Генерал, войдите в мой отряд!

Лисье ухо со слегка взлохмаченной шерстью рефлекторно дёрнулось, когда чувствительный фоксийский слух уловил короткий звон будильника, который прервался так же неожиданно, как зазвонил. Приоткрыв один глаз, Агата заспанным взглядом окинула прикроватную тумбочку, на которой стояли электронные часы, показывавшие время 7:30 утра, а сверху на них покоилась собачья лапа, ставшая причиной выключения будильника. Посмотрев на пса, без разрешения пробравшегося в спальню, Агата могла поклясться, что у него на морде красовалась хитрая улыбка, которая демонстрировала, насколько тот доволен совершённым паскудством. Мохнатый хулиган… Опустив взгляд чуть ниже, фоксийка заметила сидящего на самом краешке кровати кота Цзин Юаня: лапки спрятаны под себя, из-за чего он казался похожим на маленького тюленя, глаза с расширенными зрачками как две круглые бусины, уши, стоящие торчком, и маленький розовый носик, на который так и хотелось нажать кончиком пальца со смешным «пуньк». Весь такой ухоженный, распушившийся, из-за чего стал похож на шар с парой торчащих розовых ушек, ещё и выкатил на обозрение «воротник жабо» из густой лоснящейся шерсти, среди которой едва был виден ярко-красный ошейник со смешным бубенчиком — настолько кот был пушистым. Махал хвостом туда-сюда, чем выдавал, что находился в сговоре с псом: оттого и взбудоражен, сидя на кровати хозяина, а не спокоен. Они с Предателем, похоже, породнились по принципу пушистости, не иначе. Сдружились две холёные булочки. Неслышно фыркнув, Агата чуть поёрзала и удобнее устроилась на обнажённой груди Цзин Юаня, на которой лежала всё это время, обнимаемая рукой спящего мужчины. Спал он крепко, на короткий звон будильника даже не дёрнулся. Агата тихо улыбнулась мысли, что генерал генералом, но он всё равно такой соня. Это казалось таким милым… А ещё удивляло то, что она не испытывала желания сгореть от смущения после того, что они вытворяли ночью, и от осознания, что они оба лежат под тонким одеялом абсолютно голые, прижимаясь друг к другу, если так можно назвать то, что Агата едва ли не полностью лежала на мужчине, пристроив голову на его груди, а одну ногу закинув на его бедро. Наоборот: всё казалось таким правильным и естественным, что неловкость не могла найти себе места в этом море умиротворения. Чуть приподняв голову, Агата посмотрела на спящего Цзин Юаня, в который раз отмечая, насколько он… даже не то, что красив, а безумно обаятелен. Она называла его красивым, но только сейчас сообразила, что всё это время вкладывала совсем иной смысл в это слово, хотя и в привлекательности генералу Лофу не откажешь. Говоря исключительно о внешности, лично для неё он был сродни диковинке: не китаец, хотя по логике вещей должен быть, ведь Лофу Сяньчжоу — «калька» на Китай, но ни одного азиата в классическом понимании этого слова она не наблюдала среди жителей корабля. Проглядывались некоторые черты, присущие восточным народам, но назвать кого-либо полноценным азиатом язык не поворачивался, потому что внешность не соответствовала. На «славянский» взгляд Агаты, внешность жителей Лофу, и, в частности, Цзин Юаня, можно было бы назвать потрясающе грамотной смесью внешности жителей Востока и Запада: проглядывались признаки и того, и другого, но без перегибов, словно идеально сбалансированные метисы. Но помимо внешности было ещё внутреннее наполнение, и тут Цзин Юань даёт фору почти всем в плане обаяния и харизмы. Смотришь на него, слушаешь его, и просто не можешь не любить. Вот и она не смогла не любить. И до сих пор поражается тому, насколько быстро нырнула в этот омут чувств. На неё это совсем не похоже. Хотя и нынешнюю свою жизнь она привычной назвать не может, даже саму себя назвать прежней язык не повернётся: прежняя Агата в жизни не сиганула бы с моста, чтобы уйти от преследователей — побоялась бы. Ещё раз окинув взглядом генерала, девушка, не удержавшись из-за наплыва чувств, оставила короткий поцелуй на мужской груди. И ещё один. И ещё чуть пониже, а потом очередной чуть повыше. Вчера она не заметила, но у Цзин Юаня, оказывается, растут волосы на груди: настолько мало и настолько светлые, что их и не заметить, если не разглядывать под лупой или с такого расстояния, как делала Агата сейчас. Было и в этом что-то привлекательное и будоражащее: усиливало ощущение того, что она находится в руках взрослого мужчины в самом расцвете сил, а не «щенка», который только-только входит в пору мужественности. Время 7:40 утра. Наверное, стоило разбудить Цзин Юаня, у него наверняка были дела, раз будильник настроен, но Агата не могла оторваться от своего занятия, уже успев сдвинуть одеяло чуть ниже и теперь вовсю наслаждаясь ощущением сильного мужского тела под подушечками пальцев, тренированного не просто годами, а столетиями. В голове билась мысль, что как только она доберётся до его ног, это станет концом для её рассудка, потому что его бёдра были отдельным объектом для фетиша. Девушка поражалась самой себе: сколько себя помнит, ей всегда было фиолетово на мужские ноги — есть и есть, что в них может быть привлекательного? У мужчин другие части тела больше цепляют внимание, например: плечи, пресс, спина, руки — да что угодно, хоть задница, но точно не ноги, разве что в самую последнюю очередь. Но бёдра Цзин Юаня… это преступление против всего женского рода, и в то же время величайшее благословение. Ноги у генерала Лофу по-тря-са-ю-щи-е. Увлёкшись изучением губами и руками обнажённого мужского торса, вид которого при дневном свете заиграл совершенно новыми красками, она пропустила момент, когда своими действиями разбудила Цзин Юаня. Довольная улыбка появилась на его лице до того, как он открыл глаза. — С таким будильником даже ранний подъём будет в радость, — раздался хрипловатый после сна голос генерала. Пёс и кот, вовремя смекнувшие, что «самец из двуногих», не разрешавший обоим забираться на кровати в спальнях, проснулся и может застукать их за нарушением установленных правил, тут же испарились из спальни. Агата тоже шустро легла обратно на грудь мужчины с самым послушным видом, словно и не было недавней шалости. Только взлохмаченный хвост, игриво виляющий за спиной, выдавал. — Доброе утро, — с улыбкой сказала она, глядя на своего мужчину. Пальцы чуть дрогнули в лёгкой неуверенности, но всё равно потянулись к его лицу, убирая пряди упавшей на глаза светлой чёлки, потом невесомо огладили линию контура, словно изучая, запоминая каждую чёрточку. В конце концов, всё закономерно пришло к тому, что Агата накрыла ладонью щеку Цзин Юаня, начав неспешно поглаживать её большим пальцем, время от времени задевая подушечкой то краешек губ, то маленькую родинку под глазом, в которую фоксийка была по-настоящему влюблена. — Я бы многое отдал, чтобы каждое утро было таким добрым… Тихие слова, жаркие объятия и прикосновения, мягкие поцелуи, теплящееся в сердцах нежное чувство — отчего бы такому утру не быть