Генерал, войдите в мой отряд!

Вернувшись домой, Агата водрузила на кухонный стол большой крафтовый пакет и начала выкладывать покупки. Девушка мысленно фыркнула: космический флот, технологии будущего, а до сих пор используют крафтовые пакеты. Хотя может это и правильно: экологично и всё такое… Итак: продукты в одну сторону, уходовые средства из «Нефритового лотоса» — в другую. Всё внимание сосредоточилось на главном событии грядущего вечера — визите Яньцина. Крайне маловероятно, что Цзин Юань не поставил своего дражайшего ученика в известность о её новом временном сожителе, значит, для Яньцина это не должно стать сюрпризом, но… Учитывая, что бравый лейтенант Облачных Рыцарей однажды был бит злобным престарелым вандалом, Агате совсем не хотелось, чтобы эти двое устроили очередной мужицкий поединок чести в её только отремонтированном жилище. Идеальный план предполагал банально не дать им пересечься, но памятуя, как часто идеальные планы срабатывают, девушка заранее готовила план «Б». Вот только пока светлых идей не было. А ещё, зная Яньцина… Хотя как сказать «зная Яньцина»? Они знакомы не так давно, но во все их встречи юный лейтенант закономерно был голодным и всем своим видом клянчил либо обед, либо ужин. Завтраки не клянчил — на них он приходил как само собой разумеющееся. Словно специально держал желудок пустым перед каждой их встречей, не может случайность повторяться двенадцать раз подряд. Грядущий вечер вряд ли стал бы исключением, поэтому Агата могла смело начинать составлять меню, чтобы потом не лицезреть всю печаль сяньчжоуского народа в распахнутых глазах цвета мёда. Не гречишного. Цветочного. Липового! Великие думы великих людей… Мысленно Агата начала перебирать варианты того, чем можно было бы порадовать прожорливого мальчика. Тушёное мясо с ароматными травами, лапша в каком-нибудь мудрёном соусе, или… Нет, слишком просто. Хочется чего-то необычного, хочется… прямо вот выпендриться хочется! Чтобы Яньцин пришёл и обомлел. Ну и, возможно, на секунду подумал у себя в голове о том, как его учителю повезло в личной жизни… Эх, мечты-мечты. В коридоре раздался негромкий звук шагов, и, спустя пару секунд, в комнату бесшумно вошёл Блэйд. Он выглядел точно так же, как и перед их «прогулкой»: мрачный, отрешённый, с лицом, будто высеченным из гранита. Следом за ним, махая хвостом, на кухню явился и Предатель, радостно подбежавший к хозяйке в ожидании вкусняшек. За что? Судя по всему, за то, что он такой красивый родился, потому что к другой причине получения вкусняшек Агата его не приучила. Не проронив ни слова, ни брутального хмыка, ни драматичного вздоха, Блэйд прошёл мимо и застыл у окна, глядя в никуда и явно пребывая в своих мрачных мыслях. А может, он куда-то и смотрел. Так сосредоточенно глядел в окно… Тихонечко подобравшись ближе, Агата внимательно всмотрелась в профиль Блэйда, но не отыскала на его лице никаких ответов. Тогда она также повернулась к окну и всмотрелась, навострив свои лисьи уши. — Что там? — с налётом мистической тайны в голосе тихо прошептала она, наклонившись вбок, ближе к мужчине, словно без этого он бы не услышал её голос. — Горизонт, — невозмутимо отозвался мечник. — Феноменально… — не меняя интонации, снова прошептала она, после чего отчалила так же тихо, как и подплыла к нему. Схватив новые косметические приобретения, она отнесла их в ванную комнату, решив, что хоть и купалась утром, но перед приходом Яньцина снова полезет в душ, чтобы опробовать рекомендации господина Ву в очередной попытке навести красоту. Тем более, она собиралась готовить, а значит, всё равно провоняется запахом еды, потом ещё дом нужно прибрать для галочки, что автоматически означает то, что девушка вспотеет. Душ неизбежен. Хотя говорить, что запахом еды можно провоняться — кощунство. Едой не воняют — едой пахнут, особенно в современные времена, когда готовкой никто не заморачивается, пользуясь благами прогресса в виде продажи уже готовой еды или наличием кафе на каждом углу. Что на Земле, что на Лофу. Агата лишь в процессе совместного проживания узнала, что личный повар Цзин Юаню нужен не потому, что прекрасному мужчине положено шиковать, а потому, что без него генерал давно помер бы от голода. Завтраки готовить ему некогда, он предпочтёт лишние полчаса утром отдать сну, чем будет стоять у плиты. Обедом заниматься ему тем более некогда, да и в целом Цзин Юань не любитель готовить, что-то несложное сможет сварганить на скорую руку, но это скорее как крайняя мера в безвыходной ситуации. К тому же, довольно частым было явление, когда он просто не успевал или банально забывал пообедать, погружённый в дела Лофу. Если бы в последние пару недель ему не приходилось следить за регулярностью питания Агаты, то он бы и дальше пропускал обед. И раз мужчина при наличии у себя личного повара обедать забывал, и про уже собранные «с собой» обеды тоже нередко забывал, то о каких кафе или заказах еды может идти речь? Эти вещи существовали в отдельной от генерала Лофу вселенной, до которой ему в своём ритме жизни было не добраться. Ужинал Цзин Юань тоже только благодаря тому, что дома его ждала приготовленная поваром еда, сам он, устав после рабочего дня, ленился даже чай себе заварить, считая, что не такое это важное дело, чтобы тратить на него и без того отсутствующие силы. Поэтому он и заходил в чайную, где работала Аи: исключительно для того, чтобы после рабочего дня выпить чаю, который полностью устраивал мужчину тем, что не ему придётся его заваривать. Глупая мечтательная улыбка появилась на лице Агаты, стоило подумать про Цзин Юаня. Она уже скучает по нему… Пальцы зудят — настолько хочется обнимать его со всех сторон. Надо отвлечься, а то такими темпами Агата легко улетит в мечты о Цзин Юане и станет недееспособной умом до следующего дня. Так, Яньцин! Придёт Яньцин. Что готовить? Нужен понт! То есть идея, хорошая идея. Но в голову, как назло, ничего не шло. Кроме Цзин Юаня. — Эй, — позвала она Блэйда, не особо надеясь на удачу. — Заканчивай флиртовать с окном, оно уже запотело от неловкости. Что приготовить на ужин? Мне нужны светлые идеи. Сначала, ожидаемо, был игнор. Затем мужчина повернулся так медленно, что Агата искренне удивилась тому, что в процессе он не скрипнул как старая дверь на ржавых петлях. — Ты забыла, кто я? — демонстративно понизив голос, произнёс мечник. А Агата настолько растерялась от этого вопроса, что не сразу поняла, что он риторический. — Кто ты? — без задней мысли ответила она. — Я… — начал было Блэйд и, сам того не ожидая, замолчал, потому что осознал, что у него не было ответа. В контексте заданного Агатой вопроса — не было. Потому что кем бы он ни назвался, ни один из вариантов не отвечает на вопрос об ужине. Суррогат диалога завершился бескомпромиссным уходом Блэйда от проблем, то есть он отвернулся обратно к окну. Но, чтобы окончательно не ударить в грязь лицом, он, не поворачиваясь, всё же едва разборчиво буркнул совет относительно ужина: — Баклажан. Агата сначала хмыкнула, потом фыркнула, потом издала нечленораздельный булькающий звук и, в конце концов, в голос засмеялась, стремительно доходя до состояния истерики от абсурда ситуации. Баклажан! Где-то на планете Земля повесился один Гордон Рамзи, не выдержав чужой гениальности. — Ты и вправду баклажан, — едва не плача от смеха, проскулила она. — Не смей, ты… Но внезапно смех оборвался, а Агата застыла на месте. Это простое незамысловатое слово, брошенное Блэйдом, стриггерило озарение, которое снизошло на девушку. На рынке в одной из лавок была распродажа овощей, потому что они уже были на грани того, чтобы начать «залёживаться», несмотря на все высокотехнологичные сяньчжоуские способы продлить им жизнь. Всё же природу можно обманывать до определённого момента. Сяньчжоуцам в целом не помешало бы помнить об этом, не только в контексте овощей на рынке. Помимо банальных огурцов, помидоров, лука, зелени и прочих базовых продуктов, Агата также накупила по привлекательной скидке баклажаны и цукини, не имея никаких планов на них, но решив, что потом точно что-то придумает, а сейчас надо брать, пока есть скидки. В другой лавке купила фарш, так же не имея чётких планов на него, но помня слова Байлу о том, что белок животного происхождения ей надо было потреблять, хочет она этого или нет. И кажется, Агата теперь знала, какое меню у них запланировано на вечер… Она решила, что сегодня вечером хинкальная сборная Грузии нагнёт баоцзыскую сборную Китая. При всём уважении к азиатской кухне, но в вопросе приготовления мяса и фарша никто в мире не сравнится с кавказскими рецептами. Если эти ребята даже капризную баранину могут превратить в конфетку, то что говорить о говядине и курице? Но Агата даст возможность Китаю отыграться с помощью баклаж… Чёрт, так ведь салат из жаренных во фритюре баклажанов тоже грузинское блюдо! Нет, ну этот матч Поднебесная не вывезет точно. А добьёт её десерт от давних конкурентов из Японии: Агата приготовит на десерт данго. Она их курсе на втором научилась готовить, потому что вместе со своим тогда ещё парнем и общими друзьями подсела на аниме, ну и… всё закончилось закономерным итогом: данго, рамен, моти, такояки, омурайс, кацудон и вот это вот всё. Резко подскочив на эмоциях, чем привлекла внимание Охотника за Стелларонами, не понявшего резкую смену настроения девушки, Агата радостно выпалила: — Дед, ты — гений! После чего залезла в холодильник с головой, набирая в руки всё необходимое. Цукини тоже не останутся в стороне: Агата приготовит из них маленькие рулеты, состоящие из смешанного с луком и специями фарша, завёрнутого в тонкие слайсы цукини, и запечённые в томатном соусе со специями. Нужно ещё что-то в прикуску, для большей сытности. Точно будет салат, потому что мясо нужно есть с овощами. Салат обычный, «деревенский», из огурцов, помидоров и зелени, Агата выбирала овощи с умом, поэтому запах будет стоять такой, что покажется, будто к ней в дом заглянуло лето собственной персоной. Но всё равно это было немного не то, хотелось чего-то тёплого, домашнего. Руки сами готовы были потянуться к чему-то знакомому, хотели пожмякать что-то мягонькое… Тесто! Вообще, Агата только сейчас задумалась о том, что она лет сто не готовила и не ела домашние пирожки. А ведь их можно сделать с разными начинками. И раз сегодня планируется вечер Земной кухни, то пирожки будут не паровые, какие обычно продают на Лофу, а печённые в духовке! Закинул и забыл, а оно само готовится — то, что Агата любит больше всего. Всё равно руками в муку лезть придётся, вот и сделает сразу два вида теста. Как раз пока она будет заниматься тестом для хинкали, тесто для пирожков успеет подняться. Во фритюр же пойдут баклажаны, которые в конце должны превратиться в салат, который продавался в каждом земном кафе. Украсить парой ломтиков овощей, зелени, обязательно кинзой — и вуаля! Каждый раз думая про кинзу, Агата невольно вспоминала Цзин Юаня: он любил кинзу в блюдах. Правда, поначалу у них произошло недопонимание, потому что он называл эту зелень кориандром, и Агата никак не могла взять в толк: когда кинза превратилась в кориандр? И лишь потом она вспомнила, что кориандр — это название растения целиком, а также высушенных семян этого растения, которые используют как специю, тогда как кинза — это свежие листья и стебли кориандра. Поэтому, что бы Цзин Юань ни говорил, но любил он именно кинзу, а не кориандр, и Агата это запомнила. Приступив к готовке, Агата, сама того не зная, «скастовала» заклинание изгнания Блэйда с кухни, потому что выносить за спиной мельтешение девушки и собаки, путавшейся у неё под ногами, контролируя каждое движение, было выше его сил. Тело постоянно напрягалось, готовое рефлекторно дёрнуться в ответ на шустрые движения за спиной, которые он инстинктивно воспринимал как готовящееся нападение, ещё и в отражении окна невольно наблюдал за всем тем хаосом, который она развернула на кухне. Последней каплей в его терпении стал вопрос, заданный ангельски-невинным голосом: — Слушай, ты ведь был когда-то кузнецом! Можешь мне кухонные ножи заточить? А то здесь пара штук туповатые. Агата не стала говорить, что за ножами совершенно не умеет следить Лян Аи, а не она. Блэйд не стал говорить, что туповатые здесь далеко не ножи. Решил, что лучше молча уйти, но где-то в груди ворочалось нарастающее раздражение, коего он не ощущал уже давно, потому что апатия, безразличие и собственные тяготы хоронили под собой все его чувства, кроме одного — ненависти к тому, из-за кого он стал таким. Бессмертным. Монстром, не способным найти покой. Теперь же… Блэйд сам в это не верил, но подсознательно, на уровне интуиции чувствовал: рано или поздно этого раздражения накопится столько, что его терпение не просто подойдёт к концу, а лопнет как мыльный пузырь, после чего он устроит этой девчонке такой разнос, что её угрозы ежедневных истерик покажутся ей детским лепетом. Да и откуда она знала, кем он был в прошлом? Семьсот лет прошло, может, имя Инсина ещё и звучит среди мастеров кузнечного дела подобно древней истории, но его лицо уже никто не помнит. А Цзин Юань точно не стал бы о таком трепаться: слишком личное, чтобы выложить как на духу пусть и любимой, но малознакомой женщине, слишком не его секрет, чтобы распоряжаться им. Странная женщина. Странный пёс. Странная ситуация. Под стать странному Пути и его странному Эону. Пока тесто отдыхало, а рулетики пропитывались томатным соком и специями перед дружной отправкой в разогретую духовку, девушка принялась лепить хинкали. От фарша, смешанного с мелко нарезанным луком, зеленью и специями уже шёл такой запах, что подмывало наброситься и съесть прямо так — сырыми. А бульон внутри какой получится… Сколько приготовить? Обычно в кафе хинкали продают поштучно, но негласная порция на одного человека — это три штуки. Наверное, с учётом того, что у Яньцина по долгу службы большая физическая активность, ему нужно побольше. Штук шесть на одного должно хватить. На деда тоже надо рассчитать, а то будет ходить тут и пачкать Агате пол, обливаясь слюнями. Ну, если прикинуть… Штук восемнадцать должно хватить на них троих с лихвой, по шесть на каждого, и то часть скорее всего останется на завтра. По итогу фарша хватило на двадцать пять штук. И хорошо, лишние будут лежать в морозилке на чёрный день. Когда основная часть была сделана, Агата решила взяться за уборку дома. В духовке всё само готовится, хинкали пока отправились в морозилку, потому что варить их заранее глупая затея, а салат и баклажаны готовить слишком рано — размокнут, пока настанет момент-икс. Благо особо прибираться было не нужно, дом недавно только вернули после ремонта. Чисто номинально протереть пыль на поверхностях, пропылесосить, и в ванной расставить все свои косметические приблуды так, чтобы туда не было стыдно запускать людей. И собачий угол немного облагородить. Блэйд сидел на диване, притворяясь памятником, но краем глаза всё же поглядывал в сторону фоксийки, не понимая, зачем она ходит по дому с беспроводным пылесосом. Может и поражённый Марой, но он не настолько сумасшедший, чтобы не заметить недалеко у стены робота-пылесоса на станции подзарядки. В целом вопросы начались ещё на моменте похода на рынок за продуктами, потому что маловероятно, что девчонку забанили во всех сервисах доставки продуктов. И зачем готовить, если можно заказать уже готовое? Но самое главное: что она вообще готовит? Какое-то кулинарное извращение. Он готов поклясться: она начала лепить пянсе, но начинку сделала совершенно неправильную, ещё и взбитым яйцом намазала сверху, а потом и вовсе отправила их в духовку, а не в пароварку или на крайний случай во фритюр. А теперь ещё шуметь пылесосом начала, вызывая мигрень больше своим мельтешением, нежели самим пылесосом. — Ноги! — коротко командует она рядом с ним, и он без задней мысли приподнял ноги, давая пропылесосить пол под ними. — Отбой, — снова даёт она команду, после чего мужчина возвращается в изначальное положение. У Блэйда невольно дёрнулось нижнее веко от того, как беспрекословно он выполнил команду этой женщины. — Зачем ты тратишь на это силы и время? — не выдержав, задал он мучавший его вопрос. — Что? — не поняла Агата, временно выключив пылесос, чтобы лучше слышать своего такого скупого на слова собеседника. — Зачем ты сама занимаешься этим, а не включишь робота? Немая пауза имела все шансы продлиться долго, если бы Блэйд не ускорил процесс осознания, просто указав пальцем в нужный угол, в котором Агата имела счастье наблюдать робота-пылесоса, которого ранее в упор не замечала. Ну вот и что она может на это ответить? — Я знаю, что именно с таких мелочей и начинается восстание машин. Сегодня командую роботом-пылесосом, а завтра он меня порабощает и мстит — спасибо, я пас. — И в конце гордо задрала голову, словно сказала что-то дельное. Бросив быстрый взгляд на Блэйда и заметив, как дрожит уголок его губ, она сначала испугалась, в ужасе подумав, что деда хватил инсульт, но секунду спустя поняла, что он взял пример с Цзин Юаня и Ахи, вступив в их клуб анонимных «смехуистов» над Агатой. — Эй, чего ты ржёшь надо мной?! — праведно возмутилась она, не стесняясь в выражениях. — Восстание ауруматонов, восстание императора Руперта I, в моём родном мире был Скайнет со своими терминаторами и Матрица, где людей вообще энергоресурсом сделали — тебе ещё накинуть примеров? Вроде бессмертные, а ничему вас жизнь не учит. Блэйда, очевидно, не проняло. Возможно, если