Генерал, войдите в мой отряд!

Вскинув голову, чтобы узреть свидетеля крайне неаристократичного момента её жизни, Агата наблюдала недалеко от себя… Очевидно, молодого мужчину: высокий, одет как воин благородного происхождения, волосы белые, словно снег, вот только общий вид обескураженный, да голубые глаза грозились вот-вот вывалиться из орбит. — Нижайше прошу прощения, — вытянув ладонь в жесте «стоп», выдавила Агата с такой интонацией, словно просила дать ей отлучиться на минутку, после чего вновь вернула лицо в кусты и распрощалась с последними крохами пищи и воды, что оставались в желудке. Несчастным листьям пришлось выполнить функцию салфетки. — Вы в порядке? — неуверенно подал голос молодой человек, сделав крохотный шажочек по направлению к фоксийке, словно опасаясь, что она могла его покусать и заразить бешенством. — Леди укачало в дороге, — прохрипела она, после чего тихо хохотнула от своей собственной шутки. — Да… я заметил. И то, что у леди… выдающийся хвост, — прокомментировал он, расширенными от удивления глазами глядя на то, о чём говорил. После чего резко поднял по-прежнему растерянный взгляд на лицо Агаты, словно до сих пор пытался осмыслить всё, что произошло. Выпрямившись, Агата обнаружила недалеко от себя каменный постамент с уличным питьевым фонтаном, который выглядел как наполненная кристально чистой водой чаша. После небольшого исследования, так и не найдя как включить краник и где он расположен, девушка, понадеявшись на стойкость фоксийского организма к бактериям, фривольно облокотилась на постамент и зачерпнула ладонями прямо из чаши немного воды, чтобы прополоскать рот и заодно сполоснуть пальцы. — Это… алтарь судьбы и… чаша для молитв, — произнёс воин, и настолько шокированным был его голос, что казалось, он вот-вот потеряет сознание от потрясения. Агата успела отвернуться, прежде чем вода изо рта вылилась на очередные кусты, которым не посчастливилось оказаться рядом с девушкой. Что ж… могло быть хуже: она могла не успеть среагировать на собственный шок и выплюнуть воду обратно в чашу, что было бы ещё большим святотатством. — П-простите, — выдавила из себя Агата, не зная, какие слова подобрать в такой безнадёжной ситуации. — Я… я уважаю чужие верования! Честно! Судя по тому, как воин молчаливо перевёл взгляд на чашу для молитв и обратно на Агату, в слова её он не поверил от слова совсем. Похоже, Аха обзывал её сегодня безбожницей неспроста. Откуда-то с неба прямо к ногам Агаты упал многострадальный смартфон, продолжавший надрываться бесконечным «дзынь», требуя к себе внимание. «Помяни чёрта» — подумала про себя девушка. Только телефон почему-то был покрыт коркой льда по краям. Прямиком из космоса что ли свалился? Откуда лёд?! — Это Ваш камень связи? — нарушил молчание молодой воин. Явно не из интереса к смартфону, скорее проверял, насколько разумна и доступна контакту та форма жизни, которую он встретил. — Угу. Сейчас покажу, как умеют только настоящие леди! — с хитрой ухмылкой сказала Агата. С лебединой грацией вытянув руки в стороны как профессиональная фигуристка, девушка плавно сместила центр тяжести на левую ногу, а правую балетным движением занесла назад, после чего со всей страстью истинного футболиста пробила пенальти, отправив трезвонящий смартфон в далёкий полёт за пределы балкона, на котором сама находилась. Пусть Аха видит всю безграничность её желания общаться с ним. Короткий нервный смешок сорвался с губ голубоглазого воина, что провожал взглядом полёт камня связи, не веря тому, что это произошло взаправду. — Всё больше склоняюсь к мысли, что леди — результат того, что я перегрелся в купальне, — честно сознался воин после недолгого молчания. — Боюсь, осквернённые мною кусты не согласятся с тем, что я плод воображения. Воин, которого из-за цвета волос Агата про себя назвала Белоснежкой, молча смотрел на неё. Она прямо видела, как его глаза медленно убежали в сторону, когда он, замерший подобно античной статуе, перевёл опасливый взгляд на многострадальные кусты недалеко от них. И так же медленно вернулись обратно, снова приковавшись к Агате. Первыми нервы сдали у Белоснежки, и как бы он ни прикрывал рукой рот, отводил взгляд в сторону и краснел от стыда за себя, смех всё равно порциями вырывался из него. В конце концов, Белоснежка просто сдался и засмеялся в голос как мальчишка, запрокинув голову и подставив лицо под лучи местного светила, из-за чего со стороны всё это выглядело как сцена из сказочного диснеевского мультика. Ну точно принцесса! В смысле, принц. — Откуда Вы? — отсмеявшись и заметно оживившись, пылко спросил Белоснежка, не заметив, как сделал два уверенных шага вперёд, ближе к Агате. — Нет: кто Вы? Я… Я видел, что Вы появились из ниоткуда — в прямом смысле из воздуха! И… — застопорился он и без утайки пробежался взглядом по девушке с головы до ног, отмечая незнакомый стиль одежды, в конце концов, во все глаза уставившись на лисьи уши как на неизведанное чудо, определённо живущее своей жизнью. — Вы явно не полубогиня, я бы не спутал. Агата поначалу растерялась от чужого напора, а потом искренне оскорбилась, что ей сходу прямым текстом отказали в комплименте. Ещё и таким