добрым? Ему пора было бы уже оставить в покое её шею, ведь следы его поцелуев и укусов до сих пор не сошли с кожи, несмотря на фоксийскую регенерацию. Но Цзин Юань ничего не мог с собой поделать: быстрым, но аккуратным движением подмял девушку под себя и вновь целовал, целовал и целовал её шею, попутно дав своим рукам волю. Как и она своим, что нашли себе место на широкой спине мужчины, а ногти легонько впились в кожу. — Твой будильник недавно сработал, — созналась Агата, в наслаждении прикрывая глаза. — Подумала, что у тебя было что-то запланировано на утро, не хотела задерживать… — в противовес своим же словам она вплела пальцы в белоснежные длинные волосы и сильнее прижала к себе голову мужчины, не позволяя ему отстраниться. — Да, было, — подтвердил Цзин Юань, и всё равно не остановился, наслаждаясь каждым мгновением этого восхитительного утра. Они смогли оторваться друг от друга, когда время было уже 8:12. Ровно в девять часов утра должен был прийти целитель, и не абы какой, а сама госпожа Байлу, которая согласилась осмотреть Агату вне общей очереди из-за личной просьбы генерала, обратившегося к ней. Заставлять ждать девушку-дракона не к чести, поэтому встретить её полагалось без задержек, а значит, у него и Агаты было меньше часа, чтобы привести себя в порядок: обоим, помимо умывания и других повседневных утренних процедур, нужен был душ, который они не удосужились принять после ночных утех, потому что слишком разомлели после двойной порции удовольствия. И особенно принятием душа стоило озаботиться Агате, которая только после того, как окончательно проснулась и отвлеклась от своего ненаглядного генерала, поняла, что на её животе, бёдрах, ягодицах и частично на пояснице засохшие следы… того, что на ней оставил ночью Цзин Юань. Как она не воспламенилась, когда осознала всё это, остаётся загадкой. Вытираясь после душа мягким махровым полотенцем, генерал размышлял о том, что во время ежегодных осмотров, на которые его в ультимативной форме заставляет приходить госпожа Байлу, он, неспособный обидеть её отказом, регулярно жалуется на то, что «веки слишком тяжёлые, их сложно поднимать». Это была невинная шутка, которую он выдумывал, чтобы не делать осмотр пустой тратой времени, но девушка-дракон воспринимала эти жалобы слишком серьёзно и слишком буквально, ища у него признаки недуга, что очень смешило мужчину. Но доля правды в его словах всё же была: с годами Цзин Юаня действительно всё чаще и чаще одолевала сонливость, вечная усталость, если не сказать вымотанность — не столько физическая, сколько психологическая. Порой генерал засыпал там же, где сидел, едва прикрыв глаза, а каждое утро начиналось с того, что он по полчаса, а то и больше пытался оторвать себя от подушки. Даже здоровый крепкий сон не помогал ему восстановиться. Цзин Юань связывал это с тем, что возраст берёт своё: всё-таки ему давно не триста лет, и даже не пятьсот. И всё же, это шло вразрез с сяньчжоуской физиологией, в которой такого понятия как возрастные изменения просто нет. Есть либо вечная молодость, которая распространяется не только на внешний вид, но и весь организм, начиная от работы гормональной системы и общего метаболизма, заканчивая клеточным строением органов и тканей, либо Мара. Третьего варианта в виде естественной смерти, как у лисьего народа, которые в среднем живут триста — четыреста лет, сяньчжоуцам не дано. Даже у фоксийцев возрастные изменения в организме начинают наблюдаться незадолго до момента смерти, плавной подготовки к ней нет: всё происходит буквально за несколько дней, пара недель — максимум, и то в редких случаях. Не будучи представителем лисьего народа с ограниченным сроком жизни, Цзин Юань всё равно перманентно чувствовал упадок сил. А ещё он всё ближе и ближе подходил к тому возрасту, в котором у сяньчжоуцев по статистике обычно начинали наблюдаться первые признаки Мары. За ним, к счастью, пока не наблюдалось ни одного симптома, но ежегодный осмотр мужчина всё равно обязан был проходить. Он не сомневался: госпожа Байлу не упустит шанса внепланово осмотреть генерала, раз всё равно планирует посетить его дом. Вот только сегодня мужчина не мог озвучить свои привычные жалобы, потому что не чувствовал не то, что сонливости, а даже намёка на привычную усталость. Наоборот: сегодня он проснулся легко и быстро, был бодрым и полным энергии, словно потерял где-то последние четыреста лет, а то и больше. Цзин Юань, конечно, слышал о том, что секс благотворно влияет на общее состояние здоровья, но слабо верил в то, что он даёт что-то большее, чем хорошее настроение, да и то не всегда — смотря, насколько хорошим был секс. Тем более, какой вообще эффект может дать то недосоитие, которое было у него с Агатой? Это можно было назвать скорее шалостью, нежели настоящим занятием любовью. Но вне зависимости от того, во что он верил или не верил, сегодня генерал был бодрее, чем когда-либо за последние несколько столетий — это факт. Стоит отдать девушке должное: она была очень чувственной любовницей. Не дикой, страстной, необузданной, или кроткой, тихой и податливой — нет, именно чувственной: не обладающей чёткими знаниями, приобретёнными с опытом, но тонко улавливающей атмосферу происходящего и настрой партнёра, интуитивно понимая, когда надо быть более покладистой, а когда стоит проявить побольше инициативы, отдаваясь процессу на все двести процентов. Самое главное — не давать ей болтать, потому что она может легко отвлечься и упустить настрой. Если соблюсти это единственное условие, то результат будет фантастическим — Цзин Юань ручается за это, потому что подтвердил свою догадку прошлой ночью: во время их второго захода проверил на деле. Время 8:58, и они оба были готовы к скорому появлению гостьи. Сэкономить время получилось за счёт завтрака, потому что госпожа Байлу наверняка захочет взять несколько анализов, а их лучше сдавать натощак, чтобы не повлиять на достоверность результатов. Поэтому всё, что Агате было позволено с утра — это чистая питьевая вода. Цзин Юаню не был назначен приём у целительницы, но он знал, что та не оставит его без внимания, поэтому тоже воздержался от завтрака, отложив его на более позднее время. — Разве у девушки-дракона запись заполнена не на ближайшие десять лет вперёд? — раздался приглушённый голос Агаты. Цзин Юань едва разобрал, что именно она спросила, потому что говорила фоксийка, уткнувшись лицом в его рубашку, прижимаясь к спине генерала и держа его в кольце своих рук. Мужчина неслышно усмехнулся, до безобразия довольный тем, насколько тактильной она оказалась. Ей не нужны были ни слова, ни обещания, ни подарки, ни прочие атрибуты романтики, только прикосновения: к нему и от него, словно именно через них она изучала его. — Так и есть, — подтвердил Цзин Юань, одной рукой перелистывая страницы одной из книг семьи Лян, которые сейчас бегло изучал, а другой — нежно сжимая пальцы девушки, покоившиеся на его животе. — Пришлось