Генерал, войдите в мой отряд!

— Отмена, отмена, отмена, — судорожно бормотала Агата, с упорством, достойным лучшего применения, тыча пальцем в яркую иконку на экране смартфона. Иконка не собиралась реагировать на панические тычки и величественно игнорировала все попытки вернуть мир в русло здравого смысла. — Агата, — голос Цзин Юаня прозвучал с той размеренной, почти сонной терпеливостью, которую он обычно приберегал для особенно долгих и скучных совещаний. Генерал потирал виски, словно пытаясь вправить на место собственное восприятие реальности, которое сегодня явно пошло в разнос. На полу в изящной позе «только что сброшен с потолка» возлежал Блэйд, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему ввиду того, что был без сознания. Зато Предатель, прибежавший на грохот и звук расколовшейся мебели, с важным видом опасливо обнюхивал его сапог. Судя по тому, как сморщило его мордочку, аромат ему категорически не нравился. — Ну, пожалуйста, отмените, — тихо взмолилась Агата, сама толком не понимая, к какому из божеств обращается. — Верните нефриты, я всё прощу… Словно в насмешку, экран ожил, оповещая о получении сообщения от Ахи: «Пользуйся на здоровье! На ближайшее время он — твой. Я обо всём договорился: старый хозяин не против». Подмигивающий смайлик в конце сообщения заставил веко Агаты задёргаться, не выдерживая происходящего абсурда. Как в понимании Эона Радости сочетаются «на здоровье» и психопат-убийца с суицидальными наклонностями оставалось загадкой. И чутьё подсказывало Агате, что это его «я обо всём договорился» такое же враньё, как выбор судьбы и всё остальное. То есть Аха опять провернул какую-то афёру, облапошив ещё кого-то, помимо Агаты. Вряд ли он дошёл аж до Эона Завершённости и договорился, скорее уж просто «скоммуниздил» Блэйда, постафактум сообщив Терминусу или тому же Элио, что вернёт его позже. «Ты мне преступника подбросил!!! Ещё и смухлевал!!! Забирай обратно контуженного! Не надо мне никаких дополнительных защитников!» — её пальцы замелькали по экрану с такой яростью, что будь у смартфона кнопки, как у старых моделей с Земли, она бы продавила их насквозь. — Агата, посмотри на меня, — настойчивость в голосе Цзин Юаня приобрела металлический оттенок, тот самый, что заставлял подчинённых вытягиваться в струнку. На Агату, увы, не сработало, и даже больше: оказало прямо противоположный эффект… — Ты можешь, пожалуйста, подождать?! — выпалила Агата, всем своим видом и тоном выдавая то, насколько она была на взводе. — Я тут ругаюсь с Эоном. Цзин Юань открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашёл слов. Происходящее было настолько за гранью его понимания, что он не придумал ничего лучше, как тихо сесть на диван и подождать. Кто-то скажет, что вполне разумно было бы ему не верить в её слова о прямом контакте с Эоном, посчитать, что она многое выдумывала, морочила ему голову, но… Цзин Юань собственными глазами видел, как ткань пространства разорвало, а из разрыва выпал тот, кто должен был находиться не в самой близкой к Лофу звёздной системе. Не может какой-нибудь мошенник из числа Идущих по Пути сотворить такое. А учитывая непредсказуемость, нелогичность и хаотичность всего произошедшего, не приходилось сомневаться в том, кто принимает непосредственное участие в этом бардаке. Поэтому поверить в правдивость слов Агаты было намного проще, чем могло показаться со стороны. «Я тут ругаюсь с Эоном» — а генерал Лофу считал, что это у высокопоставленного него всегда много важных дел и ждать должны его. Неслышный, но определённо нервный смешок сорвался с его губ, когда он представил, как Эон — Эон, великий космос, Эон! — получает нагоняй от разозлённой девушки. Чуть меньше двух месяцев назад Цзин Юань был уверен, что такое не просто невозможно, а что ни одному существу банально смелости не хватит подумать неуважительно про Эонов, даже тех, кого ненавидят, а эта… — Аферист! — возмущённо фыркнула она, когда не смогла призвать Аха к мукам совести. Предатель же, деловито фыркая, успел обойти лежащего «дэд-инсайда» по дуге и с видом знатока приступил к изучению бинтов на его руке. Приняв их за диковинную игрушку, пёс принялся робко тягать, пока не понимая, как с этим богатством управиться. — Значит так: я ни при чём! Это всё Аха, — в ультимативной форме обозначила свою позицию Агата, выполняя сложный пилотаж между телом Блэйда и остатками журнального столика. Предатель, наблюдая за метаниями хозяйки, почувствовал возможную конкуренцию за понравившийся ему лоскут и потянул бинт сильнее. Межгалактический головорез мог прийти в себя в любой момент, что лишь сильнее накаляло обстановку. «Чем ты недовольна? Я выбрал твоего любимца, разве нет?» — прилетело новое сообщение, а следом за ним — картинка с объявлением о розыске Блэйда, который Агата когда-то в приступе скуки и творческого зуда усовершенствовала до пошлого портрета. Девушка недовольно поджала губы. Ну да, ей нравился Блэйд, но только когда находился по другую сторону монитора. Ей удалось вытянуть его сразу после того, как она не смогла заполучить Цзин Юаня, и даже его эйдолон упал ранним выигрышем, из-за чего Агата потом не раз шутила о том, что генерал — дорогое удовольствие как Доширак с говядиной, предназначенный для богатой элиты, а его старый друг — дешёвый как Роллтон с курицей, которым питаются бедные студенты. Без негатива, просто Блэйд, его эйдолон и сигнатурный конус упали ей без гарантов и за минимальные затраты, тогда как Король Юань стабильно динамил. Но одно дело фанатеть по Блэйду в игре, посмеиваясь с пафосных фразочек в сюжете, а другое находиться с ним в одном помещении. Агата прекрасно помнила трейлер этого персонажа: реки крови, красные ликорисы, значение которых знает любой уважающий себя анимешник, и он, убивающий Облачных Рыцарей пачками! — Ты закончила? — вежливо, но с явной скукой в голосе уточнил генерал, склонив голову на бок. Но девушка уже не слушала. Аха, насладившись хаосом, забил последний гвоздь в гроб её спокойствия: в диалоге загорелся статус «недоступен». В древности гонцам, приносящим плохую весть, отрубали голову. Но так как у телефона головы нет, Агата с абсолютным безразличием на лице просто выкинула его в окно под красноречивый взгляд Цзин Юаня, в котором стало на один вопрос больше. — Закончила. Если кратко: сказал, что своё недовольство я могу засунуть глубоко и надолго — настолько оно ему важно. В это можно было поверить. В такой ответ от любого из Эонов можно поверить, уж больно на них похоже, разве что они не снизойдут до того, чтобы действительно сказать это: об идентичном ответе на свои мольбы все догадываются по вечному молчанию этих богов. Пробормотав себе под нос что-то явно нецензурное, но что именно Цзин Юань так и не смог расслышать, фоксийка ушла на кухню, где около минуты негромко хлопала дверцами шкафов и перебирала посуду. — Ну что, вяжем его, пока не очнулся? — вернувшись, бодрым тоном провозгласила Агата, кивнув в сторону Блэйда. Заметив, что она с почти религиозным благоговением прижимала к груди подозрительно знакомую массивную сковороду с антипригарным покрытием, Цзин Юань моментально понял, к чему всё идёт: в памяти сразу всплыл эпизод со связанным подручными средствами видьядхара из числа Учеников Санктус Медикус, и ножом, направленным на… Генерал прекрасно осознавал, что Блэйд — не его старый друг и бывший боевой товарищ, но даже так сейчас его стало откровенно жаль. — Думаю, это лишнее. — Протянув руку, генерал попытался изъять оружие, но фоксийка, пылая решимостью, оказалась проворнее. — Лишнее — это он в моём доме, — парировала она, сковородкой указав на Блэйда. — И пока он не очнулся, его нужно либо по-тихому депортировать куда-нибудь, либо связать. Он — преступник, и непонятно, чем начнёт промышлять, когда очнётся. Убийства, угрозы, членовредительство, разрушения, телефонное мошенничество — я не разбираюсь в сортах зла, но… Дальнейший монолог Агаты прервал слишком громкий смешок Цзин Юаня, который тут же попытался скрыть это, прикрыв кулаком губы. Просто… на секунду он как наяву представил себе, что безумие Мары толкнуло Блэйда обзванивать людей, чтобы обманывать их на деньги, и не сдержался. — Объясни, что происходит, — сдержанно произнёс Цзин Юань. Слишком уж сдержанно для человека, перед которым только что порвалась ткань реальности, а с потолка грохнулся живой, дышащий и крайне нежеланный гость из списка самых разыскиваемых. Это спокойствие с одной стороны умиротворяюще действовало на нервы Агаты, а с другой — настораживало. С самым страдальческим видом вдохнув и выдохнув, Агата, сначала убедившись, что на Цзин Юаня это не подействовало, и он всё ещё ждёт её откровений, заговорила: — Аха решил, что твоя идея с защитниками ему понравилась, и он тоже решил выдать мне такого на своё усмотрение. Якобы, чтобы тот приглядывал за мной, пока его нет. Устроил казино, сказал: «Давай, крути, я ни во что не вмешиваюсь». Я отказалась, и он сам же в него сыграл. Мне выпал Белоснежка. — Заметив недоумевающий взгляд генерала, Агата спохватилась: — А, ну да… Белоснежка — это… эм, парень? То есть да — он парень, и это всё, что мне известно. Кто он — не знаю, откуда он — не знаю, как его зовут — без понятия, видела его один раз в жизни минут пять или семь. Белоснежка — это просто позывной, который я сама ему дала, о чём он, конечно же, не в курсе. Аха его недолюбливает и постоянно дразнит Эманатором Разрушения, хотя это неправда! Ты бы видел его: он максимум тянет на Эманатора Разрушения Дамских Сердец или