Зависимость

Чоппер устало сполз на пол, едва чувствуя собственные конечности, пока рядом с ним усаживалась такая же выжатая и помятая Робин, приваливающаяся спиной к постели Санджи рядом с оленёнком. Это был очень тяжёлый и сложный день. -Санджи в сознании?! – спешно доставая зонд и подготавливая всё к процедуре, прокричал утеревший слёзки Чоппер, бросая на мечника, застывшего возле кока мимолётный взгляд, - Зоро, четыре литра теплой воды с ковшиком и дополнительный пустой таз или ведро! Срочно! И Зоро, быстро кивнув докторёнку, тут же осторожно и очень медленно начал укладывать беспрерывно скулящего и стонущего Санджи обратно на койку, мигом после этого покидая лазарет. -Санджи, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь? – активно потрясая кока за плечи, громко обратился к нему оленёнок, стараясь говорить как можно отчётливее и понятнее. Блондин с трудом разлепил глаза, уставляясь на докторёнка расфокусированным и едва собирающимся в одну точку мутным взглядом. Его все зачем-то упорно будили, не давая долежать ещё совсем немного времени. Ещё самую пустяковую малость, столь необходимую для того, чтобы всё это недомогание, так резко сразившее его, прошло. -Санджи, послушай, у тебя сильнейшая интоксикация, поэтому сейчас мы будем делать тебе промывание желудка, и нам потребуется вся твоя помощь и все твои усилия, - медленно проговаривал Чоппер, возвращая себе необходимую хладнокровность и сосредоточенность с мыслью о том, что кроме него спасти их дорогого отравившегося кока больше никто не сможет, - Санджи, без тебя мы не справимся, поэтому давай мы сейчас с тобой аккуратно сядем, и ты постараешься пока не засыпать? Ладно? Вот и замечательно, осторожно-осторожно, давай удерживайся за меня. Кок затуманенными глазами смотрел на докторёнка, едва улавливая смысл обращённых к нему слов и понимая из них лишь то, что ему сейчас придётся что-то делать, хотя этого так не хотелось! Куда больше хотелось лечь обратно и вновь прикрыть глаза, почувствовав небольшое облегчение во сне и притупив всю эту боль в теле, в котором, казалось, за один миг были переломаны и вывернуты все кости, и порваны все хрящи и сухожилия, пока сами внутренности зажаривались и горели в костре. Но если любимые накама, так просят пока не засыпать, то кто он, чтобы им отказывать? -Но это надо сделать быстро, потому что я ещё не начинал готовить, - согласно кивая отяжелевшей головой докторёнку, промямлил блондин, не узнавая собственного голоса. Разве он всегда был таким тихим и тусклым? Да и вообще чем это на камбузе так мерзко воняет? Как будто в лазарете у Чоппера что-то взорвалось и разнесло запах лекарств и микстур по всему кораблю. -И я ещё хочу перед этим вздремнуть. Очень сильно хочу вздремнуть, потому что мне немного нехорошо, - прожевывая большую часть слов, продолжил кок, спеша предупредить оленёнка о том, что он очень торопиться и задерживать его по пустякам не стоит. -Ну, конечно, Санджи, мы сделаем всё очень быстро! И после этого ты снова ляжешь спать! А до ужина ещё слишком долго, и тебе вовсе не обязательно с ним так спешить,- растягивая губы в грустной улыбке, пробормотал докторёнок, нежно гладя едва сидящего самостоятельно блондина по голове и отчётливо осознавая, что на камбуз он вернётся ещё очень не скоро, если вообще вернётся теперь когда-нибудь…. -Вода здесь! Что делать дальше?! – с тазиком появляясь в дверях, объявил Ророноа, за которым в лазарет на подмогу проскользнула также и беспокоящаяся Робин. -Санджи, крепись, - ещё раз погладив кока, мягко произнёс докторёнок, обращаясь после этого уже к группе поддержки, - Зоро, Санджи надо завернуть в одеяло и крепко удерживать, чтобы он не начал царапаться и никому, а главное себе ещё больше не навредил! Робин, приготовься лить воду в воронку и опускать её! Я сейчас подсоединю её к зонду, и мы начнём! Санджи старался выбраться из внезапно захвативших его оков и сбежать от этих неприятных и противных ощущений внутри, вызывающих чувство рвоты. Протестующе замотав головой и вновь выплюнув неприятную трубку, которую ему упорно пытались пропихнуть в глотку, Санджи обиженно завыл, попытавшись уткнуться в чьё-то тело, держащее его в объятьях и не позволяющее покинуть странную, теплую темницу. -Ну же, Завиток, давай же, Бровастик, надо немного потерпеть, - непривычно ласковым и мягким тоном обратился к жмущемуся к нему коку Зоро, чуть встряхивая его в своих руках, - это необходимо, чтобы тебе стало легче. -Сейчас я добавлю ещё глицерина, и мы возобновим попытки, - быстро повторно смазывая один из концов зонда скользкой субстанцией, проговорил Чоппер, давая команду Робин быть готовой в любой момент, - Санджи, хороший наш, ты же очень сильный и на всё-всё готов ради своих накама. Так вот на этот раз, чтобы победить врагов и спасти нашу команду, кому-то надо пройти это испытание. До тебя это ни у кого нисколечко не получилось сделать! Ни Зоро, ни Луффи, ни Джимбей не справились! Представляешь, как это ужасно? И сейчас все надеются только на тебя! Поэтому будь послушным мальчиком и открой ротик вот так, и ещё немного пошире… Молодец! Терпи, Санджи, терпи, это ради накама! Скоро станет чуть полегче! Дыши через нос! Делай вдох-выдох! Санджи, смотри на меня и дыши вместе со мной! Видишь, как глубоко и уверено я это делаю? Давай вместе со мной также. Оттирая со лба выступивший в огромном количестве пот, Чоппер поспешно взял огромный шприц, вставляя в уши фонендоскоп и прося Ророноа ненадолго развернуть их больного. -Мне надо убедиться, что мы достигли желудка. Зоро, держи Санджи, он сейчас за себя не отвечает. Так тишина! Всё отлично! Зонд в нужной полости, Робин, сейчас будешь заливать воду в воронку, пока я слежу за состоянием Санджи, - твёрдым и уверенным голоском проговорил оленёнок, окидывая своих помощников суровым и строгим взглядом, - Робин, первая порция! -Тише, Санджи, тише, наш милый, наш хороший, хочешь, мы немного отдохнём, и