немного воспользоваться своим служебным положением, чтобы мне не отказали в этой просьбе. — Разве не проще было позвать рядового целителя? Это же всего лишь осмотр. — В вопросе Агаты не было ни претензии, ни сарказма, ни попытки спорить, всего лишь невинное любопытство и непонимание: к чему трудности, если ситуация настолько ерундовая, что с ней справится специалист любого уровня? — Госпожа Байлу — лучшая в своём деле. А ты — моя женщина, и я не собираюсь экономить на твоём здоровье, потому что оно для меня в приоритете. Тем более после того, во что ты была вовлечена в том числе не без моего косвенного участия. В ответ его сильнее сжали в объятиях, а в спину раздалось нежное «спасибо»: не столько за целителя, сколько за такое отношение. Госпожа Байлу не заставила себя ждать, придя ровно в оговорённое время. Лёгкий скепсис в отношении того, как такая малышка-коротышка может быть опытным целителем, Агата решила оставить при себе: не суди по обложке и всё такое… Но госпожа Байлу действительно создавала очень сильное впечатление обычного ребёнка, а не супер-пупер врача. Однако ни словом, ни взглядом фоксийка не посмела задеть девушку-видьядхара, общаясь с ней вежливо и уважительно. После обмена приветствиями и пары светских вопросов ни о чём, Байлу сходу заявила, что намеревается осмотреть и генерала тоже, раз он всё равно присутствует здесь. Мужчина этого ожидал, а для Агаты подобное стало неожиданностью, потому что первая же мысль, которая пришла в голову, была о том, что Цзин Юаня что-то беспокоит, а она об этом, как говорится, ни слухом, ни духом. Лёгкое прикосновение к плечу, чтобы привлечь внимание, и обеспокоенный взгляд, в котором легко читалось волнение за него, разлились теплом в груди мужчины. — Со мной всё в порядке, — склонившись ближе к девушке, шепнул мужчина, пока Байлу отвлеклась, раскладывая на столике все необходимые для осмотра принадлежности, которые принесла с собой. — Просто госпожа Байлу не даёт мне спуска в вопросе здоровья и настаивает на регулярных осмотрах. Обычная рутина, не волнуйся. Агата кивнула головой, принимая такой ответ. Бросила короткий взгляд в сторону Байлу и, убедившись, что та занята подготовкой и не смотрит на них, беззвучно прижалась губами к щеке мужчины, после чего сразу отстранилась и отошла в сторону, словно ничего не было. Если их что-то и могло выдать, то только влюблённая улыбка Цзин Юаня. Первым в жертву сяньчжоуской медицине был принесён генерал. После того, как Цзин Юань трижды повторил, что его совершенно ничего не беспокоит, Байлу, не поверившая генералу на слово, взяла у него кровь на анализ, на месте смешивая с какими-то реактивами, которые Агата про себя назвала кухней Бабы-Яги, потому что на высокотехнологичную медицину это было мало похоже: какие-то баночки-скляночки, порошки из перемолотых кореньев и коры неизвестных деревьев, пахучие травами растворы и мази… Хорошо хоть забор крови проводился каким-то футуристичным шприцом, зачем-то расписанным узорами в лучших китайских традициях, а не делали надрез заточенным камнем как в доисторические времена. Но как госпожа Байлу собиралась получать результат без соответствующей аппаратуры, Агата не представляла от слова «совсем». Не может ведь там крохотная коробочка со светящейся панелью, больше похожая на переносную блютуз-колонку, быть местным аналогом монструозных анализаторов крови? — У Вас отличные показатели, генерал, — спустя около пятнадцати минут, вынесла вердикт Байлу под ошарашенный взгляд Агаты, которая наконец-то почувствовала себя пассажиром высокотехнологичного космического корабля, а не гостем деревушки в Поднебесной. — Они и раньше не вызывали беспокойства, но сейчас стали практически идеальными. От раны, полученной в последнем бою, не осталось следа, организм полностью восстановился. Гормональный профиль тоже улучшился. Вы что-то добавили в свой рацион? Витамины? Больше белка и клетчатки? Или пьёте лёгкое снотворное, чтобы улучшить качество сна? Губы Цзин Юаня дёрнулись в нервной улыбке. Ну не может же он сказать ей, что в его «рацион» всего лишь вернулась половая жизнь после длительного простоя. — Правда, пролактин повысился в сравнении с прошлым разом, но пока его значения укладываются в норму, — меж тем продолжила докладывать результаты своего обследования девушка-дракон. — И тестостерон немного увелич… Байлу прервалась на полуслове. Помолчала пару секунд, глядя на результаты и складывая в голове два плюс два, после чего подняла укоризненный взгляд на мужчину. — Вам пошло на пользу, — ровным тоном подытожила она, всеми силами сохраняя профессиональный вид и стараясь не выдать свою неловкость, пока где-то на заднем фоне умирала от стыда Агата. — Будете придерживаться своего нового «рациона» регулярно, станет ещё лучше. На этом с Вами можем закончить, если ко мне нет вопросов. Госпожа Лян, теперь Вы. Агата не сразу отозвалась на «госпожа Лян», потому что совершенно не привыкла к фамилии Аи, но Цзин Юань её любезно подтолкнул в нужном направлении, когда освободил условное место пациента. А пока фоксийку опрашивали и осматривали, Цзин Юаню пришло неожиданное оповещение на Нефритовые счёты: его вызывали в Обитель божественного предвиденья на совет генералов-арбитров во главе с адмиралом Хуа, который был назначен не заранее, как это обычно бывало, а буквально только что. Слегка нахмурившись, предчувствуя неладное, генерал убрал Нефритовые счёты обратно, после чего вернулся к Агате и Байлу. — Вынужден покинуть вас на некоторое время, — сообщил Цзин Юань, непримечательным движением положив ладонь на спину Агаты, словно говорил, что ничего страшного не случилось и для беспокойства нет повода, просто появилась пара рабочих моментов, требующих его присутствия. — Долг зовёт. — Мы справимся, генерал, Ваше присутствие необязательно, — заверила его Байлу. Агата ничего не сказала, но кивнула, соглашаясь со словами юной видьядхара. Хотя не такой уж и юной, если подумать: ей по канону сколько — сто пятьдесят? Сто семьдесят? — Госпожа Байлу, у меня будет ещё одна личная просьба: Вас не затруднит прислать мне заключение по результатам осмотра? — Только если девушка не будет против: нарушать врачебную тайну я не могу, сами понимаете. — Конечно, я не против, — горячо заверила Агата, уверенная за себя и свои анализы. — Хорошо, тогда позже я отправлю на Ваши Нефритовые счёты заключение, — обратилась целительница к генералу. — Благодарю. Полагаюсь на Вас, госпожа Байлу, — вежливо попрощался Цзин Юань, а потом перевёл взгляд на Агату. — Будь умницей, — тихо шепнул он, погладив кончиком большого пальца заднюю поверхность шеи девушки. Покинув гостиную, в которой проходил осмотр, Цзин Юань отправился в свою комнату, чтобы сменить обычную одежду на привычную форму. Собрание назначили на десять утра, у него ещё оставалось немного времени, чтобы привести себя в порядок и подготовиться, вот только к чему именно — генерал понятия не имел.