сына маминой подруги. Не понимаю, чего Аха на него так взъелся, может, завидует его внешности, я не знаю… В общем: как настоящий хозяин своего слова, Аха дал его и забрал обратно, и вместо прекрасного принца скинул с потолка… это! — завершила свой рассказ Агата, в конце с непередаваемым возмущением указав сковородкой на Блэйда. «Это» с тихим стоном начало приподниматься на руках, чуть потряхивая головой, бормоча себе под нос что-то невнятное и угрожающее. — Что ещё за прекрасный принц? — спросил Цзин Юань с присущим ему талантом вычленять из любого её бреда самое главное, и поднял бровь, за что получил от фоксийки взгляд, полный такого немого укора, что им можно было бы останавливать звездолёты. — Ты только это услышал? — угрюмо спросила фоксийка, являя собой живое воплощения мема «Are you fucking kidding me?». — Нет, ещё я услышал про него «Эманатор Разрушения», явно неспроста упомянутые тобой дамские сердца, и что он сын подруги твоей матери. Но как воспитанный человек, я предоставляю тебе уникальную возможность самой раскрыть эту неоднозначную тему в полном объёме без наводящих вопросов. Потому что, если допытываться начну я — ты обидишься. И должен сразу предупредить, что я не пущу на самотёк ни один из перечисленных пунктов, так что лучше тебе самой начать. — Прекрасный принц — это стереотипный собирательный образ, а не мой комплимент ему, — воинственным тоном заявила Агата, уперев руки в бока, недовольная тем, что проблемой вдруг стал Белоснежка, который живёт себе в тридевятом… галактике, а не находящийся в межзвёздном розыске Кощей Бессмертный, который разлёгся здесь и сейчас. Цзин Юань в ответ сложил руки на груди, высоко поднял голову и демонстративно посмотрел на Агату сверху вниз с высоты своего роста, но даже бровью не повёл, выражая этим всё, что он думает о её неуместном недовольстве. Примерно то же самое, что Аха. И как бы оба усердно ни делали вид, что причиной спора является что угодно, но не Белоснежка, напряжение, возникшее между ними, говорило совершенно об обратном. — Цзин Юань? — прозвучал хриплый голос Блэйда, полный удивления. Его взгляд, расфокусированный из-за недавнего путешествия через измерения, наконец сфокусировался на старом друге. Агата тут же приняла боевую стойку, выставив перед собой сковороду, готовая в любой момент отразить атаку или внести свой собственный чугунный аргумент. Цзин Юань тяжело вздохнул и снова попытался отнять у неё импровизированное оружие, но фоксийка, ведомая адреналином, ловко увернулась. — Надо было догадаться, что это будешь ты. Генерал с неподдельным изумлением перевёл на него взгляд. — Что «буду я»? — Тот, кто приведёт меня к смерти, как он обещал… — Ну… если только к смерти нервных клеток, — пробормотала Агата, и тут же замолкла под укоризненным взглядом генерала, если не сказать возмущённым, в котором легко угадывался посыл, что если кто и принесёт смерть нервным клеткам кого угодно, то это явно не он, а та, что бесконтрольно виляет неугомонным хвостом, на который давно не обрушивалась предупреждающая крепкая хватка. По-глупому сжав губы как у мультяшек, дабы не заулыбаться в ответ, Агата перевела взгляд на Блэйда, наблюдая, как с тяжёлым усталым вздохом он окончательно принимает сидячее положение и собирается с мыслями после жёсткого приземления. Казалось бы, самое время начать говорить, но беседе было не суждено состояться: пространство под потолком снова истончилось, испуская знакомые волны искажений, после чего оттуда с лёгким свистом вылетел легко узнаваемый тёмный меч, испещрённый зловещими трещинами. С глухим костяным стуком он приложился эфесом прямо по затылку своего владельца, и только-только очнувшийся Блэйд, не успевший даже толком сообразить, что происходит, без чувств рухнул на пол — снова лицом в осколки, оставшиеся от недавно уничтоженного им же журнального столика. Наступившую тишину нарушил негромкий, слегка ленивый смех Агаты. — Прости, но это так смешно, — улыбаясь, ответила она на демонстративный взгляд генерала в её сторону. А заметив, что это был не взгляд непонимания, а взгляд укоризны, тут же попыталась состроить печальную физиономию. — Ну и грустно, конечно же… Тут же, нарушая всю драматургию момента, на полу под ногами весело пиликнул тысячный клон смартфона Агаты, очередь которого подошла для отправки к фоксийке на недолгую службу. Подняв его с пола, Агата прочла новое сообщение от того, кто совсем недавно был недоступен: «Забыл его игрушки и поводок». — Поводок? — тихо пробормотала Агата в пустоту. Ответа, разумеется, не последовало, и, осмотревшись вокруг себя и вокруг бессознательного Блэйда, никакого нового поводка девушка не обнаружила. Лишь Предатель, наконец-то стащивший длинный бинт, радостно забегал по комнате с трофеем в зубах.

***

Цзин Юань успел перетащить Блэйда… Вернее, схватил за шкирку и не особо ласково закинул его на диван, а Агата, пользуясь чужой безопасностью ввиду беспомощности, великодушно вытащила своим пинцетом для бровей осколки стекла из лица пострадавшего, даже не представляя, какие в этот момент гримасы отвращения и ужаса от подобной процедуры наблюдал на её лице генерал. Хотела пойти дальше и обработать ранки хотя бы антисептиком, потому что это входило в базовые понятия любого нормального человека с Земли, но Цзин Юань заверил её, что с чудовищной регенерацией Блэйда в излишней заботе нет нужды: на нём всё и так заживёт. А на её полный растерянности вопрос о том, не случится ли заражение крови, и вовсе так искренне рассмеялся, словно она ему анекдот рассказала. Агата взяла себе на заметку, что у чёртовых бессмертных сяньчжоуцев не нужно спрашивать о самочувствии, даже если они окажутся в эпицентре радиации. — Живучие как тараканы — я поняла, — кивнув самой себе, сделала она вывод, с затаённым злорадством наблюдая краем глаза за тем, как недовольно скривил губы Цзин Юань от подобного сравнения. Из-за того, что диван оккупировал Блэйд своей почти что двухметровой… личностью, Цзин Юань занял место в кресле напротив, а Агата, не зная, куда опустить свою «мадам сижу», так как всё было занято, не придумала ничего лучше, чем пристроиться на подлокотнике кресла рядом с генералом в ожидании пробуждения Спящей красавицы. Что ни день, то принцесса Диснея падает на голову. Следующее пробуждение незваного гостя обошлось без эксцессов. Глядя на то, как некогда друзья сидят напротив, прожигают друг друга хмурыми взглядами и невербально меряются длиной неуступчивости, Агата решила не влезать в мужские разборки и молча сидела, держа в руках собственный хвост. Не с какой-то целью, просто он был такой мягкий, что руки сами порой тянулись к нему. — Итак: зачем я тебе? — заговорил первым Блэйд, обращаясь к генералу Лофу и начисто игнорируя существование Агаты, которую такое положение вещей вполне устраивало. — Мне? — переспросил Цзин Юань, давая понять, что кому-кому, но ему Блэйд не то, что без надобности, а, наоборот, не сулит ничего, кроме проблем и головной боли. — Скорее стоит спросить тебя: кто и что тебе обещал? И взамен на что? Блэйд нахмурился ещё сильнее, заподозрив неладное. Пока всё складывалось так, что он ошибся в своих суждениях. Взгляд алых глаз упал на совершенно незнакомую фоксийку, что сидела рядом с Цзин Юанем и почему-то держала свой хвост, кончик которого подрагивал. Только сейчас он обратил должное внимание на то, что она сидела слишком близко, явно нарушая личное пространство мужчины, чья белоснежная грива не стала послушнее даже спустя семьсот лет. С каких пор Цзин Юань, воспитанный в лучших традициях сяньчжоуской аристократии, позволяет нарушать границы своего личного пространства? И почему он стерпел то, что она так нагло и невоспитанно оккупировала возле него подлокотник, что совершенно противоречило сяньчжоуским нормам поведения? Дело не в подлокотнике как таковом, а в том, как близко сидел Цзин Юань. Это Блэйд может позволить себе наплевать на подобные вещи, хотя даже он требовал бы соблюдать дистанцию и не лезть в его личное пространство, а в случае генерала-арбитра это вовсе само собой разумеющееся. — Элио явился один из числа Авангарда знамения и передал часть предсказания Завершённости, которое касалось моей роли в нашем сценарии. Когда меня призовут туда, где всё началось, я буду исполнять возложенную на меня миссию и найду желаемое рядом с тем, кому доверял спину. Теперь я понимаю, что речь шла о Лофу. И… о тебе, Цзин Юань. Поэтому спрашиваю: что тебе от меня понадобилось? Агате пришлось сильнее сжать в руках хвост, чтобы он не вырвался, прикусить губу изнутри и зажмурить глаза, дабы не засмеяться в голос. Но покрасневшее от натуги лицо было, увы, не спрятать, собственно, как трясущиеся плечи и неистово дрожащий кончик хвоста. — Ты сейчас этот хвост задушишь, дай сюда, — укорил её Цзин Юань, после чего протянул к нему руки и забрал к себе на колени, машинально начав поглаживать. Не у одной Агаты чесались руки. — Это пророчество его рук дело, верно? — спросил у неё генерал, ни на каплю не будучи удивлённым. Блэйд дёрнул бровью, с каменным выражением лица наблюдая за тем, как Цзин Юань, не стесняясь его присутствия, нагло лапает девушку из лисьего народа. Поражённый Марой воин знал, что его бывший друг и товарищ не идиот: Цзин Юань прекрасно осведомлён, что нельзя посторонним прикасаться к ушам и хвосту фоксийцев, это было недопустимо даже в отношении близких друзей. В прошлом для Байхэн они были не чужими, но даже так это не давало никому из них права прикасаться к хвосту подруги. И тут… вот это. Быть