оценивающим взглядом пробежался по ней с головы до ног… Явно не полубогиня, он бы не спутал — хам! Удивительно, что Белоснежка не пошёл дальше и не назвал её вовсе страшилищей. — Зато у меня выдающийся хвост! — ляпнула она первое, что пришло в голову, обиженно прижав к себе в объятии эту выдающуюся часть тела, словно она была подружкой, которая и утешит, и от грубияна отгородит. Белоснежка удивлённо моргнул. Но потом, по мере того как до измученного шоком сознания доходил смысл услышанного, на его губах расцветала улыбка. — Вне всяких сомнений. И продолжил улыбаться. Такой, чисто диснеевской улыбкой: красивой, доброй, милой, очаровательной — идеальной, от которой все вокруг, включая животных, вот-вот начнут петь и танцевать. Рядом с такой Белоснежкой любой почувствует себя гномом из пещеры. Причём не только фигурально, но и буквально: Белоснежка был под два метра ростом, лишь на малость уступая в этом параметре Цзин Юаню. Ну ладно, может, на фоне этого диснеевского принца Агата и вправду «явно не полубогиня». Мысленно признала, что у Белоснежки есть все основания задирать планку прекрасного до невообразимых высот. — Я… — Меня зовут… Так и замерли на полуслове: он — приложив руку к груди, она — протянув свою для рукопожатия. Вышло немного неловко. — Извините… — Прошу прощения… Снова замерли на полуслове: теперь он — протянув руку ладонью вверх, а она, наоборот, приложив к груди на его манер. Градус неловкости возрастал. Агата ситуацию не улучшила, когда резко протянула свою руку обратно для рукопожатия, словно могла нивелировать конфуз, если сделает всё быстро. В итоге сделала ситуацию не только неловкой, но и глупой. Первое соприкосновение пальцев сопровождалось колючим ударом тока, и сорвавшимися с девичьей руки белыми всполохами не-пламени, которые тут же юрко скользнули по руке Белоснежки и будто впитались в него. — Простите-простите-простите! — испугавшись, тут же затараторила Агата, с волнением глядя на Белоснежку, который не отпрянул, но теперь с непониманием и лёгким интересом смотрел на свою ладонь, словно ожидая продолжения. — У меня такое иногда случается. Вы в порядке? — Удивлён, но в остальном не чувствую ничего необычного. Попробуем ещё раз? — предложил Белоснежка, без капли страха в глазах вновь протянув ей руку. С такой доброй улыбкой на лице, что Агате даже неловко стало от мысли, что этот воин слишком хороший, чтобы быть реальным. Может, вправду интеллектуальная собственность Диснея? Смело, но аккуратно вложив свою кисть в чужую и сжав, чувствуя тепло чуть огрубевшей из-за тренировок с мечом кожи, Агата развернула их сцепленные руки, чтобы они находились в правильном положении, и легонько потрясла вверх-вниз, совершая нормальное классическое рукопожатие. И если бы они смотрели не в глаза друг друга, а на руки, то заметили бы, как новые белые всполохи мягким неощутимым потоком непрерывно потекли с руки девушки и впитались в руку воина, словно вода в губку. — У нас не принято пожимать руку леди, — выдал Белоснежка уже в момент рукопожатия. Внешне на девичьем лице сохранялась скупая вежливая улыбка, но в крике дохлой чайки, который Агата издавала внутри себя, можно было легко распознать мольбу, чтобы Аха забрал её прямо сейчас, потому что количество неловких ситуаций в минуту превысило допустимый лимит. — Зачем тогда протянули свою? — искренне не поняла девушка. — За этим. Развернув их руки в первоначальное положение и аккуратно перехватив девичьи пальцы, Белоснежка по-джентльменски поднёс их к своим губам, а сам чуть склонил голову в лёгком поклоне. Не целовал, только поднёс — как и положено. А вот чего точно не положено, так это прямо из такого положения выразительно смотреть на даму, позволяя ей увидеть в голубых глазах каждую смешинку, а их там было мно-о-ого… Агата испытала двойственное… нет, тройственное чувство: вроде повёл себя максимально красиво, одновременно с этим провокационно, и всё равно смеялся над ней. И приятно, и неприятно. Хотелось всё-таки произвести нормальное впечатление… Хотя какое нормальное впечатление после того, как её стошнило у него на глазах? Ощущение, будто туловище крепко схватила невидимая рука, настигло мягко, но стремительно, и вызвало у Агаты небывалое чувство облегчения. Неужели кое-кто наконец-то перебесился и готов вернуть её домой? — Всё, леди пора снова в путь, — быстро высвободив свою руку, попрощалась Агата, готовясь к очередному рывку. — Прямо сейчас? — опешил Белоснежка, неосознанно на рефлексах протянув руку к ней в попытке поймать. — Скажите хотя бы, как Вас зовут? Это было последнее, что она услышала, перед тем как Аха снова её дёрнул в пространственный разрыв собственного производства. Следующее приземление произошло прямиком на матрас в её комнате, в объятия которого она рухнула с высоты полутора метров. Предатель, до этого смирно сидевший на постели и ожидавший пропавшую хозяйку, по инерции подлетел в воздух, когда Агата упала на кровать, и приземлился аккурат на неё, заставив девушку сложиться пополам, выплюнув последние крохи воздуха из лёгких. Наступило затишье. И даже упавший из ниоткуда прямо ей на живот смартфон-сталкер молчал, словно давал