бы речь не шла про пылесос, он бы признал правоту девушки, но… робот-пылесос — серьёзно? Спасение из неловкой ситуации явило себя в лице запищавшей духовки, подавшей сигнал о завершении. Когда Агата распахнула духовку, жар повалил прямо на неё и заполонил всю кухню. Отмахиваясь от горячего пара, она быстро открыла окно, чтобы проветрить, и неожиданно обнаружила рядом с собой Блэйда, который указывал пальцем на небольшую сенсорную панель на стене. — Почему не включаешь? — задал он резонный вопрос. — А что оно делает? Какой-то нечленораздельный звук, похожий на что-то между хмыком и предсмертным хрипом, вырвался из горла мужчины. — Пытается тебя поработить, — с максимально серьёзным выражением лица произнёс Блэйд, после чего нажал на маленькую кнопку на панели и включил турбо вытяжку, моментально всосавшую весь пар. — Из какой технически отсталой дыры ты родом, если не знаешь про вытяжку? — Из какого прогрессивного мира будущего родом ты, если уверен, что человеку больше не нужно купаться? На что мужчина презрительно фыркнул и гордо покинул кухню. Но Агата, выглянувшая из-за угла, заметила, что он всё-таки соизволил направиться в ванную комнату. И по пути даже додумался вытащить из шкафа чистое полотенце. Когда девушка завершила все дела на кухне и в доме, она решила, что можно и самой в душ — буквально на минут пять-десять, полный марафет наводить уже некогда, Яньцин прислал сообщение, что будет в течение пятнадцати минут. Осталось выловить последний баклажан во фритюре, положить его в тарелку к остальным, лежавшим на уже подготовленной «подложке» из овощей, и поставить на стол, где товарищей уже дожидались отваренные хинкали и остальные блюда, закуски и соусы. Тут-то и вплыл на кухню посвежевшей мрачной тучей Блэйд, который всем своим видом говорил о том, что явился он не еды отведать, а открутить кое-кому голову с непослушными лисьими ушами. Странно: вроде не кот, а от контакта с водой недоволен. Внешне он не изменился, только влажные волосы, наспех вытертые полотенцем, свидетельствовали о том, что он не зашёл в ванную и вышел, а воспользовался комнатой по назначению. — Ты вовремя — я как раз хотела занять душ, — вполне дружелюбно отозвалась Агата, будучи полностью довольная тем, что всё успевает, и всё получилось, как по плану. — Стоять!!! — не своим голосом воскликнула она, заметив, как пристроившийся за столом Блэйд собирался отправить в рот горяченькие хинкали. Тот от неожиданного крика так и замер с открытым ртом и недонесённой до него хинкали. — Спятил что ли, кто так хинкали ест?! Там же внутри горячий бульон, тебе весь рот и глотку ошпарит! Блэйд не знал, как реагировать на это. Растерянность? Удивительно, но именно это он сейчас и испытывал. Во-первых, ошпарить рот и глотку кажется детским лепетом после всех тех раз, когда его в буквальном смысле кромсали на куски. У неё в сознании вообще не стыкуются друг с другом образы её личного сторожевого пса на привязи, Охотника за Стелларонами и поражённого Марой бессмертного сяньчжоуского преступника? Сама непосредственность… В этой наивной глупости даже есть что-то по-невинному милое. Во-вторых, он считал, что это были обычные баоцзы, просто на редкость уродливо слепленные и с непонятным хвостиком на верхушке. Что ещё за хинкали? — Объясняю, запоминай, — деловым тоном заговорила Агата, вручив Блэйду обычную большую ложку. — За хвостик держишь пальцами, саму хинкали сажаешь в ложку и поддерживаешь, — инструктировала она, одновременно с этим показывая на практике что делать. — Надкусываешь сбоку тесто и выпускаешь пар, чтобы мясо и бульон чуть-чуть остыли. Потом присасываешься как пиявка, выпиваешь бульон и съедаешь всё остальное. Хочешь — в один из соусов макни, это уже на твой личный вкус. Хвостик не ешь — он сделан только для того, чтобы за него держать, тесто в его глубине остаётся сырым даже после варки. Проследив за тем, чтобы Блэйд всё сделал точно по инструкции, она, проигнорировав слишком уж демонстративно скривившееся в отвращении лицо мужчины, словно он коровью лепёху съел, умчалась в ванную комнату. И стоило ей исчезнуть с кухни, как руки мужчины тут же стремительно схватили следующую хинкали, словно он с кем-то соревновался и не собирался уступать первенство. Блэйд понятия не имел, что это за штуковина такая, но она вкусная настолько, что он готов аж подавиться ею — это была бы очень приятная смерть. На баоцзы не похоже вообще ничем: тесто другое, начинка хоть и мясная, но совершенно, совершенно другая, мясо кажется недостаточно пряным и в то же время идеально пряным, такой яркий мясной вкус, «облегчённый» свежестью зелени, отдавшей все свои соки в процессе приготовления, и никакие специи не перебивали друг друга. Нет привычной для сяньчжоуской кухни кислинки, остринки или сладко-солёного вкуса, блюдо было в понимании мужчины чуть ли не экзотическим на вкус. И бульон, который внутри, он был готов пить пиалами — настолько ему понравилось. Хорошо Цзин Юань устроился, ничего не скажешь… Хлопнула дверь, ведущая в ванную комнату. Блэйд не обладал способностями провидца, и от Комиссии по предсказаниям он всегда был бесконечно далёк, но даже так он знал, что вот-вот грядёт, и мысленно отсчитывал: три… два… один… — Ты что, блять, прикалываешься надо мной?! — раздался из ванной такой женский крик, что казалось, будто она стоит рядом с Блэйдом и орёт ему прямо в ухо. Но конкретно сейчас этот крик был для него музыкой. — Ты моим шампунем носки что ли стирал?! Я же только сегодня его купила, куда ты полбанки дел?! Проваливай туда, откуда ты выполз, и не появляйся больше передо мной, ирод! С истинным наслаждением взявшись за третью хинкали, Блэйд думал о том, что хоть и не знает значение слова «ирод», но если ему и дальше будет удаваться так бесить эти девицу, то может называть его как хочет — её потерянные нервы компенсируют ему задетое самолюбие. Все планы с быстрым душем полетели в тартарары, Агата собиралась лишь ополоснуться прохладной водой, чтобы остыть, и не сомневалась, что вода нагреется от её горящей «мадам сижу» до комнатной температуры минимум. Все мысли были только о том, что он не мог вылить шампунь. Просто не мог. Легче было думать, что он его на свою шевелюру или реально на стирку носков израсходовал, но только не вылил, потому что иное морально убьёт её. Учитывая, что выйдя из душа Блэйд благоухал, а от его амбре не осталось и следа, половину банки он, скорее всего, действительно израсходовал на себя. Надо будет купить ему классический мужской шампунь «3 в 1: для волос, жопы и шин авто», и пусть больше не прикасается к её мыльно-рыльным сокровищам. Когда девушка вышла из ванной комнаты, она всё ещё не могла успокоиться. Задница горела пламенем гнева, требующим восстановить справедливость кровью! Но то, что Агата увидела на кухне, заставило ту самую задницу просто-напросто перегореть и потухнуть, не в силах вывозить такие температуры нагрева. Там даже тлеющих углей не осталось, лишь пепел, развеянный по ветру. Рот невольно приоткрылся от шока, а глаза едва не вывалились из орбит, когда девушка увидела, сколько всего не хватает на тарелках. По предварительным подсчётам, патлатый «презиральщик» её готовки съел двенадцать хинкали, минимум три пирожка, шесть рулетиков из цукини, поклевал немного баклажанов и салат, и сейчас с абсолютно спокойным видом доедал вторую шпажку с данго. Пояснение: на одну шпажку было насажено три шарика данго. — Ты как всё это съел? — еле ворочая языком от шока, тихо пролепетала девушка. — С неудовольствием, — как ни в чём не бывало отозвался мерзавец, с кинематографичной непосредственностью стягивая зубами последний шарик данго со шпажки. — Как эта приторная дрянь называется? Агата даже разозлиться не могла. За последние минуты по милости Блэйда она через гнев и отчаянье испытала катарсис, придя к просветлению. Добило пришедшее сообщение от Яньцина, в котором он приносил свои искренние извинения, и сообщал о том, что вынужден задержаться из-за дел, и в лучшем случае придёт не раньше, чем через два часа. Это означало, что все свои кулинарные изыски Агата могла выкидывать в помойку, потому что пока Яньцин доберётся до неё, всё превратится в скукожившееся холодное «фу». Злости уже не было, осталось только принятие этого бренного мира со всеми его недостатками. Молча пройдя к одному из кухонных ящиков, Агата достала оттуда хрустящую собачью вкусняшку и дала её подбежавшему Предателю, после чего машинально потрепала его за ушами, и, разбитая реальностью, ушла к себе в комнату с мысленным девизом: «Да и пошло оно всё!». Лёжа в своей кровати и предаваясь меланхолии, Агата обнимала собаку — единственное существо, которое её не бросило и не разочаровало. Цзин Юань свалил из её жизни, Трандуил остался у него, Яньцин свалил, даже не дойдя, а Блэйд, наоборот, лучше бы свалил, да не может. Даже Аха её бросил. До этого от скуки и безысходности была попытка выйти на контакт с Эоном Радости, но ни он за весь день не прислал ни одного сообщения, ни на её отправленное «Есть минутка поговорить о боге?» не ответил. Даже не прочитал. Ну она от обиды и скинула с себя костюм Гения бриллиантовых звёзд, подаренный Ахой, и демонстративно закинула его в самый дальний уголок шкафа. Вот как Аха игнорирует её, так и она будет игнорировать его подарки. Нет, позже, разумеется, наденет его обратно, но пока она хочет позволить себе момент своего демонстративного «фи». — Всё тлен, мрак и беспросветность, — жаловалась она псу, уткнувшись лицом в недавно вычесанную шерсть, которая могла достойно конкурировать с шёлком по мягкости. — Думала, что попала в сказку, но даже тут догнала бытовуха, где все заняты, всем некогда, на улицу спокойно не выйти, потому что повсюду маньяки — что свои, что вражеские, и вообще… Заниматься домашними делами и ни с кем не общаться я могла и у себя дома, только там у меня ещё работа была, за которую хорошие деньги платили, и я ни в чём себе не отказывала. Зачем сюда вытащили — непонятно: роль героя явно не моя, дама в беде из меня тоже как из принцессы Фионы заложница башни — пока принц доберётся, сама успею кунг-фу освоить. Авантюры тоже не моё, в непонятных ситуациях я умею только бегать по кругу и кричать «мы все умрём». Хорошо, что у меня есть ты, — обратилась она непосредственно к псу, тут же прижавшись долгим поцелуем к его макушке, аккурат между стоящих торчком ушей, и сильнее стиснув в объятиях млеющего пса. — Моя сладуся… сладусечка! Сладусён, — повторяла девушка, уже немного ленивее зацеловывая собаку, потому что её саму разморило от долгих жалоб на несправедливый мир, тисканий с собакой, да и вымоталась она с этой готовкой, с этой уборкой, с этим Блэйдом и всем остальным. — Самый лучший мужчина. Верный, любишь меня, время со мной проводишь, с благодарностью кушаешь всё, что я тебе даю — это ли не истинная любовь? Не то, что эти все… Тебя одного буду любить, — в лёгкой полудрёме приговаривала она. Фоксийка вовсе не хотела спать, лишь подремать минут десять, не более. Она не устала настолько, но «перезагрузиться» после эмоциональных качелей было нужно.

***

От души потянувшись, Агата села на кровати, краем глаза сразу отметив, что собака убежала. Ну точно Предатель! Слушал её слушал, делал участливый вид, а как только появилась возможность — свалил подальше. Лениво зевнув, она начала машинально шарить рукой по кровати в поисках телефона. Вот только он никак не попадался. Нахмурившись, Агата сосредоточилась и начала искать гаджет более прицельно. Он точно был рядом, когда она засыпала… Может, во сне случайно скинула на пол? Оглядев пространство вокруг кровати, Агата поняла две вещи: первое — телефона на полу не было, второе — она находилась в совершенно незнакомой ей комнате, не имеющей ничего общего с её собственной. Губы дрогнули в нервной улыбке, что была предвестником паники. Аккуратно встала, огляделась, оценила обстановку, попыталась прикинуть, где она может находиться — ага, конечно… Кубарем скатилась с кровати, стоя на четвереньках, судорожно шарила руками по полу в поисках телефона как единственного способа спасения, хотя бы теоретического. А, не найдя его, вскочила на ноги, и начала панически носиться по комнате в поисках выхода, потому что дверей она не видела. И прекратило эти судорожные метания лишь одно — собственное отражение в зеркале, случайно замеченное краем глаза. Агата с коротким испуганным вскриком отскочила от зеркала, не сразу сообразив, что увидела не незнакомку, а себя настоящую. Ту самую: с рыжими волосами, голубыми глазами, человека. Но когда девушка, не думая ни о чём, подбежала обратно, в зеркале отражалась уже ставшая привычной фоксийка. Оглядев зеркало по всему периметру, Агата не заметила ничего необычного. Покрутившись и так, и сяк былое отражение всё равно не вернулось. Но девушка готова была поклясться: на одну быструю секунду она точно увидела себя прежнюю в отражении. И на этом сосредоточилось всё её внимание, даже телефон напрочь позабылся, а ведь ранее от него спасения не было, ведь он хуже сталкера. Всего одно мгновенье, но как отрезвило. И вот уже теперь Агата, нахмурившись, огляделась, чтобы оценить обстановку. Комната была мало того, что ей неизвестна, так ещё и выполнена далеко не в стиле культуры Сяньчжоу. Сама девушка, одетая в своё бирюзовое платье по исконно сяньчжоуской… хотя скорее даже исконно фоксийской моде, разрезы которого одобрила бы Юйкун, не вписывалась в эту комнату по стилю, являя собой сплошной чужеродный элемент. Босой чужеродный элемент: как легла в свою кровать в одном лишь Жуань-Мэй-подобном платье, не ослабив ни одной завязки, так и проснулась. Нежно-голубые стены подпирали тёмно-синие, гранитные колонны. Ни единого окна или двери Агата не заметила, только балкон в глубине комнаты, который, возможно, являлся единственным выходом и входом… Так думала Агата, пока не выглянула и не увидела крутые отвесные скалы по всему периметру, на который открывался вид с балкона. На Лофу было совсем не похоже. Балкон находился на такой высоте, что тут либо жили люди с крыльями, либо она что-то упускала. Голова закружилась от высоты, из-за чего фоксийка вернулась в комнату и продолжила осматриваться, цепляясь взглядом то за огромные вазы в античном стиле, то за растения, которые были тут щедро расставлены, пока её взор не упал на странного вида фонтан у одной из стен, что казалось очень странным архитектурным решением. Фонтан небольшой, явно декоративный, но… внутри жилой комнаты? Такой можно встретить в торговом центре, в парке, в холле отеля, но в комнате — это что-то новенькое. Да и в целом комната была странная. Если её похитили пока она спала, то это помещение совсем не подходило для удержания пленницы. Во-первых — слишком уютно, во-вторых — балкон в прямом доступе, и кто-то достаточно отчаянный, менее боящийся высоты, мог бы попробовать сбежать, цепляясь за скалы, или вовсе сиганул бы вниз по принципу «да не достанусь же я никому». Так что мысль с похищением Агата сразу отмела, но на замену ей тут же пришла другая: однажды с ней по милости одного «шутника» уже случилось такое, что она проснулась в чужой постели в другом мире. Эта ситуация очень сильно походила на ту самую. И сейчас Агата была бы не прочь задать одному Эону пару вопросов… если бы только пресловутый телефон был под рукой, а не исчез в самый неудобный момент! Но с другой стороны — если это очередные фокусы Ахи, то он наверняка сейчас наблюдает за ней и смеётся. Она уже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать своё недовольство вслух, как вдруг мозг уцепился за одно противоречие. Эта комната, как и комната Аи, в которой Агата проснулась когда-то, явно была чьей-то, ведь то тут, то там наблюдались вещи: чья-то серая футболка без рукавов, брошенная на софу, сандалии, стоявшие на полу у шкафа, чья дверца была приоткрыта, и за ней виднелась висевшая внутри одежда в светлых тонах. У стены стоял небольшой стеллаж, заваленный книгами и свитками в стиле «творческий беспорядок». На письменном столе рядом раскиданы несколько листков пергамента, поверх всего этого лежало перо, а на бумаге под ним остались засохшие капельки чернил. Повнимательнее взглянув на футболку на софе, Агата сразу поняла, что не давало ей покоя: вещь явно мужская. Другие элементы одежды тоже были не женского размера и фасона. На повторение истории в виде очередного «вселения» в чужое тело не очень-то похоже, потому что ставшая уже родной фоксийская тушка по-прежнему была в наличии. К тому же, из головы никак не шло то мгновение, когда она увидела себя настоящей в зеркале — это тоже было странно и необъяснимо. И последний аргумент, выступающий против причастности Ахи: если это его происки, то где тогда всё-таки Блэйд?! Что-то во всём этом не давало покоя… Закрыв рот, Агата решила пока придержать недовольство и получше разобраться в происходящем, раз объяснять всё равно никто не спешил. Просыпаться в чужой постели, не помня, что этому предшествовало, девушке определённо не нравилось. После второго раза она убедилась в этом окончательно. Шагнув к письменному столу, она оглядела теперь его. Странные завитки на одном из желтовато-коричневых листов, погребённом под четырьмя другими, привлекли внимание Агаты. Если на верхних листках определённо была какая-то писанина, то на том, что лежал внизу, профессиональный взгляд художника сразу разглядел линии рисунка. Немного помявшись в неуверенности — всё же трогать чужие вещи без разрешения нехорошо, — Агата