ты отдышишься? Хочешь? Хорошо, тогда на минуту прекращаем, - снова мягко поглаживая по спутавшимся волосам кока, покрасневшего из-за жара и собственных потуг, добродушно и ласково поинтересовался Чоппер, получая в ответ неловкий и дёрганный кивок. Обмениваясь решительными и согласными взглядами с мечником и археологом, оленёнок ненадолго остановил процедуру, внимательно рассматривая опущенный на пол тазик с промывными водами, содержащими ещё непереваренные остатки пищи. Им было необходимо дойти до чистой жидкости, и это уже скоро должно было произойти. -Санджи-кун, малыш, как ты? – убирая сбившуюся чуть ли не на оба глаза чёлку блондина, спросила Нико, тут же слыша восторженное фырканье и сопение, - вот как! Значит, ты у нас хорошо справляешься! Ещё совсем немного, и мы продолжим, ты же сможешь ради нас с Нами выдержать это ещё раз, не правда ли? Какая же ты молодчина, Санджи-кун! Ты нас так этим радуешь! -Робин, уже, - подал сигнал вмиг ставшей серьёзной исследовательнице Чоппер, после обращая свой взор уже к тихо постанывающему коку, - Санджи, остался последний рывок. Ты же справишься? Давай мы с тобой ещё совсем немного постараемся, и после этого всё закончится? Идёт? Вот и здорово! Готов, Санджи? Мы сейчас начнём. Давай делай последние вздохи, настраивай себя, сейчас всё ещё совсем ненадолго возобновится, и после всё перестанет. Готов? Умница, Санджи, мы начинаем. Робин, лей воду! Чоппер устало потирал виски, пока Робин уходила сливать грязные воды, а Зоро очень нежно и бережно разворачивал одеяльный кокон, освобождая взмокшего и сильно раскрасневшегося Санджи, тяжело и облегчённо дышащего после окончания его мучительной пытки. -Что будет следующим? – обращаясь к оленёнку, тихо спросил Ророноа, аккуратно обтирая мокрый лоб блондина полотенцем. Докторёнок лишь приглушённо и протяжно выдохнул, заслышав вопрос фехтовальщика. Маленькая ложь во благо пациента – это большое дело в его спасении. В последний раз растирая собственные виски, Чоппер с тоской подумал, что он немного приврал Санджи о том, что вскоре всё закончится. Но иначе он бы ни за что не согласился закончить промывание желудка, зная, что это ещё только начало его телесных терзаний медицинскими приспособлениями и приборами! Мягко цокая копытцами, Чоппер быстро направился к своим шкафам, точно вспоминая, где лежит интересующий его предмет. -Будем промывать Санджи полностью, - доставая сифонную клизму, проговорил Чоппер, ловя слегка встревоженный взгляд Зоро, который уже через мгновение стал суровым и непоколебимым, - Робин, ты вовремя вернулась! Сейчас потребуется всё повторить, но немного по-другому. Зоро, на этот раз нужно десять литров! Тихо поскуливая, Санджи чувствовал себя полностью выжатым и опустошённым, пока воткнутые в его руку катетеры ничуть не позволяли расслабиться, сильно раздражая своим присутствием в теле. -Санджи, нельзя! Это тоже необходимо потерпеть. Постарайся приложить ещё совсем немного усилий и не обращать на них внимания, - самыми мягкими и просительными интонациями умолял кока Чоппер, удерживая его руку с увядшими, мало заметными цветами бывших гематом и не позволяя выдернуть ни один из катетеров, благодаря которым его кровь прогонялась через очистительный механизм, некогда собранный по его просьбе Фрэнки и должный выводить из организма опасные соединения. Но блондин только застонал в ответ, пытаясь сфокусировать взгляд на Чоппере и что-то возразить, пока стоящие рядом Робин и Зоро всё сильнее хмурили лица. С мученическим выражением и болезненными завываниями Санджи не прекращал своих попыток, всё стремясь освободить себя от любых инородных предметов, всё никак не прекращающих терзать его. -Мы с Нами очень расстроимся, если ты сделаешь это, - стараясь отвести руку блондина в сторону и ласково оглаживая его щёку, чтобы привлечь его внимание, промурлыкала Нико, разгладив морщинку между мрачно сведённых до этого бровей и придав лицу самый кокетливый вид, - ты же не хочешь нас расстраивать, Санджи-кун? -Мешает, - с тяжёлым выдохом проскулил в ответ кок, пытаясь слабой рукой вырваться из хватки археолога, как докторёнка до этого. Но его всё не отпускали, а пронзительные и настойчивые глаза, вдруг оказавшиеся прямо перед его лицом, продолжали смотреть на него, безостановочно напоминая о прозвучавшей недавно просьбе и заставляя сделать небольшой неуверенный кивок в знак согласия. -Вот и славно, это правильное решение, Санджи-кун, - такими же бархатными и пленительными интонациями закончила Робин, пока Чоппер уже стекал на пол, искренне радуясь тому, какое влияние на их кока имеют женщины. Потирая копытцем неоднократно вспотевший за день лоб и внимательно прислушиваясь к движениям блондина на кровати, Чоппер никак не отреагировал на Нико, присевшую рядом с ним и также ушедшую в себя. -Теперь он поправится? – как гром в безоблачный день, прозвучал вопрос насупленного и угрюмого Ророноа, ни на секунду сейчас не отводящего сосредоточенного взгляда от кока, ставшего размеренно дышать. Всё же сдавшись и проиграв туману в голове, Санджи, наконец-то оставленный в покое и не тревожимый больше никем и ничем, смог сделать то, чего так сильно желал. Немного вздремнуть перед возвращением на камбуз. -Ему же станет лучше? – продолжил свои вопросы мечник, немного приободрённый внутри тем, как ровно и мирно дышал заснувший кок с холодным компрессом на голове для сбивания температуры. -Посторонним находиться в зоне лечения запрещено, - вымотано кряхтя и начиная подниматься на ножки, напомнил лазаретную заповедь Чоппер, смерив после Зоро чрезвычайно серьёзным и суровым взглядом, - а решать стало ему лучше или нет, будем завтра, когда Санджи проснётся. -Я подменю Робин, - тихо прозвучали слова Нами, пришедшей на смену Нико, уже слишком долго караулящей у постели кока и помогающей Чопперу. Докторёнок только согласно наклонил голову, не став слушать дальнейшие пререкания девушек о том, устала археолог