передышку. Посмотрев на прикроватную тумбочку, где стояли часы, фоксийка поняла, что день потерян: потому что был уже почти вечер! Вот это её помотало на чужой истерике… Зато голову проветрила и пришло осознание, что в одном Аха приврал точно: он не мог закидать её мир местными душами. Почему — неизвестно, но если бы это было ему под силу, он бы уже давно это сделал, наводнив землянами все здешние миры, а не бегал за одной Агатой. Этот клоун определённо темнит даже на фоне своей «эонской» таинственности… — Пять минут и можно новый раунд, — произнесла вслух Агата, уверенная, что Аха её слышит. Телефон тут же издал звонкое «дзынь». Ну, кто бы сомневался? — Ладно, прочитаю я! Достал уже… — сдалась Агата, устав от чужой истерики. Новое сообщение начиналось вполне мило, вот только в раскаянии шизо-Эона определённо занесло… «Не бойся, я тебе не враг. Более того: я ни за что не дам тебя в обиду другим Эонам, буду беречь, баловать и потакать капризам.» Агата в ответ на это лишь глаза закатила. Ну чисто бытовуха: истероид накосячил, жену свою поколотил, а потом прибежал с букетом цветов, извиняться и признаваться в любви, и так до следующего срыва. А если серьёзно: с чего вдруг он такой покладистый сделался? Сообщения тем временем сыпались — одно сахарнее другого… «Ты ведь питаешь слабость к генералам Охоты: хочешь, подарю тебе весь набор на поводке?» — Нет, не хочу. «Или отдам в слуги Недотёп?» — Себе оставь. «Я достану тебе в услужение любого и лично надену намордник, лишь назови имя. Хоть пачками проси» — У меня уже есть зоопарк, мне хватает. «Тебе нужны были деньги? Я засыплю тебя любыми, какие пожелаешь.» — Вот кому ты врёшь?! Я знаю, что ты такой же нищий, как и я. Если бы у богов были деньги, они бы не божественными делами занимались, а из интернет-магазинов не вылезали бы. «Тебе понравились чужие фокусы? В моей власти дать тебе силу и способности каждого, кто приглянулся.» — Я теперь пацифистка. «А хочешь, чтобы всё оставалось игрой? Одно слово — и ты никогда больше не усомнишься в том, что лишь ты настоящая. Любой каприз, помнишь? Обещание баловать тебя не было шуткой. А ты в ответ будешь баловать меня. Тебе для этого не потребуется ничего делать, я с радостью сам возьму всё, что мне нужно, ты даже не заметишь. Мы подружимся. Вот мой первый дружеский совет: надень костюм обратно, иначе расстроишь своего генерала последствиями, а он и так не в духе. И сразу дам второй: впредь не трогай чужих Эманаторов!» — Каких Эманаторов? Погоди… Белоснежка?! «Чужих!!! Если так сильно руки чешутся — моих трогай» — Не буду я никого трогать! Что это вообще за предложение?! «Это предложение счастливой беззаботной жизни в объятиях твоего ненаглядного генерала. Считаешь меня злом, хотя даже представления не имеешь, на что будут готовы пойти Память или Эрудиция ради такого лакомого кусочка как ты. Первый уже что-то заподозрил, но я успел спасти твой хвост, так что будь более благодарной. Если остальные узнают о тебе — разберут на сувениры. Поверь, дружба со мной — меньшее из всех зол и самое выгодное для тебя»

***

То, что день окажется плохим, можно было предугадать ещё с того момента, как утренний выпуск ежедневных новостей начался не с репортажа о бабочках, а с Лорда Опустошителя. На этапе неприятной беседы с Эоном Радости тоже можно было уже догадаться, куда полетит весь день. Но окончательно Агата потеряла надежду на возрождение хорошего настроя, когда вышла встречать вернувшегося под вечер генерала и увидела его хмурое лицо. Ни объятий, ни поцелуев, ни какого-нибудь приятного слова, только суровое «есть разговор» и короткий кивок, приглашающий сесть за низкий столик для шахмат в гостиной. Тот полутруп, который остался от утреннего романтичного настроя, наконец-то получил свою эвтаназию и окончательно ушёл в мир иной. — Я ознакомился с отчётом госпожи Байлу о твоём здоровье. — Это было первое, что сказал Цзин Юань, когда они расположились за столиком. — Мне стоит поднимать эту тему или я могу надеяться на твоё благоразумие? В обычной ситуации Агата, возможно, нахмурилась бы в ответ на такой тон, в котором явно слышался упрёк, но всё, сказанное сегодня Аха, настолько выбило её из колеи, что она лишь поёжилась, нервно оттянув рукав костюма Гения бриллиантовых звёзд, который находился под повседневной одеждой. Работники дома вычистили его сегодня и сложили аккуратной стопкой на кровати в выделенной ей комнате, пока девушка отсутствовала. Место, где его разорвал Цзин Юань, сшилось само по себе будто магией. Надела его Агата сразу после предупреждения Эона Радости. Могла бы артачиться и играть в недоверие, если бы не пребывала в тотальном ошеломлении после того, как спокойно обдумала всё, что Аха ей сегодня раскрыл, и осознала то, на что сразу не обратила внимания из-за накрывшей злости. На фоне всего этого вопрос питания беспокоил её меньше всего. — Я разберусь с этим сама, — отрешённо отозвалась Агата, даже не задумавшись о том, что слукавила. За весь день в ней побывал лишь один омлет, который фоксийка оставила под чужими кустами, но, после сегодняшнего, рекомендации лекаря заботили её в последнюю очередь. — Это всё, о чём ты хотел