерева, и Кадзуху незримой стрелой слабости пробирает насквозь, когда кончик серебряного клинка едва-едва касается кожи на щеке. — Так... что вы делаете?.. - полушепотом спрашивает Кадзуха, прямо глядя на человека перед собой. — О, просто подавление твоей энергии. Не волнуйся, это не навсегда. Затем черная тень перед ним взмахом ладони подаёт знак сзади стоящей, и они, синхронно кивнув, покрепче и поудобнее перехватывают медленно размякающего рыцаря и вылетают в сиюминутно распахнувшееся окно. Три силуэта растворяются в красках теплого, только наступающего, заката. *** — Лиза, ты издеваешься?! Громогласные слова Сказителя отдаются эхом от высоких потолков королевской библиотеки. — Ну что ты, Ваше Высочество, я на полном серьёзе, - лениво растягивает слова Пурпурная ведьма, удобно устроившись на мягком диване. - Знаешь ведь, что я не вру. — Да как так-то?.. Почему всё снова завязано на любви и всей этой прочей глупости? Лиза, скажи мне, ты точно не ошиблась? — Нисколько, Ваше Высочество, - Минчи с ленцой на пышных ресницах отпивает с хрустальной чашки дымящийся ароматный ягодный чай. - Это же ещё легче: просто откройте друг другу сердца, обнажите чувства, и тогда это заклятие спадет. Две связанные судьбы не могут быть разлучены никаким расстоянием. Таково истинное условие этого проклятия. — «Откройте сердца»? Ты путаешь что-то. Кадзуха, может, и любит меня совершенно глупо и безрассудно, но ко мне это не имеет никакого отношения. Лиза лукаво, точно лисица, усмехается одними губами. От нее так и веет хитростью, таинственностью и множеством загадок. Порой раздражающая личность, но именно она и только она способна помочь. — Знаешь ведь, что я не вру, - повторяет ведьма, словно это вобьет в голову принца ещё больше гвоздей принятия и осознания. Он знает, что она не может солгать, но и правды в ее речах абсолютно точно нет никакой. Сказитель бы понял, ощути он что-то хотя бы похожее на любовь. Но этого он не чувствует. Он уверен, что все его нынешние чувства связаны с Кадзухой лишь из-за страха потерять его силу и магию, так сильно необходимой ему. Не с самим рыцарем уж точно. — Пурпурная ведьма, хватит уже вокруг да около бродить. Скажи как есть, и не пудри мне мозг подобным. Лиза устало проводит ладонью по лицу. — Ваше Высочество, говорю ещё раз: чтобы снять проклятие, необходимо признаться во взаимной любви друг к другу. Она должна быть искренней и чистой, такой, которую ты принимаешь и понимаешь. Сказитель ударяет кулаком по столу, встаёт и с плохо сдерживаемым гневом удаляется из светлой библиотеки, озаряемой лучами вечернего зарева. Минчи потягивается, лениво зевает, прикрыв на мгновение глаза. — И ничегошеньки ты понимать не хочешь, Ваше Высочество... *** Сказитель бредёт по полупустым коридорам, где редкие служанки разбегаются в стороны при виде его мрачной озадаченности вперемешку с гневом. Его выражение не меняется, когда он входит в покои. Он мрачнеет ещё больше, лишь когда обнаруживает отсутствие Кадзухи. — Просил же не уходить никуда... - с досадой замечает Сказитель. - Теперь ищи свищи по всему дворцу. Принц разворачивается и стремительно движется в обратном направлении. С каждым шагом он всё больше погружается в мысли о словах Лизы. Ее слова кажутся чем-то до смеха нелогичным и нелепым. Скрепя сердце ему пришлось принять поцелуй и Кадзуху с его чувствами неуместными, но вот такое уже слишком. Разве не ясно, что теперь-то она уже точно лжёт? Это ведь очевидно, правда? Истина. Она взаправду несёт околесицу. Может, уже стоит прекратить врать самому себе? В какой-то момент принц, ритмично выстукивая шаги, настолько погружается в омут тяжких дум, что не замечает стоящей на пути Люмин, задумчиво и придирчиво оглядывающей плотную штору на окне. — Ой, прошу прощения, Ваше Высочество, - испуганно лепечет блондинка, когда тот едва не врезается в нее. Она махом отходит к стене, не глядя на принца и виновато опустив взгляд. — А, Люмин... - Сказитель возвращается в реальность, потирая точку между бровей. - Ты... ты случайно не видела Кадзуху? — Кадзуху? - Люмин задумывается на пару мгновений. - Кажется, он гонцу письмо передавать выходил, а после сразу ушел обратно в покои. Больше я его не видела. Без слов Сказитель снова разворачивается и идёт обратно. Люмин в недоумении остаётся стоять на месте. Сказитель врывается в покои. Осматривается ещё раз. Кадзухи нет. Здесь вообще никого нет. Лишь окно нараспашку и ощущение его энергии. Несколько хаотичной, будто он был взволнован или напуган. Больше - ничего. Принц за окном ничего не обнаруживает. След исчезающей энергии Кадзухи обрывается на оконной раме резко и неровно, словно в спешке отрезали лоскут ткани. Так, словно хотели замести следы, но поторопились, и сделали это недостаточно аккуратно. Сердце заходится бешеным, диким ритмом, когда плохие догадки одна за другой заполняют пространство. Кажется, он исчез не из-за выхода отсюда. Возможно ли, что его могли увести силой?.. Вольный ветер одним порывом почти в руки принцу приносит кусок бумаги с улицы как раз в этот момент, сложенный вдвое и помятый в нескольких местах. Сказитель с ещё бо́льшей тревожностью разворачивает его напряжёнными до побеления пальцами. Быстро бежит глазами по короткому тексту, и со злости этот несчастный клочок бумаги сминает до горошины и сжигает вызванным на конце пальцев огоньком темного цвета. Отдать власть и собственную жизнь в обмен на жизнь Кадзухи? ...