Генерал, войдите в мой отряд!

Цзин Юань всё же исполнил свои угрозы, и Агата каждый день ела под его внимательным взглядом на протяжении всех четырёх приёмов пищи, которые генерал ей устраивал. Меньше он не позволял. В заверения, что она сытая, не верил. Единственное послабление, которое позволял, это не доедать порцию до конца, если совсем уже не лезло. И уже на третий день Агата заметила, что аппетит вырос, из-за чего на её тарелке больше не оставалось ничего недоеденного, да и голод стал давать о себе знать явнее, словно организм очнулся от спящего режима и затребовал положенное количество пищи. К теме проблемы совместного проживания Агата больше не возвращалась, выбрав тактику ожидания: рано или поздно Цзин Юань сам поймёт, что выход из этой ситуации только один, она не будет торопить его с принятием решения. Ввиду последних событий, девушка приняла ещё одно разумное решение воздержаться от прогулок по Лофу. Всё свободное время уходило на единственные развлечения из доступных: переписки в чате с Мией, Бию и другими девочками из чайной, с которыми сложились неплохие отношения, готовка, просмотры стримов Гуйнайфэнь, готовка, рисование, готовка, образовательная программа по просвещению в вопросах физиологии фоксийцев и в общих вопросах местной вселенной, особенное внимание было уделено любым упоминаниям Древа Мнимости и изучению имеющейся информации о Путях, затем снова готовка, зарядка для здоровья, и-и-и… готовка! Один раз, вспомнив рекомендации Байлу, тайком, сквозь стыд и отвращение даже попробовала корм Предателя, с удивлением обнаружив, что на вкус он напоминал сухарики по типу тех, что продаются в супермаркетах в отделе с чипсами, только не такие солёные. Очень странное ощущение, и ей стыдно было признавать, но на вкус очень даже ничего… Выражение морды застукавшего её за этим занятием пса было не передать словами: словно Агата ему нож в спину воткнула. Лаял вслед так, что никакая сигнализация дому не нужна была. К данному эксперименту она больше не прибегала, вернувшись к употреблению человеческой еды. Здешние блюда были в новинку, и не всегда новый рецепт удавалось освоить с первого раза. Принимая это как вызов и личное оскорбление, Агата, сама того не осознавая, почти всё время проводила на кухне и что-то готовила, взяв повара Цзин Юаня в наставническое рабство: он помогал ей ценными советами, а что-то из земных рецептов брал себе на заметку. В итоге получился обмен кулинарным опытом, а девушка научилась готовить помимо кучи блюд из лапши и риса, ещё маньтоу, баоцзы, цзяоцзы, вонтоны, и даже запомнила, в чём разница! Вариаций начинок было много, поэтому осваивала она приготовление этих блюд с завидным энтузиазмом, чему не мог не радоваться Цзин Юань, ведь съедал всё это он. Несколько раз даже приходилось приглашать Яньцина на помощь, потому что Агата иногда забывала притормозить кулинарный процесс и чересчур увлекалась. Сказывалось долгое подавление жажды созидать вкусную еду, которой она горела в юности, а как снова в это окунулась, ещё и кормя дорогого сердцу человека, так «плотину» и прорвало. Эксцессы тоже случались. Например, приготовление гунбао чуть не закончилось мордобоем с поваром: он требовал положить четыре столовых ложки порошка жгучего красного перца согласно рецепту, тогда как Агата кинула три столовые ложки сладкой паприки и половину чайной ложки острого перца, после чего встала горой за своё блюдо, не позволяя сделать его острее. Кровопролитие предотвратил Цзин Юань, рассудив их: генерал, не лукавя, признал, что получилось очень вкусно и гуманно по отношению к желудку, но из-за сохранения способности чувствовать вкус еды ввиду отсутствия смертельного уровня остроты, на первый план выходил ореховый привкус, поэтому если готовить менее острую вариацию, лучше уменьшить количество добавляемого арахиса. Про себя Агата отметила, что в