того не может… Алые глаза на несколько мгновений расширились в осознании. Они в близких отношениях — серьёзно??? Цзин Юань пустился в романтику?! Ещё и сейчас, когда на носу война Эонов? Да и девицу выбрал… Пускай возрастные изменения во внешности взрослых фоксийцев не проявляются, но по каждому её движению, мимике, по тому, как она держится — по всему в ней легко угадывалось, что она дитя. Возможно, едва переступила пору совершеннолетия. Вот только Цзин Юань давно не дитя. — Она хотя бы взрослая? — кивнул он на девушку. — Мне двадцать три, — ответила Агата, недоумевая, с чего вдруг пошли разговоры про её возраст. — Ты спятил? — вкрадчиво спросил Блэйд, переведя тяжёлый взгляд на генерала. — Даже я, поражённый Марой, не опускался до подобного безумия. Думал, ты самый здравомыслящий из нас, но это… — демонстративно бросил он взгляд на Агату. — За гранью. Никогда бы не подумал, что ты способен на такую мерзость. Агата чуть дар речи не потеряла от услышанного, опять ошибочно восприняв чужие слова на свой счёт. Уставившись на Кощея Бессмертного обескураженным взглядом, она думала о том, что надо найти Белоснежку, забрать у него приз за самые унизительно-оскорбительные комплименты и торжественно передать его Блэйду. Так грубо Агату ещё ни разу не пропесочивали. — Я хотела преподнести правду в более мягкой форме, но ты не заслужил, — не размениваясь на мелочи, сходу пошла в атаку Агата, проигнорировав порыв Цзин Юаня взять слово. — Никакого Авангарда знамения и их идиотского предсказания не было, Эон Радости всего лишь развлекался, а ты стал жертвой этого афериста. «Возложенная на тебя миссия рядом с тем, кому ты доверял спину» — это я. И нет: никакой смерти ты здесь не найдёшь, максимум — нервный срыв заработаешь, потому что тебя сослали на подработку в качестве моей няньки на неопределённый срок, по истечении которого ты отправишься прямиком туда, откуда пришёл — живой и невредимый. Если до тебя до сих пор не дошло, то объясняю: дед, тебя облапошили! Вероятнее всего, внешнее спокойствие мужчины было напускным, потому что невозможно, будучи спокойным, обнажить клинок в мгновенье ока и сделать стремительный выпад вперёд подобно хищному зверю, занося острие над головой зарвавшейся девчонки. Так же стремительно, как бросился в атаку Блэйд, тело его со всех сторон оплели сияющие цепи, расходящиеся во все стороны, концы которых крепились будто в никуда: проникали в пол, в стены, в потолок и мебель, но не наносили ущерба. Мужчина застыл, не завершив свой выпад: отнюдь не из-за острия глефы молниеносно среагировавшего Цзин Юаня, что предупреждающе упиралось Охотнику за Стелларонами под подбородком, а из-за того, что мечник словно угодил в паучью сеть и приклеился, неспособный ни пошевелиться, ни заговорить, потому что цепи оплели в том числе его рот и шею. Скованы были по всей длине и руки, и ноги, и туловище, даже меч был в плену. Попытка хоть чуть-чуть дёрнуться требовала немыслимых усилий, потому что путы, сотканные из чистой энергии, казались непомерно тяжёлыми. Словно звенья — каждое по отдельности — весили как целый звёздный ялик. И все эти цепи подходили к обручу света, что окольцовывал запястье фоксийки, не прикасаясь к нему, а застыв на расстоянии трёх сантиметров от кожи. «Поводок» — мысленно повторила Агата слова Аха и улыбнулась самым краешком губ, чтобы не бесить широкой ухмылкой и без того разозлённого мужчину. Пожалуй, тут чокнутому клоуну без угрызений совести и страданий гордости можно сказать огромное спасибо. Если эта штука — гарант её безопасности в случаях, когда Блэйда будет поглощать Мара или агрессивный характер, то этот мужчина резко переставал казаться таким уж страшным. — Дай угадаю, — нарушил тишину Цзин Юань, который заскользил внимательным взглядом по цепям, пока не достиг браслета на девичьем запястье. — Ты ни при чём, это всё Аха — верно? Агата щёлкнула пальцами, оставив указательный вытянутым в сторону генерала, как бы говоря таким образом: «Бинго!». — И почему я не удивлён? — хмыкнул он, убирая ненужную сейчас глефу. Вот только интуиция подсказывала ему, что всё далеко не так просто. Может Аха и причастен к любой мелочи, но то, что Агата «ни при чём» было крайне сомнительно. Будь она «ни при чём», Аха не уделял бы ей столько внимания. Эоны даже своим верным последователям и Эманаторам не отвечают, не говоря уже о постоянном присутствии рядом и полноценным беседам, ставшими уже обыденностью для одной девочки с лисьими ушами. Скорее уж Агата не знала многого, и это прекрасно играло на руку Эону, чтобы ему было легче вводить наивную юную девушку в заблуждение. — Спасибо, что дала исчерпывающее объяснение данной ситуации, но в следующий раз я бы предпочёл более уважительные и не провоцирующие конфликт формулировки. — Я бы тоже предпочла, чтобы в мой адрес не употребляли слово «мерзость». — Он ведь не знает о тебе. По меркам лисьего народа двадцать три года — это подростковый возраст. Его укоризненные слова были обращены ко мне, а не к тебе. Когда до Агаты дошёл смысл сказанного генералом, она познала все грани стыда и неловкости. Получается… получается, что её никто не оскорблял, а наоборот: агрессивный дед заступился за неё, ошибочно подумав, что Дремлющий дед занимается тут растлением малолетних? От накрывающего с головой стыда похолодевшие пальцы сами собой сцепились в замок, а подушечки больших судорожно стукались друг об друга. Она берёт назад свои слова благодарности в адрес Аха, с него хватит и смеха, которым он сейчас наверняка заливался. — М-да… Неловко вышло, — признала она свой прокол, но судя по пылающему адским пламенем взгляду Блэйда, такого признания ему было мало. — Ты можешь отпустить его? — аккуратно спросил Цзин Юань, кивнув головой на Блэйда, которому бы прямо сейчас в зеркало посмотреть на своё отражение — такой убийственный взгляд вполне мог исполнить его заветную мечту. Всё ещё захлёбываясь в чувстве неловкости, она с опущенной головой безрезультатно подёргала пальцем за пару цепей, после чего взялась за телефон и продублировала для Аха вопрос Цзин Юаня. Потому что сама Агата не чувствовала ничего: ни «волшебного» браслета на руке, ни каких-то необычных ощущений в теле. «Ты же любишь поболтать? Уговори цепи. Хоть раз с пользой применишь свой уникальный талант» — пришло ей в ответ от Эона. Агата скривилась как от зубной боли. Вновь легонько подёргав пальцем пару цепей, она подняла голову, встретилась с разъярённым взглядом алых глаз Блэйда, снова опустила голову и опять скромно, если не сказать застенчиво, подёргала цепи. — Ладно тебе, отпусти, — словно уговаривая друга из песочницы не обижаться, пробурчала она. — Ну давай, отпусти, не смешно уже. Прежде чем Цзин Юань успел приложить ладонь к лицу, выражая всё, что думает о происходящем, он успел заметить, как натяжение цепей ослабло, и они начали постепенно отпускать пленника, словно поддаваясь милым девичьим уговорам. Глаза цвета солнца в удивлении округлились, когда он увидел, что это действительно сработало. Умом логику Эона Радости точно не понять… Как и Агату. Может, поэтому эти двое спелись? Как только Блэйд полностью освободился, а цепи бесследно исчезли, растворившись в воздухе, телефон Агаты сообщил о новом уведомлении, и она уже знала наперёд, кто был отправитель. Но вот содержание… «Это была шутка, глупая! Какая же ты дура, поверить не могу, что ты действительно существуешь… Обожаю! На будущее: цепи исчезают по мере того, как этот пёс успокаивается, от тебя не зависит ни-че-го» — гласил текст. И в конце смайлик сердечка. Агата сделала глубокий шумный вдох и выдох, призывая вселенную отдать ей всё существующее терпение, пока война с Тайззиронтом и его Роем не стала детским лепетом по сравнению с тем, что будет между ней и Ахой, если этот клоун не прекратит юморить. Грёбанный… Дима Билан, только не Дима, и в фамилии поменять местами первые две буквы. Решив, что это была последняя капля и момент настал, она сохранила номер, с которого Аха присылал сообщения! У неё теперь был очень интересный список контактов в телефоне: Дремлющий дед, Бию декольте, Мамма Мия, Малышка Гуй, Сашка, Яньсын, Ву-банк, Яндекс Журавль, теперь ещё добавился Дима Еблан. Самое разочаровывающее во всём этом было то, что она понимала Эона Радости. Похоже, у них у обоих было ужасное, если не сказать извращённое чувство юмора. Агате не нравилось, что разводили её, но, если бы девушка была на месте Ахи и точно так же смогла бы кого-то развести, то она бы уже хрюкала от смеха. — Ты кто такая? — раздался низкий голос Блэйда, теперь уже обращённый непосредственно к ней. Напасть на неё он больше не пытался. Как минимум потому, что не понимал, с кем имеет дело. Простой фоксийкой тут явно не пахло. Не зная, как именно представиться и какую часть правды рассказывать, девушка посмотрела на Цзин Юаня в поисках совета, на что тот махнул рукой в приглашающем жесте, говоря, что может рассказывать ему столько, сколько сочтёт нужным — Блэйду всё равно некому рассказывать такое. К тому же он увидел достаточно, чтобы задаваться вполне уместными вопросами. — Я Агата, — скромно представилась девушка, памятуя о том, что наехала на этого человека на ровном месте. — Что ещё за Агата? — грубо бросил мужчина, не размениваясь на вежливость. А вот девушка невольно растерялась, не понимая, какой ответ он хотел услышать, и что можно было добавить к своему имени. Титулов у неё никаких не было, по профессии на Лофу не работала, ни к какой фракции не принадлежала, в наличии только она сама. — Рублёва