***

Зал заседаний в Обители божественного предвидения ждал, как оказалось, не только его: на мгновение остановившись, Цзин Юань поприветствовал Фу Сюань, которая молча кивнула ему в ответ. — Госпожа Верховная провидица, Вас тоже пригласили. — Не вопрос, а утверждение. Что лишь усиливало подозрения Цзин Юаня о том, что с предстоящим собранием не всё чисто. — Да, и я не совсем понимаю, для чего, — отозвалась она, в задумчивости хмуря брови. — Приглашение пришло от генерала Яо Гуан. Судя по выражению на Вашем лице, генерал, предстоящее собрание и для Вас стало неожиданностью. Тот лишь качнул головой, что могло означать как «да», так и «нет», и занял своё место, привычно сложив руки за спиной и расправив плечи. За последние сотни лет он не помнил ни одного случая, чтобы на совете генералов Альянса Сяньчжоу присутствовали те, кто ниже рангом. Даже во время Третьей войны Изобилия, когда принималось предложение Фу Сюань использовать телескоп Заоблачный для призыва Повелителя Небесной Дуги, не созывался совет генералов, хватало одного Цзин Юаня, принявшего решение. С чего бы вдруг сейчас решили поступить иначе? Фу Сюань уже не первое десятилетие готовилась сменить его на посту генерала, но вряд ли это сделали бы, не уведомив предыдущего генерала. Оттого приглашение Фу Сюань на совет вызывает ещё больше вопросов. Ровно в десять часов свет в зале мягко приглушили, а за столом появились голограммы других генералов Альянса Сяньчжоу и адмирала. Фу Сюань заняла место за правым плечом Цзин Юаня, стоя на расстоянии нескольких шагов позади него, что говорило о её второстепенной роли в сегодняшнем совете. Генерал Лофу не заметил ни одного удивлённого взгляда: значит, не только генерал Яо Гуан знала, для чего Верховная провидица Лофу здесь, но и все присутствующие. Все, кроме него. Приветствие не заняло много времени: пустая формальность, в которой не было ни смысла, ни нужды. — По какому поводу столь неожиданно созвали всех генералов альянса? — спросил Цзин Юань, переводя взгляд от одного лица к другому. — Или неожиданным данное собрание является только для меня? — Собрание — вполне может быть, но повод неожиданный не только для тебя, Цзин Юань, — заговорил первым генерал Хуайянь, по тону голоса которого нельзя было сказать, что он настроен враждебно, но и дружелюбно-беззаботным его не назвать. — Каждый из нас был удивлён, когда узнал, зачем всех нас собирают. Даже генерал Яо Гуан, что говорит о многом. Цзин Юань поднял бровь, не припоминая, чтобы получал хоть одно настораживающее уведомление или новость. А уж что-что, но с памятью у него проблем никогда не было. — Как продвигается зачистка Лофу от Учеников Санктус Медикус? — Адмирал Хуа первой заговорила на основную тему собрания. — Сколько уже ты занимаешься этим, Цзин Юань? Почти месяц? До нас дошла информация, что они стали тише. Это твоя заслуга? — Они не тише — они осторожнее, — спокойно ответил Цзин Юань. К чему весь этот разговор, было неясно. Отчёты о ходе расследований он отправлял исправно, и очень маловероятно, что адмирал, получавшая их, разучилась читать или игнорировала. — Значит, ещё не добиты? — с лёгкой усмешкой на лице, театрально подняла брови голограмма Яо Гуан. — Змею не добивают — ей отрубают голову, — не моргнув глазом, пожал плечами мужчина, расцепив руки, после чего сложил их на груди. Непроизвольный, привычный для Цзин Юаня жест, на который никто не обратил внимания, однако генералу Чжумин Сяньчжоу хватило жизненного опыта, чтобы прочитать между строк: генералу Лофу не нравилось, куда шёл разговор. Повисла короткая пауза. От взгляда не укрылось, как Сюаньцюань переглянулась с Фэйсяо. И как Яо Гуан растянула губы в насмешливой улыбке. — Если Вас интересуют отчёты о проводимых мной и Облачными Рыцарями действиях, я с радостью поделюсь ими не только с адмиралом, но и с другими генералами, — смело заявил Цзин Юань. Этот абсурдный полу-допрос начинал его не раздражать, а утомлять, что было ещё хуже: когда генерала Лофу одолевала беспросветная скука, он бессовестно засыпал, не испытывая ни капли угрызений совести. Было непонятно, к чему весь этот театр? Если к его работе есть замечания или вопросы, почему не спросят прямо о том, что их всех так беспокоит? Скрывать Цзин Юаню практически нечего. — Вашу уверенность можно объяснить лишь незнанием контекста, что поправимо. — Генерал Яо Гуан, как всегда, не разменивалась на любезности. — Недавно на Юйцюэ Сяньчжоу были задержаны несколько беженцев из числа Учеников Санктус Медикус, которые прибыли с Лофу Сяньчжоу. Во время допроса было установлено, что их побег был больше спонтанным, чем спланированным: в их кругах поползли слухи о том, что в руках генерала Цзин Юаня, благодаря череде нелепых случайностей, оказались достоверные сведенья о всей верхушке наших давних врагов. Не просто зацепки или имена, а едва ли не домашние адреса с личными телефонными номерами. Случилось это около недели назад. Матрица предвиденья подтвердила показания задержанных членов Санктус Медикус: они не лгали. У Верховной провидицы Лофу также есть, что добавить по этому делу. Прошу, Фу Сюань, мы все тебя слушаем. Когда Фу Сюань вышла вперёд, Цзин Юань не шелохнулся, не выдав своего непонимания ни словом, ни действием. Но его взгляд всё равно обратился на давнюю боевую подругу, пускай это и не совсем корректное обозначение их взаимоотношений. — Генерал Яо Гуан обратилась ко мне несколько дней назад с личной просьбой, — взяла слово Фу Сюань, с безмолвного одобрения вышеупомянутого генерала. — Она просила предоставить показания Учеников Санктус Медикус, которых Вы схватили неделю назад в Комиссии по алхимии, а также записи с камер того района. Я не знала, что это для… — Верно, — перебила её генерал Яо Гуан. — И какого же было моё удивление, когда выяснилось, что они охотились не за какой-то девушкой с улицы, а за одной из «своих». А теперь задача на логику: Ученики Санктус Медикус охотятся за одним из своих соратников, и в то же время часть из них бежит с флагмана по причине того, что у местного генерала внезапно оказываются на руках ценные, если не назвать их и вовсе бесценными, сведения — какова вероятность, что это просто совпадение? Повисшую тишину никто не смел нарушать, а вопрос генерала Яо Гуан так и остался висеть в воздухе, хотя все понимали, что он был скорее риторическим. Цзин Юань наконец-то понял, в чём суть сегодняшнего собрания. И такой расклад ему ох как не нравился… — Уверена, я не ошибусь, если предположу, что одна из числа Учеников Санктус Медикус, по неведомой мне причине, предала организацию, выкрала ценные бумаги, и, опять же, по неведомой мне причине, предоставила их Вам, генерал Цзин Юань, тем самым став источником сведений, которые спутали Ученикам Санктус Медикус все карты, вынудив нескольких преступников принять опрометчивое решение бежать с флагмана как можно быстрее. Поправьте меня, если я в чём-то неправа. О, она была права, знала это, и последнее звучало как неприкрытая провокация — Цзин Юань прекрасно это понимал. Но жалкие попытки Яо Гуан «укусить» его мало волновали, а вот что не на шутку беспокоило генерала — вопрос неприкосновенности Агаты. Он не мог позволить вовлечь её во всё это ещё больше, она и без того сделала столько, что Альянс Сяньчжоу никогда не расплатится с ней за эту помощь, хотя и не была обязана так рисковать. Если бы по причине страха она сдалась Ученикам Санктус Медикус ещё с самого начала, с ней ничего не случилось, максимум — попугали бы немного для профилактики и отпустили, приставив слежку, чтобы она не создавала проблем и не контактировала с Облачными Рыцарями или другими представителями органов власти на Лофу. Но она пошла к нему. Раз за разом выбирала его сторону, потому что была