вытянула нижний лист самыми кончиками пальцев, пообещав себе, что лишь посмотрит на чужое художество краешком глаза и сразу вернёт всё на место. Видимо, в её случае шутки про лисье любопытство перестали быть шутками с того момента, как появился хвост. Но ни о каком «лишь посмотрит краешком глаза» речи не шло после того, как она обнаружила на листе фоксийку, которую видела в зеркале каждый день: нарисованный чёрным грифелем, немножко кривоватый, видно, что работа принадлежала человеку, у которого совсем мало практики в рисовании, но без сомнений изображающий именно Аи. Или Агату? У фоксийки на рисунке она легко узнала ворот рубашки, которую сама купила в переулке ауруматонов несколько недель назад. У Аи в гардеробе таких не было до появления Агаты… Начав аккуратно перебирать листы, стараясь не испортить их, девушка искала, нет ли ещё её изображений, но на столе таких не обнаружилось, что позволило девушке облегчённо выдохнуть. Но короткая мысль, промелькнувшая в голове, заставила её прикусить губу в задумчивости: стоит или не стоит? Наверное, стоит, речь ведь о ней самой… Начав медленно заглядывать в ящики стола и аккуратно перебирать содержимое, Агата обнаружила в одном из них небольшой блокнот обычного А5-формата в кожаной обложке рыже-коричневого цвета, оказавшийся скетчбуком. А уже внутри него хранилась целая галерея портретов Агаты: неудачных или незаконченных, непохожих на неё или почти похожих, в профиль и в анфас, округлых и угловатых, были со слишком мягкими почти невидимыми линиями и были со слишком резкими штрихами, были начатые цветными карандашами, но брошенные на середине процесса, а были и такие, где изображались только лисьи уши и хвост в нескольких вариантах, в попытке нарисовать наиболее близкий к реальности. Тихо вернув всё на место, Агата сделала глубокий вдох и выдох, стараясь успокоиться. В целом, ничего криминального не произошло, она всего лишь оказалась в обители своего неизвестного сталкера. Такая ерунда… что поджилки трясутся. Та самая ситуация, когда уже знакомый сталкер в лице телефона становится как-то роднее и предпочтительнее на фоне нового и неизвестного. Очередное художество, но уже менее травматичное для психики, привлекло внимание Агаты: узор жёлтого солнца на одной из стен. Опасливо приблизившись к нему, она рассмотрела его, так и не найдя ничего особенного. Но стоило протянуть руку в попытке прикоснуться к солнечному узору, как он тут же окрасился в синий цвет, а концентрические круги внутри лучей, которые Агата посчитала частью узора, пришли в движение, подобно запущенному механизму. Звук щелчков невольно напоминал щелчки старого сейфа, к которому подбирали комбинацию для открытия. К вящему удивлению девушки, как только непонятный механизм докрутился, перед ней открылись двери, хотя ещё мгновенье назад она была уверена, что в комнате нет дверей. Возможно, из-за приглушённого освещения, которое дарили несколько «волшебных» светильников. Аккуратно высунув голову за линию порога, девушка огляделась. Ничего знакомого, и ни одной живой души на горизонте, но откуда-то она слышала приглушённые расстоянием голоса. Много голосов, будто недалеко был городской рынок. Вариантов Агате было предоставлено немного: либо она сидит в комнате до победного с нулевой гарантией, что там внезапно откроется портал домой, либо пробует пойти куда-нибудь в попытке понять, что нахрен вообще происходит, а самое главное — где она?! Шла Агата неспешно, шугаясь любого ветерка, который гулял по коридорам. Ориентировалась на звуки голосов, и после недолгого путешествия, миновав несколько длинных коридоров, подобно дворцовым, осторожно выглянула из-за очередного поворота, обомлев от увиденного… — Ничего себе общественный бассейн… — еле слышно прошептала она, во все глаза глядя на самую большую купальню, какую только можно было вообразить. Вот откуда раздавались голоса: тут человек сто было, не меньше, и всё равно мраморная купальная с бьющими по всему периметру фонтанами, декоративными водопадами и золотыми орнаментами не казалась заполненной даже на половину. А то, что в высоту купальня была практически бесконечной, вовсе отдельный разговор. Словно взяли Колизей, отремонтировали всё внутри в стилистике Посейдона с божественным размахом, и превратили в античный аквапарк. Похоже, Агате пора заканчивать с рассказами мифов Древней Греции для Цзин Юаня, а то шизофрения тоже становится тематической. Нет, серьёзно, где она? И как сюда попала? И что был за фокус с её настоящей внешностью в отражении? Подхватив пальцами прядь собственных волос, Агата рассмотрела её под разными углами, но они оставались чёрными — ни намёка на рыжину. Разочарованно выдохнув, она отпустила прядь и вернулась к разглядыванию купальни. Нет, ну красиво, обалдеть как красиво! Она как художник в полнейшем экстазе от увиденного. Как только появится возможность, надо будет зарисовать этот вид. Желая посмотреть на это чудо поближе, она, воровато оглядевшись, прошла чуть вперёд, неосознанно прижав лисьи уши к голове. Полностью выйдя из коридора, ведущего в купальни, Агата оказалась на подобии небольшого балкона на втором этаже, откуда открывался потрясающий вид и на первый этаж, где резвились в воде люди — самые обычные с виду люди, и на верхнюю часть купальни. Теперь обзор не ограничивал узкий проход коридора, и Агата в полной мере могла разглядеть красоту и даже некоторую помпезность купальни, сумевшей сохранить между этими двумя характеристиками удивительный баланс. Ну прямо купальня Олимпийских богов, не иначе! Странное волнение охватило девичью душу. Не то, которое она испытала, оказавшись в неизвестном месте, а то, которое возникает, когда все органы чувств, включая шестое, обостряются и бьют тревогу. Такое бывает, когда отчётливо понимаешь, что… что кто-то тайком смотрит на тебя. Агата в буквальном смысле почувствовала, как шерсть на хвосте и ушах вздыбилась, а после бегающим взглядом оглядела толпу, надеясь убедиться, что она просто напридумывала себе всякое. И действительно: все люди были заняты либо разговорами друг с другом, либо купанием в воде, либо отдыхом прямо на мраморных ступеньках, украшенных мозаичным узором, никому и в голову не приходило смотреть наверх, тем более в один из дальних уголков купальни, который даже в глаза не бросается, ведь это явно был не главный вход, а один из запасных. Фоксийка медленно выдохнула, стараясь успокоить панику, после чего бросила неосторожный взгляд вправо, где на другом конце купальни столкнулась с взором уже знакомых голубых глаз. Фраза «навострить уши» приобрела буквальный смысл: фоксийские уши как по сигналу отлепились от головы и встали торчком, словно их кто-то позвал. Белоснежка. Вот, кто пялился на неё так, что кожа сама хотела сползти с тела и убежать подальше. А как только лисьи уши показали себя во всей красе, он и вовсе подскочил на ноги, словно вот-вот собирался сорваться с места. Да и взгляд у него такой жадный, словно Агата всю его заначку украла, и теперь он потребует возместить всё с такими процентами, что даже её внуки будут продолжать выплачивать их. Внезапно он как ни в чём не бывало отвернулся и продолжил разговор со своей компанией, с которой находился здесь, отвлекая их от того, чтобы направить взоры в правильном направлении. И Агата снова выдохнула, распознав уже далеко не тонкие намёки судьбы, что пора делать ноги, не для её душеньки эта прелестная купальня существует. Но как оказалось, Белоснежка лишь поспешно завершил разговор со своими собеседниками и тут же покинул их, быстрым шагом двинувшись в сторону ближайшей лестницы, которая позволит ему подняться на второй этаж, при этом его немигающий взгляд чуть ли не впился в Агату, словно безмолвно запрещая прекращать зрительный контакт. Как уже было сказано, намёки судьбы любой толщины Агата распознала, а потому развернулась и со всей имеющейся у фоксийского тела скоростью драпанула в обратном направлении, уверенная, что поспешила с изначальными выводами и вероятность появления магического портала в той комнате всё же есть. Перед глазами в одном мгновении пронеслись предупреждения Ахи, настороженность Цзин Юаня, а, увидев Белоснежку снова, почему-то уже не получалось с былой уверенностью утверждать, что он не Эманатор Разрушения. Ну а вдруг? Что она знает об Эманаторах, тем более Разрушения? По одной Фантилии выводов особо не сделаешь, да и она красотка под стать Белоснежке, так что по этому пункту он как раз подходил на роль Эманатора Разрушения. Цзин Юань точно не обрадуется, если узнает, что она опять контактировала с Белоснежкой. Да и вообще: где грёбанный Блэйд, когда он так нужен?! Прислали в роли защитника, а он только и делает, что жрёт да раздражает, даже кухонные ножи заточить не может. Самый бесполезный дед, который ей встречался! И всё-таки, разве его «поводок» не должен был закинуть его следом за ней? У китайского Эона и поводки с Алиэкспресса… Увидев свою «точку старта», у которой по-прежнему были открыты двери, Агата преодолела всю залу и добежала до порога комнаты, но так и не пересекла его. А что, если мифический портал не откроется? Она же сама себя заманит в закрытое пространство, из которого нет выхода. Дрожащие руки начали по привычке шарить по одежде в неосознанной попытке нащупать телефон, но его по-прежнему не было. И это пугало больше, чем то, что поначалу от него невозможно было избавиться. «Налево…» Шёпот, словно дуновение ветра, словно тихий шелест прокатился по просторной зале, создав эхо. Агата уверена: несмотря на всё, что происходит, она не сошла с ума. После приколов Эона Радости, что бы ни произошло, ничего не будет сумасшествием, поэтому пытаться убедить себя, что всё нереально — тупо. Оказаться внутри игры тоже когда-то было нереально, а что в итоге? Реальнее некуда. И незнакомый голос, который Агата только что услышала, раздался не в её голове, он был в реальности. Голос не то юного парня, не то вовсе мальчика-подростка. Она не знает его… Агата сглотнула. На сколько процентов можно доверять таинственному голосу, указывающему направление? Примерно сто процентов со знаком минус. «Сладуся, налево…» Снова шёпот — будто бархат — огласил залу, отразившись от стен эхом, что противоречило всем законам физики. А Агата, которой говорят бежать, застыла как вкопанная, услышав слово, которым во всей вселенной пользовалась она одна. И его она регулярно говорила лишь одному существу… — Собакин??? — не веря самой себе, ошеломлённо спросила в никуда девушка. Так как идеи лучше не было, а кредит доверия «призраку» моментально возрос на девяносто две единицы, Агата развернулась налево и направилась в указанном направлении, убегая в один из многочисленных коридоров, в которые можно было попасть из общего зала. — Стойте! — окликнул её мужской голос, обладатель которого успел заметить мелькнувший кончик лисьего хвоста, скрывшийся за углом вслед за хозяйкой. Агата не остановилась. Если подумать, то будь Белоснежка всё же безопасным, а не теоретическим Эманатором Разрушения, то можно было прийти к диалогу, но… а если вдруг он всё же Эманатор? Фантилеподобный: ходит весь такой милый и пушистый, а потом у него хрустит шея насмерть, он трансформируется в какую-то богоподобную хтонь и обещает всем кару на их грешные задницы. Добежав до выхода, у которого вниз вели многочисленные невысокие ступеньки, будто заменявшие красную ковровую дорожку, Агата выбрала не быть предсказуемой до мозга костей, и свернула в сторону, решив проигнорировать ступеньки и спрыгивая с небольшой высоты в красивенькие ровно постриженные клумбы, смягчившие приземление. Дальнейший побег она продолжила по газону, огибая территорию по кругу, прячась за арками и пышными кустами, неотрывно высматривая Белоснежку, который потерял её из виду, и теперь, бегом спустившись по лестнице, оглядывался, выбирая направление, в котором она могла сбежать. Двор, который был снаружи здания купальни, был украшен очень красивым и ухоженным садом с каменными лавками и фонтанами в стенах, здесь проводило время большое количество людей, и Агате это было на руку, потому что толпа дополнительно помогала ей спрятаться. Со своими лисьими ушами и хвостом, увы, среди них не затеряешься, но девушка не на «открытом поле» находилась, за что уже огромное спасибо. И конкретно уши она прижала к голове так, что издалека их было не отличить от остальной копны волос. Агата не то, чтобы знала, куда идти, но пока перед ней стояла цель номер один — улизнуть от Белоснежки. Ну а вдруг он Эманатор? Отстаивать эту мысль было намного легче, пока она не посмотрела в эти глаза и сомнения не одолели её. Девушка не начала думать о нём плохо, не воображает какие-то чудовищные зверства с его участием, но какая-то иррациональная мнительность не оставляла её в покое, а учитывая всю ситуацию в целом, в которой она оказалась, ни о каком здравомыслии и трезвой оценке происходящего в данный момент речи не идёт. Только взрывной коктейль из голых эмоций, перекрывающий разум, и жизнь лишь в моменте, без размышлений о будущем хотя бы на час вперёд. У страха глаза велики — когда-то она уже говорила это Цзин Юаню. «Беги от него…» Очередной шелестящий шёпот, пронёсшийся по воздуху, был услышан только Агатой, потому что остальные люди даже не почесались, хотя по всем законам физики должны были его слышать. Губы растянулись в совершенно неуместной улыбке, когда в памяти всплыл отрывок из фильма «Очень страшное кино», в котором у старшеклассника брали интервью с вопросом, что бы он сказал жертве маньяка, если бы в тот роковой вечер видел её, на что он ответил: «Ну, я бы сказал ей: беги, сука, беги-и-и!!!». Вот Агате тоже дали похожий совет. Смех из-за глупого фильма смешался с испугом, выплеснув в кровь такую порцию адреналина, что разум отключился окончательно, уступив место нелогичному азарту, который подстёгивал сыграть в салки и выйти из них победителем. Продолжив свою «операцию Агента 007 под прикрытием» со всей ловкостью фоксийского тела, Агате удавалось дурить Белоснежку минут пять, обходя его стороной, используя толпу и убранство сада как живой щит. Но то ли она не Агент 007, а агент Джонни Инглиш, то ли Белоснежка почувствовал, что кто-то вот-вот натрёт ему на коже мозоли своим пристальным взглядом, но он, словно гончая, учуявшая нужный след, резко повернулся в нужном направлении, и тут же пересёкся с фоксийкой взглядами, находясь на противоположной стороне большого сада. Понимая всю абсурдность ситуации и то, что физически не может убрать с лица шальную улыбку, пьяная от адреналина и азарта Агата, прекрасно видя и понимая, что Белоснежка её нашёл, под его цепким взглядом двинулась дальше, с каждым шагом шагая всё быстрее и быстрее между кустами и колоннами, совершенно бессовестно убегая, при этом не менее бессовестно продолжая смотреть молодому человеку в глаза. Словно сам он не осознал бы до конца, что ей хватит наглости так поступить. Но улыбка, что медленно расцветала на его губах, явно говорила о том, что осознавал, ещё как осознавал! И улыбка эта была не та милая и учтивая, которой он улыбался ей в их первую встречу. В этой было что-то хищное: тоже с азартом, тоже адреналиновым, но причиной которому был не испуг, а предвкушение охоты. Не грядущей, а которая началась уже давно. Пора было заканчивать с этой неопределённостью. Единственное, чего она не понимала: почему он не окликнул её ещё раз? Не позвал через весь сад, не создал беспокойство в толпе, не попросил помочь ему схватить чужачку, а молча двинулся вперёд, намереваясь поймать её по-тихому. На три её парящих шага, которые сопровождались тихим хрустом попавших под ноги жухлых листьев, он делал два широких и уверенных, даже не замечая, что уничтожает подошвой сапог зелёную траву и редкие цветы, сумевшие пробиться из почвы к солнцу. На её аккуратные попытки обогнуть мешающихся на пути людей подобно воде, избегая любого прикосновения, он мягко клал руки на плечи горожанам и деликатно, но совершенно бескомпромиссно расталкивал всех, кто мешал ему пройти. Она удивлялась собственной прыти, используя всю свою находчивость, чтобы сориентироваться на незнакомой местности. Он же знал каждый уголок, и уже составил план, куда нужно заставить девушку двигаться, чтобы загнать в угол и перехватить. Выйдя к круглому фонтану, расположенному чуть в отдалении от центра сада, они замерли по разные стороны. Непрерывный зрительный контакт, который словно должен был помочь им прочитать намерения друг друга и предугадать, в каком направлении дальше двинется оппонент, чтобы знать наверняка, в какую сторону податься самому. Агата думала, что всё идёт по её импровизированному плану, и у неё есть все шансы перехитрить Белоснежку. Молодой мужчина же был уверен, что всё идёт именно так, как он задумал: почти загнал её в ловушку, остался последний штрих. Резко сорвавшись с места, стремительным бегом он обогнул фонтан слева, прекрасно зная, что девушка c лисьим — выдающимся — хвостом помчится в другую сторону, а там была лишь одна ротонда, построенная прямо на краю скалы. Ротонда была в тупиковом расположении: за ней обрыв, с одной стороны открытое пространство сада, по которому Белоснежка и гнался за девушкой, с другой — конец сада, ограждённый перилами, и лестница, ведущая вниз, была не близко, впереди же был лишь вход, обозначенный аркой, в которую молодой воин намеревался загнать фоксийку. И запыхавшаяся Агата осознала это уже тогда, когда схватилась обеими руками за