поговорить? Цзин Юань ответил не сразу, будучи погружённым в свои мысли. Ещё раз обдумал ситуацию, решая, какую именно часть произошедшего нужно рассказать Агате, чтобы не запутать её. Потом пытался подобрать правильные слова, чтобы она не поняла его превратно. Но в итоге, зная нрав девушки, сидящей напротив, пришёл к выводу, что с ней самое правильное решение — это сказать всё прямо. — Внимание генералов Альянса Сяньчжоу теперь приковано к тебе. Глаза Агаты расширились. И если Цзин Юань думал о том, что слышал на собрании от адмирала и других генералов, то Агата ошибочно решила, что Аха всерьёз решил преподнести ей на блюдечке лидеров Альянса Сяньчжоу, которые ей и даром не сдались. — Тебя подозревают, — прервал чужие фантазии Цзин Юань, тоже неверно истолковав реакцию девушки, так как не знал того, что приключилось с ней в его отсутствие. — Что? — вернулась из воображляндии в реальность Агата, моргнув в недоумении. — Кто? В чём? Глубоко вздохнув, Цзин Юань вкратце рассказал ей о бежавших с Лофу членов Санктус Медикус, которых перехватили в Юйцюэ и допросили. Там же вскрылось предательство «Лян Аи» и неоднозначность мотивов девушки в глазах всех, кто не знал про обстоятельство по имени Агата, и то, что в её руках оказались ценные сведения, которые могут потопить всю верхушку Учеников Санктус Медикус. Вся эта информация дошла до генералов Альянса до того, как ею успел поделиться Цзин Юань. Вместе со сплетнями о том, что он покрывает преступницу-перебежчицу из личных побуждений, сделавших его предвзятым в этом деле, что сильно бьёт по искренности его дальнейших заявлений. Не стал скрывать Цзин Юань и того, как ушёл от скользкой темы, сведя всё к тому, что у него с «Лян Аи» лишь договорённость о её помощи и его защите, но не более. Не все генералы безоговорочно в это поверили, но против слова адмирала идти не спешили. Однако, на готовящийся Фестиваль Боевых Искусств, который пройдёт через месяц, явятся два генерала: Соколиная мощь и Пылающее сердце. Вторжение Лорда Опустошителя на Лофу оставило после себя много вопросов, в частности это касается того, как Божественное предвидение мог проглядеть подобное и допустить воскрешение Древа амброзии с помощью Стелларона? Фестиваль Боевых Искусств должен был показать всем, что Лофу по-прежнему силён, и ничто не сможет пошатнуть ни боевой дух Облачных Рыцарей, ни единство Альянса. А тем временем два приглашённых генерала-арбитра должны будут тихо провести собственную оценку того, насколько непричастен генерал Лофу к произошедшей катастрофе, которую удалось остановить только благодаря вмешательству Безымянных, в числе которых был печально известный бывший Верховный старейшина видьядхара. И сделал ли Цзин Юань со своей стороны всё возможное, чтобы предотвратить произошедшее. Иными словами, будут расследовать, имели ли в этом деле место халатность или предательство со стороны генерала Лофу. Агата слушала внимательно, но в душе не могла не иронизировать на тему того, что теперь ей все эти «крысиные бега» в Альянсе Сяньчжоу до такой лампочки, что даже мойщики окон небоскрёбов Нью-Йорка не дотянутся. У неё тут, как бы… из родного мира Древо Мнимости выросло. Ничего так? Есть повод для тревожности или она себя накручивает? Конечно же, это сарказм. Тут повод не для тревожности, а для целой панической атаки! Но, видя, как Цзин Юань обеспокоен всем произошедшим, и понимая, что для него ситуация на Лофу и война с Изобилием — самое главное, что есть в жизни, она не позволяла себе ни шуток, ни вялых усмешек, ни даже попыток увести разговор в сторону жалоб на свои проблемы. Вот вам и Дремлющий генерал, который якобы ничего не делает… Хотелось его поддержать, приободрить, помочь, а не нагружать дополнительными проблемами. Всему своё время, она ещё сто раз успеет его утомить своими делами, просто не сейчас. Благо, время вроде бы не играло против неё. Поэтому девушка старалась слушать Цзин Юаня внимательно и полностью сосредоточиться на его рассказе. — Поняла, — кивнула головой Агата, когда генерал ввёл её в курс дел. — Подозрительно всё это… — Что именно? — устало спросил Цзин Юань, прислонив ладонь ко лбу, а кончиками пальцев начав массировать переносицу, чтобы развеять туман в сознании. Он столько раз за день обдумывал всё это, что картина в его глазах слилась в одно большое цветастое пятно, в котором ни одной чёткой детали уже не видно. — Череда волшебных случайностей, которые неожиданно перевели все стрелки на нигде не фигурировавшую до этого Аи, и не менее внезапно подорвали доверие к тебе, — уверенно заговорила Агата, озвучивая свои подозрения. — Ещё и бежавших членов Санктус Медикус поймали на Юйцюэ чуть ли не на въезде в главные ворота. Скажи мне, как человек, разбирающийся в делах Облачных Рыцарей: насколько часто вы ловите Учеников Санктус Медикус вот так — случайно, в лобовую, у парадного входа? Да ещё не «пустышек», а тех, кто обладает действительно ценной информацией. Ещё раз сжав кончиками пальцев переносицу, генерал тяжело вздохнул. — Агата, я не настроен шу… — Цзин Юань запнулся на полуслове и замер, когда с удивлением осознал, что Ученики Санктус Медикус и вправду не те преступники, которых