кулинарии Лофу преобладала чисто азиатская тема того, что в блюда кладут очень много пряностей и соусов, делая вкус еды не просто ярким, а перенасыщенным. Всё это кисло-сладкое, сладко-солёное, маринованное в уксусе, в порошке красного перца, тушёное в соевом соусе, в кисло-сладком соусе, в соусе терияки, обжаренная в масле темпура… И это она ещё не говорила про острые блюда: данная территория вовсе представляла опасность для жизни. Агата любила азиатскую кухню, но не настолько, чтобы та стала основным рационом. Пару раз в неделю побаловаться вкусно, но питаться этим на постоянной основе она не смогла бы. Желудок тела Аи был привычен к местной кухне и хорошо переносил блюда, но Агата всё равно чувствовала себя некомфортно: переварить не проблема, но неприятное послевкусие, как будто съел что-то не то, что хотелось, не оставляло в покое. Даже от шашлычков из ягодного фазана уже подташнивало, хотя, попробовав в первый раз, Агата думала, что готова их есть до скончания жизни, ведь они такие вкусные. Ненадолго её хватило… С одним блюдом вовсе вышла неприятная история… Обжаренные в сахарных шариках мясоеды — одно из популярных блюд в «Величайших специях», которое частенько заказывают на Лофу, его рецепт уже давно «улетел» в интернет. Агата нашла его и хотела повторить блюдо, в наличии было всё необходимое, кроме мясоедов. Спросив у повара, кто такие эти мясоеды, и можно ли их заказать через доставку, она получила в ответ вербальный точечный выстрел в мозг, чуть не приведший к лоботомии. Потому что оказалось, что мясоеды — это увядающая инопланетная цивилизация, которая выживает за счёт паразитирования в ушных каналах и носовой полости приматов, что вызывает галлюцинации. Психанув от услышанного, девушка сварила классический борщ и зареклась когда-либо ещё готовить что-то из местной кухни. Решила, что и на своих родных харчах проживёт, зато точно будет знать, что не ест паразитов из ушей и носа макак. Цзин Юань борщ не оценил, сказав, что эта разваренная в бульоне из порошка красного перца овощная каша выглядит несколько пугающе. А когда услышал, что в супе нет красного перца, и вообще он не острый, а цвет дала свекла, морковь и немного томатной пасты, был так обескуражен, словно в кастрюле находился не суп, а неопознанная форма жизни. И в целом кочевряжился так, будто Агата насильно заставляла его это есть, а не он сунул свой любопытный нос под крышку. Зачем по итогу съел три пиалы «разваренной овощной каши», Агата так и не поняла. В дни, когда девушка готовила рататуй и ризотто с морепродуктами, история была та же: Цзин Юань увидел блюдо, дал сомнительную характеристику, опасливо потыкал палочками, и, заменив их на вилку, съел почти всё, что было. В смысле не в своей тарелке, а в целом почти всё, что было. Про рыбу, которая непонятно как называлась, но Агата готова была поклясться, что это самый натуральный тунец, тоже умничал, что её едят сырой и нарезанной ломтиками, а не обжаривают по краям и не посыпают кунжутом, теряется вкус и так далее, при этом съел всё до последнего листочка зелени, которой была украшена тарелка. Фоксийке оставалось только закатывать глаза на придирки этого непризнанного ресторанного критика, который съедал всё до последней крошки. И всё вроде бы было в порядке, но Цзин Юань с каждым днём вызывал у Агаты лёгкую тревогу, потому что с ним творилось что-то странное… Во-первых, он буквально начал топить Агату в своём внимании. Постоянно звонил, писал, навещал по сто раз в день, проводил с ней время за дневными беседами, помогая в изучении культуры сяньчжоу. Не упустил возможность прочитать ей целую лекцию на тему отношений между мужчиной и женщиной, упомянул что-то про воспитание и воинскую гордость, про позор и бесчестие, про принципы и верность слову… В общем, ткнул Агату носом в то, что её отказ эксплуатировать его как спину, за которую