Агата Львовна, — попробовала она представиться полным именем, словно это могло разрешить ситуацию. — Как-как? — с растерянной улыбкой переспросил Цзин Юань, впервые слыша этот набор слов. — Постой, как ты сказала? Лев? — Кхм, виновата: только сейчас поняла, что ни разу не представлялась тебе полным именем. Меня зовут Рублёва Агата Львовна. Рублёва — фамилия. Имя рода, если так понятнее. Агата — моё личное имя. Львовна — отчество. — Что такое отчество? — с искренним интересом спросил генерал. У него аж глаза загорелись неподдельным любопытством. — Это имеет какое-то отношение к отечеству, про которое ты рассказывала? — И да, и нет. — Агата уже вспомнила, что в азиатской культуре нет такого понятия, как «отчество», но не подумала о том, что придётся объяснять значение слова, которое раньше использовалось на автомате без единой лишней мысли. — Как бы объяснить… Оба слова означают связь с понятием «отец» и «предок», но в случае отчества речь буквально про родного отца, оно образуется от его имени. Можно сказать: «именование по отцу». Моего отца зовут Лев, соответственно я — Львовна, то есть «дочь Льва». И не нужно делать такое выражение лица, Цзин Юань: Лев — нормальное распространённое имя для мужчин в моих родных краях. — И мысли плохой не было, — миролюбиво сказал генерал, не прекращая улыбаться, по-доброму позабавленный услышанным. Он безусловно всё принял к сведению, и искренне впечатлился сильным и звучным именем отца своей возлюбленной. Но голову теперь не покидала мысль, что снаружи самая, что ни на есть лиса, а внутри оказался очаровательный львёнок. В памяти тёплым воспоминанием всплыл давно почивший Мими, которого Цзин Юань по юношеской наивности принял поначалу за домашнего кота. Агата чем-то напоминала мужчине Мими: такая же ласковая, радостно виляет хвостом, когда видит его, и искренне любит его за один тот факт, что это он. Мужчина не простит себе, если сегодня же не переименует её в своём телефоне на Львёнка — всё равно давно хотел сменить смайлик с лисьей мордочкой на что-нибудь другое, только хороших идей не было. Раньше не было. Но теперь… — Я человек, — тем временем продолжила Агата, обращаясь к Блэйду, который всё это время стоял каменным изваянием, не желая комментировать увиденную сцену. — Но ввиду того, что у Эона Радости оказалось слишком много свободного времени и слишком мало совести, теперь пребываю на Лофу фоксийкой на неопределённый срок. И я давно совершеннолетняя по меркам людей. Эта, — указала она на себя пальцем, — тоже совершеннолетняя. — И? — раздалось настойчивое со стороны Цзин Юаня. — И я извиняюсь, что нагрубила, неверно истолковав твои слова, — послушно принесла извинения Агата, вновь прижав уши к голове, словно щенок, которого отругал хозяин за погрызенную подушку. — Как ещё их можно было истолковать? — дёрнул бровью Блэйд, искренне не понимая, так как не видел ни одного иного смысла, который можно было бы вложить в сказанные им слова. — Я подумала, что ты меня назвал мерзостью, а «безумие», «за гранью» и «опуститься» — всё про меня, — тихо и пристыженно пролепетала фоксийка, чувствуя, как под немигающим взором алых глаз краснеет всё лицо. Увы, не от смущения, а от стыда. Лисьи уши и вовсе чуть ли не слились с головой — настолько они были прижаты. — Меня не так давно один парень уже обложил комплиментами, после которых хотелось ему фингал оставить на память, а сейчас одно наложилось на другое, и я как-то не сообразила… Блэйд перевёл взгляд на Цзин Юаня, без слов задавая лишь один вопрос: что это такое, которое стоит сейчас перед ним, прижав пушистые уши к голове, и лепечет какие-то глупости? Не она ли недавно осыпала его едкими словами и на цепь посадила как собаку? И как ей вообще могло прийти в голову истолковать его слова подобным образом?! Каким бы преступником и монстром он ни был, но он не оскорбляет женщин подобными словами. Да, он грубый, но не до такой степени, когда грубость уже переходит границу настоящей грязи и унижения. Жестокий — да, безжалостный — да, безэмоциональный и отстранённый — да, всё — да, но не жалкий, чтобы унижать женщину столь низкосортной грубостью. Он бы скорее убил женщину, чем стал оскорблять. Тем более, одно дело оскорбить её как человека, воина или мастера, и совсем другое оскорбить именно как женщину, затронув личные темы вроде внешности, здоровья, успехов в любви, наряда и прочего. Это настолько низко, что даже Блэйд со всеми своими грехами за душой не добрался до такого дна. — Она ещё юна, порой эмоции застилают ей ясность ума, — попытался сгладить ситуацию генерал, всем своим видом прося сделать скидку на девичью молодость, которая проявляется в несдержанности и порывистости. Блэйд вымученно вздохнул, давая понять, что принимает это глупое объяснение. — А вот к тебе у меня серьёзный разговор, — перевёл он взгляд на Агату. — Почему я впервые слышу о том, что кто-то посмел тебя оскорбить? — Тц, да это был Белоснежка, — словно нехотя созналась она, отведя взгляд в сторону. — Ах, да, всего лишь Эманатор Разрушения, — с явным сарказмом и напускной безмятежностью в голосе сказал Цзин Юань, после чего резко нахмурился. — Ты задолжала объяснения, Агата, самое время их дать. И я очень прошу тебя сделать это, потому что если ты называешь его Белоснежкой из-за белого цвета, то на ум никто, кроме Зефиро, не приходит, а это последний, с кем хотелось бы столкнуться не то, что мне, а всему Альянсу Сяньчжоу. — Я без понятия, про какой зефир ты вдруг заговорил, и что за проблемы у Альянса со сладостями… — Если Цзин Юань упрямо поджал задрожавшие губы, то Блэйд без лишней спешки приложил ладонь ко лбу. — …но Белоснежка всего лишь парень. Ещё раз: он не Эманатор Разрушения, — упрямое отрицание ни на йоту не смягчило настойчивый взгляд генерала Лофу. — О, да брось! Аха врёт как дышит. Помнишь, когда я пыталась что-то тебе рассказать из правды, он вмешался и грозился убить, если открою рот? Так вот: наврал! Он, наоборот, готов на себе последнюю маску порвать… или вон его, — махнула она в сторону Блэйда, — на цепь посадить, чтобы я не умерла. Почему — не знаю, не рассказывает, но нутром чую, что неспроста: он задумал что-то сомнительное, — произнесла Агата с таким видом и порцией подозрения в голосе, что имела все шансы удостоиться почётной шапочки из фольги и именной карты с красными нитями, показывающими слишком обширную, чтобы быть правдой, взаимосвязь событий. — Я пытаюсь соединить воедино все его жалобы на меня и понять, что ему нужно на самом деле, но у меня не получается, — грустным голосом закончила она, понуро опустив голову. — Ты убила фоксийку, место которой заняла? — внезапно спросил Блэйд. — Что?! Нет! — искренне возмутилась девушка. — С вероятностью девяносто девять процентов она равноценно заняла моё тело. Хотя нет, даже не так: по вине Эона Радости она — и именно она! — «выбила» меня сюда. Так что вся эта история пошла с вашей стороны — отсюда, а не с моей, — обратилась она теперь уже к Цзин Юаню, сменив фокус внимания. — Тебе известно, почему именно Аи? — задал наводящий вопрос генерал, который первым же пришёл ему в голову. — Что всё-таки было в ней столь особенного, что притянуло взор Эона Радости? — Знаю, — уверенно кивнула головой Агата. — Аха расщедрился на объяснения, вернее, пожаловался мне на свою неудачу. Он упустил Фантилию, которую хотел схватить здесь, на Лофу, и бросить в мой мир, чтобы посмотреть, что будет. Не получилось, она быстро скрылась, и, опечаленный, он схватил первое, что попалось под руку — беднягу Аи. Я хочу, чтобы ты зафиксировал этот момент в своём сознании: Фантилию — ко мне домой. Понял, да? Фантилию. Ко мне. — Трижды повторила она одно и то же, чтобы никого не миновало осознание масштаба чужого безумия. Цзин Юань нахмурился. Ситуация напрягала его всё сильнее. Он всегда знал, что мысли Эона Радости хаотичны и непредсказуемы, но это было уже за гранью… Как и возможности Эонов, если для Аха было так просто схватить чужого Эманатора и распоряжаться им на своё усмотрение. — Будь добр, оставь нас ненадолго, — обратился генерал к неподвижному словно статуя Охотнику за Стелларонами, после чего кивнул головой в сторону, предлагая ему без права на отказ самому выбрать помещение, где он будет ожидать. — Это личный разговор. Блэйд бросил беглый взгляд на Цзин Юаня, после чего вернул его к девушке, с едва заметным прищуром рассматривая её. Куда он попал? Во что ввязался? Охотники за Стелларонами пытаются выйти к наиболее благоприятному сценарию финала, минимизировать жертвы в грядущей войне Эонов и прийти к тому концу, который уготован каждому из них — это то, чем Блэйд живёт последние годы, но никогда бы он не подумал, что будет втянут в личные игры одного из этих существ. Того, чьи действия с трудом даётся предугадывать Элио. Блэйд не удивится, если узнает, что Аха стоит костью поперёк горла даже у самого Терминуса. И тут такое… Везёт же ему с компанией: то Раб судьбы, то Рабыня Радости. Неопределённо хмыкнув себе под нос, мужчина неспешно удалился в другую комнату, не желая более участвовать в этой семейной драме. Он готов выслушать информацию, но не чужие эмоции, а именно это и грозило вот-вот начаться. К тому же не будет лишним связаться с остальными Охотниками, пока есть возможность. Возможно, хотя бы Серебряный волк сможет выяснить, что за безумие творится вокруг него, и возможно ли как-то от этого избавиться. Когда его шаги стихли, комнату на пару секунд накрыла тишина. — Почему ты не сказала, что узнала ещё что-то о том, как оказалась