можно поймать случайно: скрываться они умеют не хуже теневых воинов с Яоцина Сяньчжоу. Убрав руку от лица, он медленно поднял взгляд на девушку, словно охотник, приготовившийся ловить добычу, коей сейчас выступали дельные мысли. — Продолжай, — коротко потребовал мужчина, подавшись чуть вперёд в жажде услышать больше подробностей. Утомлённость начала стремительно покидать генерала, а пелена усталости спала с сознания. Агата начала с того, что вся эта история слишком мутная. Она забрала книги семьи Лян из банка, и в тот же день за ней началась слежка. Книги она забрала из кабинета, в котором была один-на-один с сотрудником банка. Он её точно не сдавал, иначе бы не отпустил, а пригласил преследователей прямо в кабинет, чтобы «Лян Аи» не смогла уйти. Узнать, что именно она забрала из банка, не мог никто: господин Ву заранее подготовил книги до её прихода и отдал их ей в кабинете — их никто не видел, кроме него. Но и о том, что книги видел он, тоже никто не мог знать, если только он не танцевал с ними в холле банка, крича, что именно он держит в руках и для кого. После кабинета господина Ву эти книги находились только в сумке Агаты, и сумка не была ни прозрачной и ни просвечивающей. Откуда тогда Ученики Санктус Медикус узнали, что именно она забрала из банка? Если донесла тётя Аи, вопрос тот же: откуда она узнала, что племянница будет именно в этот день, именно в этом банке, и придёт именно за этими книгами, а не за какой-нибудь выпиской со счёта или справкой о финансовых операциях? Агата с этой мифической тётей не контактировала ни разу, о планах девушки та знать не могла, а Аи вовсе не интересовалась делами семьи, пустив всё на самотёк. Потом Агата попала в Комиссию по алхимии, и там тоже все Ученики Санктус Медикус как по команде были готовы к её поимке. При этом ловить её сразу на пороге или в перевязочном кабинете не спешили, и невзначай спрашивали: а что такого у неё в сумке, что она вцепилась в неё мёртвой хваткой? Отобрать силой тоже не пытались, а ведь возможностей было хоть отбавляй. Слишком халатно для тех, кто настолько напуган, что вслепую побежал — куда? На другую планету? На космический корабль соратников? Нет, на другой корабль Альянса Сяньчжоу! Территория Охоты — слишком абсурдный выбор для испуганных беглецов Изобилия. Если только они не засланные казачки, чья задача добраться, стать пойманными и быть допрошенными. — Засланные кто? — не понял Цзин Юань. — Фразеологизм такой. Лазутчик, шпион, засланец, — объяснила девушка. — Итак, вывод? — подытожила Агата, предлагая генералу самому озвучить очевидное. — Они не знали, что у тебя в руках, лишь следовали приказу поймать, — верно рассудил Цзин Юань, потерев пальцем подбородок в жесте задумчивости. — Но чьему? И как узнали потом, если тогда же ты пропала на шесть дней? Не сходится… — Именно, — кивнула Агата. — Они не знали, что у меня в руках. Никто не знал. И обрати внимание: ты сам лично только-только получил в руки от меня книги, прочитать их толком не успел, а другие генералы уже знают кто, где, когда, зачем… Ты, косвенный участник произошедшего, не знаешь, а они, находящиеся на астрономическом расстоянии от Лофу, всё знают. И узнали от кого? От тех, кто не знал, что у меня в руках. Узнали когда? Ровно в тот момент, когда я вернулась обратно, но о моём возвращении не объявляли на всё Лофу. Какой итог мы имеем? — Ты оказалась под прицелом Учеников Санктус Медикус и генералов Альянса Сяньчжоу. Под ответственность «Лян Аи» первые пытаются подтянуть предательство, а вторые шпионаж. Ты в ловушке, тебя пытаются лишить любой помощи, чтобы отрезать все пути отступления. — Нет, Цзин Юань. Под прицелом не я, а ты, — уверенно произнесла Агата, на что генерал удивлённо приподнял брови. — Кто вообще такая Лян Аи? В масштабах конфликта Альянса Сяньчжоу со всеми его врагами — никто. А кто такой один из генералов Альянса Сяньчжоу? Мощная стратегическая и боевая единица, от которой избавиться — влажный сон противников Альянса. И как же от тебя избавиться, если слабаком или дураком ты не слывёшь? Подточить репутацию, а там свои же набросятся и «сожрут» — схема древняя как мир. Тем более вы военные, а военных без профдеформации не бывает: вашей паранойе только дай команду «фас». Поэтому тот или те, кто затеял всё это, активно копают не под меня, а под тебя. — Неплохая версия, но ты упускаешь одну важную деталь, — не согласился Цзин Юань. — Генералом я являюсь довольно давно, в моём послужном списке достаточно возможностей подорвать ко мне доверие, если бы это являлось целью. И поводы можно найти намного более весомые, чем связь с девушкой. Если ты утверждаешь, что цель я, то почему под ударом оказалась ты? — Потому что я, вернее Аи, довольно компрометирующее звено в твоём окружении. И самое слабое. — Да ну? — выразительно посмотрел на неё генерал, одним этим взглядом припоминая ей ночное событие, когда она призвала град стрел с неба. — Не ёрничай, пожалуйста, — спокойно попросила Агата, проигнорировав колкость. — Я пытаюсь сказать, что в вопросе как насолить тебе, я — это вариант из разряда «минимум усилий — максимум результата». Более весомые поводы в твоём послужном