на самом деле или нет... Подходя к вертящемуся в постели блондину и с безэмоциональным лицом проверяя его состояние, оленёнок бросил короткий и недовольный взгляд на мечника, ни под какими предлогами и ни под какими угрозами не соглашающегося покинуть лазарет. Рассерженно буркнув себе под нос что-то неразборчивое о том, что количество больных и ослабленных не должно увеличиваться, Чоппер осматривал всё такие же пылающие жаром кожные покровы кока и его не менее раскалённые слизистые. Задумчиво потирая переносицу и кидая ещё несколько сердитых взглядов на фехтовальщика, оленёнок пошёл делать новые лекарственные микстуры, проговаривая в уме их состав и досадуя на себя. Он ведь так и не сказал Зоро того, чего мечник, очевидно, так хотел услышать, не сказал после того, как Саджи проснулся, что ему стало лучше, и он поправится. Потому что этого лучше на самом деле не было, и Санджи на следующее утро так и не проснулся, полностью отдавая себя в распоряжение лихорадки и бреда. Спавшая было после полного промывания организма температура вернулась вновь, на этот раз крепче и увереннее поселяясь в теле кока и больше ничуть не желая его покидать и снижаться хотя бы частично, пока целиком нарушенная работа всех внутренних органов и систем выливалась в надрывные стоны и бессвязные крики. Мучаясь от боли и не имея возможности спастись от неё, Санджи метался по кровати, не контролируя себя и всё пытаясь найти положение, в котором ему станет хоть чуточку легче. Начавшееся ранним утром ухудшение, давшее о себе знать первым раздавшимся приглушённым всхлипом, прогрессировало и развивалось всё больше, карая скулящего кока за неразумный приём столь огромных доз всех видов блокаторов и подавителей. -Аргх… Мне больно! Больно! Хватит! – срывающимся голосом просил пощады у неизвестных и неведомых сил Санджи, пока на него самого с сильнейшей и страшнейшей болью во взгляде смотрело множество глаз. -Санджи, смотри сюда! – растягивая резиновый рот во все стороны, поддельным весёлым голосом воскликнул Луффи, уже вскоре тоскливо склонив голову и потемнев взглядом. Его кок глаз не открывал и показываемых ему забавных рожиц нисколько не видел, будучи полностью поглощённым охватившей его болезнью и чудовищным жаром, нагревшим и протопившим, казалось, весь лазарет. Иначе, что это такое бежит по лицам всех собравшихся накама, если не пот от возникшей духоты? Санджи ведь не умирает, чтобы его оплакивать! -Чоппер, я оботру Санджи-куна? – боясь навредить и без того страдающему коку лишними прикосновениями и не рискуя действовать без разрешения докторёнка, аккуратно дотронувшись до него, осторожно спросила Нами, ненадолго отвлекая врача от изготовления лекарств, - он сильно вспотел, и к нему липнут простыни… -Нет-нет, не стоит,- не поднимая глаз на навигатора, с самым сосредоточенным и собранным видом продолжил заниматься своим делом оленёнок, точно зная, что озвученное предложение невозможно, - этим займётся Зоро. Он больше никому этого не позволяет. -Если он узнает, что его женщина голого видела, а тем более трогала, он помрёт без шансов на спасение, - ещё с утра становясь между археологом и коком, произнёс Зоро, полностью беря на себя уход за бабником-извращенцем, - я всё сделаю сам. Рубашки на Санджи промокали одна за другой, начиная облеплять его тело неприятной второй кожей и явно вызывая раздражение у первой. И эти белые вымокшие сорочки, как и влажные, сбитые простыни, менял сам мечник, объясняя всё вынужденной заботой о психике озабоченного придурня и нежеланием лишаться кого-либо из накама, даже если этого конкретного накама он с трудом терпит и переносит. -Я сделаю, - забирая у опешившей Нами новое бельё и тряпки для обтирания, сухо и сдержанно сказал Ророноа, наклоняясь после к бормочущему что-то бессвязное коку и с недовольством смотря на него, - эй, док, а если он так и дальше продолжит гореть, его надолго хватит? -Нами, забирай у Зоро всё и выставляй его за дверь! Ему пора на отдых! – взрываясь злостью и горькой досадой, закричал рассерженный докторёнок, ещё с утра понявший эту проблему. Организм Санджи упорно убивает сам себя! Они исключили и вымыли из его тела то последнее, что он принимал, но уже успевшие видоизмениться и проникнуть в его клетки молекулярные соединения подавителей продолжали воздействовать на него, заставляя его иммунную систему спасать своего хозяина и бороться с опасными веществами. Страшнейшие и отменённые правительством из свободного доступа блокаторы сейчас вынуждали организм Санджи уничтожать собственные клетки, ставшие их жертвами и носителями. И он! Он сам попустил это! Он, признанный своей командой врач, позволил своему накама их приём! Не остановил неразумного омегу, не оповестил ни о чём капитана, наивно понадеявшись на сознательность блондина и получив вот это в итоге! Санджи умирал, а он не мог его спасти! -Зоро, покинь лазарет, здесь не должно находиться столько посторонних! – ощущая, как ярость на самого себя отравляет и заполняет всё его существо, продолжил свои возмущённые крики Чоппер, восприняв вопрос мечника, как ещё одно указание на свой ужаснейший промах, - те, кто не участвуют в лечении или отстранены от него, должны ожидать как Луффи снаружи! -Чоппер, хватит! - замечая, как тяжело и часто дышит докторёнок, остановила его Нами, точно определяя его чувства и мотивы, - Зоро останется и больше не будет ничего у тебя спрашивать, и мешать тебе! Мы все очень на тебя рассчитываем и уверены, что ты сможешь спасти нашего дурака, который сам довёл себя до такого! Чоппер и Зоро сразу же отвернули друг от друга нахмуренные и мрачные лица, стоило речи навигатора закончиться. Ей явно не стоит знать, что это не первая подобная стычка, и Робин такие уже не единожды за это утро и начало дня наблюдала, просто в чуть более тихой и сдержанной форме. -Однако, Зоро, на этот раз Санджи-куном займусь я, а тебе, как и Чопперу, стоит выйти и проветриться! Я позову вас, если