можно от всего спрятаться, или как руки, которые могут преподнести всё, на что она укажет пальцем, это что-то вроде унизительного клейма, мол, «ты не мужчина и тем более не воин, если твоей женщине приходится стоять за себя самой». А учитывая, что помимо «базового пакета», включённого в местную культуру, было ещё добровольно данное им лично слово, то масштаб унижения его чести и достоинства следовало умножать на сто. Агата молча мотала себе на ус, понимая, что прилетело, откуда не ждали: претензия, что она не использует Цзин Юаня как личный рог изобилия, было тем, что девушка не рассчитывала услышать когда-либо в своей жизни. А вот вечерние беседы уже были зоной ответственности Агаты, потому что по вечерам генерал любил знакомиться с культурой её родины. По ночам же наступало время знакомства с мифологией и фольклором чужого мира. Это была любимая часть Цзин Юаня, потому что проводил он её блаженно лёжа лицом на мягкой женской груди, засыпая под ласковый женский голос, невероятные истории далёких неизведанных земель, и нежное перебирание его волос на затылке. Агата слукавила бы, если бы сказала, что ей не нравилось то количество внимания, которое она теперь получала, но её беспокоили мысли о том, не делает ли генерал всё это в ущерб своей работе? Раньше у него вроде как свободной лишней минуты не было, а тут от него спасения никакого не было! Зато в противовес избытку внимания от генерала, Аха полностью исчез со всех радаров, не давая о себе знать ни коим образом: на зов не отзывался, на сообщения не отвечал, Предатель тоже не планировал внезапно заговорить на человеческом языке, только ел, да с Бубенчиком на пару проверял выдержку Трандуила, мешая тому ловить дзен в саду. Во-вторых, у Цзин Юаня появилась идея-фикс задарить Агату подарками. Началось с малого: букет цветов сегодня, красивое украшение для волос завтра, набор женских кремов в красивых баночках послезавтра, ещё через день витые золотые каффы специально для фоксийских ушей… На закономерный вопрос, что на него нашло, мужчина лишь отмахивался и говорил, что давно хотел сделать это, но отвлекался и забывал. На просьбу немного сбавить обороты, Агата получила такое безысходное выражение лица и обречённое «тебе не нравится?», что сразу прикусила язык, в очередной раз напоминая себе, что этот мужчина сам недавно требовал использовать его по полной. Пришлось спешно заверить, что ей всё нравится, и ей безумно приятно, но… Но это «но» Цзин Юаня не интересовало: всё, что ему было нужно, он уже услышал. Зонтик в традиционном китайском стиле не заставил себя ждать: широкий, красного цвета, с росписью из ветвей цветущей вишни на наружной стороне. Зонтик оказался настолько классным и красивым, что Агата сама не ожидала, что он ей настолько понравится. Вроде и не хотела никогда, но, получив, накрыл полнейший восторг. Не сдержавшись, она на радостях прыгнула на шею улыбающегося генерала и расцеловала его, болтая ногами в воздухе. В-третьих, у Цзин Юаня словно жуткий тактильный голод начался, Агата теперь даже умыться перед сном не могла, чтобы при этом генерал не обнимал её, прижимаясь к спине. Постоянно: прикоснётся, погладит, поцелует, уляжется головой на её колени, обнимет, снова прикоснётся то тут, то там, даже Предателю и Бубенчику приходилось стоять в очереди на тисканья, потому что Агата была полностью приватизирована генералом. А лёжа в постели Цзин Юань вовсе продохнуть не давал от поцелуев, временами сжимая её в объятиях сильнее нужного. Взлохмаченной, ошалевшей от бесперебойных поцелуев Агате только и оставалось, что недоумённо смотреть в потолок, пытаясь понять, что это вообще было. Лишь позже она осознала, что мужчина пытался таким образом урвать как можно больше, пока они рядом. Словно хотел за это непродолжительное время восполнить всё, что они не успели ранее, и могли бы успеть в будущем. Но время