списке, о которых ты упоминал, наверняка требуют и усилий не менее весомых, чтобы раскопать это всё, а потом ещё обернуть против тебя. — Допустим. И кто, по-твоему, за всем этим стоит? — хмуро спросил Цзин Юань. — А вот это… вот это хороший вопрос, — призадумалась Агата. — Но тот, кто за этим стоит, должен уметь, как минимум, мысли читать или быть вездесущим, иначе я не знаю, как он мог узнать про книги, которые я забрала. О, и ещё должен иметь возможность отдавать команды Ученикам Санктус Медикус как пёсикам. У тебя есть кто-то на примете? Цзин Юань нахмурился. И по мере того, как кусочки пазла складывались в его голове, он хмурился всё сильнее. Кто-то вездесущий и способный командовать последователями Изобилия… Умелый кукловод, подорвавший его авторитет интригами и ложью, которые искуссно сплёл подобно паутине. — Есть, — с неудовольствием заключил он, припоминая «почерк» кое-кого, кто так просто не оставил бы Лофу в покое, тем более после недавнего поражения. Радовало одно: она пытается использовать Лян Аи, а значит, не знает об Агате. — Хорошо, я понял тебя, — кивнул Цзин Юань, обозначая, что тема закрыта, а все нужные выводы для себя он сделал. — И… спасибо. Твой взгляд на ситуацию очень помог понять, в каком направлении мне стоит смотреть. — Я, знаешь ли, увлекаюсь не только романами, но и детективами, — коротко улыбнувшись, сказала девушка, вызвав у мужчины тихий смех. — Так ты… поделишься своими выводами? — Не сейчас, — покачал головой генерал. — Для начала мне нужно убедиться самому. Не хочу пугать тебя перед сном необоснованными предположениями, тебе и так хватило переживаний за последнее время. — Тогда у меня остался к тебе один вопрос. — Я весь во внимании. — Ты заверил других генералов и адмирала, что между нами ничего нет, кроме взаимовыгодного сотрудничества. Учеников Санктус Медикус сейчас начнут активно ловить. Два генерала приедут проверить твои слова на правдивость и заодно будут вести какое-то своё расследование по делу Стелларона. Тебе не кажется, — осторожно подбиралась к волнующей её теме Агата, — несколько абсурдным, если на фоне всего этого выяснится, что я живу у тебя? Цзин Юань отвёл взгляд в сторону и сложил руки на груди. Он думал об этом. Вернее, там даже думать было нечего. Но вывод ему настолько не нравился, что он всё равно продолжал безуспешные попытки найти другой выход из ситуации, вот только светлых идей как не было, так и не появилось. — У меня ещё есть в запасе время до приезда генералов Фэйсяо и Хуайяня, — размеренно заговорил мужчина после недолгого молчания. — Я что-нибудь придумаю. — Цзин Юань, — многозначительно и крайне настойчиво позвала Агата, требуя своим тоном озвучить очевидное, а не бегать от правды как ребёнок. — Агата, даже не думай заговорить об этом… — Но потом у тебя не будет времени об этом думать, — мягко возразила фоксийка. — Ты будешь весь в делах, которых моими непрошенными стараниями заметно прибавилось. — Непрошенными?! — не на шутку вспылив, в сердцах возмутился мужчина, но голос при этом не повышал. — Твои «непрошенные» старания принесли больше пользы, чем все шесть колесничих Лофу за последнее десятилетие. Думаешь, после этого я могу со спокойной совестью зарыться в работу и забыть подумать о твоей безопасности или отослать подальше, чтобы собственную спину прикрыть?! — Цзин Юань, — ещё настойчивее, чем в прошлый раз, позвала Агата, призывая к здравомыслию, и прося не переиначивать суть её слов. — Нет, Агата, — ответно выделил тоном её имя генерал. — Теперь слушаешь ты. Я никогда тебя не спрашивал о семье, так как считал, что пока ещё не имею права затрагивать настолько личные темы, но по обронённым тобой коротким фразам догадался, что отношения с родными у тебя не ладятся. Я могу лишь догадываться, какой пример стоял перед твоими глазами, но, прости мне мою грубость: если твой отец относился к твоей матери неподобающе, это не значит, что я такой же. — Нормально он к ней относился! — справедливо возмутилась Агата. — Просто… Ладно, возможно, на эмоциях он говорил много лишнего… прямо вот лишнего. Но, поверь мне, они стоят друг друга. Им хорошо вместе, иначе бы они давно разошлись. Позиции жертвы в их отношениях нет. — Жертва их отношений сидит передо мной, — непримиримо отсёк Цзин Юань, уверенный в своих словах настолько, что никакие отговорки Агаты его не переубедили бы. — Я и так ничего не могу для тебя сделать, только пустыми обещаниями разбрасываюсь, да пожинаю плоды твоих стараний. Ты не моя ученица, не моя подчинённая и не мой боевой товарищ, чтобы я ограничивался парой советов и оставался в стороне в качестве наблюдателя. Ты — моя, понимаешь? Ты… женщина, которую я на коленях просил довериться мне, — с нажимом сказал он, не зная, как ещё донести до девушки то, что для него было настолько очевидным, правильным и естественным, что объяснять это было дикостью. — Которой говорил, что она всегда может обратиться ко мне, положиться на меня. Ты хоть понимаешь, каково мне осознавать, что ты даже не надеешься на меня? Видеть, как искренне ты веришь в то, что какие-то дела, какие-то бумаги для меня могут быть важнее, чем твоя безопасность. Там, откуда ты