здесь? — мягко спросил Цзин Юань, обращаясь к девушке. Агата пожала плечами. — Это не ответ. Я был бы признателен, если бы ты рассказала всё, что смогла узнать от Эона Радости. Возможно, владея ситуацией, я смогу помочь тебе отыскать дом. Любые отголоски веселья — как искреннего, так и нервного, и даже саркастичного — медленно сошли с лица девушки, словно краска, которую смыла вода, оставив после себя лишь досаду и неподдельную грусть. — Не сможешь, — тихо сказала Агата, медленно покачав головой. — Аха сказал, что обнаружил мой дом лишь спустившись к «корням» Древа Мнимости. Проблема в том, что о Древе Мнимости известно ровно столько, чтобы стало понятно, что никто не знает о нём ничего стоящего: ни направлений, ни структуры, ни путей, ни масштабов — вообще ничего, полный ноль, только голая гипотеза. Я искала, и последняя сколько-нибудь полезная информация о Древе Мнимости была от Зандара-какого-то-там, который член Общества гениев №1: он создал теорию о Древе Мнимости, и на этом собственно всё, дальше в данном направлении не было открыто ни-че-го. Поэтому единственный вывод, к которому я пришла: если к «корням» — чем бы они ни являлись — и возможно добраться, то точно не без помощи Эонов или Эманаторов. А про сердобольных я среди них не слышала. Да и ты, наверное, тоже. Я лишь надеюсь когда-нибудь вытрясти из Ахи что-то дельное: как оказалось, он охоч до разговоров, может однажды нет-нет да проболтается. — Ты ведь понимаешь, насколько мала вероятность этого, — с сочувствием в голосе обратился генерал к девушке, желая ей добра, но призывая не строить иллюзий, после которых реальность может разрушить надежды и лишить веры. — Да, — ответила Агата, непроизвольно сложив руки на груди. Весь её вид говорил о том, что это был жест самозащиты, а не просто удобная поза. — Но за неимением альтернатив… Сам понимаешь. — А если не получится? — задал он резонный вопрос, подойдя к ней вплотную. — Что ты будешь делать дальше, есть запасной план? У тебя есть хоть какие-то гарантии, что Эона Радости удастся разговорить? — Ничто в жизни не гарантировано, кроме смерти, — улыбнулась уголком губ девушка, мысленно поражаясь тому, что она докатилась до цитирования Канье Уэста. Цзин Юаню пришлась по душе эта фраза: в ней была некоторая мудрость. А вот то, какой он видел это маленькое напуганное неизвестностью будущего создание, пытавшееся храбриться перед ним, ему совсем не нравилось. Когда в этих глазах под гнётом неизвестности будущего и грусти по родному дому пропадал внутренний озорной огонёк, сердцу мужчины становилось больно. И всё, чем он мог помочь сейчас, это нежно привлечь её в свои объятия и прижаться губами к макушке, даря чувство если не определённости, то хотя бы защищённости. — Всё будет хорошо, — тихо прошептала она, обняв его в ответ. — Ты уверена, что сейчас в утешении нуждаюсь я? — тихо усмехнулся Цзин Юань. — Это должен был сказать ты, чтобы утешить меня. Я серьёзно. Мне… Не хочу, чтобы это звучало так, будто я ною, но мне становится по-настоящему страшно, как только подумаю о том, что всё может пойти совсем не так радужно, как я себе воображаю, и дороги домой нет. Знаю, что такой вариант тоже возможен, но не хочу о нём думать. Я… домашняя, понимаешь? Не авантюристка, не могу долго без дома. Мужчина чуть отстранился, чтобы прикоснуться мягким поцелуем к её лбу, а ладонью к щеке. — Всё будет хорошо, — шепнул он, после чего оставил второй поцелуй на девичьей скуле. — Я буду рядом, и всегда помогу, — сквозь ещё один поцелуй пообещал он, через полуприкрытые веки наблюдая за тем, как доверчиво прикрыла глаза девушка, окружённая ощущением тепла и защиты. — И, возможно, я прозвучу как эгоист, но… — Он взял паузу, чтобы прижаться своим лбом к её и ласково потереться, словно котик, проявляющий любовь, одновременно с этим поглаживая большим пальцем нежную кожу щеки. — Хоть и желаю тебе лучшего, не могу искренне печалиться раскладу, если ты останешься здесь, — совсем тихо прошептал мужчина, словно сам отчасти стыдился этих слов. — Со мной. Я… не хочу расставаться с тобой. Даже на Лофу. Хочу, чтобы ты была счастлива, но и для себя теперь хочу то счастье, которое испробовал с тобой. — Это… но… мы ведь з-знакомы всего ничего, а ты такие вещи говоришь… — залепетала Агата: смущённая, сбитая с толку, неспособная подобрать нужных слов, но бесконечно растроганная таким признанием. — Возможно, для тебя это звучит поспешно, но не забывай, что я намного старше и смотрю на всё иначе. Я могу не знать о тебе всего, как и ты обо мне, что, несомненно, моё упущение, но принципиальная разница между нами в том, что у меня достаточно жизненного опыта, чтобы не обманываться флёром влюблённости и знать наверняка, чего я хочу, с кем и как долго. — И как долго… — словно попугай растерянно повторила она его слова, минуя смысловое наполнение. — Сколько ты пожелаешь, — без тени шутки уверенно сказал Цзин Юань, прекрасно осознавая всю серьёзность своих слов. — Поэтому, если не сможешь отыскать свой родной дом, позволь мне попробовать стать тебе новым. Агата тяжело сглотнула, желая сохранить гордую невозмутимость, но неспособная это сделать, когда слышит такое, от чего глаза начало пощипывать подступающими слезами. Уткнувшись в грудь мужчины, чтобы спрятать лицо, она сильнее его обняла, стараясь выразить свои чувства невербально. — Я услышала тебя, но больше не говори такими словами, пожалуйста, — раздался глухой голос Агаты. — У меня дома это одна из вариаций предложения выйти замуж. Не хочу оказаться в неловкой ситуации из-за недопонимания. — Для неловкости нет причин. Но если такова твоя просьба — я не смею отказать, — прошептал улыбающийся Цзин Юань, уложив подбородок на чужую макушку, чувствуя кожей щёк прикосновения беспокойных лисьих ушей. Он не стал настаивать или объясняться. Всему своё время.

***

Выделив минутку, чтобы объяснить Цзин Юаню смысл фразы «сын маминой подруги» и закрыть тему с Белоснежкой-который-кто-угодно-но-не-Лорд-Опустошитель раз и навсегда, Агата удалилась на кухню после просьбы генерала дать ему теперь переговорить с Блэйдом наедине. И даже в такой ситуации Зануда Юань не преминул заботливо напомнить, что у кое-кого настало время очередного приёма пищи, так что пусть не тратит время впустую. В гостиной некогда друзья теперь остались вдвоём. — Я считал, что ты самый удачливый из всех нас, — нарушил тишину низкий голос Блэйда, который сидел напротив бывшего друга, но не смотрел на него, предпочитая поверхность двери, за которой скрылась фоксийка. Но обращался он именно к Цзин Юаню. — Но теперь тебе не позавидуешь: такое невезение не на каждого обрушивается. — Невезение обрушилось бы на меня, окажись она в любых других руках, кроме моих, а мне пришлось бы иметь дело с последствиями, — уверенно возразил Цзин Юань, не прекращая пребывать в задумчивости. — Думаешь, справишься? — спросил Блэйд, вернув взгляд на собеседника и сложив руки на груди. — Ты ведь понимаешь: она не та, за кого себя выдаёт. И подтверждений этому у тебя имеется наверняка больше моего. С этими словами он небрежно бросил Цзин Юаню свой смартфон, который тот ловко поймал. Посмотрев на экран, генерал увидел открытый чат Охотников за Стелларонами, в котором последнее сообщение было отправлено от Блэйда с текстом: «Ушёл по делам. Закончу — вернусь». А ещё ниже плашка с системным сообщением: «Чат заблокирован». Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что последнее сообщение от имени Блэйда написано точно не им, а его самого отсекли от связи с внешним миром, чтобы ничто не мешало ему заниматься тем, для чего его выдернули на Лофу. По сути, он был похищен и продан в рабство. — Она человек, — без тени сомнений в голосе сказал генерал, бросив смартфон обратно законному владельцу. — Когда Эон одаривает своим вниманием кого-то едва ли не каждый день, если верить твоим словам, сложно воспринимать кого-то просто человеком. — Даже так, ты сам видел её: она живая, настоящая, способная чувствовать, и человеческого в ней больше, чем в нас с тобой вместе взятых. Она всего лишь невинный человек, не по своей воле оказавшийся там, где ей не место. Во всём, что происходит, её вины нет. Блэйд не ответил, но это было то самое молчание, которое означало согласие. Он признавал правоту слов некогда друга о том, что вины девушки нет. Попади такая как она не на Лофу, а в любое другое место, ситуация от этого лучше не стала бы. Скорее, всё было бы многократно хуже. Поэтому… сейчас не самый плохой расклад. Сложный, нежеланный, но не плохой. На Лофу она хотя бы под присмотром генерала-арбитра находится — уже не так плохо, как могло быть. — Что, по-твоему, нужно от неё Эону Радости? У тебя наверняка есть если не ответы, то догадки. — Не знаю, — выдохнул генерал, смотря в никуда, пребывая в своих мыслях. — Когда-то Агата мимоходом обмолвилась, что Аха проболтался о том, что она генерирует много мнимой энергии, и это нужно держать под контролем. Если для такого существа и есть понятие «много», значит речь идёт про очень много. — И куда же девается это «очень много»? — со скепсисом уточнил Блэйд. — Мнимая энергия — не то, что бесследно исчезает. Значит, не так уж и много её у твоей пигалицы. — За языком следи, — предупреждающе понизил голос Цзин Юань, на что Блэйд лишь ухмыльнулся, показывая, что изначально сказал это лишь с целью оценить реакцию. — Ты прав: мнимая энергия не исчезает бесследно. Но она есть, и её много — это факт. Я сам видел это, — добавил генерал, прекрасно помня инцидент с Чёрным оленем Изобилия, который