ему станет хуже! – не нуждаясь в чьих либо подсказках и рассказах, раздала указания штурман, и без осведомлений от археолога видя по двум насупленным физиономиям, что им надо отдохнуть и хоть на время успокоить бурлящие внутри них эмоции беспокойства за кока. Вот ведь упёртые идиоты! Как будто Санджи-куну от их разборок и ругани лучше станет?! -Словно ты нас не знаешь, всегда в нашей команде всё так! Глупо, шумно и крайне бестолково. Все обвиняют в этом только Луффи, хотя сами повинны не меньше, - бережно и осторожно протирая горящий лоб, проговорила Нами, с грустью поглядев на целиком покрытого испариной кока и после заглянув в его сморщенное от боли лицо. – Санджи-кун, Санджи-кун, давай поправляйся и вставай на ноги, мы все этого очень ждём. Луффи вон даже есть перестал и только сидит под дверьми, потому что его внутрь как самого шумного и неспокойного не пускают. Но ты же не хочешь, чтобы наш капитан от голода погиб? Он же кроме твоей еды больше ничью не ест. Ты же не забыл, Санджи-кун? Ты наш любимый и дорогой кок, родная часть команды, поэтому давай прекращай так сильно кричать и возвращайся к нам, пока мы все не переругались и от недоедания не померли. Слышишь, Санджи-кун? Слышишь, наш драгоценный малыш-омежонок? Но кок ничего не слышал и голосить переполненными мукой стонами не переставал, пока навигатор ненадолго покидала лазарет и вынужденно звала себе на помощь охотно согласившуюся Робин в обход хмурых мечника и врача, варящихся в котлах своих многочисленных сожалений. И их не стало меньше, даже когда на следующее утро кок, чуть приоткрыв глаза, окинул всех размытым взглядом, поражаясь тому, что он проспал, и все уже встали. -И почему вы на меня так смотрите, попрошайки? Я уже встаю и иду готовить, можете такими печальными и горестными глазами, будто сейчас заплачете, на меня не смотреть. Это не подействует! Еда будет по расписанию, а не по вашим молитвам выдаваться. Эй, да вы чего? Когда же вы так оголодать до слёз успели, страдальцы вы мои ненасытные? – заплетающимся и вялым языком еле выговорил блондин, сразу после этого предпринимая попытки встать и поражаясь тому, что его тело абсолютно не хочет его слушаться, - Эй, Луффи, это снова твои проделки? Хватит оплетать меня! Чем больше ты меня держишь, тем позже получишь мясо. Намного позже! -Санджи, тебе всё же стало лучше? – наклоняясь к лицу своего кока и принимаясь пристально его разглядывать, спросил Луффи, - ты же и в самом деле пошёл на поправку? Но тогда почему ты всё никак не убираешь этот вонючий и резкий запах? Он тебе совсем не идёт, даже если ты его немного изменил! -Санджи-сан, а вы попросите Нами-сан и Робин-сан показать вам свои трусики в честь выздоровления? – пристраиваясь рядом с недоумевающим капитаном, заговорщицким голосом поинтересовался Брук, - не окажете ли вы мне честь поддержать вас в этот момент, чтобы вы не упали от шока? Санджи-сан, вы же не захотите упустить такую возможность и непременно выздоровеете?.. Больно-больно-больно! Но это же единственный способ наверняка спасти Санджи-сана! Разве это повод бить меня, Нами сан?! -Вот именно, сестрёнка, разве это не повод всем стать извращенцами? Свободу трусам и здоровья Санджи! Ау! А меня-то за что? Это же, правда, ради Санджи-бро! – бесполезно закрываясь от разъярённого навигатора руками, защищался Фрэнки, пока их всех выставляли за двери. Но радостный гвалт, поднявшийся в лазарете с утра и позднее перекинувшийся на весь Санни, уже к обеду затих и умолк, исчезая так, словно он никогда и не рождался. -У Санджи начала течь смазка, - отходя от вновь забывшегося кока, угрюмо проговорил оленёнок, - поэтому запах и менялся. Не разделяя с утра всеобщего восторга и возникшего чувства облегчения, Чоппер с большим подозрением относился к мнимому улучшению блондина, с горечью осознавая, что его не может сейчас быть. И его действительно не было. Ставшее волнообразным состояние Санджи претерпевало стабильные колебания, периодами создавая ложную видимость выздоровления, как и в этот раз. Лишь на время очнувшийся Санджи уже вскоре заголосил и заскулил ещё громче, чем раньше, от боли теряя свой разум и вновь возвращая запредельные цифры температуры вместе с естественными физиологическими процессами омег, так долго не происходившими в его теле. -У него слишком долго не было течек, и поэтому его организм, разучившись их проводить, стал слишком сильно их коверкать. К тому же побочные эффекты от блокаторов и их отравляющее действие тоже сказались, - чувствуя на себе пристальный взор Зоро, терпеливо ждущего объяснений, с недовольством пояснил Чоппер, ловя после этого ещё несколько вопросительных взглядов, не понимающих, что именно происходит. Не желая сейчас никого видеть и горестно мечтая лишь отмотать время назад, чтобы всё же остановить так настойчиво и самозабвенно отравляющего себя кока, докторёнок угрюмым и сердитым взором посмотрел на всех остальных в ответ. -Так Санджи всё же не стало лучше, - уже скорее как факт, а не вопрос с грустью озвучил Усопп, слегка прикоснувшись к горячей руке кока и печально вздохнув. Это определённо было не выздоровление. Воздух в лазарете становился плотнее и тяжелее от скапливающихся в нём неозвученных вопросов, в то время как желание Чоппера не рождаться, чтобы не совершать таких ошибок, становилось всё больше и сильнее, переполняя его до предела и до крепко, едва ли не до скрипа, сжатых зубов. Все понимающе молчали, не давя на оленёнка и не спрашивая ничего из того, что так и вертелось и крутилось на языке, стремясь быть произнесённым и оглашённым, чтобы унять волнение в сердце и душе. И эти несказанные слова вкупе с кислыми и серыми лицами накама ужасно раздражающе действовали на Чоппера, вынуждая его считать, что он повинен в скорбной тоске всей своей команды вдобавок к страданиям их кока. -Течка пошла вместе с менструацией. Естественная смазка слишком густая и с большими примесями крови, - не выдержав