колонны по бокам от себя, чтобы затормозить и удержаться от свободного полёта прямиком в царство Аида, если такое в этой вселенной вообще было. Отшатнувшись назад, она качнулась в сторону и буквально рухнула на невысокую колоннаду сбоку, соединявшую большие несущие колонны. Во рту пересохло от частого дыхания, и лишь сейчас Агата заметила, что лёгкие горели от непривычной нагрузки и эмоционального напряжения. Нужна хотя бы минутная передышка. А в это время по ступенькам поднимался довольный собой Белоснежка. Тоже немного запыхался, но не так сильно, как девушка: он, очевидно, пребывал в более хорошей физической форме, чем она. Специально встал у входа в ротонду, чтобы отрезать пути к бегству. С видом абсолютного победителя, он взирал на неё с лёгким снисхождением во взгляде, словно хвалил за попытку обогнать его, хотя идея изначально была глупая и невыполнимая. — Зачем убегали? — первым нарушил он тишину. — Мне не разрешают контактировать с Вами, — без капли лукавства, созналась Агата, всё ещё пытаясь привести дыхание в норму. — Почему? — искренне удивился Белоснежка, точно не рассчитывая на подобный ответ. Ожидал что угодно: от игры до ловушки, от испытания его способностей до попытки задеть самооценку. Даже готов был услышать о том, что таким способом привлекали его внимание. Но… — Сказали, Вы можете оказаться плохим типом. Злодеем. — Либо она настолько устала, что мозг стал генерировать ответы прямые как рельса, либо эта прямота — эффект пресловутого адреналина, который всё ещё кипел в юной крови и мешал работе того полушария мозга, которое отвечало за творческое мышление. Белоснежка хохотнул: больше удивлённо, нежели потому, что развеселился. — Разве похож? — Нет, но зло на то и зло, что поначалу всегда выглядит привлекательно. — А если окажусь хорошим? — спросил он, сделав пару уверенных шагов вперёд, проходя внутрь ротонды. Ближе к девушке, что только что прямым текстом назвала его привлекательным. Бесстыдница… — «Если»? — нервно улыбнулась Агата. Все злодеи считают себя хорошими, веря, что спасают человечество, пытаясь поработить его или уничтожить весь мир. — Что Вы делали в моей комнате? — с налётом строгости в голосе спросил Белоснежка, резко меняя вектор разговора. Агата замерла, как и все панические процессы в её голове. Настрой сбили. — Что? — непонимающе моргнула она, поначалу решив, что ослышалась. — Довольно неосмотрительно было оставлять двери открытыми, если намеревались уйти незамеченной. Что Вы искали у меня? Лучше бы он оказался Эманатором Разрушения. В такой ситуации сориентироваться всяко проще, чем объяснять парню, что она оказалась не просто в его комнате, а в его кровати «по щучьему велению, непонятно по чьему хотению». То ли Предатель (какая же всё-таки говорящая кличка!), то ли Аха развлекаются. Проблема в том, что после слов «я проснулась в твоей комнате» уже ничем не оправдаться так, чтобы клеймо извращенки сошло на нет. Но что ещё хуже, чем это… что перекрывает все её косяки, так это то, что новым сталкером на замену телефону, похоже, оказался именно Белоснежка. Молчание затягивалось, а Агата ничего не могла из себя выдавить, кроме «улыбки Гарольда, скрывающего боль». — Извините? — решила она попытать удачу. Пора бы Ахе или Предателю уже возвращать её, чтобы она надрала им задницы за такие шутки… Минуло намного больше времени в отличие от прошлого раза — это не очень хороший знак. — Вряд ли Вас это переубедит, но я действительно случайно оказалась там. А Вы зачем рисовали меня? — тут же пошла она в атаку. — Рылись в моих вещах? Как некрасиво, — ничуть не смутившись, неодобрительно фыркнул Белоснежка, ввергнув в немой шок Агату тем, с какой непосредственностью он попытался пристыдить её, когда самого уличили в неприглядном занятии. — Рисовал… — после небольшой паузы тихо заговорил молодой воин. — Чтобы помнить, что я не сошёл с ума и действительно видел Вас. Говорил с Вами. Прикасался к Вам. А значит, кем бы ни были, Вы настоящая, а не плод воображения. Но Вы… словно вовсе не из Амфореуса. — Амфореус? Красивое название у этого города, — без задней мысли ляпнула Агата. Белоснежка оставил вопрос без ответа, но в голубых глазах вспыхнуло что-то доселе неизвестное. Словно он зацепился за её столь невинную фразу как за спасательную соломинку, в которой отчаянно нуждался, и которую теперь в жизни не выпустит из рук. Испытывая беспокойство из-за затянувшегося молчания, Агата попыталась возобновить разговор: — Я тоже рисую, — негромко поделилась она, после чего указала на себя пальцем. — Художница. У Вас хорошо получается, но штрихи чуть резковаты, нужно медленнее работать рукой, чтобы мягче выводить линии, иначе легко потерять округлость у изображения, которое рисуете. — Кто Вы? — выпалил он, словно бы пропустив мимо ушей все слова девушки. — Откуда пришли? Скажите мне: откуда?! — всё настойчивее и настойчивее требовал ответ молодой мужчина, с каждым вопросом надвигаясь на девушку подобно волне, готовой снести её насмерть. И в этот момент она как никогда готова была поверить и Ахе, и Цзин Юаню, и Предателю вместе взятым, что не надо ей контактировать с Белоснежкой, вот реально не надо. Когда с него слетал флёр диснеевского принца с приклеенной к лицу доброй улыбкой, он пугал. Машинально бросив быстрый взгляд себе за спину, она ожидаемо не увидела ничего, что ей могло бы помочь. Но секунду спустя мозг обработал полученную визуальную информацию и выдал полезный вывод: за перилами есть, куда прыгать, а высота составляет примерно второй этаж. Человеческое тело отделалось бы лёгкими травмами, но фоксийское… Девушка встрепенулась, прижатые до этого к голове уши встали торчком, словно антенны, ловящие сигналы гениальных идей из космоса. Хотя как сказать гениальные? — Не смейте… — невольно замерев, предупреждающе выдохнул Белоснежка, когда до него дошло, что она задумала. Агата учтиво улыбнулась… И, не отрывая попу от перил, на которых сидела, скользящим движением резко развернулась и буквально соскользнула вниз, успев заметить периферическим зрением, как Белоснежка кинулся к ней и совсем чуть-чуть не успел, чтобы дотянуться рукой и схватить её, по итогу поймав лишь воздух. Приземлившись на землю на все четыре конечности с грацией кошки и ловкостью картошки, девушка подскочила и ринулась вперёд, сразу переходя на бег. Потому не увидела, как из главного входа ротонды вылетел Белоснежка, ринувшийся к лестнице. Каждый поворот, каждая ступенька, каждое возвышение, каждый спуск — в сознании Белоснежки весь город существовал сейчас только для них двоих. И как только ей казалось, что она оторвалась от него или перехитрила, он растаптывал эти надежды: улицы были ему знакомы явно больше, чем ей, он знал, где свернуть, чтобы обогнать, какое здание обогнуть, чтобы броситься наперерез и выбежать из-за поворота чуть ли не перед самым её носом. Ему трижды почти удалось зацепиться за её одежду, руку и хвост, но по вине природной ловкости лисьего народа, он упускал её в последнее мгновенье. И это лишь подхлёстывало в нём кипящую золотую кровь, которую подогревала ярость: не на неё, на себя — за то, что валяет дурака, церемонится и осторожничает, что может закономерно закончиться тем, что он действительно упустит её. Это больше не салки, не игры в гляделки и не соревнования, кто кого перехитрит. Больше никакой осторожности, никакой аккуратности с горожанами, никаких хитрых тактик. Это был банальный безжалостный бег на предельных скоростях, со сбитым дыханием, градом пота, стекающего по телам, с беспорядком на улицах, который они же учинили грубым расталкиванием всех, кто попадался на пути, даже не озадачившись тем, упал ли кто-то из-за них, ударился ли обо что-то, рассыпал ли содержимое своих корзин. — Ты зачем на горожан нападаешь, безумец?! — услышал он за спиной окрик одного из своих бравых товарищей, которого Белоснежка миновал, даже не заметив «венценосного». Хотя такую гору мышц не заметить было трудно. Но для воина не было никого и ничего, только девичья спина и пышный хвост, которые он никак не мог нагнать, с каждым мгновением всё больше фиксируясь лишь на одной этой цели, словно всё остальное переставало существовать. Словно ему было необходимо поймать эту женщину. Так и было: она ему нужна. Она — его спасение. Доказательство, что он и его соратники не брошены в своей войне. Что где-то далеко есть ещё кто-то, кто мог бы помочь. Кто мог бы спасти. Она — всё для него. Символ того, что чудо для его мира возможно. Связующая нить с теми, до кого им самим не добраться. Его шанс на надежду. Он просто не мог упустить этот шанс. И гори всё пламенем, если он не поймает эту надежду за хвост. Уже вторая встреча… Это не могло быть совпадением. Судьба, знак, предвестник, знамение — что угодно, но он верит. Верит! Почти поверил в первую их встречу, а теперь верит, как никогда и ни во что, и не забудет, что на небесах или далеко за их пределами, боги или иные существа — неважно кто и где, но его мир не забыт, они не забыты! Тогда, в первую их встречу, он не сумел вовремя оценить дар, который преподнесла ему судьба. Девушка появилась неожиданно, и так же неожиданно исчезла. Он просто не успел осознать ситуацию в моменте, растерялся, смутился, и думал совсем не о том, о чём стоило бы. Настоящую ценность этой встречи он осознал лишь потом, спустя время после того, как она растворилась в воздухе прямо перед ним. Отчаянно копаясь в памяти, доставшейся ему от прошлых своих воплощений, он так и не смог обнаружить даже намёка на хвостатую. Никто из бесчисленного количества прошлых-его никогда не встречал ни её, ни других людей с лисьими ушами и хвостами. Тогда, окрылённый её внезапным появлением, он потратил весь остаток цикла, который проживал, чтобы найти её и убедиться, что она не отсюда. И оказался прав: ни одна живая душа не то, что не видела её, а даже не слышала ни о ком похожем. Люди с лисьими ушами и пышными хвостами казались всем чем-то вроде шутки, а соратники, доверившие ему свои жизни, решили, что он свихнулся, внезапно помешавшись на чём-то совершенно неважном, когда до желанной цели оставалось совсем немного. Перейдя в следующий цикл, молодой воин начал ловить себя на мысли, что, возможно, он и правда слегка не в себе. Девушка стала казаться миражом, галлюцинацией, рождённой измученным сознанием, которое непрестанно подвергалось влиянию уже нескольких сотен тысяч Ядер пламени, которые он собирал цикл за циклом, проживая снова и снова одну и ту же историю, не зная, как разорвать этот порочный круг. После такого, кто поручился бы за то, что он всё ещё был в своём уме? Даже он сам не мог. Но искать девушку-лису всё равно продолжил, в этот раз использовав всё своё красноречие и обаяние, чтобы убедить даже великого Цезаря, что для спасения нужно ещё одно звено, помимо всех прочих — девушка с лисьими ушами, одна определённая, в единственном экземпляре в полном смысле этого слова. Тогда он в первый раз попытался нарисовать её портрет, чтобы Златиусы и воины, которых им выделила Цезарь, хотя бы примерно понимали, кого следует искать. Или чьего появления ждать. Портрет был кривым и неказистым, но в том цикле, с подачи Спасителя, коим воина окрестили герои того времени, он стал всеобщей идеей фикс. Девушку, которую тысячу лет искали все, почитали наравне со Златиусами как часть нового пророчества, которое принёс Спаситель с клятвенным обещанием «завтрашнего дня». На её появление уповали как на событие, которое запустит механизм судьбы и позволит Спасителю совершить свою великую миссию, о нём молили богов, её фигура обросла огромным количеством самых разных выдумок, и никогда она не считалась просто человеком или полубогиней подобно женщинам из числа Златиусов, что получили Ядра пламени от титанов, она была в чужих глазах полумифическим существом из легенды, созданием, которое должно было быть вестником начала исполнения нового пророчества. Спаситель позаботился о том, чтобы её узнали, в какой бы дыре она ни появилась, и… Передали ему — только так, и никак иначе обещанное «завтра» не наступит. Но увы, Спаситель так и не дождался своей Спасительницы. Он помнил, как в последние мгновенья мира, когда небо окрасилось алым, знаменуя конец вечного дня, те, кто ещё остался в живых из Златиусов, смотрели на него с немым вопросом в глазах, а позднее — с пониманием, что всё это время он лгал. Никакой спасительницы не существовало. То, ради чего они отринули пророчество, просто глупая сказка. Впрочем, и сам Спаситель испытывал схожие чувства: разочарование и ещё более ясное осознание, уже почти полностью перетёкшее в убеждение, что он сходит с ума. Выбора не оставалось: он впервые силой отобрал оставшиеся Ядра пламени и закончил очередной цикл, не дождавшись Спасительницы, которую ему никто и не обещал. Он принял это: через боль, слёзы, сделку с собственной совестью и бесконечное чувство вины перед друзьями — принял, но не смирился, и начал новый цикл… снова, как и десятки тысяч раз до этого. С тех пор прошло ещё два цикла. Он больше не говорил никому о девушке-лисе, не обсуждал её ни с кем, только иногда ловил себя на том, что машинально вырисовывал в блокноте что-то похожее на пушистые милые ушки или её лицо. Было её появление фантазией или нет, но на одно безумно короткое мгновение он всерьёз поверил, что его нелёгкий путь может наконец-то завершиться шансом на успех, а не очередным разочарованием. Надежда, которую он почти потерял к моменту их первой встречи оказалась настолько яркой, чуть ли не ослепляющей, что даже после сокрушительного разочарования всё ещё отказывалась окончательно покинуть его. Пусть он и верил в неё всё меньше, но подсознательно цеплялся изо всех сил. Надежда — это всё, что у него осталось. Ведь неслучайно дева, что стала для него воплощением чуда, на которое раньше было наивно даже надеяться, пришла не к кому-нибудь, а именно к нему. Что это, если не знак судьбы? Знак, что не всё потеряно, знак, что ему не стоит сдаваться и опускать руки, и тогда, возможно, их зов о помощи услышат за пределами страдающего Амфореуса. А сегодня, стоило заметить её хрупкую фигуру, опасливо крадущуюся вдоль стены, его одновременно прошиб озноб, жар и, кажется, сердце замерло на несколько мгновений. Первая мысль, что измученный разум снова игрался с ним, но стоило осознать, что это не обман зрения, что это действительно она, снова здесь, снова замеченная лишь его глазами… Он должен был поймать её. Поймать, чтобы… Чтобы что? Узнать, кто она? Откуда она? Известен ли ей способ помочь ему спасти друзей и родной мир? У него столько вопросов… Но лишь одна цель: он всё сделает, чтобы её догнать. Агата понимала, что её силы на исходе, она вот-вот свалится из-за дрожащих ног и, возможно, не дождётся помощи ни от Ахи, ни от Предателя, которому она давала кличку чуть ли не под воздействием провидения, подсказывавшего, что пёс — говнюк с большой буквы, под стать Эону Радости, и кличку заслужил говорящую. А ведь Блэйд пытался что-то ей сказать, но она, дура такая, даже слушать его не стала! Взбежав по одной из лестниц, даже не задумавшись о том, куда она может вести, Агата забралась на второй этаж какого-то здания и собиралась побежать дальше по открытому коридору, но из-за усталости и сбившейся координации её занесло на повороте, и она на всей скорости налетела на колоннаду, из-за чего с коротким громким «ой!» перевернулась через перила и полетела вниз. Даже помолиться не успела, как была поймана сильными руками, которые словно только её и поджидали. Распахнув глаза, первое, что она увидела над собой, это лицо запыхавшегося Белоснежки, который перегнулся через перила и обеспокоенно смотрел на неё с высоты второго этажа. — Мидей, не отпускай её! — крикнул он. — Я сейчас спущусь! Агата перевела взгляд на предполагаемого Мидея, у которого оказалось каменное выражение лица с примесью недовольства и осуждения, львиная грива, отливающая золотом на свету, алые татуировки на лице и полуобнажённом теле — не менее выдающемся, чем её хвост, и не менее каменном, чем его выражение лица. А мужским «бубсам» даже Блэйд позавидовал бы, который, кажется, нашёл себе достойного соперника по каменному еба… лицу. Прямо какой-то «Блэйд Pro Max». — Я обычно незнакомым людям никогда такого не говорю, но… Мидей, пожалуйста, не отпускайте меня. Никогда, — залепетала Агата, во все глаза глядя на его прекрасные… «татуировки», и физически не в силах оторвать от них взгляд. Аж слюнки вот-вот потекут… Это же не считается изменой? Агате стыдно, и хочется просто последними словами обозвать себя, но у этого Мидея такие… такие.! — Мои глаза выше, — раздался его низкий голос, полный осуждения. Понимая, что даже после такого неприкрытого упрёка не могла заставить себя оторвать взгляд от… «татуировок», Агата не придумала ничего лучше, чем закрыть себе ладонью глаза и опустить голову ниже, спасаясь от искушения. Вкупе с всё ещё учащённым от бега дыханием, она, наверное, выглядела как конченая извращенка. Кошмар какой-то: на Земле отношений не было несколько лет подряд, мускулистые красавчики и вовсе вживую ей ни разу в жизни не попадались, а с момента пробуждения в этой вселенной — по одному на каждый квадратный метр. И мало того, что один краше другого, так ещё и отношения у Агаты имеются — то ничего, то всё сразу, а ей потом мучайся с собственной совестью! Справедливости ради стоит заметить, что Мидей тоже с неприкрытым интересом разглядывал девушку, потому до сих пор и не выпустил её из своих