неумолимо, и Цзин Юань находил парадоксальным то, что ему, бессмертному, катастрофически его не хватало рядом с этой девушкой. Тактика выжидания Агаты дала свои плоды: упрямства Цзин Юаня хватило на две с половиной недели, прежде чем он признал, что иного выхода действительно нет — она не может оставаться у него жить, если они собираются притворяться перед генералами Альянса Сяньчжоу, что Божественное предвидение непредвзят в деле Лян Аи. А значит они, на время пребывания генералов Фэйсяо и Хуайяня на Лофу, не должны не то, что жить вместе, а даже общаться друг с другом наедине. Сейчас о них никто, кроме Яньцина, не знал, Фу Сюань наверняка догадывалась, но напрямую Цзин Юань никогда ничего ей не подтверждал. Даже те, кто работал в доме генерала, пребывали в святой уверенности, что Агата была старым другом Цзин Юаня, заехавшим в качестве гостя: девушка лишь укрепила эти слухи через близкое общение с поваром в течение прошедшего времени. Чем меньше свидетелей их отношений будет, тем лучше. Скомпрометировать себя в такой ситуации было нельзя, слишком высоки ставки, ведь дело не только в генералах, но и в тех, кто по ту сторону баррикад сидит и ждёт момента, когда удастся нанести удар по Альянсу Сяньчжоу. А чем сильнее разлад между генералами, тем сокрушительнее будет этот удар. Подобное нельзя было допустить. Никаких встреч, никаких звонков, никаких контактов тет-а-тет, никаких заигрываний и намёков, полнейшая непредвзятость и сухой деловой подход до тех пор, пока Соколиная мощь и Пылающее сердце воочию не убедятся в том, что Божественное предвидение, как и прежде, верен лишь одной «даме» — Альянсу Сяньчжоу. Хотя как в голове Цзин Юаня вяжутся непредвзятость и его пальцы между её ног, Агата не понимала. Она в тот момент в ванной комнате вообще ничего не понимала и не соображала, только кусала костяшки собственных пальцев, чтобы не застонать на весь дом, да глаза в смущении отводила от отражения в зеркале, когда длинные пальцы мужчины под подолом короткого платья медленно проникли ещё глубже внутрь, а шею обжёг укус. Средь бела дня вернулся, порывисто вломился в ванную, где она собирала в косметичку свои тюбики и баночки с женскими уходовыми средствами, прижался сзади и тут же распустил руки, после чего бесцеремонно задрал подол её платья и окончательно потерял совесть. — Да что на тебя нашло? — судорожно ловя воздух ртом, еле выдавила Агата, рефлекторно вцепившись ногтями в руку, что обнимала её поперёк талии, и попытавшись сжать бёдра, когда тело прошил новый импульс удовольствия. Но нога Цзин Юаня, которая была зажата между ними, не позволила их сомкнуть. Наоборот: уверенным, уже находящимся за гранью наглости движением он развёл коленом ноги девушки шире, что дало ему больший доступ к бьющемуся в наслаждении горячему телу. Никакого ответа она не получила. По крайней мере словесного, потому что Цзин Юань предпочёл словам действия. Держал крепко, не позволяя ни отстраниться, ни вывернуться из объятий, темп, с которым ласкал её пальцами, постоянно менял с быстрого на грани грубости до чудовищно медленного на грани пытки, не давая Агате привыкнуть, из-за чего чувствительность женского тела возрастала, а каждое прикосновение и малейшее движение она теперь ощущала в десятки раз острее. Он специально настолько распалил её, чтобы потом помучить, раз за разом убирая пальцы почти полностью, оттягивая приближение оргазма. В конце концов, вынудив Агату переступить через смущение и бессильно простонать жалобное и просящее «пожалуйста», молившее прекратить эту сладкую муку. Цзин Юань при всём желании не смог бы сдержать самодовольную ухмылку на губах. Даже во время глубокого поцелуя, которым ему пришлось заглушить женский крик, что чуть не сорвался с губ девушки, когда он внял её просьбе и дал желаемое, он улыбался, довольный тем, что сделал с ней. — Я ведь говорил: тебя