обратился в нечто иное, отныне принадлежащее Пути Охоты. — Хватит юлить, Цзин Юань! — нетерпеливо бросил Блэйд, не намеренный тратить на спектакли ни единой системной секунды. — Говори, к какому выводу пришёл. — Он питается ею, — чётко выговорил генерал, глядя прямо в глаза некогда друга, давая ему возможность прочитать во взгляде всё: от волнения за девушку до опасений перед тем, что задумал Аха. — Это единственная разумная причина, почему Эон Радости может быть так лоялен к ней и так привязан. Он забирает её мнимую энергию и усиливает этим силу своего Пути, прикармливая не только себя, но и своих последователей — вот, куда девается упомянутое «очень много». И, если я правильно понял природу одного инцидента, недавно произошедшего на Лофу… — добавил он, вспоминая вечер после фестиваля в Переулке ауруматонов и нападение, закончившееся градом стрел Повелителя Небесной Дуги. — …каким-то образом ему удалось задействовать через неё силу другого Пути. Дважды. И это только то, что я видел собственными глазами, а сколько прошло мимо моего взора и подумать страшно. — У тебя есть доказательства твоей теории? — А у тебя есть опровержение? Или полагаешь, что Эон Радости не смог устоять перед девичьим очарованием и потому выделяет её среди всех существ во вселенной? Не просто выделяет: он всегда рядом с ней. Ты когда-нибудь встречал подобное явление? Даже ты сам — его подарок, предназначенный лично для неё, как бы оскорбительно для твоей гордости это ни было. Это не случайное совпадение: ты вызываешь у неё некоторую симпатию, хоть она отрицает это и побаивается тебя. Уверен, выбор пал на тебя вполне целенаправленно. — Вздёрнутая бровь и общее выражение лица Блэйда свидетельствовали о полнейшем непринятии со стороны мечника подобного абсурдного заявления. Это вызвало короткую улыбку на губах генерала. — Я тебе как-нибудь покажу твой же портрет, модифицированный её руками. Поверь, там есть на что посмотреть. — Избавь меня от этого. — Не избавлю. Я что, зря хранил этот художественный «шедевр»? — Не желаю ничего более слышать на эту тему! Не понимаю, как ты можешь тратить время на глупости, когда вокруг тебя творится такой хаос?! Если допустить, что всё, что ты подозреваешь про свою малявку, является правдой, то должен понимать, в какой яме мы все оказались. В грядущей войне Эонов победа… — …безоговорочно останется за Радостью, если его не оторвать от неё — знаю. Но у меня нет и тени идей, как это сделать. — Откуда она взялась? В каком мире живут такие люди? — Ты слышал когда-нибудь о Солнечной системе в галактике Млечный путь? — Никогда. — Я тоже. Но если тебе что-то это даст: она родом с третьей планеты от главной звезды в Солнечной системе. — И ты так просто обо всём этом мне рассказываешь? Ты, насколько мне известно, никогда не болтал лишнего. Что изменилось теперь? — Ничего не изменилось. Просто с этой информацией ты ничего не сможешь сделать, даже если захочешь. Проверено на себе. — К чему тебе вся эта возня? Сдал бы её прямо в руки Непоколебимому правосудию и забыл, как страшный сон, — неожиданно бросил Блэйд, вскинув голову, чтобы видеть глаза генерала. Уже мальчишкой Цзин Юань был хорош в искусстве прятать правду во взгляде, но с Инсином это никогда не срабатывало. Не сработало и сейчас с Блэйдом, потому и вызвало усмешку на губах мечника. — Хм… Любишь? Хочешь сказать, у вас всё серьёзно, и ты вовсе не используешь её в своих целях? — Я никогда не использовал отношения, чтобы манипулировать. Подобные подозрения оскорбительны. — Ты всегда знал, кому тебе нужно улыбнуться, когда сделать правильный комплимент, и кого пригласить угоститься вином или чаем… Не говори, что такого никогда не было. — Отношений в этом не было. Отношений. Не моя вина, что кто-то воспринимал дипломатию и учтивость как флирт, строя иллюзии о несбыточном. — Не твоя вина. Но как удачно тебе потом играла на руку лояльность этих «иллюзионисток»… Хорошо, будь по-твоему. Возможно, я заблуждаюсь, но для подобных заблуждений есть основания: взбалмошные тебя никогда не привлекали, а эта малявка по всем параметрам должна была быть не в твоём вкусе. Что ещё думать, как не поиски тобой выгоды? — Не буду отрицать, что порой от неё действительно много шума, — улыбнулся краешком губ Цзин Юань. — Но, когда этот шум стихает, она… полностью в моём вкусе, и даже больше. Я давно не испытывал такого умиротворения, какое испытал за неполные два месяца. — Впредь буду знать, что, когда у тебя под боком сидит личный аккумулятор Эона, это приносит умиротворение. — Порции яда в голосе мечника было хоть отбавляй. — Похоже, безумие Мары поразило вовсе не меня, а тебя. — Любишь дом, люби и ворон, — с мягкой влюблённой улыбкой парировал генерал. Блэйд скривил губы в отвращении. Но бросив ещё один взгляд на сидевшего перед ним мужчину, который сейчас как никогда напоминал себя-мальчишку, демонстративно фыркнул. — Никогда бы не подумал, что оказавшись вновь на Лофу, буду втянут не в сражение или очередную миссию, а в твою личную жизнь. И буду честен: на твою мечтательную физиономию противно смотреть. Как долго ты разбираешься со всей этой ситуацией? — С Агатой мы знакомы чуть меньше двух месяцев, поэтому можно отталкиваться от этого срока. Блэйду на мгновенье показалось, что слух его подвёл, но, увы, это было физически невозможно. — Два. Месяца? — Мечник замолчал на пару секунд, обдумывая услышанное. — Этой хвостатой малолетке потребовалось всего лишь два месяца, чтобы вскружить тебе голову? Тебе, Божественное предвидение?! — По правде говоря, ей потребовалась пара недель, — протянул неловко улыбающийся генерал, в лёгком смущении почёсывая затылок. Голова Блэйда наклонилась вбок в вопросительном жесте, словно мужчина не понимал, что ему только что сказали. В борьбе взглядов генералу были беззвучно заданы все вопросы: серьёзно ли он, обезумел ли он, не поразила ли его Мара, не опоила ли его чем-то девица, не шутит ли он, правда ли влюбился за пару недель, что было нонсенсом для генерала-давно-уже-не-мальчика. — Нет слов, — вынес вердикт Блэйд, покачав головой. — И подробностей знать не хочу. Но теперь хотя бы понятно, почему ты так за неё заступаешься. Сильно увяз, защитничек. — Сильно, — покорно опустив взгляд и не смея перечить правде, шёпотом согласился Цзин Юань с улыбкой на губах. — Сильнее, чем я мог представить, когда всё только начиналось. Блэйд вновь демонстративно фыркнул. Поднявшись на ноги, он встал напротив регрессировавшего во влюблённого мальчишку генерала и дал последнее напутствие: — Если твои догадки верны и ею подпитывается один Эон, значит, то же самое может сделать другой. Узнав об этом, остальные генералы Альянса не оставят её в покое, так что смотри в оба. Мне наплевать, как и под каким предлогом ты это устроишь, но чтобы она никогда, ни при каких обстоятельствах, ни при чьём приказе даже близко не оказалась к Дому кандалов и тому месту, где хранятся останки Шуху. Кто знает: может, ею способны подпитываться не только Эоны, но и Эманаторы. — Белоснежка… — едва слышно пробормотал себе под нос Цзин Юань, на которого снизошло мрачное озарение. — Кто? — Аха называл его Эманатором Разрушения, и пытался оградить Агату от контакта с ним. Возможно, чтобы не делиться источником сил с Творителем Руин. Она настойчиво продолжает говорить про него «просто парень», но среди известных нам на сегодняшний день Эманаторов Разрушения нет никого, кого можно было бы описать такими словами. Полагаю, нам всем стоит готовиться к тому, что вскоре новый Лорд Опустошитель явит себя. — Проклятье, Цзин Юань, я не провёл на Лофу даже пяти системных часов, а уже хочу сбежать в ближайшую чёрную дыру… — ворчливо бросил Блэйд. Резко развернувшись, мужчина спешно двинулся в сторону входной двери. — Куда ты пошёл?! — Строгий тон. Не то вопрос, не то приказ немедленно остановиться, который возымел свой эффект, и мечник остановился, но так и продолжил стоять спиной к Цзин Юаню. — В порт. Я не собираюсь задерживаться здесь. — Ты здесь, чтобы охранять девушку — вне зависимости от того, чего хочешь ты или я. — Попробуй меня заставить, — с насмешкой бросил Блэйд, не обернувшись, и продолжив начатый путь. — Или пожалуйся на меня Эону Радости: посмотрим, ответит ли он тебе. — Ты всё ещё преступник, и я отнёсся к твоему появлению с терпением лишь из-за того, что первостепенной задачей было разобраться в происходящем. Переступишь порог этого дома, и задержишься на Лофу надолго: в одиночной камере в Доме кандалов, — пытался вразумить наглеца Цзин Юань. И хотя голос его был твёрдым и уверенным, а решительность непоколебимой, как и положено генералу-арбитру, в груди его разгоралось лёгкое раздражение из-за наглого игнорирования его приказа. — Я лично тебя арестую как генерал-арбитр Лофу Сяньчжоу. — Тот самый генерал-арбитр, которого соблазнили быстрее, чем неопытного мальчишку? Страшно-то как… — Смеешь насмехаться надо мной? — У меня в этом большой опыт. Впрочем, ты и сам знаешь. — Я серьёзно, — устало выдохнул Цзин Юань, сбивая напряжение, повисшее в гостиной. — Тебя не должны видеть на улицах Лофу. Ты преступник, который находится в межгалактическом розыске. — Меня и не увидят, если ты прекратишь голосить и идти за мной следом, привлекая внимание. Я тихо покину Лофу, никто не заметит, — заверил Блэйд, положив руку на входную дверь, намереваясь открыть её. — Признаю, что ты оказался в ситуации, где тебе можно только посочувствовать, но у меня полно своих дел, и нет ни времени, ни тем более желания заниматься твоей малолеткой.