рук, а не из-за просьбы, дважды адресованной ему. Он никогда не жаловался на зрение, и готов поставить собственное наследие на то, что действительно наблюдал сейчас у незнакомки лисьи уши на голове, а его ногу бесконтрольно хлестал мягкий пушистый лисий хвост. Про необычный стиль одежды и говорить нечего. Вот уж вправду диковинка. Но повод ли это гнаться за ней как за испуганной ланью на охоте? Это совершенно не похоже на того воина, с которым он не раз сражался бок о бок. Кстати, о нём… — Что же ты за Спаситель такой, раз от тебя девушки убегают как от чёрного течения? — с беззлобной насмешкой бросил он подошедшему товарищу, который всё ещё не привёл сбившееся дыхание в норму. — Объяснишься? — Как только сам разберусь в происходящем, — ответил Белоснежка, после чего обратился к Агате: — Вы созрели для разговора? — Ты знаешь эту распутницу? — уточнил Мидей, слегка подкинув на руках Агату словно пушинку, показывая, о ком он говорил. Фоксийка чуть челюсть не потеряла от того, с какой лёгкостью ей выдали подобный унизительный титул. Она настолько опешила, что даже колкость в ответ бросить не смогла, старалась хотя бы глаза не потерять, которые готовы были вывалиться из орбит. Да она же просто немножко пялилась на него, и он сам полуголый ходит, почему сразу распутница?! — Ну, что ты, Мидей? — мягко отозвался Белоснежка, искренне забавляясь непередаваемым выражением на лице девушки. — Это леди, — поправил он его, всем своим видом напоминая Агате о том, как эту «леди» укачало, и она орошала кусты содержимым своего желудка, а потом умылась водой из Чаши для молитв. — Хороша леди — чуть глаза не потеряла, разглядывая меня. Агата накрыла ладонями пылающее лицо, уже не зная, куда девать себя от стыда. Что это за Мидей такой, раз так безжалостно уничтожает её морально? — Я просто! Немножко! Посмотрела! — не отрывая ладони от лица, попыталась она оправдаться. Но это прозвучало так жалко, что голова девушки опустилась ещё ниже в попытке спастись от позора. — А кто разрешал Вам смотреть? Ещё и на принца Каструма Кремноса. — Вы сами полуголый ходите! И не надо на меня навешивать: я только на Вас мельком посмотрела, не видела я никакого принца-кастрата-кремососа! Больше унизительных комментариев не последовало, и Агата даже воспылала надеждой, что круги ада закончились, но на самом деле весь фокус внимания просто сместился на Белоснежку, который чуть не умер: он сложился пополам и смеялся так, что вот-вот рисковал задохнуться или надорвать голосовые связки. — Забирай своё наказание, — совершенно недовольным тоном бросил Мидей, протянув Агату всё ещё смеющемуся Белоснежке, который тут же выпрямился и был готов принять на руки эту ношу. — Нет-нет-нет, не надо, — обвив шею Мидея руками, затараторила девушка, памятуя о «добрых наставлениях» Ахи не прикасаться к Белоснежке. — Я сама! Я могу стоять на своих двоих. — После чего, чуть подтянувшись на руках, чем непроизвольно ещё сильнее обняла хмурого Мидея, который безмолвно поражался чужой наглости, и опустила одну ногу в поисках земной поверхности, но так и не нашла её. Не понимая, что не так, она опустила взгляд вниз, видя, что её босая нога, из-за недавней погони ставшая грязной как лицо у трубочиста, висит в воздухе ленивой сосиской на уровне колен Мидея, у которого оказались не только «татуировки» внушительные, но и рост. А ведь Агата вовсе не коротышка, а обычного среднего для взрослой женщины роста. — Ниже, — дала она команду, похлопав ладонью Мидея по обнажённому плечу, указывая на то, что она обращалась к нему. При этом сама смотрела исключительно на землю, чтобы не пропустить её приближение. — Разумеется. Ещё какие-нибудь приказы, которые я мог бы выполнить? — Молодой человек, не паясничайте, пожалуйста, и опустите меня пониже — я не достаю до земли. Брови Мидея медленно, но уверенно поднялись, выражая всё его удивление. Из-за того, что пауза затягивалась, Агата, сгорая от неловкости, временно вернула свесившуюся ногу обратно на руки Мидея, чтобы не находиться в глупой позе всё то время, что мужчина переваривал простейшую просьбу опустить девушку чуть пониже. Взгляд бравого воина плавно перешёл на посмеивающегося Белоснежку, прося его дать внятное объяснение тому, что это за неведомое нечто без стыда и совести у него сейчас на руках. — Позвольте, — плавно влился в их молчание Белоснежка, протянув руки к Агате, чтобы забрать её у Мидея. — Не надо, — со всей имеющейся вежливостью остановила она его, вытянув раскрытую ладонь в жесте «стоп». — Я не причиню Вам вреда. — Я тоже искренне верю, что Вы не причините мне вреда, потому что в иное мне бы верить очень не хотелось, но, пожалуйста, не нужно прикосновений. Мидей, устав от всего этого, цокнул и насильно вложил Агату в другие руки. Но тут же понял, отчего она пыталась избежать прикосновения, потому что воочию увидел, как притихшая девушка слегка вспыхнула чем-то, похожим на белый огонь, но всполохи эти тут же растворились в его товарище, словно он был водой, поглотившей и заглушившей их. — Всё в порядке, — заверил его Белоснежка. — Это нормально. — Нет, это ненормально, но я надеюсь на твоё благоразумие, и потому дам возможность самому привести к Аглае эту чужачку и объясниться. В первую очередь то, откуда ты её знаешь, — кивнул Мидей в сторону Агаты. — Золотой ткач наверняка уже в курсе того переполоха, что вы устроили в городе, и потребует ответы. А вы не похожи на тех, кто видит друг друга впервые. — Я не отрицаю твою правоту, но, может, суровый наследник Каструма Кремноса проявит щедрость и позволит девушке привести себя в порядок? Дай время хотя бы ноги ей помыть. Взгляд принца тут же упал на грязные ступни Агаты, которые она тут же попыталась прикрыть ладонью, получив свежую порцию смущения. — Под твою личную ответственность, — вынес вердикт Мидей. Белоснежка кивнул, хотя уже в это мгновенье знал, что лукавил. Никакой Аглаи. Он будет первым, кто поговорит с этой девушкой, и не собирается делить этот миг ни с кем. Особенно теперь, когда он держал надежду в своих руках, все силы прикладывая, чтобы не сжать слишком сильно из-за переполняющих его эмоций и не спугнуть. Кто знает, сколько пройдёт мгновений, прежде чем она снова исчезнет? — Спасибо… молодой человек, — не удержался от беззлобной колкости Белоснежка, бессовестно пародируя Агату, которая всё это наблюдала воочию и молча возмущалась до глубины души. Мидей в ответ лишь цокнул и, развернувшись, спокойным шагом покинул их. Белоснежка тоже не стал задерживаться и направился в неизвестном Агате направлении. С ней на руках — да. Агату в жизни столько на руках не носили, сколько за последние десять минут. Не метафорические, а реальные десять минут, в течение которых её держали на руках сильные парни — есть хоть одна женщина во вселенной, которая не мечтала о таком? Без подтекста, без всего-вот-этого, а просто. — Я бы и на своих ногах пошла, — смущённо пролепетала она, пытаясь состроить из себя воплощение ненавязчивости, но в душе у неё в полнейшем восторге пищала маленькая девочка от того, что её как принцессу носили на руках. — Знаю. И также знаю, как далеко Вы можете уйти на своих ногах, — тихо усмехнулся Белоснежка, памятуя об их недавнем забеге. — Касаться меня Вам тоже запретили? Агата не ответила, лишь сконфуженно покивала головой. — Почему? Ведь сейчас всё, как мне кажется, довольно неплохо, и ничего ужасного не произошло. — Не знаю. Просто настойчиво сказали, что не нужно. — Кто сказал? — Люди, которые за меня… Хотя нет, неправильно выразилась. Просто те, кто за меня отвечают. Я очень надеюсь на это… — Семья? — Нет, совсем не семья. Скорее… «семьезаменитель», если так можно выразиться. У нас странные отношения, я затрудняюсь их охарактеризовать. — Тогда позволено ли мне узнать хотя бы Ваше имя? — спросил Белоснежка. Она не знала, куда он её принёс, но это точно не было похоже на то, где можно помыть ноги. Пространство было открытое, но уединённое. Просто красивое место, откуда открывался хороший вид. В такие обычно приходят, чтобы погрузиться в размышления. Или сбежать на тайное свидание, но об этом Агата даже не подумала. Опустив девушку на небольшую каменную скамью, Белоснежка неспешно, будто давая прочувствовать момент того, как захлопнулся капкан, обошёл фоксийку и встал перед ней, загораживая солнце. Агата сначала замялась, взвешивая все «за» и «против», но в конце концов пришла к выводу, что он спросил всего лишь имя — оно не скажет ему ни о чём. И когда уже собралась представиться, внезапно заметила, что загораживал Белоснежка совсем не солнце. Вернее, не то, что обычно понимают под солнцем. Качнувшись вбок словно маятник, Агата застыла в позе Пизанской башни, глядя за спину Белоснежки, чьи широкие плечи скрывали за собой вдалеке ещё одни — подпиравшие небо. Огромная четырёхрукая каменная статуя человекоподобного существа, что держало на своих плечах феноменально большой шар золотого света, заключённый в разрушенный местами сферический кокон. Словно титан Атлант, только держит на плечах не небосвод, а мир с разрезанной земной твердью, через которую проглядывалось раскалённое ядро планеты, освещающее всё вокруг. На фоне этого меркла даже наблюдавшаяся повсюду радуга, похожая не столько на оптическое явление, сколько на щуплых детишек радужного моста Биврёст из скандинавской мифологии. Белоснежка, как оказалось, не только сказочный принц, но и живёт в сказочном мире древних мифов и легенд. Качнувшись обратно, чтобы вернуться в нормальное положение, Агата с армадой немых вопросов во взгляде воззрилась на молодого мужчину. — Впервые видите такое? — улыбнулся он, позабавленный чужой реакцией. Крайне нестандартной реакцией, такую он встречал впервые. Потому что Кефал — это то единственное, что знал абсолютно каждый житель Амфореуса без исключения. Агата молча указала пальцем за спину Белоснежки, уточняя, о том ли Атланте он говорил, на что диснеевский принц кивнул, попутно подарив поистине голливудскую улыбку. Агата машинально повторила за ним кивок, отвечая на заданный вопрос. — Словно Атлант, — выдохнула Агата, находясь под впечатлением. — Подпирающий мир титан. — Он и есть подпирающий мир титан. — Атлант? — Кефал. — Нет, Атлант. — Нет, Кефал. Кто такой Атлант? — А кто такой Кефал? На что Белоснежка молча указал за спину, намекая прямым текстом. — А-а-а, Вы про своего… Ладно, Кефал так Кефал, — не стала спорить Агата, про себя отметив, что вообще-то Кефал тоже персонаж древнегреческой мифологии. — А Амфореус — название горы, на которой он стоит? — Ну не могло тут не быть своего Олимпа. Надо бы сюда Цзин Юаня отправить: Зевс должен сидеть на своём троне! — Амфореус — мир, в котором мы все живём. Но в котором явно не живёте Вы, раз не знаете даже такой мелочи. И хотя я догадывался об этом с первой встречи, но получив подтверждение… всё же, мне нужно время, чтобы полностью принять эту мысль. Как Вас зовут? — Разве Вас не должен больше интересовать вопрос откуда я? — А Вы можете мне на него ответить? На что Агата уже открыла было рот, но притормозила, поняв, что затрудняется с ответом. — Про Альянс Сяньчжоу слышали? — На что Белоснежка отрицательно покачал головой. — А про Солнечную систему? — Снова безмолвный ответ, означающий отрицание. — Тогда у меня нет ответа, кроме того, что я действительно не отсюда. — А как попали сюда? — Знаете, если бы кто-то мог объяснить мне, как я сюда попала, я бы за это ещё деньги заплатила. У меня есть версия, но я не могу её доказать. Знаете про Пути? — Пути куда? — Исчерпывающий ответ. А про Эонов? — Это что-то или кто-то? — Хм-м… — призадумалась девушка. — Вообще-то, Ваш ответ самый гениальный и ёмкий из всех, какие только можно придумать. Без шуток. Возьму себе на заметку. Но у меня, похоже, нет ответа для Вас и на второй вопрос. — Возможно, Вы сможете ответить на вопрос, кто Вы? — приглушённым голосом сказал Белоснежка, в приступе любопытства мягко прикоснувшись к пушистому лисьему уху, задев кончиками пальцев край витой золотой серёжки. Агата с громким хлопком отбила чужую руку раньше, чем даже сообразила, что это надо сделать. — Нельзя! — возмущённо воскликнула она и обхватила себя руками за плечи, пока за спиной гневно вилял хвост. Но заметив удивление, грусть, и даже едва заметный оттенок обиды в голубых глазах Белоснежки, объяснилась: — Нельзя трогать хвост и уши у представителей лисьего народа, это почти интимные части тела, к ним нельзя прикасаться даже близким друзьям. Особенно без разрешения. — О… простите, я… — зарделся Белоснежка, неосознанно запустив пальцы в свои белые волосы и взъерошив их на затылке. — Лисий народ, да? — постарался он побыстрее перевести тему разговора. — Не приходилось прежде слышать, но… можно было и самому догадаться, — натянуто рассмеялся он, пытаясь скрыть смущение, но щёки его пылали алым из-за недавней вольности, которую он себе бездумно позволил. — Значит, лисий народ может путешествовать в другие миры? Это особенность вашей расы? — Нет, я одна такая «удачливая». У меня от лисьего народа только хвост и уши, в остальном на меня точно не стоит ориентироваться, если цель — изучить фоксийцев. Слово другое, значение то же самое, — сразу ответила девушка на незаданный вопрос. — Значит, полноценно ответить на вопрос, кто Вы, не можете. Остаётся только имя. — Кхм… Агата. — Агата? — с улыбкой повторил Белоснежка. — Похоже на здешнее имя. Знаете, что оно означает? — Кхм-кхм, знаю, — отведя взгляд, едва слышно «мяукнула» себе под нос Агата, не зная, куда деваться от диснеевского очарования. Она даже не удивится, если он сейчас начнёт петь, а животные станут аккомпанировать. И что самое ужасное: это будет смотреться не кринжово, а прекрасно, вызывать зависть и усиливать комплексы. — «Хорошая»… — Да-да, знаю. — «Добрая»… — Спасибо, я в курсе, — с нажимом произнесла Агата, пряча за волосами и опущенной головой пунцовые щёки. — Благодарю за доверие, леди Агата. А то мне было уже не по себе оттого, что приходилось про себя называть Вас ушастиком. Была в советском фильме «Иван Васильевич меняет профессию» сцена, где лже-царь гневно бьёт кулаком по столу и вскакивает на ноги, и кадр повторялся аж пять раз подряд, чтобы передать всё возмущение персонажа. Если бы это было возможно, то лишь такой эффект отразил бы состояние девушки. От возмущения она не просто подскочила со скамьи, а почти взлетела на ноги, готовая привнести в сказочный мир Диснея немного крови, насилия и смертей. Он действительно Эманатор Разрушения: разрушает её самооценку и мирный настрой в мгновенье ока! — Господин Белоснежка, Вы будете так щедры, чтобы позволить мне разбавить белизну Вашей кожи румянами насильственного происхождения? Я ещё с прошлого раза хочу оставить на Вашем лице отпечаток своей ладони! — Белоснежка, значит… — саркастично протянул он, будто бы пропустив мимо ушей часть про жажду оставить ему пощёчину. Невзначай прошёлся рядом и вальяжно опустился на ставшую свободной скамью. — А в прошлый раз за что? — уточнил он, уперевшись позади себя руками в скамью в качестве опоры и чуть откинувшись назад. И теперь он смотрел на то, как плечи девушки загораживали… Да ничего они, в общем-то, не загораживали, только дополняли общий красивый вид. Агата в ответ демонстративно окинула его оценивающим взглядом с ног до головы как товар на прилавке, после чего скривила губы в презрении и высокомерно посмотрела на него. — «Вы явно не полубогиня», — до тошноты надменно бросила она, пародируя момент из прошлого. Белоснежка отвёл взгляд в сторону и едва заметно прикусил губу, чтобы не рассмеяться: что-то подсказывало ему, что девушка слишком близко примет к сердцу и это. Какая она, оказывается, ранимая… И склонная неслабо преувеличивать, потому что таким тоном он не говорит вообще ни с кем, не то, что с девушками. А ведь в тот раз он совсем не то имел ввиду: его товарищи, унаследовавшие Ядра пламени, становились полубогами, он знал каждого из них лично, ведь стоял с ними бок о бок в охоте за этими Ядрами, и, разумеется, он знал, что в их рядах нет девушки с лисьими ушами, потому она и не могла быть полубогиней, несмотря на все необъяснимые чудеса вокруг неё. — Вас так это задело? — спросил молодой воин, попытавшись придать себе серьёзный вид, но тон голоса выдавал его весёлый настрой, с которым он ничего не мог поделать. — Нет, мне так-то вообще наплевать, — фыркнула Агата и с гордым видом сложила руки на груди, пытаясь подражать Цзин Юаню. Но если генерал был на сотом уровне владения данным навыком, то у неё пока только пятый. — И потому помните об этом до сих пор? Какое оскорблённое у Вас безразличие… Что ж, если Вам это так необходимо и принесёт покой Вашей душе, я готов один раз уступить. — После чего подался вперёд, выпрямил спину и откинул голову чуть вправо. — Прошу, — сделал он приглашающий жест рукой, указав ладонью на свою специально подставленную щёку. Агата лишилась дара речи от такого перформанса. Если не считать того, что всё это выглядело так, словно Принц Чарминг решил уйти из детской сказки и перейти в сказку с рейтингом повыше для более взрослых девочек, то само предложение ввергало в шок. Белоснежка реально приглашал отвесить ему пощёчину? Мазохист что ли? Агата искренне надеялась, что его фамилия не «Грей», а он чуть позже не выдаст фразу по типу: «Это мои пятьдесят оттенков…». И если Белоснежка всего лишь дразнил её, не собираясь позволять пощёчине случиться, готовый вовремя перехватить женскую руку, то фоксийка такую возможность