хочется радовать, — пытаясь унять сбившееся дыхание, с улыбкой прошептал он ей, ласково чмокнув в щёку полубессознательную девушку, которую ощутимо потряхивало от недавней волны удовольствия, ещё не сошедшей до конца. Видел её состояние, и намеренно как можно медленнее убирал руку, чтобы всё ещё сохраняющая повышенную чувствительность Агата напоследок ощутила каждое прикосновение его пальцев в себе в троекратном размере. — Похоже, я слегка перестарался, — без намёка на угрызения совести, добавил мужчина, крепче прижав к себе фоксийку, которая испытывала неподдельное затруднение с тем, чтобы устоять на дрожащих ногах. — Не хочу отпускать тебя. — Угу, — нечленораздельно промычала Агата, пытаясь унять дрожь в теле. Цзин Юань действительно перестарался: она впервые ощущала себя в подобном неконтролируемом состоянии, когда хочешь успокоиться и прийти в себя, но физически не можешь этого сделать, потому что тело до сих пор колотило от отголосков сладостного напряжения. — Я тоже… хмф, тоже… — пыталась она что-то сказать сквозь дрожащее отрывистое дыхание, которое никак не приходило в норму. — Я заберу тебя, — хрипло прошептал он, зарываясь лицом в мягкие чёрные волосы фоксийки. — Клянусь всеми Эонами: я покончу с этой историей как можно быстрее и заберу тебя. — Знаю, — едва соображая, приглушённо отозвалась Агата, стоя с прикрытыми глазами и бездумно улыбаясь краешками губ, всё ещё ловя отголоски оргазма. — А-Юань, время… разве мы не...? — Ещё есть немного в запасе. Иди ко мне, — шепнул он, разворачивая девушку к себе лицом и тут же ловя её губы в поцелуе. — «Что вы! Я вовсе не спал с ней», — вяло передразнила она, припомнив ему клятвенные заверения перед генералами. — Чисто технически — не спал, — не уступил Цзин Юань, чью шею уже обвили женские руки. — И если бы не вся эта абсурдная ситуация… А знаешь: когда всё закончится, давай отправимся в Сад цветущих источников? Дней на пять-шесть или даже на неделю. — Что делать в саду столько дней? — наивно спросила девушка. Цзин Юань невольно рассмеялся. — Это не сад в прямом смысле, а название спа-комплекса с термальными источниками, — с улыбкой на губах терпеливо пояснил он. — Ох… А ты разве… Ничего не случится, если ты отлучишься на такой срок? — Не волнуйся, Лофу не останется без присмотра: у госпожи Фу Сюань появится прекрасная возможность на деле проверить, готова ли она занять должность генерала-арбитра. Так ты заинтересована? — прошептал он ей в приоткрытые губы словно демон-искуситель. — Горячие источники. Только ты и я. Семь дней и ночей, в течение которых ты, увы, совсем не отдохнёшь, и вернёшься крайне уставшей. — Боже, ну какой же ты бессовестный… — уткнувшись лицом в мужское плечо, отчаянно простонала Агата, у которой от смущения даже шея и часть грудной клетки покраснела, не говоря о лице. — Скажи, что любишь, — раздался её едва слышный шёпот возле его шеи. — Не клятву и не обещание, просто… скажи. — Люблю тебя… Слукавил. Потому что это была и клятва, и обещание.

***

Дверь скрипнула, открывая взору знакомый, но уже ставший чуждым интерьер. Пёс прошмыгнул мимо ног и потрусил вперёд, а Агата замерла на пороге, впитывая запах только закончившегося ремонта: свежей краски, новых вещей. — Я велел восстановить всё, как было, — произнес Цзин Юань, стоя за её спиной. — Но, кажется, вышло слишком… стерильно. Он был прав. Дом выглядел как декорация: та же мебель, те же обои, но без потёртостей, без следов жизни. Как будто кто-то стёр всё прошлое Аи и подменил аккуратной копией. И что уж говорить: это явно выходило за рамки просто ремонта труб в ванной. Впрочем, возмущаться у Агаты не было никаких причин. Медленно ступая, девушка прошла в гостиную, по пути ведя пальцами по спинке дивана. Новый, но точь-в-точь как старый. Фоксийка точно помнила небольшое пятнышко под одной из подушек: сейчас оно, ожидаемо, не