родом, такие отношения приняты между мужчиной и женщиной: быть вместе, но каждый сам по себе? Сначала выгода, а потом честь? — Какая выгода, ты о чём вообще? — не очень разборчиво затараторила ошарашенная Агата, неверно восприняв его слова на свой счёт. — Я почти ничего у тебя не брала. Цзин Юань дёрнулся как от пощёчины и уставился на девушку поистине ошарашенным взглядом, не веря тому, что его раскаянье она услышала так, будто он её ещё и на счётчик поставил. Ей хотелось бы говорить всё правильно, делать всё правильно, но правда была в том, что Агата банально не понимала, что Цзин Юань от неё хочет. Она не сомневалась, что он человек честный и не подлый, и его красивые слова, которые прежде она встречала только на страницах романов, трогали её сердце, но… Она не понимала его. Во всеобъемлющем смысле. Потому что жила и росла в другой среде. Она не понимала, что для настоящего воина значит слово, данное женщине. Девушка понимала то, что встречала в родном мире: любое признание, клятва или обещание — это просто красивые слова, не несущие в себе большого веса. Симпатичный декор для романтических отношений. То есть, когда кому-то обещают достать луну с неба — это не значит, что речь идёт реально о Луне, это значит, что человека не поленятся разок-другой подвезти на машине или сводить в театр. Генерал всегда помогал в меру своих сил и возможностей, Агата знала, что он надёжный и ответственный, она верила ему, не сомневалась в нём. Но также понимала, что его красивые речи не лишены местного церемониала. Ну не будет же она всерьёз ждать от него «луну с неба», даже если бы он пообещал ей это. Молчание затягивалось, и было для Цзин Юаня красноречивее любых слов. — Я не понимаю тебя, — негромко заговорила Агата, решив, что в таких разговорах откровенность — ключ к взаимопониманию. — Честно. Совсем не понимаю, что ты пытаешься до меня донести. Все твои обещания были услышаны мною с первого раза, зачем ты каждый раз сам к этому возвращаешься? Ну сказал и сказал, я же тебе не предъявляю ничего, так в чём проблема? Цзин Юань тяжело выдохнул и закрыл обеими руками лицо, после чего потёр, убеждаясь, что всё происходило взаправду, а не являлось кошмарным сном. «Сказал и сказал» — уму непостижимо! То есть его клятва, его слово, его долг чести — этого всего не существует для неё. В её понимании, всё в полном порядке, ведь быть пустозвоном — это обычная норма для мужчины. Генерал нервно усмехнулся и покачал головой, всё ещё силясь поверить, что это не жестокий розыгрыш. — Наверное… — медленно заговорил он, изо всех сил роясь в своей памяти в поисках момента, который переплюнул бы этот, но не находил такого. — Наверное, ни разу за всю свою жизнь я не испытывал подобного унижения. Но самое ужасное то, что мне даже нечем парировать. Ошибочно решив, что это предзнаменование расставания, фоксийка запаниковала. Она считала, что Цзин Юань многое мог стерпеть, но не унижение, и раз сам сказал об этом, получается, она, сама не поняв как именно, перешла запретную черту. Но когда?! Ах, да и неважно, она должна срочно сделать что-то, и немедленно. Хоть что-нибудь!!! — П… прости? — очень тихо попросила Агата с вопросительной интонацией в голосе, внимательно отслеживая реакцию на лице мужчины, чтобы понять, правильно ли она угадала с тем, что нужно сказать в подобной ситуации. — Эм… Мне очень жаль? — попробовала она ещё раз. Но видя, что недовольство генерала только росло, она постаралась подобрать самый азиатско-церемониальный вариант в надежде угадать. — Приношу свои извинения за доставленные неудобства? — максимально скрыв в голосе вопросительные интонации, произнесла Агата, даже голову слегка склонила в поклоне, после чего взглянула исподлобья, чтобы проверить, правильно ли она сделала. Тяжёлый, будто выстраданный вздох сорвался с губ генерала, а ладонь медленно накрыла лицо. Он побеждал в стольких баталиях — как мечом, так и словом. Его стратегическое мышление и изощрённые навыки дипломатии не оставляли его оппонентам шанса поставить ему шах и мат. Он был доблестным героем и умелым политиком, а в глазах женщин ещё и объектом воздыхания и немого восхищения. И этим прекрасным тихим вечером в стенах родного дома возлюбленная этого доблестного героя всего за один разговор просто уничтожила его. — Агата, нам придётся серьёзно поговорить, — выпрямившись, хмуро заявил Цзин Юань. — Похоже, мы по-разному смотрим на отношения между мужчиной и женщиной, и как бы уважительно я ни относился к твоей родной культуре, меня не устраивает тот расклад, который сейчас между нами. Есть некоторые вещи, в которых я не приемлю компромисс, даже если ты привыкла к другому. И в отношении этих вещей тебе придётся уступить, потому что на иное мои честь и гордость не согласятся. Цзин Юань и в страшном сне представить не мог, что когда-нибудь он будет в отношениях, где главной проблемой станет не то, что у него не хватает времени на свою избранницу, а то, что эта избранница готова даже на рогатое парнокопытное понадеяться больше, чем на него. Поднявшись на ноги, генерал обошёл разделявший их столик и сел рядом с девушкой, обнял её за плечи и прижал к себе. — Просто положись на