упускать не собиралась: пощёчину она ему, конечно, не планировала оставлять, но уже оттягивала средний палец на руке, чтобы выдать болезненный щелбан — может, хоть так вся дурь покинет эту светловолосую голову? Однако взгляд невольно зацепился за обнажившуюся шею Белоснежки, а пальцы пришлось убрать, чтобы не загораживали обзор. — Вас так заинтересовал мой шрам? — спросил он, заметив, что молчание затянулось, а взгляд девушки беззастенчиво прикован к его шее, словно она разглядывала древнюю картину на стене храма. — Не то, чтобы прямо заин… В смысле «шрам»? — с живым любопытством на лице выпалила Агата, после чего снова присмотрелась к золотому узору на коже Белоснежки. — Это — шрам? Белоснежка без лишней спешки, с небольшой ленцой в движениях потянулся пальцами к своему ремешку, перетягивавшему шею, расстегнул его и стянул вниз, а после чуть оттянул в сторону свой и без того распахнутый ворот, давая рассмотреть шрам во всей красе. И если бы хоть кто-то увидел его сейчас из знакомых, то без капли сомнений сказал, что в него вселился демон, и принудительно отправил бы на лечение к госпоже Гиацине. Сразу после того, как госпожа Аглая отчитает его на тему недопустимого поведения, граничащего с бесстыдством. Или уже далеко ушедшего за эту границу… — Я понимаю, что лучше Вас никому неизвестно об этой отметине, но… — задумчивым тоном заговорила Агата, разглядывая рисунок, насколько это было возможно. — Последнее, о чём бы я подумала, увидев такое, что это шрам. Метка, клеймо, татуировка, тавро, но не шрам: не бывают они такими. — Какими? — Ровными. Словно художественный узор, нанесённый по эскизу. Простите, не сочтите за грубость… — Белоснежка не сразу понял, что случилось, но невольно вздрогнул, когда тонкие женские пальцы шустро пробежались по его шее, отдав ещё пару неощутимых коротких всполохов светлого не-огня, и тут же исчезли. — Так и думала: здесь нет рубца. Кожа не зарубцевалась. Это что угодно, но не шрам. Ещё и цвет… необычный. Явно не такой, какой бывает у шрамов. — Всему виной золотая кровь. — М? — не поняла последней метафоры Агата. — В смысле «золотая»? — В прямом. Белоснежка поднялся на ноги, и в его руках тут же появился крупный меч, от которого Агата невольно отшатнулась, моментально напрягшись из-за вида опасного оружия перед собой. — Не бойтесь, я просто хочу показать… Опустив ладонь на лезвие, молодой мужчина сделал небольшой порез, после чего протянул руку девушке, давая ей воочию увидеть, как из раны течёт кровь, похожая на расплавленное золото. Это было невероятно… Настолько необычно, что было непонятно: данное явление хорошее или плохое? — Вы же человек, верно? — тихо выдохнула Агата, во все глаза глядя на по-настоящему золотую кровь. Белоснежка не ответил. Не знал, как ответить на это, и впервые за все жизни он столкнулся с тем, что на столь простой и незамысловатый вопрос ему было по-настоящему больно отвечать. Но Агата думала в ином направлении: посчитала, что её вопрос был настолько глупым, а ответ настолько очевидным, что молодой мужчина справедливо решил, что он риторический. — Хотя, о чём это я? — пожурила она сама себя. — Конечно, человек: вижу, что из плоти и крови. Глупость спросила, извините. Губы молодого мужчины дрогнули, придав его лицу выражение, которое было тяжело охарактеризовать: слишком много всего смешалось в нём. — Спасибо, — глубоко вдохнув и медленно выдохнув, негромко сказал он. — Я… правда благодарен Вам. Для меня эти слова значат намного больше, чем можно представить. — За что? — совсем растерялась фоксийка, но ответа так и не получила. Наступила тишина. Белоснежка перевязывал руку, чтобы зажать рану, пока Агата обдумывала увиденное, невольно вспоминая инцидент в Переулке ауруматонов: у погибших монстров Изобилия тоже была золотая кровь, но не такая. Очень похожая, но чуть-чуть другая, но даже так этого сходства хватало, чтобы в голову Агаты закрались подозрения о том, что без вмешательства силы какого-то Пути здесь не обошлось. Она не знает, может ли у Эона идти кровь, но если вспомнить облик Нанука, его рану на груди, и золотые потоки, текущие из этой раны… Даже Стеллароны похожи внешне на золотое семя. Неужели Белоснежка и вправду Эманатор Разрушения? Но чем больше фоксийка смотрела на него, тем больше не могла поверить в то, что это может оказаться правдой. Да и не знает он ни про Пути, ни про Эонов, какой же из него Эманатор? — Как Вас зовут? — негромко спросила она, нарушая недолгое молчание. — Вы так и не сказали… — Фаенон, — отозвался молодой воин, наконец-то завершив их затянувшееся знакомство. — Вы… У меня к Вам столько вопросов, что я теряюсь в них, и не знаю, какой задать, а на какой сам способен найти ответ. — Пф, моё обычное состояние последние два месяца жизни, так что могу понять. Но Вы попробуйте спросить хоть что-то для начала, а я постараюсь ответить в силу своих возможностей. — Что угодно? — почти что шёпотом произнёс Фаенон, бросив на Агату взгляд, который она не смогла расшифровать. — Да. — Если бы Вы узнали, что Вам предначертано печальное будущее, полное потерь, боли и страданий, будущее, в котором нет ни единого проблеска света… Вы бы попытались изменить судьбу или смирились с ней? — Эм… Я рассчитывала на вопросы попроще, — неловко улыбнулась девушка, совершенно не ожидавшая, что их разговор свернёт в сторону философии. Ответ пришёл в голову сам собой: Агата решила вновь процитировать мудреца, который ещё ни разу её не подводил — мастера Угвэя из Кунг-фу панды: — Выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем. — Что? — искренне опешил Фаенон, словно услышал нечто такое, о чём раньше даже помыслить было нельзя. — То есть… судьба неизбежна, и никакие усилия этого не изменят? — Я не могу знать точные ответы на такие вопросы, у меня есть лишь моё мнение и моё мировоззрение, которые могут быть как ошибочными, так и верными — на это мне никто не ответит. — И всё равно я хотел бы услышать. Пожалуйста… — смиренно попросил он, на эмоциях сделав шаг к девушке. — Если в Ваших глазах я не прошу слишком многого, то поделитесь со мной истиной, которую нашли для себя. И столько в его глазах и голосе было мольбы, невысказанной просьбы, что Агата невольно подумала о том, что этот молодой человек либо в беде, либо у него сложный период в жизни, раз он так отчаянно ищет помощь у, по сути, незнакомца. Разумеется, подобное тронуло её по-женски чувствительное сердце, да и кто бы остался равнодушным, видя, как высокий сильный воин на глазах превращается в потерянного щенка, ищущего моральной защиты? Возможно, фоксийка надумывала лишнего, но что-то в образе Фаенона задевало её нутро в самом незамысловатом сентиментальном смысле. — Есть такой термин, «самоисполняющееся пророчество» или «самосбывающиеся пророчества», — неспешно заговорила она, чтобы собеседник не запутался. — Он описывает ситуацию, когда убеждения или ожидания людей о будущих событиях могут сами по себе содействовать тому, чтобы эти события произошли. Суть в том, что вера в возможность определённого исхода может стать фактором, способствующим появлению этого исхода. Если Вас будет вести вперёд какое-то пророчество, то, разумеется, оно в конце концов сбудется: ведь Вы приложите все силы для его исполнения, даже если будете думать, что делаете всё, чтобы уйти от него. Судьба неизбежна — на то она и судьба, но это не значит, что она предопределена и неизменна. Вы в любом случае придёте к своей судьбе, но какой она будет, что именно Вас ожидает, зависит от Вас. — Я… знал, на что шёл. Я сам этого хотел с того самого дня, когда беда пришла в мои родные земли. Это был мой выбор, моё решение и моя ответственность, от которой я никогда не желал отказываться, — тихо произнёс он, и трель пролетающих мимо птиц заглушила то, как надломился его голос. Но фоксийские уши были большими не для красоты: Агата услышала, как мужской голос дрогнул, словно он говорил всё это вынужденно, через силу, потому что не мог иначе, даже если бы хотел. Будто выбор этот был ему навязан, а не сделан им самим. — Но… иногда, в моменты слабости, меня посещают мысли о том, что вовсе не стоило браться за меч и ступать на путь, который я выбрал. Что от моих усилий в будущем может быть только хуже. Тут и настал истинный миг величия мастера Угвэя: — Вас слишком занимает то, что было, и то, что будет. Мудрецы говорят: прошедшее — забыто, грядущее — закрыто, настоящее — даровано, поэтому его и зовут настоящим. Тц, на самом деле перевод с языка оригинала потерял очень хорошую игру слов, но так тоже неплохо звучит. — Расскажите, как оно должно звучать. Я хочу знать. Мне… мне это нужно, понимаете? — Оу, хорошо. То есть, да, конечно! В общем, суть в том, что на языке, на котором это изначально было сказано, использовалось слово «present», которое имеет два значения: «подарок» и «настоящее» в контексте времени. Изначально фраза звучала так: «Past is a history, Future is a mystery. And the Present is a gift. That's why it's called present». И если перевести дословно, то получится: «Прошлое — история. Будущее — тайна. Настоящее — дар. Потому оно и зовётся подарком». Фаенон неслышно сглотнул, после чего сделал глубокий медленный вдох, словно гора на его плечах стала легче от услышанных слов. И пускай всё нутро по какой-то необъяснимой причине противилось принятию этих слов, словно своей лёгкостью и доступностью смысла они незримо ломали что-то внутри него, в них ему хотелось верить больше, чем в пророчества госпожи Трибби, которые никем прежде не подвергались сомнению. — Вы… Вы не могли бы мне помочь? — тихо попросил он. И Агата не сразу поняла о чём он, пока не додумалась опустить голову, чтобы увидеть протянутый ей ремешок, который прежде занимал своё законное место на шее Фаенона. Рука, в которой он его держал, была замотана, напоминая о недавнем порезе для демонстрации собственной крови. Девушка решила, что именно из-за этого он попросил о помощи, потому и не отказала, взяв в руки протянутое украшение. И Фаенона очаровывала эта наивность. Как и небольшие клыки, которые были видны, когда она улыбалась. — Сейчас-сейчас, как же это.? — пробормотала Агата, на пробу застегнув и расстегнув ремешок, чтобы понять, как с ним вообще обращаться. — Всё, разобралась. Кхм… Ниже, пожалуйста, я не дотянусь. На что Фаенон, вновь преобразившись в беззаботного Белоснежку с чарующей улыбкой диснеевского принца, великодушно наклонился ниже, позволяя закрепить на своей шее украшение, чувствуя лёгкое покалывание в области своего шрама, когда его случайно коснулись кончики женских пальцев. Он не видел своими глазами, но был уверен, что опять произошло то странное явление с белым не-огнём, когда они соприкасались. — Я думал, что мы больше никогда не встретимся, — тихо выдохнул он возле лисьего ушка, пока ремешок возвращали на его законное место. Он чувствовал исходящий от неё запах: немного необычный, будто пропитанный чем-то, аромат не очень яркий, скорее даже слегка приглушённый, но очень приятный. Не духи, нет, что-то… естественное и притягательное. — Вы… не постарели ни на день. Такая же, как в день нашей первой встречи. С выдающимся хвостом, — тихо усмехнулся он. — Но для меня с того краткосрочного мгновенья прошло уже больше трёх тысяч лет, я уже почти перестал надеяться… — К… к-какие три тысячи? — опешила Агата, думая, что ослышалась. Надеясь, что ослышалась. Потому что их встреча произошла меньше трёх недель назад. Лёгкий порыв ветра донёс до неё уже знакомый голос, который теперь отчётливо звучал паникующим: «Сладуся, мы в дерь…» Звучание резко оборвалось, словно он хотел сказать ещё что-то, но ему заткнули рот. Все вопросы отпали, когда по всей земле и небу пронёсся один — всего один! — громогласный и отчётливый звон колокольчиков, словно предупреждение о грядущем апокалипсисе. Холодный пот прошиб Агату, а шерсть на ушах и хвосте натурально вздыбилась от непередаваемого чувства ужаса, сковавшего тело. Она бы в жизни не смогла объяснить, откуда взялся этот страх: это не что-то осознанное или хотя бы доступное для понимания, это что-то настолько глубинное, что ни инстинктами, ни интуицией не назвать, скорее то был их внебрачный ребёнок. — Что это был за звон? — тут же посерьёзнел Фаенон, быстро выпрямившись и начав озираться, словно хотел увидеть источник звука. — Ты слышал его? — немеющими от страха губами прошептала Агата, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Ведь ничего плохого не должно случиться. Если Аха за ней пришёл — это, наоборот, хорошо, верно же? Он вернёт её на Лофу, отругает пса, всё будет нормально. Тогда откуда страх? Внезапно повсюду натянулись золотые нити, которые ранее не были зримы глазу, а теперь оплетали всю округу. Но они дрожали, словно испытывали натяжение, которое были не способны выдержать. — Это хорошо? — задала глупый вопрос Агата. — Нити госпожи Аглаи защищают город. Если они натянуты, значит что-то произо… — хотел было пояснить Фаенон, но оборвал себя на полуслове, в растерянности глядя на то, как одна нить за другой начали рваться подобно струнам, за которые слишком сильно дёрнули. Фоксийка даже собственного крика не услышала за раздавшимся грохотом разрываемого на части неба. Словно две незримые гигантские руки пробили небосвод и разрывали его, заставляя сказочную синеву распадаться на чёрно-красные пиксели, которые стирались, обращаясь в ничто под гнётом чужой невообразимой силы, обнажавшей для жителей мира тьму бескрайнего космоса. Не слышала, как Белоснежка кричит, пытаясь дозваться её и трясёт за плечи, говоря, что им нужно бежать в центр какой-то Охемы к каким-то неизвестным ей Златиусам. Не чувствовала, как он крепко взял её за руку и чуть ли не силой потащил за собой, заставляя двинуться с места и бежать. Не замечала паникующей толпы, сквозь которую они пробирались: крики людей и грохот от разрушений слились в сплошную какофонию звуков, и лишь повторяющийся звон колокольчиков бил по ушам, заставляя съёживаться после каждого раза. Словно Куранты, отсчитывающие удары до наступления Нового года. Когда-то он ведь взорвал целую планету просто ради смеха… Сквозь панику Агата почему-то очень хорошо запомнила, как налетела на спину Белоснежки из-за того, что он неожиданно замер, испытав такой же парализующий ужас, что и она, когда увидел вдалеке, что величественную статую Кефала, держащего на плечах золотой мехагелиос, снесло одним махом, как если бы в него врезалась шар-баба. И не успели его обломки рухнуть на землю, как следом последовала гора, на которой располагался дворец с купальнями, которыми так восхитилась Агата: он разрушился на глазах в считанные секунды, будто стакан из тончайшего хрусталя смяла жестокая рука. Не менее жестокая, чем та, которая сейчас сжимала её собственную, заставляя зашипеть от боли. Вцепившись в руку Фаенона, которую он неосознанно сжимал всё сильнее и сильнее, она пыталась отцепить его от себя, испытывая не просто дискомфорт, а реальную боль. — Как это возможно? — не веря собственным глазам, просипел молодой воин, собственными глазами наблюдая не просто за разрушением мира, а за его целенаправленным уничтожением в считанные секунды. И чем дальше в сторону горизонта он смотрел, пытаясь увидеть судьбу соседних земель, тем отчётливее понимал, что страдала не Охема — от чужого гнева, обрушившегося из-за пределов неба, горел весь Амфореус. — Фаенон, отпусти! Фаенон, мне больно!!! — крикнула она, наконец-то сумев привлечь его внимание. Молодой мужчина пришёл в себя и тут же расцепил руку, но от одного взгляда в глаза перепуганной девушки-лисы, паззл в его голове сложился в единую картину… — Это плата? — глухо спросил он. — За то, что я прикоснулся к Вам? Агату ошеломили эти слова. Последнее, о чём бы она подумала, что причиной может стать подобная… мелочь? Ерунда? Несуразица? Да и сама мысль, что всё это действительно происходит из-за неё… Что из-за нарушения запрета, казавшегося глупой шуткой, земная твердь теперь сминалась как бумага, леса горели, воды выходили из-за берегов, а само небо превращалось в ажурную салфетку с множеством дыр… От этого становилось дурно. По-настоящему. Она впервые в жизни испытала, что такое действительно полуобморочное состояние: когда сознание ускользает, и ты ничего не можешь с этим поделать, как бы ни пытался. Ни о какой рациональной оценке происходящего не шло речи, мозг готов был вот-вот отключиться, заодно поверив в то, что всё не более чем кошмар. Плод воображения. В игру переиграла, и теперь снится всякая ересь… — Вы предупреждали, предостерегали… А я не прислушался, — с пугающим смирением и принятием происходящего хаоса продолжал Фаенон. Новый звон колокольчиков ударил по нервной системе Агаты сильнее, чем происходящие вокруг разрушения. Она просто начала оседать на землю, чувствуя, что постепенно, но неотвратимо теряет сознание. И не появись вовремя уже знакомое ощущение, что её тело сжали в хватке и вот-вот утянут за собой, она бы рухнула прямо под ноги Фаенона. Он заметил. Мгновенье, что быстрее вдоха — но он понял: она снова исчезнет. Что тот, кто так безжалостно уничтожал их мир, наконец-то нашёл, что искал, и собирался забрать. Сильная рука сама вскинулась вперёд, схватила лисье ухо, снова впитав очередную порцию вспыхнувшего от прикосновения белого не-огня, и сдёрнула одну из золотых серёжек. — Напоминание о том, что прикоснуться к запретному возможно. Это были последние слова, которые она услышала от Белоснежки, прежде чем её вышвырнуло из Амфореуса.