всей этой гнетущей и жалостливой атмосферы, грубо и резко пояснил Чоппер, после с трудом беря эмоции под контроль, - и Санджи будет очень плохо из-за такой усиленной и сбитой с цикла работы внутренних органов. И садясь за свой стол и принимаясь готовить противоспазматические средства, оленёнок больше не смотрел на своих накама, медленно обдумывающих его слова и пытающихся в полной мере осознать их смысл. -А очень плохо – это как? – страшась возможного ответа, всё же спросил Усопп, так и не получив его от молчащего докторёнка, но зато крайне хорошо услышав его от самого Санджи. Кок кричал, что было сил, мечась по кровати ещё сильнее, чем раньше и больше не произнося ни единого разборчивого слова, заменив их все на громогласные стоны и редкий сдавленный скулёж. Изводя себя до предела и выматываясь целиком, Санджи худел и таял с каждым днём, расходуя всю энергию организма на так некстати пошедшие процессы, уже вскоре заставившие его лишь хрипло и едва слышно постанывать и лежать без малейших движений. -Значит, ставим назогастральный зонд, - доставая ещё одну тонкую и гибкую трубку из своих ящичков, произнёс Чоппер, уже зная состав своих помощников из наиболее спокойной и уравновешенной части команды, - сейчас у нас затруднений не возникнет. Санджи тихонько всхлипнул, ощутив, как очередное инородное и крайне неприятное нечто проникло в него, вызывая сильнейший дискомфорт. Неясным и плывущим сознанием пытаясь отдать приказы собственному телу, кок напрасно старался извлечь из себя новое орудие пыток, не желая мучиться ещё больше и сильнее. -Успокойся, Санджи-кун, это же тоже ради нас с Нами, - тихо проговорила слабо улыбнувшаяся Робин, мягко и аккуратно удерживая голову кока, пока докторёнок через нос вводил ему в желудок резиновую трубку, - давай же, наш милый, будь хорошим мальчиком и не трогай ничего. Едва слышно вздохнув, археолог нежно и успокаивающе огладила блондина, прекратив свои пустые и бесполезные уговоры. Санджи-кун больше её не слышал. -Надо бы привязать ему руки, иначе вырвет, - наблюдая за немощными потугами Санджи, сказал Ророноа, задумчиво сведя брови, - при подмываниях отвязывать будем. -Держи, - протягивая мечнику мягкие ремешки, сердито произнёс Чоппер, уже доставший всё необходимое и тихо злящийся на то, что выгнать из лазарета всех добровольных помощников никак не предоставляется возможности. Они сами уже выглядели словно больные, едва ли не полностью отказавшись от сна и сутки напролёт проводя вместе с ним у постели блондина, требующего за собой столько внимания и ухода. -И сходите уже отдохнуть, за Санджи я пока присмотрю сам! – в сердцах воскликнул оленёнок, искренне не желая, чтобы кто-то ещё из дорогих накама свалился с ног. -Как будто тебя можно оставить на женщин или ещё кого, эро-кок? – позднее нисколько не обращая внимания на разъярённого докторёнка и осторожно отвязывая руки слабо скулящего блондина, тихо произнёс Ророноа, начиная мытьё. Вариант, чтобы этим занимался и без того утомлённый и замученный оленёнок, Зоро даже не рассматривал. У Чоппера хлопот и забот с Завитушкой и её лечением и без того хватает, так неужели он не может помочь оленёнку хотя бы с этим? Аккуратно перевернув кока на бок и с важным видом проверив температуру воды в тазике, Ророноа стал выполнять привычные действия очищая кока от всех его биологических жидкостей и испражнений, возникших благодаря тому, что его желудок больше не пустовал, хотя от продолжающегося похудения его это нисколько не спасало. Сосредоточенно нахмуриваясь и с величайшей бережностью продолжая своё дело, Ророноа всё же не смог сдержать себя, задавая докторёнку уже осточертевший ему вопрос. -Он же поправится? – тихо и едва слышно спросил Зоро, чудом останавливая себя от того, чтобы не начать трясти треклятого кока с требованием открыть свои чёртовы глаза и уже встать на свои чёртовы ноги. Немедленно и прямо сейчас! Он уже должен перестать так насиловать души всех накама и измываться над всеми, ведь все из-за него так страдают и волнуются, что он просто обязан выздороветь и извиниться перед ними за это всё! Обязан встать и извиниться! Встать и вместе с этим успокоить ещё одну нисколько не переживающую за него душу, которая всего лишь устала видеть своих накама такими! Всего лишь устала видеть мучения накама и больше ничего не ждёт! Ни очередных наблюдений тайком и укладкой, ни подглядываний за счастливой улыбкой, ни добрых посмеиваний над новыми не задавшими ухаживаниями, ни искренних восхищений боями, блюдами и упорством! Ведь сколько настойчивости и упрямства надо для достижения такой нелепой мечты? Она же у него такая же глупая, абсурдная и бесполезная, как и он сам! Такая же не нужная, бестолковая и нисколько не любимая! -Он же увидит своё Олл Блю? – подавляя неверную и предательскую дрожь в голосе, задал ещё один вопрос Ророноа, чуть наклонив голову, чтобы скрыть так и норовящий политься от усилий пот. -Его существование не доказано, - покидая лазарет, скупо отозвался Чоппер, вдруг резко возжелавший прогуляться по палубе и подышать освежающим морским воздухом. Аккуратно прикрывая за собой двери, оленёнок настойчиво убеждал сам себя, что он слышит только одни приглушённые стоны бессознательного кока. Совсем исхудавший и потерявший последний остатки сил Санджи иногда возвращался в спутанное сознание, даря всем хрупкую надежду и изменяя прогнозы оленёнка, которые он был вынужден давать чрезмерно любопытствующим накама, крайне обеспокоенными и тревожными глазами уставляющимися на него каждый раз, когда ему стоило выйти из лазарета, встречаясь с теми, кто не попал в сегодняшнюю пару сменщиков. -Как там Санджи-кун? – словно ненароком спросил Джимбей, старательно делая вид, что он задал этот вопрос мимоходом в потоке беседы, шедшей на камбузе, в который ненадолго вышел докторёнок, которого никто нисколько не ждал и специально не подкарауливал. -Стабильно, - невольным взором окидывая всех слишком