влюблена, как бы смешно и наивно это ни звучало. Яо Гуан назвала её одной из членов Санктус Медикус… Возможно, в том, что касается Аи, причастность к Ученикам Санктус Медикус является правдой, вот только рассказать, что в теле этой девочки теперь другая, он не может. Как и о том, что бумаги оказались у него лишь вчера, а причина задержки кроется вовсе не в заговоре, а в чём-то куда более прозаичном. Но вне зависимости от того, чем закончится данное собрание, взять эту девушку под следствие он не позволит ни при каком раскладе. Цзин Юань клялся ей, что защитит. Не просто пообещал, а дал слово! Два раза уже оплошал, третьего не будет, иначе он себя уважать перестанет. Пускай у генерала Лофу есть долг перед Альянсом Сяньчжоу, но у Цзин Юаня есть клятва, которую он принёс добровольно, и за которую не только обязан, но и сам хочет нести ответственность. — Я подумала, что с таким весомым преимуществом в руках… — нарушила затянувшуюся тишину Яо Гуан, когда поняла, что ответа на свой выпад не получит. Цзин Юань не даром славился своим терпением. — …вы уже «обезглавили змею». Вот только, как оказалось, адмирал Хуа, которой Ваш секретарь отправила очередной отчёт сегодня утром, знать не знала ни о полученных сведеньях, ни о предателе-перебежчике, ни о том, что генерал Лофу в курсе всего происходящего. — И всё? — медленно спросил Цзин Юань, но голос его звенел сталью уверенности и непоколебимости. — Если есть ещё что-то, в чём меня сегодня хотят обвинить, то прошу, госпожа Прозорливый стратег, ни в чём себе не отказывайте, — любезно предложил он, махнув рукой, словно приглашал на сцену. — Наверняка среди тех объедков информации, которые остались после меня, можно прозреть ещё какие-то выводы в отношении деятельности Учеников Санктус Медикус. Последние два предложения определённо были чем-то из репертуара Агаты, потому что сам Цзин Юань обычно так не выражался. Не зря он в шутку называл её Эоном Сарказма — вон как перекосило лицо у Яо Гуан. Цзин Юань собирался досконально изучить документы, которые добыла Агата, но просто не успел разобраться до текущего собрания. Сядь он за это вчера, уже сегодня все данные были бы у адмирала, не пришлось бы выслушивать псевдо-детективные игры генералов, но… Единственное, о чём Цзин Юань мог думать прошлым вечером, это о своей фоксийке. Он ведь допускал, что никогда уже не увидит её. Гнал эту мысль прочь, но она всё равно возвращалась и ковыряла его мозг. Минута слабости обернулась тем, что его вот-вот обвинят в предательстве Альянса Сяньчжоу, которому он посвятил всю свою жизнь. — Где они? — вмешалась в разговор Фэйсяо. — Где сейчас полученные улики? Цзин Юань опустил руки и вновь сложил их за спиной, окидывая взглядом генералов, в немом напряжении следящих сейчас за каждым его движением и вздохом. Подозрение читалось в глазах почти каждого. А ведь многие из них знали его на протяжении сотен лет… — В безопасном месте. — Не в твоей спальне случайно? — предприняла попытку взять реванш генерал Юйцюэ Сяньчжоу. — Хотите зайти и проверить? Не сочтите за грубость, госпожа Яо Гуан, но в моей спальне Вы нежеланный гость. Звонкий смешок сорвался с губ генерала Юу, тогда как остальные генералы ограничились либо короткими усмешками, либо отведённым в сторону взглядом. Фу Сюань прикрыла ладонью открывшийся в ошеломлении рот. Верховная провидица Лофу не могла взять в толк, что за борисинец укусил их генерала, отравив токсином бешенства? Он словно с цепи сорвался, что было нонсенсом! Божественное предвиденье Лофу хоть и был временами невыносимым, но настолько непрошибаемым и «ядовитым» она видит его впервые. Цзин Юань прекрасно понимал, что задел Яо Гуан не только как генерала, но и её женское самолюбие. Однако, если она не способна вовремя остановиться, он с удовольствием напомнит, где начинаются чужие личные границы, и заканчиваются её — это одна и та же черта, пусть не переступает её, и он будет вежлив, как и всегда. — Твои колкости не делают ситуацию проще, а лишь подливают масло в огонь, — не сдавала позиции Яо Гуан. — Сдаётся мне, есть за дверями твоей спальни что-то, что ты усердно пытаешься скрыть. — Это «что-то» есть у всех, генерал Яо Гуан. Называется «личная жизнь». В приличном обществе её не принято выносить на всеобщее обозрение. — Сомневаюсь, что у всех в любовницах ходят потомственные предатели. Некоторые генералы переглянулись между собой, прежде чем Цзин Юань ответил: — Как и я сомневаюсь, что без доказательств позволительно делать подобные заявления. Сюаньцюань сделала пару пасов рукой, выводя на общем для всех экране досье Аи. Цзин Юань даже не взглянул: он уже знал, что там увидит. — Лян Аи — представительница лисьего народа, проживающая на Лофу Сяньчжоу. Её тётя, Лян Мин, с недавних пор в розыске по обвинению в связи с Учениками Санктус Медикус. Лян Бэй и Лян Жань — родители, которые погибли в период, когда расследование против них было в самом разгаре, — спокойно зачитала Усмирительница волн. — Все недавно арестованные члены Санктус Медикус свидетельствовали, что семья этой девушки была в союзе с ними многие годы, и именно из-за неё был вызван переполох в их рядах. Она и есть тот предатель, который выкрал ценные данные у Учеников Санктус Медикус. Записи с камер наблюдения на Лофу подтверждают показания арестантов, что на территории Комиссии по алхимии они преследовали именно её. Вопрос «почему?» остаётся открытым: почему она это сделала и почему никому из нас до сих пор неизвестна информация, которой она располагала? — По нашим данным дочь семьи Лян знакома тебе не понаслышке, — заговорила Фэйсяо, крутя в руках Нефритовые счёты. — Демонстрировать не буду, но найти видео с недавного празднества на Лофу не составило особого труда. Думаю, Божественное предвиденье, ты и сам знаешь, что на них было. Связь с ней бессмысленно отрицать. — Вы правы, знаю: я выиграл состязание и получил обещанный всем в равной степени приз — что в этом недопустимого? — не позволил загнать себя в угол Цзин Юань. Он прекрасно знал, что попало в общую информационную сеть, и не менее хорошо знал, что туда никогда не попадёт, ведь он специально выбрал тогда место, где его с Агатой никто не увидит и не заснимет на камеру, потому что в том переулке не было ни освещения, ни возможности подобрать удобный ракурс. Его не за красивые глаза называют Божественным предвиденьем. — Я всё ещё не понимаю, что уважаемые генералы хотят от меня? — с неприкрытой ленцой в голосе сказал Цзин Юань. — Мне нужно было просить у вас благословение на то, как проводить своё свободное время на общем празднике? Это, уж простите, вне ваших полномочий. Хотелось закрыть глаза, сжать виски и посидеть немного в тишине. Как же всё… глупо. Последний раз такие глупые ошибки он позволял себе совершать, когда был «зелёным» юнцом. Всё, что нужно было сделать, это изучить принесённые Агатой документы вчера. Но, увидев её живой, поставить рассудок выше слепой радости от того, что она вернулась к нему, просто не вышло. Жалеет ли он, что поддался вчера чувствам, а не разуму? Нет, не жалеет. Что бы ему сейчас ни предъявляли генералы, он уже на сто шагов впереди них в поимке Учеников Санктус Медикус — это факт, который невозможно отрицать. — Ты пустил в свою постель врага и скрывал улики! — наконец-то выдвинула неприкрытое обвинение генерал Сюаньцюань. Это была последняя капля: Цзин Юань не выдержал и… рассмеялся в голос, более не в силах спокойно реагировать на подобный абсурд. Он всё мог понять, но только не такую озабоченность генералов его личной жизнью. Сколько раз за текущий разговор предводители самого могущественного космического военного флота упомянули то, с кем он спит, кого пускает в свою постель, кто его любовница и что за дверями его спальни? Они