***

Резко сев на кровати, Агата учащённо задышала, всё ещё проживая недавний ужас. И только некоторое время спустя осознала, что она у себя в комнате, телефон лежит рядом, а дисплей показывает, что она проспала всего лишь тринадцать минут. Вскочив на ноги, она застыла взглядом на собственных ступнях: абсолютно чистых, без какого-либо намёка, что она бегала босиком по улицам незнакомого города. Да и в целом она ощущала себя так же, как и ложилась спать. Отражение в зеркале показало, что волосы немного растрепались из-за подушки — это всё, что изменилось в сравнении с тем, какой она была до того, как легла подремать. И никаких фокусов с отражением тоже не произошло: всё та же фоксийка, как и до этого. Телефон издал звук получения уведомления. На дисплее высветилось сообщение от номера, через который Агата контактировала с космическим клоуном божественного уровня. Короткое «чего тебе?» было прислано в ответ на её шутливое «есть минутка поговорить о боге?». Девушка замерла, глядя на это беззаботное «чего тебе?», всё больше не понимая, что происходит. Её настолько выбило из колеи, что она действительно сомневалась в том, где сон, а где явь. — Ты… мне приснился или всё было взаправду? — боясь услышать ответ, спросила Агата, даже не задумавшись о том, что надо пояснить, о чём речь. Сначала пришёл ответ не по теме, звучавший как: «Я тебе уже снюсь? Как мило, мне это льстит» И в конце смайлик сердечка. Агата была убеждена, что Ахе вообще невдомёк, что означают сердечки, которыми он так легко раскидывается. И в любой другой ситуации она бы скорее всего не упустила возможность подколоть клоуна, но сейчас был совершенно не тот момент, поэтому она молча ждала продолжения. Оно не заставило себя ждать, прилетев следующим сообщением, которое гласило: «Что тебе нужно? Ты мешаешь мне работать». — Работать?! — невольно воскликнула Агата, не ожидав подобных заявлений от Эона. «Да, работать» — тут же как по сигналу пришёл ещё один ответ. — «Сеять хаос, распри и раздоры по всей Вселенной. Так, что тебе от меня нужно, дружочек?» Агата сглотнула ком в горле от этого «дружочек». С такими друзьями и враги не нужны… — Амфореус… — растерянно пролепетала она, не зная, как обличить в полноценный вопрос тот ужас, который она видела… наяву или во сне? — Что с Амфореусом? С Белоснежкой… Ты вправду.? Либо Аха устал слушать её бессвязный лепет, либо и без того знал, что она пыталась выговорить, потому прислал ей ответ, не дожидаясь окончания мысли: «Знаешь, мой милый глупый лисёныш, я мог бы много чего тебе наговорить, и ты бы поверила. Но ради нашей дружбы, я готов отбросить все маски и великодушно подарить правду, которой тебя так бессердечно не балуют, чтобы ты в очередной раз поняла простую истину: я — единственный, кто по-настоящему щедр к тебе и готов потакать каждому капризу, даже если некоторые вызывают у меня глухое раздражение. Вспомни об этом, когда в следующий раз будешь примерять на меня образ вселенского зла. Ответ на твой вопрос: да, вправду. Тебя там не было физически — тоже правда, но всё, что произошло, будет неправильно назвать сном.» У Агаты ноги подкосились, и она рухнула обратно на кровать, выронив из рук телефон. Но стоило ему издать звук нового уведомления, как она тут же схватила его с пола, искренне надеясь, что в новом сообщении Аха признаётся, что это была всего лишь тупая шутка, и он решил приколоться над ней. Вот только реальность превзошла все ожидания… «И не сомневайся: я бы довёл всё до конца, заодно размазав твоего Крематора-неудачника за то, что посмел проворачивать что-то за моей спиной. Хотя признаю, что обманный манёвр был хорош: оставить тело спящим, а сознание отправить через потоки мемории… Хитро-хитро, я не сразу заметил неладное, возможно, этот Крематор не такой уж и безнадёжный». Агата сглотнула, не понимая, откуда вдруг взялся какой-то там Крематор? О чём Аха вообще говорит? И что… — Что в итоге с Амфореусом? — жалобным голосом прошептала она, боясь услышать худшее. И либо ей действительно удалось разжалобить Аху, либо он собирался ещё долго перед ней красоваться, но на текст в сообщениях он не поскупился. «Всё с ним хорошо. К его великому счастью, я вовремя осознал, что ты, моя маленькая радость, не без участия своего безмозглого питомца, который ни в одной фракции прижиться не может, принесла на несчастный Амфореус такой хаос, о котором я и мечтать не смел! В то мгновенье я ощутил то, что испытывают люди, когда им дарят на день рождения пресловутый подарок мечты — безграничную неконтролируемую радость! Тот мирок и так сходил с ума от переплетения трёх Путей, а ты спровоцировала целого меня на вмешательство — хоть понимаешь, ведро Радости каких размеров умудрилась вылить в этот кипящий котёл? Спутала всем карты — это ещё очень мягко сказано. И я ещё не беру в расчёт то, что ты натворила без моего участия: исказить на финишной прямой сотни тысяч лет безошибочных вычислений одним невинным флиртом — это надо уметь. Как я после этого могу тебя не любить? Разумеется, я пощадил Амфореус. Интересно посмотреть, к чему это приведёт.» — Пощадил? — вырвался обрадованный возглас у Агаты, у которой словно гора с плеч упала, а чувство вины прекратило душить подобно удавке. Аха не стал томить её ожиданием, прислав новое сообщение: «Конечно! Это мой тебе подарок. Ты сравнивала тот мир с ожившими мифами, со сказкой, и я дал ему возможность стать ею. Можешь считать, что время на Амфореусе обратилось вспять: тот мирок снова сияет и процветает, а твой Белоснежка прямо сейчас развлекается в поле золотой пшеницы, смотрит в небо, мечтает о будущих подвигах и славе героя. Настоящий принц, достойный короны, что в будущем свергнет засидевшегося на троне безголового старикашку-тирана и освободит от его гнёта народ — чем не сказка, согласна? Такому сюжету и принцесса, заточённая в башне, больше не нужна» Агата нахмурилась, вообще потеряв нить разговора, и понимая только половину из того, о чём Аха говорил. Какой безголовый старикашка на троне? Он хочет сказать, что Амфореусом правил дед с деменцией или что? Белоснежка его сын-принц? Бастард? Какой трон, о чём речь?! Какая коронация? Какая принцесса в башне? Как HSR превратился в Игру престолов??? Мозговой штурм прервало новое сообщение: «Ха-ха-ха, дед с деменцией — очень точное описание! Я не хотел тебя запутать, но пребываю в таком восторге от происходящего беспорядка, истинный масштаб которого никто пока не заметил, что даже готов признать свою неправоту: мне не стоило пугать тебя, ты умница. Моим Недотёпам следовало бы поучиться у тебя. Итак, все живы, все… почти счастливы — надеюсь, теперь твоя совесть будет спать спокойно. И чтобы моя тоже спала спокойно, давай сразу договоримся о том, что произошедшее останется строго между нами? Тебя всё равно по голове никто не погладит за то, что ты натворила, а так хоть сделаем вид, что ничего не было. Сказочный принц всё равно забыл о вашей встрече, а я прослежу, чтобы больше ты с ним не увиделась» — Но… но разве.? Нет, постой, в смысле забыл? Ладно, неважно, подожди, я не успеваю перестраиваться так быстро как ты. Я почти ничего не поняла, дай переварить информацию. Так Белоснежка Эманатор Разрушения или нет?! — единственный вопрос, который перегруженный мозг смог сформулировать. На что Аха со всей щедростью… ушёл от вопроса, прислав сообщение: «Не думай об этом. Всё в порядке. Даю тебе слово Эона. Лучше, держи подарок» Тут же на телефон пришло уведомление о поступлении денежных средств. Веко девушки нервно дёрнулось, глядя на уведомление: хитрожопый Эон Радости проявил смекалку, дав сумму недостаточно большую, чтобы Агату арестовала местная налоговая за неучтённый способ обогащения, но и достаточно большую, чтобы не знать нужды ближайшее время. Это он её нытьё об отсутствии зарплаты услышал? — Ты откуда украл эти деньги? — с каменным выражением лица спросила Агата, ни секунды не сомневаясь в том, что Аха их не наколдовал волшебным образом. Стоит отдать Эону Радости должное, у него сегодня прямо приступ патологической честности, потому что в новом сообщении он без утайки сознался: «Прямиком с личного счёта Эманатора Сохранения, который какая-то важная шишка в корпорации межзвёздных клоунов. Можешь выключить своё благородство: у него денег столько, что эта сумма для него как пылинка в космосе. Я бы и половину у него забрал, но ты же не примешь — вся такая гордая у меня, самостоятельная… Можешь считать, что я выдал тебе зарплату, как своей музе, ты поработала на славу. Отдохни, развлекись, прикупи всякую бесполезную мелочь, которую вы, смертные, так любите, подготовься к грядущему фестивалю на корыте Сяньчжоу: обещаю, будет весело. В общем, радуйся жизни, носи костюм, который я тебе дал, и помни, что именно я — твой самый лучший и самый надёжный друг» Агата не знала, чему поражаться больше: то ли тому, что Аха ограбил Алмаза из КММ, то ли тому, что главный клоун называет других клоунами, или тому, что сама фоксийка внезапно приобрела титул музы Эона Радости и теперь сидит у него на зарплате, которую он ворует с чужих счетов. Но одно девушка поняла точно: Аха чистейший классический высококонцентрированный абьюзер. Без шуток. Сколько раз он упомянул, что только он её любит, только он о ней заботится, никто кроме него не исполняет её желания, он её самый лучший и верный друг, все вокруг злостные пидарасы, с которыми не стоит общаться, а он её благородный Д’Артаньян, при этом за весь пиздец, который с ней перманентно происходил, отвечал именно он! Начиная с самого очевидного: она попала сюда из-за него. Из своего мира прямиком в токсичные отношения с Эоном Радости, который водит её за нос, вешает ей лапшу на уши, ничего толком не объясняет, темнит, но при этом признаётся в любви по сто раз за разговор и сыпет в сообщениях сердечками и поцелуйчиками. Шумно выдохнув, Агата поднялась на ноги и вышла из своей комнаты. Она ещё сто раз прогонит в голове этот разговор, но самое главное, что с Амфореусом всё в порядке. Девушка не представляла, в прямом или переносном смысле Аха говорил, что время на Амфореусе обратилось вспять, но припоминая инцидент с «начать миссию сначала», который она когда-то пережила на собственном опыте, наверное, у него была власть над временем — иначе бы как он провернул с ней тот фокус в прошлом? Хотя где Путь Радости, и где фокусы в стиле Пути Завершённости? Но кто этих Эонов знает, всемогущие ведь… вроде бы. В этот раз Аха, наверное, тоже сделал что-то такое, как в прошлый раз с Агатой — она очень на это надеялась. Надеялась, что всё в порядке — Аха слово Эона дал, что всё в порядке! Оставалось только молиться, чтобы это действительно было так. А вот на Лофу было кое-что, что не терпело отлагательств… В гостиной на кресле восседал монумент семисотлетнего одиночества в лице Блэйда, который ловил сигналы из космоса, либо же просто медитировал, а на диване напротив свернувшись клубочком у самого краешка лежал Предатель, притворяясь мягкой игрушкой. Ни разу Агата не припомнит его таким тихим, спокойным, и практически незаметным. Молча прошествовав к дивану, она опустилась на него с другой от собаки стороны, и обратилась к Блйэду: — Ты был прав, а я — дура, мне стоило слушаться тебя. Мужчина отреагировал с таким живым интересом в глазах, словно впервые увидел в Агате вменяемого человека, а не сбежавшего из дурдома олигофрена. — Эй, комок шерсти, — переключилась она на собаку. — Когда я в шутку дала тебе кличку «Предатель», то не думала, что попаду в самую суть. Ты ничего не хочешь объяснить, господин Крематор? Блэйд, услышав последнее слово, резко схватился за меч и моментально подорвался на ноги. Свободной рукой обхватил плечо опешившей Агаты и резко дёрнул в свою сторону, заставляя девушку с коротким вскриком завалиться на кресло, в котором до этого сидел он. Сам мечник встал перед ней, загородив собой, и обнажил клинок, направив острие на тварь, готовый в любую секунду разрубить его на части. А ведь догадывался… Значит, в первую ночь в этом доме ему не показалось: поганое создание что-то делало с его памятью, используя меморию. Если он и вправду из Крематоров, то это всё объясняло, ведь они, как и Хранители памяти Сада воспоминаний, используют силу Пути Памяти. — Послушай, эй, — попыталась вразумить разошедшегося мечника Агата, осторожно подёргав его за рукав плаща. — Давай без драк, пожалуйста. — Я тебя предупреждал на его счёт, — бросил Блэйд, не сводя взгляд с пса, что сильнее сжался в комок. — Знаю, и я уже признала твою правоту. — Но всё равно продолжаешь спорить, — укорил её мужчина, с явной неохотой опустив меч. — Мне нужны от него объяснения, а не его труп! — возмутилась Агата, уверенно встав с кресла и обойдя мужчину. — Сядь и успокойся, сейчас во всём разберёмся. — Откуда у тебя этот ничем необоснованный оптимизм, женщина?! — не выдержав, страдальчески закатил глаза Блэйд. — Если он — Крематор, значит является меметической формой жизни, как и Хранители памяти, его физическая оболочка лишь фикция. Он может просто исчезнуть, улизнув у тебя из-под носа, и больше ты его не найдёшь. — Не могу… Агата закричала и запрыгнула с ногами на кресло раньше, чем поняла, что произошло. Вернее, раньше, чем поняла, что перед ней не собака, которая внезапно заговорила на человеческом языке, и даже не двойной агент, а самая настоящая шерстяная тройная дрянь. Взяв себя в руки под строгим и осуждающим подобную слабость взглядом Блэйда, Агата медленно спустилась с кресла. Заняв своё прежнее место на диване, она со всем мужеством приготовилась к разговору, но недоумённо вздёрнула бровь, наблюдая за тем, как Блэйд прошествовал мимо неё и как ни в чём не бывало сел рядом, сложив руки на груди. Прямо между ней и Предателем. Девушка оставила при себе комментарий, что вредный дед уже второй раз заслоняет собой её. Никак признание себя дурой пробудило в нём рыцарство? Пёс же, всё это время лежавший с опущенными ушами, являя собой всю печаль рода собачьего, поднялся, сев на кровати, и Агата с Блэйдом могли во всей красе наблюдать на его шее совершенно новенький стильный ошейник красного цвета, на котором, весело раскачиваясь, поблёскивал на свету золотой жетон. В форме театральной маски, олицетворяющей Комедию. — Тоже ошейник выдали, — фыркнул Блэйд, не тая злорадства. — Перестань, — с ноткой укора в голосе произнесла Агата, после чего обратилась к псу. — Так ты вправду Крематор? — Не совсем, — печально отозвался Предатель, и Агата узнала этот голос, ошибки быть не могло: это именно он направлял её в купальне. Только теперь голос звучал чётко и звонко, не приглушённый ничем, из-за чего казался еще моложе, словно перед ней парень-подросток, если вовсе не мальчик. И это её собака… Какой кошмар! С кем она жила всё это время… — Аха назвал тебя неудачником, и сказал, что ты не можешь прижиться ни в одной фракции, потому что безмозглый. Объяснишь? — Блэйд даже не попытался скрыть надменный издевательский смешок. — Пе-ре-стань, — вновь укорила его Агата, даже не посмотрев на этого домашнего хулигана и задиру. — Изначально я был Хранителем памяти Сада воспоминаний, — сознался Предатель, смущённо шкрябая лапкой по покрывалу на диване, являя собой милейшую картину, но Агата держала себя в руках, не