меня, — мягкий тон Цзин Юаня прервал тишину. В нём был и совет, и просьба, и обещание. — Я решу все вопросы. И никогда больше не думай, что у меня может не быть времени на тебя. Даже когда у меня нет лишней свободной минуты, помни, что конкретно для тебя у меня свободны целые сутки. Тебе не нужен повод, даже сильное желание необязательно, достаточно просто каприза, чтобы я был полностью в твоём распоряжении. Цзин Юань вздохнул и провёл пальцами по лисьему уху, заставив его смешно дёрнуться. — Моя семья… — негромко заговорила Агата, чуть ли не силой заставляя себя не робеть, а заговорить на столь личную тему. — Они неидеальны. Но кто безгрешен? И пускай полного взаимопонимания с родителями, сестрой и братом не было, но у меня хорошая семья. Своеобразная, но хорошая. И прошу тебя больше не говорить о них в таком тоне, словно они тираны какие-то или мерзавцы. Я могу периодически излишне драматизировать из-за личных обид — это плохо, сама знаю, и пытаюсь избавиться от этого. Когда оказываешься от семьи на расстоянии примерно целого космоса, это благотворно влияет на память и внезапно вспоминаешь о том, что кроме плохих моментов, были и хорошие. Хороших моментов было больше, понимаешь? — Я услышал тебя, — мягко отозвался Цзин Юань, прикоснувшись губами к чёрноволосой макушке. Он и не знал, что у неё, оказывается, были брат и сестра. — И приношу свои извинения: мне не следовало столь необдуманно отзываться о тех, с кем я не был знаком. Нисколько не сомневаюсь в том, что твоя семья — хорошие люди. Ведь я знаю их дочь. Девичьи руки сомкнулись вокруг его талии, помогая Агате ещё сильнее прижаться к телу мужчины, пытаясь через прикосновения передать все чувства, которые она испытывала. — Помнишь, я рассказывала тебе про книгу с мифами греков, которую родители подарили? — Помню. — Это была правда, а не выдумка для прикрытия. То было ограниченное издание, тираж маленький, и все экземпляры уже раскупили, когда я узнала о ней. Родители больше месяца искали, где можно её купить или у кого-нибудь перекупить, и в конце концов нашли. Только для того, чтобы подарить мне и порадовать. Поэтому… — Знаю, — прошептал он, целуя разрумянившиеся щёки. — Знаю, — приглушённый голос, потонувший в отрывистых поцелуях, осыпавших девичью шеи. — И твоих родителей понимаю: тебя хочется радовать, — совершенно искренне выдохнул Цзин Юань, настойчивее целуя эту юную девушку, которая встала горой за свою семью, несмотря на сложные отношения с ними. Не предала, не глумилась, не злословила, увидев стороннюю поддержку, а потребовала не оскорблять честь её семьи. Смирила свою гордость и поступила правильно, а не так, как требовало обиженное эго. Это лучше любых слов говорило, что она за человек. И таких людей Цзин Юань уважал, а конкретно её — любил. Уже будучи в своей комнате Агата, готовясь ко сну, с удивлением обнаружила, что на костюме Гения бриллиантовых звёзд теперь имелась еле заметная молния, которая позволяла снять его без акта вандализма. Наверняка Аха провёл апгрейд — вот за это она готова сказать ему большое спасибо. Переодевшись в свою ночнушку, фоксийка собиралась лечь спать: с Цзин Юанем они разговаривали долго, очень долго — уже стояла глубокая ночь, но стук в дверь заставил её отложить свои планы. — Заходи, — дала разрешение девушка, не понимая, зачем мужчине вообще понадобилось разрешение — мог бы и так войти. А в том, что за дверью стоял Цзин Юань, она не сомневалась. Генерал зашёл: хмурый, недовольный, с немым упрёком во взгляде. Прошёл прямо к её кровати и деловито сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя искреннее негодование. Агата растерялась, не понимая, что произошло на этот раз? Нормально же всё было, на хорошей ноте разошлись. — Еда на кухне, — заговорил первым генерал. — Она нетронута. Агата страдальчески прикрыла глаза и выдохнула, словно готовилась к собственной казни. — Послушай, я… — …с завтрашнего дня будешь есть при мне, — закончил за неё мужчина, озвучив единственный вариант, который он приемлет. Обсуждать данную тему он больше не собирался, как и оставлять это под ответственность — вернее, безответственность — Агаты. — Да, — покорно согласилась фоксийка, как само собой разумеющееся. Такой ответ и полная капитуляция были приятны генералу. Сильнее, чем он мог рассчитывать. Когда фоксийка была такой покладистой и послушной, его это по-настоящему будоражило. — Ты хочешь остаться сегодня здесь? — спросил Цзин Юань, заметно смягчившись. — Если в моей спальне тебе неуютно… — А можно было в твою спальню??? Лучше бы она этого не спрашивала. Девушка поняла это по одному только взгляду Цзин Юаня: лучше бы она, чёрт возьми, этого не спрашивала! Агата никогда не жила со своим парнем, поэтому вопросы сосуществования на одной территории, когда ты не просто гость, а кое-кто поважнее, были для девушки полем неизведанных знаний, на котором её личный опыт, как оказалось, был совершенно бесполезен. Но итог стоил того, ведь засыпала она в постели любимого мужчины, лёжа в его тёплых объятиях. Агата хотела понежничать, коли выпала возможность, но к её печали уснула она мгновенно: усталость, накопленная стараниями Аха, дала о себе знать.