даже про пойманных Учеников Санктус Медикус столько не говорили, сколько про его личную жизнь. Как, оказывается, всех беспокоит эта тема… Цзин Юань готов поклясться: такого сюра на собрании генералов никогда ещё не было, это что-то новенькое. — Что тебя так развеселило, Божественное предвиденье? — хмуро спросила генерал Яоцина Сяньчжоу. Отсмеявшись, Цзин Юань глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Прошу простить за мою несдержанность, но слова генерала Сюаньцюань прозвучали так, словно законами Альянса Сяньчжоу регламентируется, кого можно пускать в свою постель, а кого нет, — с неприкрытым весельем отозвался генерал Лофу. — Ты издеваешься?! — вспылила Фэйсяо, невольно подавшись вперёд. — Мы все пытаемся разобраться в ситуации, которая компрометирует в первую очередь тебя, генерал Цзин Юань, а ты находишь в этом повод для смеха? — Не слишком ли поспешные выводы? — неуверенно вступилась за Цзин Юаня Фу Сюань. — Генерал Яо Гуан чётко дала понять, какие именно данные ей требуются, но в процессе их сбора я также подняла имеющуюся информацию о Лян Аи: она всю свою жизнь была на виду, работала в известной чайной, пользующейся популярностью среди жителей Лофу, никогда не скрывалась, ни разу не привлекалась к ответственности за нарушение законов или общественного порядка. И раз здесь уже упоминались видеоматериалы с недавнего праздника на Лофу, то хочу отметить, что эта девушка в тот вечер выступала на сцене и попала в объективы сотен камер, что не очень соответствует понятию «не привлекать к себе внимание», которым руководствуются Ученики Санктус Медикус. Не кажется ли вам нелогичным тот факт, что наследница семьи Лян украла данные членов преступной организации, если она, как все считают, находится на одной стороне с ними? Я уверена, у генерала Цзин Юаня были резонные причины не предоставлять эти бумаги столь долгий срок. — Поэтому мы все и собрались здесь, — впервые вступила в разговор адмирал Хуа, чуть склонив голову. — Объяснись, Цзин Юань. Он не может выдать Агату. Но и лгать другим генералам не желает, пусть ложь и сделала бы всё легче. Нельзя рассказать, что в теле Аи другая. Нельзя рассказать и о том, что бумаги попали к нему лишь вчера, а до этого Агата шесть дней бродила с ними по самым тёмным уголкам Лофу Сяньчжоу. Ведь тогда Агате придётся отвечать на вопросы, которые закономерно возникнут… Однажды она уже пыталась, и Аха со всей своей щедростью обещал ей смерть, если она скажет слишком много. Остановит ли это других генералов? Он знал законы Альянса Сяньчжоу — они соответствовали Эону, которого здесь почитали и считали своим покровителем. Решительные, безжалостные и мстительные действия — проявления Пути Охоты, всё остальное неважно, если оно встаёт препятствием. И потому он знал ответ на свой вопрос: нет — её не пощадят. — Доказательств, что Лян Аи знала о связи своей семьи с Учениками Санктус Медикус и действовала с ними заодно, не было предоставлено, — заговорил Цзин Юань. — Всё, что мы имеем — показания арестованных членов этой организации, которым в данной ситуации крайне выгодно выставить её виноватой, натравив на девушку силы Альянса Сяньчжоу, раз самим им не удалось избавиться от той, что может уничтожить всю их анонимность, над сохранением которой они так трясутся. Пытаются заставить нас сделать за них всю работу, и с неудовольствием должен признать: у них неплохо получается. Я обещал девушке свою защиту, а она предоставила информацию. — Что забавно: он ни в чём не соврал, просто его обещание и добытая ею информация никак не связаны друг с другом. — Предоставленные данные хоть и являются лакомым кусочком, но всё равно их требовалось проверить на достоверность, прежде чем бездумно начать использовать. — Тоже чистая правда. — Я дал Ученикам Санктус Медикус неделю на панику — и вот… — Цзин Юань заменил досье Аи на экране на другую картинку. — Список тех, кто уже побежал: корабли, маршруты, имена. Мы следим за каждым. Подгоняемые страхом, они часто неосторожны и совершают глупые ошибки, тем самым выдавая нам куда больше, чем мы узнали бы из украденных бумаг. — Это ничего не доказывает! Ты семь дней прятал данные, а теперь кидаешь нам крохи?! — Яо Гуан скрестила руки на груди. — Совсем недавно ты уже проспал заговор Санктус Медикус у себя под носом и позволил Эманатору Разрушения разгуливать по Лофу, как у себя дома, а теперь… — Если у генералов и адмирала столько сомнений во мне — отстраняйте, — негромко, но достаточно уверенно и чётко бросил Цзин Юань, перебивая Прозорливого стратега. И несмотря на громкие обвинения, звучавшие «до», почему-то никто не ринулся поддерживать решение сложить полномочия с генерала Лофу. — Но, если от доверия ко мне хоть что-то осталось, буду рад видеть вас на Фестивале Боевых Искусств, который пройдёт на Лофу Сяньчжоу через месяц. Лично увидите, что здесь происходит. — Я приеду, — решительно бросила Фэйсяо, не потратив ни секунды на раздумья. — Присоединяюсь, — добродушно хмыкнул в усы Хуайянь, поглаживая бороду. — Видимо, сегодняшнее собрание подошло к концу, — с лёгкой усмешкой произнёс генерал Юу, оставшийся более чем довольным увиденным зрелищем. — Не совсем, — задержала всех адмирал Хуа, чем вызвала непонимание со стороны генералов, коллективно посчитавших, что на данный момент ситуация исчерпана. Но у адмирала флота Сяньчжоу были свои планы. — Генерал Цзин Юань, я услышала твои слова о мотивах, толкнувших тебя сотрудничать с девушкой из лисьего народа, которая так или иначе решила принять сторону Альянса в борьбе против Учеников Санктус Медикус. Насколько всё это правда покажет время, но на данный момент не доверять тебе причин нет. Кроме одной, которая заключается в твоей личной предвзятости в этом деле. Сейчас я, как адмирал Облачных Рыцарей, требую от тебя короткий правдивый ответ: ты состоял в интимной связи с девушкой из семьи Лян или вас связывает только твоё обещание защиты в обмен на её помощь? — Нет, не состоял. — Это та правда, о которой Цзин Юань искренне сожалел. Интимной связи — в классическом понимании этой фразы — у них, по сути, так и не случилось. Кто бы мог подумать, что подобное хоть когда-нибудь сыграет в его пользу? Да, он бессовестно вертел словами, выворачивая их себе на пользу, но иного варианта просто не оставалось. Адмирал Хуа и сама додумала многое: например то, что он обещал фоксийке защиту в обмен на информацию, а не просто так. Было бы в разы проблематичнее вывернуться, если бы его спросили, любит ли он её, а так… Они сами оставили ему лазейки. Надо было правильнее формулировать свои вопросы. — Генерал Сюаньцюань, — отдала безмолвный приказ адмирал Хуа. — Не врёт, — с неудовольствием подтвердила Усмирительница волн, которая с помощью магии народа видьядхара могла чуять ложь в словах человека. — Тогда, полагаю, будет не лишним, если генералу Цзин Юаню принесут извинения за необоснованные обвинения и нанесённое оскорбление в виде обсуждения его личной жизни на общем собрании, — справедливо заключила адмирал, что тоже было больше приказом, нежели предложением. Цзин Юаню не очень-то и нужны были чужие извинения: того, как задохнулась от возмущения Яо Гуан, сжала в тонкую нить губы Сюаньцюань, за которыми наверняка был слышен зубной скрежет, а Фэйсяо недовольно задёргала лисьими ушами, ему было вполне достаточно. Иронично, что активнее всего его личную жизнь обсуждала женская половина генералов. Может, ему стоило предложить им почитать несколько романов из числа тех, которыми балуется Агата? Глядишь, немного утолили бы свою жажду пикантных сплетен. Но извинения он всё-таки получил. Соколиная мощь наверняка попытается его растерзать, когда узнает правду и поймёт, что напрасно извинялась перед ним. Стыдно ли ему? Ни капли.