оживлённых друзей, ответил Чоппер, принимаясь ковыряться в тарелке и прикидывая, стоит ли прямо с ней пойти обратно, - недавно бредил, сейчас снова умолк. -Это же просто супер здорово! Не правда ли? Значит, братишка Санджи держится и уже скоро будет на ногах! – залпом опрокидывая в себя колу, воскликнул Фрэнки, тут же поддержанный всеми остальными под рассерженные вздохи докторёнка. И что ему было только с ними со всеми делать? -Я помогу этой ночью приглядеть за Санджи-куном, - вчера поздним вечером объявившись на пороге лазарета, сказал Джимбей, тут же встречая удивлённые и недовольные возмущения оленёнка. -С ним уже ночуют Фрэнки и Зоро! – только прогнав Брука с Усоппом, стал протестовать Чоппер, сильно негодуя на то, каким количеством их команда планировала перебираться в его обитель, - здесь не должно быть столько посторонних! -Если что я тогда буду под дверью. Вдруг понадоблюсь, - упорно скрывая тревогу за кока и изображая из себя случайно проходящего сострадателя, произнёс бывший шичибукай, тут же получая новую волну возмущений в ответ. -Но под дверью уже безвылазно сидит Луффи! – злясь на то, что накама упорно не хотят идти отдыхать, негодовал оленёнок, полностью понимая при этом абсурдность своих желаний и чувства своей команды. -А мы под другой будем! У нас дверная перетасовка, мы просто предупредить заглянули, - возникая в дверном проёме, отозвался Усопп, высовываясь из камбуза вместе с Бруком, - Нами с Робин на позиции с Луффи! Чоппер возжелал кинуть в дверь чем-нибудь тяжёлым. Слишком большое количество переставших спать по ночам помощников выводило его из себя, заставляя переживать не только за беспамятствующего Санджи, но и за них. -Оставь их в покое, всё равно не уйдут, - остановил порывы докторёнка мечник, сидя на полу лазарета с прикрытым зрячим глазом, - Чоппер, ты же должен их знать. И оленёнок примирительно выдыхал, в тысячный раз за день подходя к коку, чтобы проверить его состояние. У Санджи кончалась течка, и вместе с ней заканчивались его последние жизненные силы, делая его кожу едва ли не прозрачной, а его самого подобного Бруку. Исхудавший, бледный и совсем лишённый тех активных и беспорядочных движений, что он совершал поначалу, оказавшись в лазарете, кок стал бледной тенью бывшего себя, напоминая больше мёртвого, чем живого. И лишь слабое, редкое дыхание и негромкий пульс были указателями на то, что он ещё сражался, не уходя на вечную прогулку со смертью. -Я у себя доем, – соскакивая со стула с характерным звуком копытцев, произнёс Чоппер, спеша снова подойти к коку, чтобы удостовериться в том, что он ещё не сдался. -Снова бредить начинает, - не оборачиваясь на вернувшегося с камбуза докторёнка, сказал Ророноа, убирая бритвенные принадлежности, ведь Завитку бы явно не понравилось, что его внешний вид оказался таким запущённым. -Точно все силы на этот раз истратит, - неудержимой молнией сверкнула неприятная мысль в голове оленёнка, вмиг разозлившегося на свой разум. Санджи не умирает! Не умирает! Что тут непонятного?! Вон даже Зоро целиком хладнокровен и собран, так отчего ему самому плакать и реветь?! Он же говорил, что из-за такого вруна и обманщика лить слёзы не будет, так отчего ему так хочется зарыдать, уткнувшись в мечника и попросив у него немного его стойкости и твёрдости?! Единственный раз проигравший чувствам Зоро больше не давал слабины и не даст, в отличие от него самого, едва сдерживающего горестные всхлипы каждую ночь. Не таким должен быть врач и единственный спаситель, не таким! Новый безоблачный и до невозможности солнечный и приятный день был оглашён гневными криками злящейся Нами. -Санджи-кун, и даже не думай после этого, что тебе позволят взять хоть ещё одну таблетку в рот! И даже не мечтай теперь об отсрочке анализов и чём-то подобном! Тебе такое больше позволят! – громко шмыгая носом, возмущалась навигатор, стоя на носу корабля и не желая тревожить кока своими неподконтрольными чувствами. Санджи-куну сейчас необходимы покой и тишина. Он только-только стал что-то говорить с утра и формулировать предложения, а не только стонать, извещая всех о своей чудовищной боли. Значит, Санджи-кун наверняка пошёл на поправку! Он точно выздоравливает! Точно! А мрачное лицо Чоппера ничего не обозначает! Совершенно ничего! Как и его упорное молчание! Докторёнок ещё просто не осознал, что Санджи-кун выздоравливает и поправляется. Потому что ничего иного это значить не должно! И пока Нами утихомиривала и давала волю своим эмоциям на палубу, изливая их в недовольных и грозных словах, сам Санджи в лазарете тихо и едва слышно просился на камбуз, нисколько не понимая, почему его туда не пускают. -Почему вы меня снова держите и не даёте встать? Ваши шутки уже подзатянулись. И как вообще вы меня так связали, что я ничем пошевелить не могу? Мне же готовить идти надо,– совершенно на другие вещи, чем штурман, досадовал кок, вдруг замечая размытый силуэт Ророноа перед собой и что-то вспоминая в своей голове со слабой улыбкой. - Может, ты всё же выпьешь со мной? Может, всё же этим вечером сядем в Вороньем гнезде? Я захвачу с собой пару отменных бутылочек, и мы помиримся. Мы уже так долго в разладе, что я никак не могу вспомнить, когда мы в последний раз неплохо так дрались. Ты же понимаешь о чём я? Не о сражениях с дозором, а о наших этих перепалках. Ты же понимаешь, Маримо, что я не со зла с тобой сражаюсь? Понимаешь же? Это же просто наш способ общаться. Ты же не злишься за него и выпьешь со мной этим вечером? Да, Маримо? -Да, выпью, чёртов кок, - сквозь зубы скрипучим и подводящим голосом согласился Ророноа, сильно закусив щеку изнутри и призвав всю свою выдержку для сохранения контроля, чтобы ненароком не завыть и не напугать Санджи своими несдержанными звуками. Ведь этим утром Чоппер всё же не стал давать ни одного прогноза, отведя от всех угрюмый и очень злой взгляд, обрамлённый видневшимися даже через шерстку мешками. -Эй, Маримо, чего