***

Иронично, что шутки про «иногда мужику нужно уйти в море/гараж/на перекур» оказались правдой. Но было бы неплохо, если эти мужики хотя бы предупреждали, когда уходят. Где их носило, Агата понятия не имела, но то, что они вдвоём, её всё-таки успокаивало. Уж кто-кто, а Цзин Юань точно сможет присмотреть за Блэйдом и в случае чего что-нибудь ему противопоставить. Может, он всё-таки решил по-тихому депортировать Блэйда? Минус одна большая проблема, все счастливы и довольны. Телефон пиликнул. Сообщение от Цзин Юаня было выдержано в его коронном лаконичном стиле: «Есть проблема, жди». Не более десяти минут, и два престарелых красавца оказались снова в её скромных апартаментах. Её взгляду предстала душераздирающая картина: на пороге стоял генерал с виноватой полуулыбкой, а за его спиной — Блэйд, который выглядел слишком покрасневшим, помятым и, мягко говоря, потрёпанным. — Похоже, поводок, который тебе дали, оказался многофункциональным. — Вежливая дежурная улыбка Цзин Юаня насторожила Агату, и она с опаской наблюдала за тем, как эти два «брата-акробата» проходят внутрь. Блэйд вовсе шёл с таким видом, будто каждый его шаг отзывался звоном невидимых цепей. На немой вопросительный взгляд Агаты генерал снисходительно пояснил: — Эмпирическим путём было выяснено, что стоит ему отойти от тебя дальше, чем на один километр, его тут же телепортирует обратно в пределы радиуса отведённой зоны. И каждый раз — в новые, полные сюрпризов места… Агата, чей слух был настроен на частоту скрытого подтекста, мгновенно уловила связь между этими словами, раскрасневшимися щеками Блэйда, и его общим видом жертвы абсурда. В её голове щёлкнуло. — Куда? — спросила она с неподдельным, почти научным интересом. Цзин Юань кашлянул в кулак, пытаясь скрыть улыбку. — В женскую раздевалку. — Смешок моментально сорвался с губ Агаты. — В той самой чайной, где ты работала. Ему не повезло… или очень повезло застать девушек после окончания смены. — О-о, только не говори, что он попал туда, когда они… — Переодевались — да. Встретили его… Скажем так: не очень радушно. К счастью, нам удалось скрыться раньше, чем на шум сбежались Облачные Рыцари. Бросив короткий взгляд на притворяющегося статуей Охотника за Стелларонами, Цзин Юань, пользуясь моментом, тронул Агату за плечо, привлекая внимание, и безмолвно протянул ей свой смартфон, продолжая периодически посматривать на Блэйда, словно опасаясь, что он их застукает. На экране смартфона генерала Агата имела честь лицезреть короткое видео, на котором снимали здание чайной со стороны улицы. Видео сразу началось с женских криков, визга, странных звуков, словно что-то разбивали об кого-то, а потом фокус поймал выпрыгивающего из окна Блэйда, который проломил собой стекло. Ловко перекатившись, он резво вскочил на ноги — весь помятый и взлохмаченный, пребывающий в неподдельной ярости — и посмотрел прямо в камеру, то есть на Цзин Юаня в тот момент, и прорычал словно дикий зверь что-то похожее на: «Я этот телефон об твою голову сейчас разобью». Потом калейдоскоп изображений, который бывает, когда камера падает во время съёмки, что свидетельствовало о том, что Блэйд выбил телефон из рук Цзин Юаня, тихий смех и перешёптывания в стиле «ругается по-сяньчжоуски», и явный звук удирающих куда подальше двух хулиганов, некультурно спорящих о том, кто больше виноват в произошедшем. На этом видео закончилось. Агата не знает, кто бы на её месте не засмеялся, видя этот балаган. — Довольно! — прозвучал низкий рык с другого конца комнаты. Блэйд, сверкнув глазами, похожими на тусклые звёзды в ночи вселенского унижения, демонстративно отвернулся и уставился в стену, видимо, находя в её однородной поверхности утешение, которого был лишён в этом жестоком мире. — В общем, после последнего эксперимента, — продолжил Цзин Юань, делая вид, что не слышал возражений, — я решил теорию о телепортах больше не проверять. — Уточни, пожалуйста: это после того, как вы вдвоём уносили ноги, чтобы вас не схватили твои же подчинённые за то, что вы залезли в женскую раздевалку? Цзин Юань на пару мгновений даже растерялся, а щёки его окрасила краска смущения. — Меня ведь не было в раздевалке, зачем ты так обо мне? Агата, не выдержав, снова расхохоталась, пока воображение рисовало картину того, как всё это могло выглядеть, если бы их успели арестовать. Блэйд был крайне неудобным преступником. Любой Облачный Рыцарь обязан был бы заковать его в кандалы при первой же встрече. Но если этот ходячий артефакт будет бесконтрольно материализоваться то в чайной, то в каком-нибудь банном комплексе или в чьей-то спальне, это поднимет на уши всё Лофу. Такой цирк на радость Ахе был не нужен ни ей, ни Цзин Юаню, особенно накануне Фестиваля боевых искусств, куда должна была съехаться добрая половина галактики. — А нельзя ему в аренду взять домик тут неподалёку? На время, пока трудовой договор с Аха не истечёт. Мне как-то не по себе от мысли, что он будет жить у меня и в один-прекрасный день, когда захочет опять выразить свой протест, рухнет с потолка ко мне в ванну. — Фестиваль, Агата, — хмыкнул Цзин Юань, разводя руками в красноречивом жесте. — Вся недвижимость на Лофу была зарезервирована гостями ещё полмесяца назад. Искать сейчас свободный дом или хотя бы номер в отеле бессмысленное занятие. — А к себе забрать не сможешь? — решила попытать удачу девушка. — Будете вместе разводить мужицкий беспредел в холостяцкой берлоге. — Расстояние, Агата, — напомнил об ещё одном нюансе мужчина. — К тому же, учитывая, что ты всего лишь подозреваемая, а он доказанный преступник, мне проще тебя забрать к себе. И напоминаю, что мою, как ты выразилась, «холостяцкую берлогу» оккупировал олень. — У тебя теперь олень? — послышался недоумевающий голос Блэйда, после чего раздался вздох, полный разочарования и безнадёги. — Ты никогда не умел выбирать нормальных питомцев. — Он не совсем мой, но должен заметить, что этот «питомец» бьёт все рекорды…

***

Сидя в кресле, Агата затаённо наблюдала за мужчинами, которые сидели вместе на диване и дружно втыкали в телефон, краем уха вслушиваясь в рассказ генерала о том, как она нашла «гнездо» зверей Изобилия, выцепила себе Чёрного оленя Изобилия, и вернулась из путешествия с рогатым сувениром, который, сменив свой Путь необъяснимым вмешательством Аха, теперь разгуливал в его домашнем саду, уже уничтожив два куста с цветами, которые Цзин Юань выращивал с особой любовью. — Я уже сто раз извинилась за те цветы, А-Юань, хватит мне это припоминать. Блэйд невольно дёрнулся, уставившись на эту парочку озадаченным взглядом. «А-Юань»? Серьёзно?! И он ей позволяет так себя называть? Мужчина страдальчески закатил глаза. Этим двоим уехать бы куда-нибудь на месяц-другой, пока Блэйда не вырвало от переизбытка сахара в воздухе.