***

Закутавшись в плед, Агата удобно устроилась на излюбленной веранде. Солнцезаменитель на небе Лофу чуть припекал, но после шести дней в пещерах это было лишь в радость. Наконец-то естественный свет… Насколько это возможно с учётом того, что Лофу — космический корабль, бороздящий просторы космоса. Свежий воздух, зелень вокруг, приятный ветерок… Не жизнь, а сказка! Предатель весело носился за бабочками, Трандуил, перебравшийся поближе к Агате, фыркал, время от времени поедая с тарелки свежие яблоки, которые порезала для него Агата, и даже белый котик Цзин Юаня устроился неподалёку, вытянув лапки и периодически поглядывая на девушку одним глазом. А Агата всё думала над словами, которые ей сказала Байлу после осмотра. Если вкратце: у Агаты всё очень хорошо за исключением того, что она недавно была на грани истощения и в шаге от комы, потому что не хватало питательных веществ и накопилось много токсичных для фоксийского организма соединений. Потеря веса — плохой признак для фоксийцев, чья регенерация может какое-то время поддерживать массу тела, беря на себя компенсаторную функцию, но это не будет длиться вечно: регенерации тоже нужно «топливо», на котором она будет работать. А если не хватает питательных веществ, то откуда взяться «топливу»? Байлу долго копалась в её анализах, не понимая, почему так сильно различаются показатели, которые отражают состояние здоровья за короткий период времени, то бишь день-два-три, и показатели, которые отражают состояние здоровья за длительный период, примерно за месяц или чуть меньше. Сейчас с Агатой всё хорошо, она относительно здорова и полна сил, но ещё неделю-две назад всё было очень плохо: катастрофически не хватало белковой пищи в рационе, подскочили показатели, отражающие потребление быстрых углеводов, которые фоксийцам вообще противопоказаны, о чём Агата, конечно же, не знала, сильно снизился уровень железа в крови, а особые стволовые клетки, отвечающие за поддержание молодости и регенерацию у долгоживущих народов Сяньчжоу, делились так интенсивно, словно этот «мотор» решил работать на износ. На вопросе Байлу, чем Агата — то есть Аи, но всё же Агата — питается, и сколько калорий потребляет в день, всё посыпалось… Фоксийке в какой-то момент казалось, что Байлу вот-вот сорвётся и начнёт колотить её маленькими кулачками по голове. Потом спросила про менструальный цикл, про который Агата тоже ничего не знала, из-за чего пришлось лезть в телефон в надежде, что у Аи было установлено какое-нибудь приложение с «женским календарём». Оно, к счастью, нашлось, но, к несчастью, сыграло против самой Агаты: по расписанию, которое у Аи было идеальным, месячные должны были наступить ещё неделю назад, но не наступили до сих пор, потому что истощённый тотальной нехваткой питательных веществ организм перешёл в «спящий режим», отключив все «бонусные» функции, которые не требовались для выживания. Слушая рекомендации Байлу, Агата открыла для себя много нового… Во-первых, фоксийцам категорически нельзя сладкое: конфеты, булочки, вкусные напитки и все остальные радости жизни. Сахар, разумеется, тоже нельзя. Просто потому что. Физиология такая. Собакам сладкое нельзя, потому что их организм не переварит его — банально не вырабатываются ферменты, нужные для расщепления сладкой пищи, и по итогу начинается интоксикация. Вот и фоксийцам, как дальним родственникам семейства Псовых, эта особенность также передалась. Посему получается, что пирожные, которые в большом количестве вчера заказал для неё Цзин Юань, вполне могли её убить. Байлу, конечно же, отчитала Агату и за то единственное пирожное, которое она успела умыкнуть с тарелки. И… дала выпить какую-то дрянь, чтобы Агату стошнило, и съеденное пирожное вышло обратно, а не гнило на дне желудка девушки. Удивительно, но фрукты девушке есть можно было, но не все, и в небольшом количестве — по той же самой причине: физиология, строение желудка и так далее. Во-вторых, ей стоит забыть про кофе и чай. Фоксийский организм и это плохо переносит. Если употреблять, то со временем сильно ударит по нервной системе, вызвав необратимые изменения, что можно считать неплохим раскладом, потому что обычные собаки от кофе сразу умирают. Можно смело прощаться с чайными вечерами в компании генерала. В-третьих, она должна потреблять столько калорий в сутки, что качкам, готовящимся к конкурсу бодибилдеров, и не снилось. Пять тысяч калорий в день — это было уму непостижимо! Агата даже в свои самые зажирательные периоды жизни не ела и половины того, сколько ей сейчас прописали в виде ежедневной нормы. Тоже просто потому, что фоксийка, и всё этим сказано. Байлу говорила, что все фоксийцы в среднем столько едят, но что-то Агате слабо в это верилось. Пять тысяч калорий в день — это рацион не фоксийца, а монстра, который может съесть фоксийца. Пять тысяч калорий — это просто дохрена! У неё были знакомые, которые решили однажды войти в ряды фитоняш, и заодно набрать немного мышечной массы за счёт интенсивных силовых тренировок. Их тренера давали им рекомендации по питанию, согласно которым они должны были потреблять около двух или двух с половиной тысяч калорий в день (плюс-минус). Это фитоняши, тягающие «железо» в зале по четыре-пять раз в неделю! Агата не тягает «железо», не ходит на тренировки и не занимается спортом — куда ей пять тысяч калорий? Столько вообще возможно съесть? Для понимания: пять тысяч калорий — это почти десять Биг Маков из Макдональдса. Да она при таком раскладе на любой работе зарабатывать будет только себе на еду. В-четвёртых, ей жизненно необходимо, чтобы в пище было высокое содержание белка, обязательно присутствовала клетчатка, конкретно в случае Агаты еда и питьё должны быть ещё и богаты железом, чтобы организм мог восстановить потерянное. Все рекомендации «шлифанули» сверху советами про хороший здоровый сон, отсутствие стресса и прочее классическое бла-бла-бла. Когда Агата пошутила про то, что ей, скорее всего, придётся отобрать корм у своего пса, Байлу так серьёзно на неё посмотрела, что фоксийка поняла: она только что подала хорошую идею, а не повод для смеха. Девушка-дракон без тени шутки сказала ей, что это неплохая альтернатива на данный момент, потому что собачий корм премиального качества содержит сбалансированное количество всех веществ, которые нужны организму Агаты сейчас. Предатель так на