поддаваясь чужому очарованию. — Но… произошёл один неприятный инцидент, благодаря которому я понял, что с такими существами мне не по пути. У нас разные понятия о том, что считается допустимым с точки зрения морали, и я… — Ты где-то крупно облажался, и тебя выгнали, — обрубил эту слезливую историю Блэйд, сразу поняв, как всё было на самом деле. — Да, — покорно согласился Предатель, заставив Агату поперхнуться воздухом от того, насколько легко и непосредственно он признал подобное. — Я присоединился к фракции Крематоров, потому что некоторые их идеалы нашли отклик в моём сердце. Возможно, кто-то посчитает их безумцами, но мало кто понимает их истинные намерения. Хоть я и не во всём разделял цель, которой они следуют, но… — Ты и там умудрился облажаться, и тебя выгнали, — фыркнул Блэйд, не сомневаясь ни секунды в своей правоте. — Да, — понуро сознался пёс, уже не строя из себя святую невозмутимость, всем своим видом показывая, что ему обидно до сих пор. — И тогда я понял, что весь Путь Памяти — это прогнившее болото, на дне которого хранятся самые неприглядные тайны космоса. Я больше не хотел быть связанным с этой гнилью даже косвенно, поэтому поставил перед собой цель стать Фикциологом истории! — На Эманатора Энигматы ты тоже не похож. Уверен, оттуда тебя не выгоняли — тебя туда даже не приняли. — Да-а… — откровенно заскулил Предатель, вновь улёгшись на диван и закрыв обеими лапами глаза, словно ему было невыносимо переживать весь тот позор снова. — Я думал, что если найду какое-то бесценное воспоминание, эти самовлюблённые Хранители памяти примут меня обратно, а Крематоры будут мои лапы целовать. На Лофу происходила битва с Эманатором Разрушения, за которой наблюдал сам Эон Радости — если бы я украл этот миг, он мог быть стать моим счастливым билетом в лучшую жизнь!!! — Предателя так прорвало на откровенность, что Агата даже спрашивать не успевала — он выдавал всё как пулемёт, и девушка начала себя чувствовать психологом, на сеанс к которому пришёл клиент, находящийся в истерике от черной полосы в жизни, которая не заканчивалась. — Для всех-всех последователей Пути Памяти каждое воспоминание с любым из Эонов на вес золота. Но всё пошло наперекосяк! У меня ничего не получилось, а когда я намеревался сбежать — учуял сильнейшее искажение силы сразу нескольких Путей. Подумал, что это мой второй шанс раздобыть бесценное воспоминание, пошёл искать и наткнулся на неё! — вскочив на все четыре лапы, обвинительно бросил Предатель в сторону Агаты, ещё и лапкой махнув на неё, чтобы она не воображала, что это Блэйд испортил ему все планы на счастливую жизнь. — И бежать было уже поздно, потому что проклятый Эон Радости вился вокруг неё постоянно! Все силы тратил на то, чтобы полностью скрыть свою природу и быть просто собакой, но разве же Эона проведёшь? Я и сам понял, что меня не разнесло на атомы только потому, что «щенок под боком» показался ему отличной терапией для девчонки, чтобы она не свихнулась из-за всего происходящего! — А зачем ты провернул недавнюю авантюру? — грубо ворвалась в чужой монолог Агата, возмущённая тем, что этот шерстяной зад жил у неё в «лухари» условиях, которые ни одной собаке и не снились, а теперь ему хватает наглости винить её во всех своих неудачах. И да: она говорила про Амфореус. Специально завуалировала, чтобы Блэйд не стал задавать лишние вопросы, потому что в этот раз к новой просьбе-предупреждению Ахи она отнесётся со всей серьёзностью — уничтожение Лофу в качестве наказания за непослушание её психика не переживёт. — Это… это был мой третий билет в лучшую жизнь, который я упустил. По твоей вине, между прочим! Я же говорил тебе бежать от него! Зачем, ну вот зачем ты полезла к тому парню?! Всё, что тебе было нужно — скрыться от того неугомонного парня и подождать, пока Фули тебя заметит! А он бы точно заметил рано или поздно: в прошлый раз, после твоего визита туда я чувствовал на тебе отголосок силы Памяти, Сосулька почти увидел тебя сквозь пространство и время! Но в тот раз Весельчак подсуетился, и взгляд Фули прошел мимо. А сейчас… в твоей памяти наверняка хранится настоящее сокровище, иначе я не знаю, почему Аха оберегает твою голову так, что даже подобным мне не пробиться через эту защиту, но Фули смог бы! И в благодарность за наводку сделал бы меня эманатором — не меньше! И тогда уже я подумал бы: работать мне с Хранителями памяти или с Крематорами или послать их всех подальше? От тебя требовалось буквально ничего! А в итоге я мало того, что остался ни с чем, так ещё и Весельчак запряг меня работой: пришлось забирать фрагменты памяти у того парня, к которому ты так настойчиво лезла! Блэйд нахмурился, но вмешиваться в разговор не стал, лишь молча наблюдал, вслушиваясь в каждое слово, хотя разговор, давно перешедший в банальный бытовой скандал двух неугомонных детей, бил по его ушам и терпению подобно раскалённому кнуту. Было непонятно, о чём они, но вряд ли под неким парнем подразумевался Цзин Юань — слишком давно он не парень, а взрослый мужчина. К кому там эта лисо-катастрофа ещё лезла? — Я лезла?! — воскликнула Агата, раздражаясь из-за того, что Предатель всё пытался свалить на неё, хотя сам был виноват не меньше. Зато теперь было понятно, почему Аха сказал, что Белоснежка ничего не помнит: спасибо Крематору. — Это он за мной гнался! — А теперь я не просто собака, а собака на цепи! — словно не слыша чужих аргументов, продолжил гнуть свою обвинительную линию Предатель. — Ты мог уйти в любой момент! Я бы погоревала пару дней, да успокоилась. — С чего бы мне уходить?! — тут же огрызнулся он, словно его уличили в слабоумии. — Меня тут кормят, любят, вычёсывают, и обожают ни за что! Со мной гуляют, за меня сковородками по голове бьют всяких неприятных типов, уступают половину кровати, если я захочу, и называют самым лучшим и любимым мужчиной — да кто на моём месте отказался бы от таких условий?! Ты что, дура?! — А ты извращенец! — Я — меметическая форма жизни, так что не надо воспринимать меня как мужика, превратившегося в собаку! Я так-то вообще не человек, и не животное. — Тогда какого хрена ты собака?! Не мог превратиться в кого-то повнушительнее, например, в дракона или в мантикору?! Даже доберман, который всем своим видом показывал бы, что меня лучше не обижать, был бы отличным вариантом. Но ты решил быть плюшевой булкой, которую саму защищать нужно — вот ты хорошо устроился! — Да, хорошо устроился! — со всей имеющейся наглостью заявил Предатель. — Я мягкий и пушистый, такого меня обнимать и целовать в разы приятнее, и не говори, что это не так! Между нами было слишком много всего, чтобы ты могла сделать вид, словно нас ничего не связывает. — Я правильно понимаю: после всего сказанного и сделанного тебе хватает совести подмазываться ко мне, чтобы Аха не надавал тебе по жопе за твои хитрые злодейские планы? — Да!!! — во весь голос воскликнул Предатель, словно это была самая очевидная вещь во всей вселенной. А потом спрыгнул с кровати, шустро подбежал к Агате и поднялся на задние лапы, передними опираясь на её колени, и заглянул в глаза. Не был бы собакой — рыдал бы перед ней без капли смущения. — Умоляю, спаси меня! Без тебя мне конец: за моей шкурой очередь выстроится из Эона Радости, генерала Сяньчжоу, даже этот тип, — указал он мордой на сидящего рядом Блэйда, — меня недолюбливает. А если кто-то из Хранителей памяти узнает, куда я водил тебя «гулять», мне и вовсе хвост оторвут. Обещаю, я буду самым лучшим, самым послушным, самым плюшевым, я даже похудею для тебя, только не отдавай меня никому! — Никаких похудею! — приказным тоном отрезала Агата. — Я со скелетом обниматься не намерена. И ты будешь покорно лезть в душ тогда, когда я скажу, и больше никогда не станешь бегать по дому мокрым. Чистка зубов — каждый день! Мытьё лап — после каждой прогулки! Никакой рассыпанной вокруг миски еды, и больше никогда не смей мешать мне делать себе макияж! — Хм… Игрушки раскидывать по дому можно? — Можно. — Я на всё согласен! — У меня к тебе ещё один вопрос, раз уж ты откровенен как на исповеди: зачем ты не так давно стащил Нефритовые счёты Цзин Юаня из моей сумочки? На кой они тебе? Блэйд неслышно усмехнулся этому странному «на кой», значения которого он не знал, но примерно догадывался. Чудно́ она иногда выражается… Предатель сел возле ног Агаты, но лапы оставил на её коленях, строя из себя самое невинное и беззащитное создание на всём Лофу. Девушку, как можно было заметить по хмурому взгляду, не проняло. — Хотел узнать все тайны и секреты Лофу Сяньчжоу, чтобы продать их Саду воспоминаний, — сознался Предатель, понурив голову. — Почему не сделал этого? — На его Нефритовых счётах стоял пароль. — И? — Что «и»? Я Крематор, а не хакер. — Ага-а-а… Теперь понятно, зачем ты к нему подмазывался при малейшей возможности. Шпионил, да? — Скорее искал защиты: ты грозилась увести меня на Яоцин и съесть в голодный год. — Блэйд издал какой-то нечленораздельный звук, который заглушила его же собственная ладонь, которой он накрыл губы. — Мы с тобой были знакомы всего несколько дней, откуда мне было знать, что ты действительно не съешь меня? — А потом почему подмазывался? — Иметь на своей стороне одного из генералов Альянса Сяньчжоу никогда не будет лишним. Я почти поработил его своим очарованием, но все планы спутал этот кот… — У Цзин Юаня хотя бы кот нормальный? — всё же влился в разговор Блэйд, потому что чем больше он слышал, тем больше убеждался, что девчонка и пёс слишком подходят друг другу, чтобы их встречу можно было избежать. Эти два дурня вполне могли бы быть родственниками. Агата в ужасе замерла, разом вспоминая чудо-оленя, чудо-пса, кота Мими, который никогда котом и не был, и в конце концов осознавая, что, зная как Цзин Юаню везёт с питомцами, Бубенчик просто не мог быть обычным зверем. О том же самом думал и Блэйд, только он к числу чудо-питомцев Цзин Юаня причислял ещё и Агату. — Твой сообщник, да? — сразу бросила обвинение фоксийка. — Нет, обычный кот. — А что же ты постоянно время с ним проводил, а? Небось, козни строили, планы вынашивали?! — Он просто забавный. Я люблю кошек: они милые, — совершенно спокойно ответил Предатель, который сам собака. — Аха был прав, — неожиданно проявил чудеса разговорчивости Блэйд. И обращался он непосредственно к Крематору. — Ты действительно тупой неудачник. — Я просто ещё не набрался профессионального опыта, у меня всё впереди. Я сделаю такую карьеру, что сам Фули падёт ниц передо мной! — И как давно ты набираешься опыта, стажёр? — Мне девять янтарных эр, скоро будет юбилей, — ответил Предатель, в голосе которого сквозил наглейший неприкрытый намёк на то, что он совсем не будет против получить подарки, хотя никто и не планировал что-то ему дарить. Агата прикинула в уме, сколько это нормальных лет. Она пока еще не привыкла к местным системам летоисчисления, приходилось вспоминать, пересчитывать в уме… — Он старше меня и Цзин Юаня, — любезно помог ей Блэйд. Кратко, но как ёмко. — Обалдеть… У меня какой-то дом престарелых! Сюда только Цзин Юаня не хватает для полного набора. — Кхм-кхм, так я… остаюсь? — со всей кроткостью прихожанки католической церкви тихонько спросил Предатель. Агата посмотрела сначала на него, потом на Блэйда, который всем своим видом транслировал, чтобы в своей жизни она принимала решения сама, потому что ему плевать, он с ней вообще ненадолго. Тяжело выдохнула, Агата кивнула головой. Как будто у неё были иные варианты. Вот Цзин Юань «обрадуется»… Но сначала обрадуется его ученик, который прислал новое сообщение, что смог уладить всё и вот-вот будет у неё. Что у него там за цирк с конями на работе? Меньше чем за час трижды сменил планы… — Зовут-то как? — Твикс. — Прости? — Это моё имя — Твикс. — Ты сейчас серьёзно? — А что не так с моим именем? — искренне не понял Предатель. Не понял и Блэйд, посмотрев на фоксийку с невысказанным вопросом в глазах, заодно заметив, что это неуклюжее создание где-то обронило одну серёжку и даже не заметила этого. Агата не смогла объяснить, разговаривать в целом тяжело, когда смеёшься так, что на другом конце Лофу могут услышать. И как ей объяснить всю иронию происходящего, если в этой вселенной не существует конфеты Twix?

***

В это же мгновенье далеко-далеко от плывущего по космосу корабля, находился мир, начавший новый цикл раньше положенного из-за аномалии, исказившей его так, что прежним он не будет никогда. И в этом мире, посреди поля, усеянного золотой пшеницей, тренировался с мечом юноша с белоснежными волосами, мечтая о том, как однажды совершит подвиг. А в отдалении, ближе к воде, в тени высокой ивы сидел еще один мужчина — с таким же лицом, но уже давно не такой юный. Он вертел в руке витиеватое золотое украшение, которое ловило блестящей поверхностью лучи солнца и отражало их, создавая солнечных зайчиков. Красивое украшение… Настолько давно с ним, что он даже и не помнил, откуда оно у него появилось. Словно всю жизнь было с ним: то ли где-то нашёл, то ли кто-то подарил — он уже и не помнил, как и не имел представления, куда это украшение нужно надевать. У него была такая странная форма… Сколько ни смотрел — каждый раз не мог понять. — Фаенон, ты здесь? — услышал он голос подруги детства, окликающей его молодую версию. — Иди домой, тебя родители обыскались. — Сейчас приду, Кирена! — откликнулся юноша лет пятнадцати, и оставив меч, побежал в сторону поселения. Фаенон проводил его взглядом. Оставшись в одиночестве, он подхватил с земли лежавшую рядом книгу для рисования в кожаной обложке рыже-коричневого цвета, раскрыл её на одной из страниц и вложил серёжку внутрь. И с чего он вообще решил, что это серёжка.? Может брошь или кулон? Взгляд голубых глаз невольно упал на страницу, где был неумело и схематично нарисован рисунок, в котором угадывался женский силуэт, и которому воин, в порыве творческого вдохновения почему-то отчаянно пытался пририсовать лисьи уши и хвост, находя такое сочетание забавным. Сам не помнил, как к нему пришла такая идея: во сне что ли когда-то приснилась, или где-то мельком увидел её, или в какой-то книге с легендами вычитал, но образ никак не шёл из головы. Однако, глядя на свой же набросок, он лишь печально выдохнул, понимая, что его штрихи объективно выглядят резковатыми. Наверное, нужно плавнее и медленнее работать рукой, чтобы мягче выводить линии, а то не сохранит округлость изображения. Захлопнув книгу, он поднялся на ноги. Мечты мечтами, но пора было делать то, что он делал каждый новый цикл. А рисунок… Он обязательно завершит его позже, не будет знать покоя, если не увидит собственными глазами итог того, что так мучительно-сладко истязает его воображение. Наверное, только художники, преисполненные небывалым вдохновением, смогут его понять в этом. Правда, Фаенон художником никогда не был, но почему-то этот образ в голове чудовищно хотелось нарисовать. Это было его маленькой тайной. Одержимостью. Секретным увлечением. Идеей-фикс. Он обязательно нарисует девушку из лисьего народа, которую то ли сам придумал, то ли увидел во сне. Нарисует — знал это также чётко, как и то, что вода мокрая, а трава зелёная. Потому что… Выбирая дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем. Судьба неизбежна — на то она и судьба.