обнаружилось. Заглянув на кухню, она удивлённо подняла брови, поражаясь инициативности нанятых Цзин Юанем ремонтников. — Они даже чайник идентичный купили, — смешливо фыркнула девушка, поднимая его и внимательно оглядывая. — Мой был с парой царапин. — Я… — Генерал запнулся, что было редкостью. — Думал, тебе будет проще, если всё останется привычным, но, видимо, моё распоряжение поняли слишком буквально. Фоксийка поставила чайник на место и обернулась. — Спасибо. Но ты же знаешь, что это не мой дом. Цзин Юань чуть пожал плечами. — В тот момент ещё не знал, — хмыкнул он. — Видимо, ты действительно испытывал угрызения совести за разгром, хотя по виду было не сказать, — улыбнулась Агата. — Выглядел ты довольным. — Тут явно случилось недопонимание, — едва заметно смутился мужчина. — Когда отправлял поручение в Комиссию по ремёслам, я совершенно точно имел ввиду исключительно ванную… — А-Юань, это воздух в доме Аи откатил тебя назад во времени, или ты решил прямо сейчас начать пьесу «законник и его информатор»? — слегка насмешливо улыбнулась девушка. Цзин Юань замер на мгновенье, а потом отвёл взгляд в сторону и тихо цокнул. — Да, я был доволен собой, — честно сознался он. Лёгкая неловкость сквозила в наступившей тишине. Не из-за того погрома и его последствий, а из-за того, что сейчас, снова оказавшись в этом доме, осознание того, что они действительно разъезжаются, чувствовалось как никогда остро. Присутствие Цзин Юаня рядом всё это время ощущалось таким привычным и естественным, что сейчас Агате казалось, будто они разъезжаются не в разные дома, а на разные корабли Альянса Сяньчжоу, и от сердца отделяют большой и очень значимый кусок, чему противилось всё нутро. Причём, отделяют совершенно несправедливо, хотя разум понимал все причины и был согласен с таким решением. Окончательно расклеиться не давала только надежда, что всё это временно, а Цзин Юань обязательно со всем разберётся и заберёт её. Не в свой дом — нет, плевать на дом. Заберёт к себе. — Ты обещал, — твёрдо сказала она, смотря ему в глаза. — Что заберёшь меня, когда всё это закончится. Я должна требовать от тебя исполнения данных тобою клятв — твои слова. И я требую: не вздумай томить меня ожиданием. Улыбка медленно осветила лицо мужчины, а взгляд солнечных глаз наполнился теплом и нежностью. — Я не посмею, — покорно отозвался он. Как и подобает, но не генералу, а бравому Облачному Рыцарю. Сделав шаг вперёд, он поправил криво висящую картину, желая оттянуть момент прощания ещё ненадолго. Агата, уже расположившись поудобнее со скрещенными ногами на диване, со скрытым весельем наблюдала за этим, тут же утыкаясь в телефон, когда Цзин Юань бросал взгляд в её сторону, надеясь скрыть от него то, что её забавляет происходящее. — Тебе что-то нужно передвинуть? Или добавить? Агата хотела пошутить, сказать «тебя», но сдержалась. Вместо этого махнула рукой: — Да ладно, я сама потом разберусь. Он нахмурился, но не стал настаивать. Вместо этого перешёл к главному: — Я не могу быть рядом, но и оставить тебя без защиты не позволю. Прежде чем Агата успела ответить, её телефон, лежавший на диване рядом, негромко пиликнул, привлекая к себе внимание. А вот и Аха активизировался, прислав короткое сообщение: «Я с ним согласен. За тобой должен кто-то присматривать, когда меня тоже не бывает рядом». Агата сделала вид, что ничего важного не пришло, и убрала телефон на стоявший перед диваном журнальный столик. Хотя было удивительно, что Аха, оказывается, ошивается возле неё не 24/7. Никак новые души ищет для депортации? Ладно, она просто не может простить ему то, что он, по сути, похитил её из родного дома, движимый банальном хулиганством, только в масштабах Эонов. Если не говорить о том, что это в целом ненормально, то это как минимум оскорбительно из-за унизительного мотива. — Ты присмотрел мне няню? — с короткой улыбкой уточнила