неё посмотрел, словно поверил, что Агата действительно сейчас пойдёт отбирать его корм. Самое ужасное во всей этой истории было то, что с согласия Агаты, Байлу перешлёт всё это Цзин Юаню, а он со стопроцентной вероятностью устроит ей головомойку, когда вернётся. Перед уходом Байлу посоветовала ей несколько книг по питанию, но… читать сейчас не хотелось, а основные советы целительницы Агата и так запомнила. Раз переходить на правильное фоксийское питание нужно было немедленно, потому что анализы по большому счёту были отстой, Агата решила по старинке найти в первую очередь видосики по интересующей теме, а книги отложить на потом. Наверняка в мире, где есть интернет, есть и кулинарные блоги на любой вкус. Так что, недолго думая, Агата достала смартфон, забивая в поисковике запрос: «Чем кормить фоксийца, чтобы не умереть от отравления?». Первый же ролик, видимо, самый популярный, встретил пёстрой обложкой, от которой у сладкоежки-Агаты, не переваривающей острое, тут же заныл желудок: улыбающийся фоксиец с розовыми волосами, одетый в белый фартук, щедро сыпал красный перец в котелок. «ОСТРАЯ КУХНЯ СЯНЬЧЖОУ: Секреты долголетия от приглашённого гостя — господина Цзяоцю!» Имя показалось смутно знакомым, но Агата так и не вспомнила, где могла его слышать. — Ну, конечно: секреты долголетия в мире, где все и так живут сотни лет… Более кликбейтного названия я ещё не встречала, — скептично фыркнула Агата, но на ролик всё же нажала. — Прямо как бабушка в деревне: «Водка у мужчин лечит всё: от простуды до перелома. А у женщин всё вылечивают беременность и роды». Когда пошло зачитывание ведущим всех титулов приглашённого гостя, среди которых были «лучший целитель Яоцина Сяньчжоу», «представитель школы Шаньчжи», «личный диетолог генерала Соколиная мощь», Агата почувствовала острое желание либо открыть окно, ибо душно — просто охренеть как, либо оставить под видео комментарий в стиле: «А теперь целуйтесь». Немного терпения, и они наконец-то перешли к готовке… — Острое — это жизнь! — шутил вечно щурившийся лисомужик в ответ на вопрос ведущего. — На Яоцине мы едим перец, как конфеты! Это улучшает кровообращение. — Цзяоцю зачем-то показал на свои уши, из-за чего Агата тоже рефлекторно дотронулась до своих, так и не поняв прикола с ушами и кровообращением. — Убивает паразитов. — Подхватив изящными пальцами красный перец, лисомужчина демонстративно его откусил. — И… повышает либидо. С финального подмигивания в камеру у Агаты задёргался глаз. Интересно, этот гений сильно удивится, когда узнает, что от частого употребления острого у мужчин, наоборот, быстрее развивается импотенция? Как там говорили в «50 оттенков серого»? Ах, да… — Больной ублюдок, — обескураженно произнесла Агата. Слушать этот бред дальше не было никаких сил. Но и смолчать тоже не было никаких сил! Закрыв видеоролик, Агата стала яростно печатать в разделе комментариев текст. Хвост недовольно застучал по полу, заинтересовав кота генерала: он даже лениво приподнял голову, наблюдая. «Я, конечно, не целитель, а всего лишь дипломированный специалист в области кулинарии, но всё же есть в этом видео пара утверждений, которые настолько противоречат здравому смыслу, что вызывают вопросы даже у меня. 1. Острое НЕ убивает паразитов — их убивает только термообработка. Или антибиотики. Перец и специи просто маскируют запах и вкус тухлятины (даже трупоеды не одобрят такой обман). 2. Кровообращение — соглашусь, капилляры вправду расширяются. Итог: вы краснеете, потеете и чувствуете, как слизистая желудка кричит о помощи. Хотите расширить капилляры — лучше сходите на горячие источники. 3. Либидо — серьёзно? Первые несколько раз повезёт, а дальше можете поприветствовать свою новую вечную подругу — госпожу Импотенцию. Да и в те несколько раз, когда «повезёт», всё равно вы будете больше озабочены тем, чтобы быстрее добежать до туалета, потому что у нетренированного организма острая пища вызывает бунт в виде неудержимого поноса. P.S. С такой медициной Яоцину и враги никакие не нужны: сами хорошо справитесь с сокращением населения». И отправила. Несколько секунд тишины, и пришёл звук уведомления: первый лайк. И ещё один. Меньше, чем через минуту, уже двадцать человек нажали на сердечко возле её комментария. А ещё немного времени спустя появился первый ответ, и не абы какой, а от героя видео. «Уважаемый господин Повар-диванный-эксперт! Исследований о пользе острых блюд более чем предостаточно. Попробуйте почитать что-то, кроме книги рецептов своей бабушки. Сяньчжоуцы на Яоцине живут по 800 лет и более — и всё на острой пище! А ваш «диплом», видимо, выдали на курсах для домохозяек? Иначе не понимаю, как можно отрицать то, что давно доказано. P.S. Генерал Фэйсяо лично одобряет мой рацион. Ваши аргументы?» Улыбающийся, пассивно-агрессивный смайлик в конце добил. Агата живьём себя загрызла, если бы не ответила… «Исследований о пользе острых блюд много, но разительно меньше, чем исследований о вреде острых блюд. Подумайте об этом на досуге. Предполагаю, что сяньчжоуцы на Яоцине живут по 800 лет и более не благодаря, а вопреки. Просто после восьмого столетия регенерация отказывает, не желая продолжать эти мучения. Мой диплом выдан в том месте, о котором Вы, вероятно, ни разу не слышали. Называется «учебное заведение». Кстати, я Вас правильно понимаю: Вы только что разом оскорбили всех домохозяек своим неприкрытым намёком на то, что они глупы, потому что априори отрицают то, что давно доказано? Сильное заявление, ничего не скажешь… P.S. Вот мои аргументы: генералы на Яоцине сменяются чаще, чем на любом другом корабле Альянса Сяньчжоу. Удивительное совпадение, правда? Долгих лет жизни генералу Фэйсяо, особенно с таким целителем-женоненавистником!» И в конце ответочка в виде мерзкого в своей милашности улыбающегося смайлика. Под вторым комментарием Агаты лайки начали расти как на дрожжах. Кто-то даже оставил смешной комментарий с объявлением начала межгалактического фуд-скандала. Яоцинская Пинки Пай не заставила себя долго ждать, накатав очередной пассивно-агрессивный ответ с доброй порцией соуса из бреда. На что Агата тоже дала ответ в своей фирменной саркастично-язвительной манере. В конце концов, Пинки Пай удалился, ссылаясь на то, что он фоксиец занятой, дела не ждут, и у него нет возможности просиживать кучу времени за спорами с упрямым ребёнком.