***

Она уже поняла, что выбора у неё, по сути, не было. Впрочем, Блэйд, хоть и был мрачным типом, пока что не подавал признаков того самого лорного неадеквата. Но, помня его богатую биографию, можно было ожидать, что ПТСР и последствия поражения Марой накроют его в любой момент. Цепи от Ахи, конечно, хорошо, но сковороду с антипригарным покрытием следовало держать на расстоянии вытянутой руки. Пусть Аха и обещал не дать ей умереть, но стать свидетельницей внезапного рецидива боевого психоза ей очень не хотелось. И, пожалуй, стоило считать везением, что в доме Аи, оставшегося в наследство от некогда богатой жизни семьи Лян, целых две гостевых спальни — пусть валит в одну из них и не вылезает до пришествия Терминуса. Или как в этой вселенной нужно называть местный апокалипсис? Цзин Юань добросовестно остался ещё на какое-то время, ощущая напряжение между Агатой и Блэйдом. Выпил приготовленный Агатой чай, сделал несколько безуспешных попыток наладить контакт между фоксийкой, вдруг притихшей и поникшей, что говорило о том, что она вымоталась за этот день, и мрачным неразговорчивым старым другом, который кажется прирос к стене. Никто из них явно не радовался этому соседству, вот только права выбора ни у кого из них не было. В итоге Агата сжалилась над генералом и взяла инициативу на себя. Бесцеремонно взяв его за рукав, фоксийка затянула генерала в свою комнату, и там, между короткими хаотичными поцелуями, заверила, что всё в полном порядке, с вынужденным соседством она уже смирилась, и если вдруг дойдёт до крайней необходимости — она сама прервёт их с Цзин Юанем обет молчания и свяжется с ним. — Он не сможет настучать мне по голове и шататься по Лофу в свободном режиме — это главное, а всё остальное меня мало волнует, поэтому ужиться не будет проблемой, — совершенно честно призналась Агата. — Я буду скучать по Бубенчику и его мягкому толстому пузику, — грустно созналась она, сидя верхом на Цзин Юане и обнимая его руками и ногами, словно коала, обхватившая дерево. Мужчина не сопротивлялся, давая ей напоследок растекаться от нежности в его тёплых объятиях столько, сколько она пожелает. К тому же… его никогда не обнимали вот так — всеми четырьмя конечностями сразу, словно угодил не в объятия, а в капкан. Его прошлые женщины никогда не проявляли свои чувства к нему настолько ярко, неприкрыто и свободно, всегда соблюдали «регламент», если так можно выразиться, и старались держать лицо, из-за чего в отношениях никогда не исчезало ощущение пропасти между партнёрами, не чувствовалось, что они «свои» друг для друга, скорее двое, которые всего лишь заключили временное сотрудничество. Агату же Цзин Юань чувствовал именно «своей». Снова разница культур: она любила по-другому, не так, как мужчина привык, но так, что более он не хотел знать другого. И сейчас он в очередной раз смаковал с ней новые для себя ощущения. — Его зовут не так, и у него нет пуза, это абсолютно естественная складка кожи у кошек. — Мне не нравится, как ты его назвал, поэтому для меня он Бубенчик. И пузико у него есть — я постаралась. — Ты его откормила и разбаловала, он отбился от рук и теперь считает себя хозяином в доме, а я будто бы должен ему угождать. — Это абсолютно нормально с котами, по-другому не бывает. И не заставляй его ждать, когда он показывает на свою миску и просит внимание. А ещё целуй почаще — он очень любит поцелуи. Если находишься рядом — гладь и обнимай, так он понимает, что его любят. Хех, как будто тебя описываю… Когда возвращаешься домой — обязательно давай ему сразу что-нибудь вкусное, потому что в сознании кота ты уходишь на охоту за добычей, а не своими человеческими делами заниматься. Ты в его глазах и не человек вовсе, а большой странный кот, но свой, и давая ему вкусняшку сразу по приходу, ты как бы делишься с ним добычей, проявляя на кошачьем языке заботу о стае, членом которой он себя чувствует. Не обижай его своей дрессировкой и строгостью, кот — не гончая, это просто шерстяной пирог, который создан для любви и ни для чего больше. — Впечатляющие познания о психологии котов, — растерянно отозвался Цзин Юань, не зная, как реагировать. О котах он знал немало, но до академического уровня Агаты ему было далеко. Ему даже ветеринар никогда столько не рассказывал про поведенческие особенности кошек. Не девушка, а шкатулка сюрпризов. — Но его итак никто не обижает. Повторюсь: ты его разбаловала. Если этот кот не прекратит залезать на меня по утрам, то жди его в ближайшие дни — он переедет к тебе на постоянную основу. — Пф, в этой ситуации я полностью на стороне кота. Ты вообще видел себя со стороны: как можно не хотеть на тебя залезть? — После чего прижалась ещё плотнее, сильнее сжав мужчину ногами. — Тем более, когда ты весь такой заспанный… расслабленный… тёплый… и пахнешь так вкусно, — шептала она, скользя губами по линии челюсти, зарываясь лицом в его волосы, вдыхая аромат мужчины, целуя его в висок. — М-м-м, тебя в такие моменты прямо съесть хочется… Цзин Юань сначала замер, морально не готовый услышать без предупреждения что-то настолько откровенное, хотя уже должен был бы привыкнуть. А потом шальная улыбка коснулась его губ, словно он был опьянён. Он и был: ею опьянён. Это их последняя возможность насладиться прикосновениями и поцелуями перед расставанием, потому что как только Цзин Юань переступит порог дома — начнётся пьеса, в которой им придётся играть отведённые роли до тех пор, пока не опустится занавес. Это значило, что им придётся на неизвестный срок стать чужими друг другу, и это угнетало, побуждало не отпускать друг друга, растягивая последний миг, задыхаться в последних поцелуях. Недаром говорят, что перед смертью не надышишься. Не менее часа прошло, прежде чем они, раскрасневшиеся и довольные как два нашкодивших подростка, вернулись в гостиную, держась за руки. Блэйд скривился и демонстративно закатил глаза. — Дед, не ворчи, — задорно сказала Агата, из которой поцелуи Цзин Юаня выбили последний страх. И разум, потому что ощущала она себя сейчас влюблённой амёбой, которой море по колено. — Раз конфликт не назревает… — с лёгким сомнением в голосе начал генерал, и, получив от Агаты улыбку и полное отсутствие мыслей, а от Блэйда полный игнор, закончил: — Вынужден покинуть вас. Надеюсь, ты запомнил всё, что я тебе сказал, — бросил он Блэйду, напоминая об их мужском разговоре, который касался не Эонов и прочего, а того, чтобы мечник вёл себя разумно, не смел обижать Агату ни словом, ни действием. И, коли всё равно будет здесь без права выбора, пусть присмотрит за тем, чтобы девушка не забывала кушать, а то есть у неё одна дурная привычка… — Будь умницей. — Это было уже адресовано Агате, как и быстрый поцелуй в щёку. С тяжёлым сердцем Цзин Юань покинул дом возлюбленной, получив у порога ещё один поцелуй на прощанье. Дверь для Агаты захлопнулась с таким щелчком фатальности, будто за ней растворился последний спасательный круг, и улыбка сразу сползла. В доме воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шорохами из лежанки Предателя, до сих пор игравшего с подло украденным бинтом. — Ну привет, сосед, — начала она, окидывая взглядом мрачную фигуру и чувствуя себя дурацким аниматором в тюрьме для особо опасных элементов. Цзин Юань ушёл и забрал с собой всё хорошее настроение. Рука невольно потянулась к ручке отложенной на время обнимашек с Цзин Юанем сковородки. Просто на всякий случай. Блэйд медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза были похожи на два осколка замёрзшей пустоты. Мёртв изнутри — лучше не описать. — Мы не соседи, — произнёс он, и его голос прозвучал глухо, без единой нотки интереса. — Ты — тюремщик, я — пленник. Не создавай себе иллюзий. — Ничего себе ты королева драмы… У тебя крайне комфортабельная тюремная камера, хочу заметить! — вспыхнула Агата, рукой обведя просторы красивого уютного дома, в котором был и стиль, и удобства. — И меня подставили первее тебя, так что даже не думай забрать себе роль жертвы обстоятельств: она моя! Она с вызовом ткнула в его сторону сковородой. Уголок губ Блэйда дрогнул на миллиметр. Возможно, это была насмешка. А может, просто нервный тик. Агата наблюдала, как он, наконец, отлип от стены и двинулся в разгромленную им же гостиную. Его движения были лишены сокрушительной грации, которую Агата почему-то представляла, играя в игру, в них читалась усталая покорность хищника, посаженного на цепь, как бы иронично это ни звучало в их ситуации. Или Агате так казалось, потому что она и сама из-за всего этого чувствовала себя как на цепи? Аха не только привязал к ней Блэйда, он и её тем самым к нему привязал с той лишь разницей, что её не будет как марионетку кидать телепортами за ним по всему городу. Спасибо и на этом. Хотя нет, не спасибо. Пошёл он. Блэйд обошёл гостиную, словно оценивая параметры новой клетки. Его взгляд скользнул по девушке в дверях, по разрушенному столику, по окну, за которым уже мерцали вечерние огни Лофу — мира, который был ему когда-то домом, а теперь стал тюрьмой. Агата смотрела на него и понимала: перед ней не просто неудобный сосед. Перед ней — ходячая трагедия, дэд-инсайд в своём самом ярком проявлении. Вспомнился гайд на Блэйда, который она когда-то давно, в другой жизни, смотрела на ютубе. Там обзорщик с нескрываемым восхищением дал ему однозначную характеристику: «Блэйд просто воплощение Разрушения и по игровым механикам, и по сути». Осколки столика согласно скрипнули под сапогом своего разрушителя, подтверждая мысли фоксийки. На язык так и просилась едкая шутка, которой фонтанировал сейчас уставший мозг, но совместное проживание хотелось начать с чего-то более дружелюбного. Насколько это вообще возможно. — Можно вопрос? — нарушила она молчание, и её голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Если ты прыгнешь в жерло действующего вулкана — тебя испепелит или твоя регенерация может собрать тебя обратно даже из атомов? Блэйд резким движением повернулся к ней, и впился горящим взглядом в девушку. Не то оскорбился, не то воодушевился. — Что? Просто спросила… — испуганно промямлила она, быстро улепётывая к себе в комнату, резко вспомнив, что вещи всё ещё не разобраны, и… и ещё что-нибудь надо там сделать. Блэйд медленно вдохнул и выдохнул. Это будет тяжёлое соседство. На вопрос с вулканом у него ответа нет, но вот то, что его регенерации не хватит на восстановление нервных клеток, которые он здесь потеряет, очевидно. Долго его одиночество не продлилось, потому что неугомонная девица вернулась к нему через некоторое время со стопкой постельного белья и словами, что комнаты на выбор две, так что его судьба в его руках. Он не сразу понял, о чём она, пустился в размышления о чём-то серьёзном и вечном, но когда дошло, что под судьбой в его руках подразумевался лишь выбор комнаты, которая будет временно отведена ему, посмотрел на девчонку так выразительно, что её уши сами спрятались в волосах, а хвост трусливо юркнул за спину. Всё-таки Цзин Юань был прав: боится его, вот и трусит от малейшей хмурости на его лице. Правильно делает, основания для боязни есть, но осознание того, что его как страшную сказку боится девчонка, которая страха знать не должна с такими заступниками как Эон Радости или генерал-арбитр Лофу Сяньчжоу, вызывало в нём крохотную каплю самодовольства. — Меня бросили сюда не для того, чтобы я отсыпался, — отмахнулся он от предложенной комнаты. — Я лишь тень, исполняющая долг. Не трать на меня свои силы. — Нет уж, не надо ходить в моём доме по ночам как Кентервильское приведение! — категорически воспротивилась Агата. — Без обид, но ты довольно крупногабаритная «тень». Если я выйду ночью воды попить и увижу тебя в темноте, то от страха помру быстрее, чем осознаю, что это ты. — Не вижу минусов. — Это… злорадство или зависть? Он не ответил на вопрос. Но через несколько секунд молчания задал свой: — Что за Кентервильское приведение?