Агата. — Выбрал тех, кто будет отвечать за твою безопасность, — не смутившись, перефразировал её слова генерал. — Ты уже знаешь их: вы быстро нашли общий язык в Комиссии по алхимии. — Биба и Боба?! — удивлённо воскликнула Агата, потому что те двое Облачных Рыцарей на всю жизнь стали первой ассоциацией с Комиссией по алхимии. — Понятия не имею, о ком ты, — покачал головой генерал для пущей убедительности. — На неопределённый срок ответственность за тебя полностью ляжет на плечи двух Облачных Рыцарей, которые служат под руководством Яньцина: именно он за них поручился, когда я рассматривал подходящие кандидатуры. Они не новобранцы, послужной список у них хороший, подготовка соответствует требуемому для Облачных Рыцарей уровню, за плечами нет ни одного нарушения или выговора. Законы Лофу они знают, а к исполнению заданий подходят ответственно. Поэтому можешь не волноваться и полностью положиться на них. Обеспечивать твою безопасность они будут на расстоянии, чтобы не привлекать внимания, поэтому их присутствия поблизости ты даже не заметишь. Оба будут в образе обычных жителей Лофу, без доспехов Облачных Рыцарей, поэтому не пугайся, если начнёшь замечать неподалёку на постоянной основе одних и тех же фоксийца и видьядхара. — А как мне к ним обращаться в случае чего? Если имя Рыцарей под прикрытием — тайна, то может какие-нибудь позывные будут? Не кричать же мне на всю улицу «Облачные Рыцари!» и высматривать, кто откликнется. — В данном случае тайны никакой нет. Охранять тебя будут воины Би Байлунг и Бо Баньюй. Позже Яньцин навестит тебя и познакомит вас лич… Агата? — недоумённо позвал генерал девушку, что низко склонила голову и схватилась обеими руками за лицо. А фоксийку натурально трясло от еле сдерживаемого смеха, потому что те два Облачных Рыцаря реально оказались Бибой и Бобой! Ведь… ну, ведь! Би Байлунг и Бо Баньюй. Кто бы мог подумать, что у Яньцина в подчинении ходят такие кадры. Агата ведь ещё тогда, в момент бегства, думала попросить Цзин Юаня как-нибудь поощрить этих двоих за неоценимую помощь. Вот уж поощрил, назначив личными охранниками девицы, которая их кинула! Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоиться, Агата подняла голову и сдержанно произнесла: — Прошу прощения за свою реакцию. Всё в полном порядке. Искренне благодарю за охрану, постараюсь не создавать лишних проблем. «Для Бибы и Бобы» — мысленно добавила она, что вновь вызвало волну безудержного веселья, из-за которой губы начали дрожать в попытке сдержать смех. Похожая реакция в последний раз у неё была на историю одного американского комика, Рассела Питерса, который рассказывал о том, как нанял русских сантехников, и его полностью устраивала их работа, но он никак не мог взять в толк, почему они смеялись как дети каждый раз, когда обращались к нему по имени. Понял после того, как его русский друг объяснил ему, что «мистер Пидер» это вовсе не кривое из-за иностранного акцента произношение «мистер Питерс», это прямо вот… целенаправленное «мистер Пидер», чтобы поржать. Отвлёкшись на пришедшее на Нефритовые счёты сообщение, Цзин Юань оставил без вопроса реакцию Агаты, и сосредоточился на полученной информации, быстро скользя пальцами по голографическому интерфейсу, отдавая необходимые распоряжения. Он выглядел сосредоточенным, погружённым настолько, что казался почти отстранённым, словно находился не здесь. Агата тем временем также взялась за телефон, который снова дал о себе знать сигналом нового уведомления. Опять Аха написывает ей… Девушка уже морально готовилась к тому, чем всё может закончиться. Что этот затейник удумал на этот раз? «Буду краток: мне некогда заниматься подбором защитника для тебя и нет желания пререкаться с тобой, поэтому сделаем это быстро и честно. Используй кнопку Прыжка персонажа, она будет для нас с тобой выбором судьбы: кто выпадет, того и получишь