Что за?.. Сказитель несколько раз в голове строчки крутит, вертит. Но что бы он ни сделал, они остаются такими же, не меняются и не приобретают иного посыла. «Думаю, тебе и без моих слов известно, что я желаю и власти, и жизни твоей. Так что если хочешь спасти своего друга, должен отдать мне и то, и другое. Жизнь в обмен на жизнь. Приходи к...» Жизнь за жизнь? Что ж... *** На полпути к месту назначения, куда двое неизвестных несли его, Кадзуха потерял сознание. Приходит в себя он лишь сейчас. ...На холодном полу какой-то темницы, прикованный по рукам металлическими наручниками с цепями, тянущимися куда-то вверх, во тьму. Судя по ее виду, освещаемому несколькими факелами, темница - точнее, территории за пределами этой клетки - довольно старая. Покрыта пылью и паутиной, со спёртым воздухом и многолетней ржавчиной на железных решётках. Кадзуха облизывает пересохшие губы. Металлический привкус, ощутимая языком рана на нижней губе. Приподнимает голову, и несколько белых прядей неаккуратно спадают на лоб. По телу змеёй проходится пульсирующая боль. Лёгкое движение торсом в сторону - и боль прошивает в несколько раз сильнее. Где он? Что происходит и как он сюда попал?.. Мысли какие-то размытые и неуловимые. Тонкие, как лист цветущей яблони, и не поймать их, точно призрачное видение. И взглядом уцепиться не за что - граница за прутьями решетки кажется пустой, одинокой. Только кривоватые тени факелов безмолвно бьются в агонии на каменных стенах. Боль в затылке отдается вспышкой, когда Кадзуха решается повернуть голову вправо. Там тоже ничего. Пустота и чернота, что хоть глаз выколи. Слева - также. Только впереди огоньки маячат, зовут к себе и привлекают. Кадзуха на них и смотрит, как мотылёк на лампу. Тишина. Кроме звяканья цепей сверху и собственного дыхания ничего не слышно. Жутко, непонятно, но не то чтобы сильно страшно. Может, уже привык постоянно находиться над пропастью, а может, просто мозг ещё не понял, что с ним произошло. Рыцарь подаётся вперёд. Цепи натягиваются с противным звяканьем, натирают запястья. Кадзуха кое-как может заглянуть туда, дальше, за прутья, по сторонам. Справа - массивная дверь, слева - уходящий вглубь пространства тёмный коридор. И никого. Тишина мертвая, гробовая. Такая же, как на кладбище поздними вечерами, когда Кадзуха тайком пробирался к отцу. Он находился там часами, без слез, но с печалью в душе разглядывая его могилу и проросшие на ней цветки. Иронично, что в месте захоронения буйствовала жизнь. Никто не появляется и через, по ощущениям, час. Кадзуха беспрерывно висит так уже целый час. Руки давно затекли и ноют в районе скованных запястий, а надежда, что кто-то придёт, кажется, вот-вот начнёт тлеть. Кадзуха успел, насколько это возможно, осмотреть каждый сантиметр и каждую неровность этого холодного помещения. Только вот ничего найти не удалось - лишь пустота и одиночество. Пару раз ему слышались какие-то странные скрипы и шаги, но они сразу же исчезали, проглоченные ничем. Ему даже казалось, что он ловит взглядом тени людей на стене, кривые и дрожащие. Через ещё час Кадзуха чувствует усталость. Довольно утомительно находиться в одной позе так долго без возможности безболезненно пошевелиться. Ещё через час Каэдэхара впадает в дрёму, повиснув безвольной тряпичной куклой на кандалах. Сны не приходят, и сквозь дремоту он продолжает вслушиваться в тягучее безмолвие. Просыпается он неизвестно сколько времени спустя. Всё та же тишина и прежнее одиночество. Он вновь облизывает губы. Ранка покрылась сухой коркой и больше не кровоточит. Кажется, ноги начинает ломить от холода. Пол словно бы покрыт слоем никогда не тающего льда. Ну, хотя бы воспоминания хоть немного возвращаются... вспоминает, как кто-то пробрался в комнату, лишил сил и забрал с собой. Чего же всё-таки добивается Кошмар? Хочет убить? Но при всём желании он бы давно уже сделал это. Хочет заманить Сказителя сюда? Хорошо... а каков смысл? Все равно битва окажется ничьей. Никто не выиграет, никто не проиграет. Или ему что-то нужно?.. Кадзуха снова впадает в беспамятство. По ощущениям, на этот раз он спит дольше. И какие-то обрывки снов-воспоминаний видит... что-то из детства, юношества и некоторые недавние события. Они расплывчаты, но их настроение и общее впечатление можно понять. Он слышит голоса. Знакомые и совсем чужие, отчуждённые. Матушка ласковым голосом поет колыбельную ещё совсем маленькому Кадзу, они с Венти веселятся во дворе их родной лачуги. Кто-то с холодным тоном и неприкрытой насмешкой вещает о наивности, просит вдуматься и понять, кто есть кто. Что-то совсем непонятное... возможно, то лишь игры фантазии, решившей под аккомпанемент теплых воспоминаний подсунуть контрастную жесткость. Но и они растворяются, смываются. Кадзуха снова остаётся один в этой темноте.