ты молчишь? Почему не скажешь мне ни слова?.. Зоро, ты действительно так сильно ненавидишь то, что я оказался омегой? Скажи, мне Зоро? Скажи мне, Зоро, почему ты на меня злишься и молчишь?! Скажи мне хотя бы слово, Водоросль! – старался кричать Санджи, издавая из себя только приглушенные звуки вопреки своим ожиданиям и в полную противоположность громким ответным крикам Ророноа, уже давно заполонившим весь Санни. К ночи кок совершенно затих, больше ничего не говоря и не формулируя связанные предложения. Мучавшая его когда-то температура сейчас вовсе покидала его тело, делая его пугающе холодным и словно неживым, что ведь никак не могло стать правдой. -Мы можем хоть как-то помочь? – смотря на напоминающего восковую фигуру блондина, негромко поинтересовался Усопп, имеющий такие же чёрные круги под глазами, как и все остальные обладатели плоти и мяса на корабле, заглядывающие сейчас в лазарет и стоящие в нём вместе с Бруком, на которого сейчас кок был похож больше всех. -Не знаю! Не трогайте меня пока! Всем посторонним покинуть больничную зону! – прогоняя всех прочь, яростно и гневно на пределе своих возможностей прокричал Чоппер, объявляя, что ему надо побыть с Санджи наедине. И стоило двери закрыться, оставляя в лазарете лишь двоих, как оленёнок устало упал на пол, тяжело и загнанно дыша после такого бурного выражения эмоций. Еле поднимаясь на ноги и с трудом доходя до кровати, докторёнок крепко зажал себе рот, принимаясь тихо плакать в ладошку кока и после ютясь к нему под бок, понимая, что едва удерживаемая плотина, до этого дававшая ещё лишь только небольшие трещины, сейчас прорвётся целиком, накрывая его слезами и истерикой. -Санджи, выживи, прошу, только выживи! Санджи! Мы без тебя не сможем, ты же наш накама! Я обещаю, я не стану тебя ругать за приём подавителей, никто не станет, только не умирай! – не сдерживая рыданий и со всей силы колотя копытцами по кровати рядом с блондином, проголосил Чоппер, едва поднимая к молчащему коку свою зарёванную мордочку и панически хватаясь за его руку, начиная его трясти, - давай же выздоравливай, несносный омега, выздоравливай придурошный! Выздоравливай! Давай лучше я умру вместо тебя, а ты будешь жить?! Давай?! Ну же соглашайся, чёртов Санджи, соглашайся на мою сделку! И мне ни капельки не будет жаль, потому что я всё же смог спасти, а не погубить одного из своих накама! Поэтому давай поднимайся, полоумный омега, и не смей помирать! С чего ты вообще это удумал?! Кто разрешил тебе умирать?! Кто?! Отвечай же, Санджи, кто?! Кто это был?! Чоппер завывал, глотал слёзы и стучал копытцами по голове, надеясь выбить из себя всю ту дурь, которая позволила ему дать Санджи пить подавители. -Получай! Получай, тупая голова! Это всё из-за тебя! Из-за тебя Санджи умирает, это ты ему позволила! Ты! – ненавидя себя, кричал оленёнок, нисколько не переживая о том, что его накама стоят прямо за дверьми и, склонив головы, слушают его обречённые и отчаянные вопли, сжав кулаки и зубы до боли, чтобы не начать рыдать самим. Их же не должно было стать на одного меньше! -Санджи! – переполошившись и забыв про свои слёзы, с ошарашенными и округлившимися в шоке глазками на ужасно зарёванной мордочке, воскликнул докторёнок, почувствовав нечто неладное, совершенно плохое и отвратительное. Дрожащей лапкой протянув к лицу кока зеркальце и после став внимательно и пристально вглядываться в него, оленёнок, больше не доверяя себе в определении пульса, с пустым взглядом бросился к дверям, спешно распахивая их и встречаясь с беззвучно плачущими накама. -Оно же запотело? Запотело, не так ли? – безумно спрашивал Чоппер, протягивая предмет Робин и с сумасшедшим биением сердца ожидая её ответа. -Оно.., - никак не могла выговорить обретшая такие же стеклянные глаза Нико, когда докторёнок, не выдержав бешеного ритма, умчался обратно в лазарет. -Эпинефрин! Срочно! Почему в зоне лечения посторонние?! Закрыть двери! – не осознавая собственных действий, кричал Чоппер, отдавая указы самому себе и быстро их исполняя, – раствор бикарбоната натрия мне! Живо! Кто сказал, что Санджи умирает?! Враньё! Он будет жить! Луффи в полумраке стоял возле Санджи, смотря на его лицо и нисколько не замечая множества проводов и неизвестных ему трубок, подцепленных к его телу. Ночь двухдневной давности была плохой. Очень плохой. Бегающий по всему лазарету Чоппер в панике и спешке спасал Санджи, уже совсем решившего отправиться на тот свет, пока вся остальная часть команды, так и не допущенная внутрь, ожидала снаружи, не находя себе места и едва ли не сходя с ума от беспокойства. -Санджи-сан совсем не смешно шутит! Такое на ночь глядя устроить! Разве так можно себя вести? - наматывая круги и периодами пытаясь встать в сорок пять градусов, взволнованно бормотал Брук, после поглядывая на Воронье гнездо, - а Зоро-сан зачем туда ушёл?! Не допущенный в лазарет и прогнанный, чтобы не отвлекать и не дать совершить ещё одну катастрофичную ошибку, мечник с грозным и суровым лицом раскладывал маты в надстрое фок-мачты, кидая оценивающие взгляды на бутылки, стоящие у стены. -И всё же ты прав, Завитушка, я зол на тебя, и поэтому пью один, - усаживаясь на подготовленное место, злобно прорычал Ророноа, после этого сделав первый глоток, тут же выплюнув его и швырнув бутылку обратно в стену, - чёртов кок, да не злюсь я на тебе! Не злюсь! Слышишь, Санджи?! Не злюсь! Поэтому поднимай свою задницу, а затем приди и выпей со мной, треклятый придурок! -Санджи! Санджи! Ещё раствор ему внутривенно немедленно! – привлекая внимание Луффи, во сне бормотал оленёнок, всё же не выдержав столько бессонных ночей и свалившись без сил в лазарете недалеко от расположившего Зоро, которого снова не получалось выгнать прочь. Мягко и широко улыбнувшись, Луффи с трепетом в груди зарылся ладонью в светлые волосы кока, немного их растрепав и после с теми же чувствами сделав тоже самое с зелёной макушкой проснувшегося