в качестве телохранителя. Я ограничил выборку на своё усмотрение, убрав весь мусор и оставив лишь тех, кто хоть на что-то способен, поэтому можешь не бояться проигрыша. Нажимай!» Агата в очередной раз поразилась, насколько вежлив и уважителен Эон Радости, ему только монокля и цилиндра не хватало, чтобы быть истинным аристократом. Открыв нужную вкладку, Агата замерла с занесённым над нужной кнопкой пальцем. А зачем она это делает? Мало ли, кого в своей выборке оставил Аха? Зная его, ей в телохранители запросто может достаться какая-нибудь неведомая хтонь, и что ей потом с ней делать? Агата убрала палец подальше от кнопки и неслышно фыркнула. Не будет она нажимать, Бибы и Бобы вполне достаточно. И тут же прямо на её глазах кнопка сама нажалась! Без её на то прикосновения. У девушки аж рот приоткрылся от настолько наглой подставы. Аха опять её развёл как ребёнка! А девушка в очередной раз наивно купилась на избитый прикол, будто она хоть что-то тут решает. А тем временем золотой билет летел по просторам космоса, отбрасывая радужный блик, свидетельствовавший о «легендарке». Заставка, графическая моделька Пом-Пом, золотой свет за дверью вагона, пять звёзд, символ Пути Разрушения и сплэш-арт… — Белоснежка? — одними губами прошептала она, во все глаза смотря на изображение знакомого молодого мужчины, который поднял меч над головой. За спиной его раскинулись крылья, за головой сиял нимб, а общий фон был таким, что такой сплэш-арт надо вешать в церкви — мотивы схожие. И ноги такие шикарные — мама дорогая! Вот только… он шёл по Пути Разрушения? Аха называл его чужим Эманатором, выходит, Белоснежка — Эманатор Разрушения? Да быть того не может! Её пёс и то больше тянет на последователя Разрушения, чем этот диснеевский принц, который по-джентльменски целовал ей руку. Да он же… булочка с корицей, какое к чёрту Разрушение?! Экран тем временем будто закоротило, из-за чего пошли помехи, размазавшие сплэш-арт на цветные пиксели, после чего Прыжок перезагрузился и повторился момент появления пяти звёзд, символа Пути Разрушения, и вновь явил себя сплэш-арт. Вот только это был уже не Белоснежка, а Блэйд!!! Агата чуть воздухом не подавилась от возмущения тем, как Аха понимает значение слов «честно» и «выбор судьбы». Какая судьба, когда это он внаглую вмешался?! Читер!!! И Прыжок тоже запустил он! Какой же козёл бессовестный… А ведь ему сразу не понравился Белоснежка, хотя Эону Радости стоило бы поучиться у него манерам, ведь даже хромающие на обе ноги манеры этого диснеевского принца были лучше, чем… Агате аж слов не хватало от возмущения! От её личного мистера Пидера пришло очередное сообщение, которое гласило: «Принимай посылку». Агата начала не на шутку нервничать: что ещё за «принимай посылку»? Он приедет когда, куда, как? Можно ли отменить доставку? Или его вообще привезут в коробке в пункт выдачи, а она должна будет его забрать? Нельзя ли, пожалуйста, немного конкретики?! Потому что этот мужик являлся чёртовым преступником, у которого стабильно ехала крыша от Мары! Конкретика явила себя в виде разрыва самого пространства аккурат под потолком, из которого в прямом смысле слова вывалилось коротко вскрикнувшее мужское тело и рухнуло на пол, попутно пробив головой журнальный столик, из-за чего приезжий вырубился прямо в момент приземления. Вой страдания, звучавший как название женщины с низкой социальной ответственностью, вырвался из уст Агаты, которая вцепилась в собственные волосы, не зная, что ответить на вопросительно-охуевшее выражение лица Цзин Юаня. Он ведь видел всё. Его не получится загазлайтить и притвориться, что ему показалось, потому что «всё» по-прежнему лежит неподвижно на полу в осколках, оставшихся от разбитого журнального столика. — Клянусь, я ни при чём, — простонала Агата, готовая заплакать от безысходности, потому что сама с трудом верила в то, что говорила.