Зоро. -Спи, - улыбнувшись ещё шире и довольнее, произнёс мугивара, встретившись взглядом со своим старпомом, – приказ капитана. И Ророноа послушно под тихий смех Луффи прикрыл глаз, нисколько не возражая против руки, так и не покинувшей его волосы. Мугивары ликовали и рыдали, не зная, куда себя деть, и как выплеснуть ту переполнившую их безудержную энергию, которая появилась в них этим чудесным днём. Днём, когда у их Санджи проявился первый нежный омежий запах! Окутывающий его вначале сильнейший химозный аромат с каждым днём течки становился всё тише, совершенно замолчав вместе с её окончанием и погрузив тело кока в тишину, сейчас так радостно прерванную лёгкими и едва уловимыми омежьими нотами. Не желая сдерживать себя, Фрэнки упал на колени перед всё ещё хранящим бессознательность коком, обнимая его и утыкаясь в него лицом с восторженными возгласами, после громогласно объявляя всем, что Санджи невероятно суперски пахнет. -Сама понюхайте, если не верите! Это наш Санджи, и он потрясающе пахнет! Просто супер как! – смеялся от счастья киборг, быстро находя в своём деле единомышленников, разделивших с ним его восторг и чувства. -Санджи пахнет! Санджи пахнет! Санджи точно будет жить! – распевая на пару с музыкантом свою незамысловатую песенку, праздновал Усопп, всё же замолкая, стоило ему наткнуться взглядом на уставшего и сильно осунувшегося Чоппера, продолжающего хмуриться. -Мы покидаем зону лечения, - едва подавляя в себе бьющие через край эмоции, предусмотрительно проговорил снайпер, принимаясь вместе со всеми остальными уходить из лазарета и не забывая при этом прихватить с собой крайне довольного Луффи, уже успевшего улечься рядом с коком и обнять его всеми конечностями. -Луффи, идём! Иначе мы всё же потеряем кого-то из команды, и это будешь ты! – возвращаясь за резиновым человеком и спешно отлепляя его от блондина, сказал канонир, не на шутку остерегающийся мрачного оленёнка, - а мы всё же не хотим никого терять! Потом Санджи потискаешь, когда он окончательно поправится, и угроза быть задушенным минует!.. Хотя это не факт, хоть Санджи и слишком сердобольный и обычно многое тебе позволяет. Кок медленно, но уверенно шёл на поправку, переживая ещё несколько кризисов своего состояния и ещё несколько раз заставляя сердца своих накама остановиться и сжаться с чудовищной силой от страха и волнения за него; пока поселившийся рядом с блондином Зоро только менял своё мнение о том, злится он всё же или нет, в зависимости от того, как шло восстановление. -Ненавижу тебя, эро-кок,- тайком в период новой бессонной ночи, проговаривал мечник, склоняясь над блондином и искренне гневаясь на него за то, что он снова смеет идти в руки смерти. -Но всё же перестаю, - стоило дыханию Санджи выровняться, а кожным покровам вернуть розоватый цвет, изменял свои суждения Ророноа, намеренно хмурясь перед спящим коком, чтобы он не заметил, как этому рады, и едва контролируя уголки губ, настойчиво пытающихся ползти вверх. Переставая терять в весе и больше не находясь на грани, Санджи упорно восстанавливался, пока одним днём Чоппер наконец-то не сменил своего будто пристывшего к нему хмурого выражения, слабо улыбнувшись и заблестев едва заметными слезинками-бриллиантами в уголках глаз. -Тише, Санджи-кун, тише, не пытайся встать, - ворковала над проснувшимся коком Нами, не подпуская к нему мечника, как и прочих парней, могущих сказать и сотворить любую глупость, - тебе нужно ещё немного поспать, чтобы окрепнуть. Давай же закрывай глаза и просыпайся в следующий раз уже более сильным и здоровым без этого размытого взгляда. Давай же, наш малыш-омежонок, продолжай поправляться и возвращаться к нам. Второе уже более ясное пробуждение кока обрисовало перед ним целую толпу чрезвычайно взволнованных и заведённых накама, с невероятным вниманием улавливающих каждый его вздох и взмах ресниц. -Почему вы все здесь? – не слыша собственного голоса, спросил Санджи, пока к нему, расталкивая и разгоняя всех, пробирался оленёнок, тут же начиная осмотр и задавая вопросы, в ответы на которые он мог лишь кивать или мотать головой. -Нет, Санджи-кун, это нельзя убирать, – возвращая руки кока на место, строго отсчитывала его Нами после очередной несостоявшейся попытки убрать зонд из носа, - и то, что в руке, тоже нельзя! Санджи-кун, прекращай! Тебе вообще ничего вытаскивать из себя нельзя! И пока кок, с усердием перебарывая себя и гул в голове, старался выполнять приказы несравненной Нами-сан и присоединившейся к ней обворожительной Робин-чан, Зоро с довольной ухмылкой пил в гнезде, больше не заходя в лазарет. Помощников и сиделок у передумавшего помирать Бровастика и без него хватало, и дополнительных точно не требовалось. -Санджи, Санджи, за тебя и твоё Олл Блю, - высоко поднимая бутылку и после с чувством радостнейшего упоения опрокидывая её в себя, произнёс Ророноа, отмечая то великолепное событие, что перетравившая себя подавителями Завитушка осталась с ними со всеми на одном свете. С ними и с ним! -Я заболел и поэтому оказался в лазарете? – совсем недавно преодолев порог односложных фраз и моментально иссякающих сил, обеспокоенно спросил Санджи, с удивлением осматривая восторженную команду, столпившуюся вокруг него, - или меня ранили? Что вообще произошло, чем вы питались всё это время? Вы смогли прокормить Луффи? Но коку не успели ответить, как он, строя в своей голове самые ужаснейшие для себя предположения и до неподвластной контролю паники боясь их, поспешил спросить ещё один волновавший его момент. -Чоппер, ты всё же брал мою кровь?! Я всё могу объяснить! Эти блокаторы действительно нужны мне и я не от.. Шлёп. Пощечина Робин прервала встревоженную речь Санджи, с шоком уставившегося на ставших почему-то резко рассерженными и недовольными накама. -Ребята, вы чего? – с трудом произнося слова вздрогнувшим голосом, произнёс кок, изумляясь тому, что он никак не может сдержать накрапывающих слёз, – почему вы так злы на меня?