Себя не теряй

Нина стояла в растерянности опустив руки. Да что же такое? И как назло никого не было рядом, чтобы на пять минут сдать пост и мчаться за этим пьяным чертом. Но в конце концов, она же не вышибала, что она сможет ему сделать? Ну где же этот Брагин? Но никто даже не попытался остановить пьяного мужика, несущегося по коридору. Набрала охране, нервно постукивая ручкой по столу в ожидании когда возьмут трубку. — Ребята! Ну где вы ходите, в самом деле? — начала сразу же с наезда. — У нас тут, посетители буйные по отделению носятся. Уже взяла разгон, хотелось кому то, выплеснуть все, что накопилось, но на том конце положили трубку.

***

Все разошлись, оставив ее в покое, под обезболивающим почти не болело, только немного ныло там где был шов. Мысли путались, иногда долго думая ловила себя на том, что проваливается в сон. Но так ведь и должно быть, организму нужно восстанавливаться и все силы бросить на это. Внезапно дверь в палату широко раскрылась, Ира повернула голову и застыла от страха. На нее смотрел все тот же человек, который ее столкнул с лестницы, тот от кого надо было сбежать еще несколько месяцев назад, но она этого не сделала. Как же так? Ведь думала, что в больнице она в безопасности и здесь он ее не достанет, как же она ошибалась… Он сделал шаг и закрыл за собой дверь, она схватилась за поручни кровати и с силой сжала их. — Как ты сюда попал? — тихо спросила, смотря за жалюзи палаты, в коридоре все спокойно и никто не спешит ей на помощь. — Что, не ждала? — ухмыльнулся, понимая, что бежать от него ей некуда. — Думала, что я тебя брошу? — сказал как бы снисходительно. — Кто тебя пропустил? — хваталась за ниточку, моля про себя, чтобы кто-то пришел в палату. — А мне не нужно ничье разрешение, — подошел ближе и нагнулся над ней. — Ты что, еще не поняла, что ты только моя? — взял ее за кисть, которой она держалась за кровать и сжал. — Не вздумай никому рассказывать, о том что случилось, — смотрел стеклянным взглядом ей в глаза. — Ты меня поняла?! — зарычал рядом с ее лицом. — Я никому, — еле слышно прошептала Ира, — ничего не говорила. Отпусти, мне больно, — попыталась выкрутить руку из его цепких лап. Дверь за его спиной открылась, Ира успела только заметить белый халат, надеясь, что это кто-то из врачей. — Что здесь происходит? — тут же закричала Павлова, догадываясь, что это за посетитель. — Что Вы здесь делаете? Он резко бросил Иру и развернулся к женщине, надвигаясь на нее стеной. — Это реанимация! — закричала на мужчину. — Сюда нельзя посторонним. Немедленно покиньте палату. Сейчас она была настолько зла, ей было не до страха, давно уже все прошло. С первой же секунды она поняла, кто перед ней и зачем он пришёл: снова запугать, снова поиграть со своей игрушкой, которую уже почти сломал. — Вон из палаты! — крикнула не сдерживая себя и показала пальцем на дверь. — А то, что? — спросил он с наглостью идя на нее, заставив заведующую сделать шаг назад. Открыл дверь и вытолкнул ее в коридор. — Вон пошла! — чувствовал себя всесильным, в таком состоянии было плевать на всех. Хлопнув дверью снова развернулся к Ире. Поняла, что ее никто не спасет. Рефлекторно, потянулась за края кровати и села, пытаясь сбежать, понимая, что это нереально, но страх был сильнее ее. Вскрикнула и согнулась от боли, стиснула зубы и закрыла глаза. Геннадий шел по коридору и еще издалека увидел как Ира вылетела из палаты, но не естественно, а задом и чуть не упала, еле удержавшись на ногах. — Ира, что случилось? — подлетел к жене, осматривая ее со всех сторон, цела ли. — Гена, — похлопала по плечу, обращая на себя внимание, — со мной все в порядке. Он там, — показала на палату, надо ее спасать. Гена посмотрел на палату, не понимая о чем идет речь. — Это он тебя толкнул? — в груди все закипало, кто мог посметь тронуть его Иру. — Да он, Ген, надо идти к ней, — практически за руку потянула его к палате. Он остановил ее, выйдя вперед, чтобы она снова не лезла на амбразуру. Открыл дверь, увидел перед собой мужскую спину и женщину согнувшуюся на кровати. — Что Вы здесь делаете? Выйдите отсюда! — крикнул хватая его за руку. Павлова увидев, что Ира сидит, попыталась проскользнуть к ней и помочь, ей срочно надо лечь. Но не успела, в ярости Крымский выставил руку, перегородил ей путь, развернулся и схватил за кисть. — Что Вы себе позволяете?! — не в силах сдержаться закричал Геннадий. — Отпустите ее. Тот и не думал отпускать заведующую, стал выкручивать ее руку в неестественном положении. Хирург больше не мог смотреть на это, сделал шаг и с размаху въехал ему кулаком в лицо. Константин немного отшатнулся и выпустив руку заведующей посмотрел на врача гораздо меньше себя ростом, кровь закипала, надвинулся на него, но сделать ничего не успел. В палату ворвался Брагин. Мгновенно оценив обстановку, он метнулся к Крымскому, нанес короткий удар в живот, перехватил руку и, резко заломив её за спину, заставил того согнуться от боли. Он прибежал по зову Нины, узнав, что пьяный мужик, представившийся мужем Аллегровой, помчался к ней в палату. Все было понятно без слов, развернувшись к Ирам, увидел на лице Павловой ужас, а у Аллегровой кровь в районе повязки. — Твою мать, — ругнулся со злостью, — пошел вон отсюда, — вытолкнул придурка за дверь. — Что бы я тебя здесь больше не видел! Ты меня понял? Еще раз увижу — руки переломаю! — толкнул его, отдавая в руки запоздало подоспевших охранников, рыкнув чтобы больше его не пускали. Сжал зубы, смотря как охранники под руки уводят его по коридору. Жалел, что не врезал ему еще пару раз, чтобы забыл сюда дорогу, но об такого и руки марать не особо хотелось, ему еще оперировать. Вспомнив про ту, что в палате, быстро вернулся. — Так, — недовольно отреагировал на то, что Ирина не ложится, несмотря на попытки Павловой ее уложить. — Давайте укладывайтесь, мне нужно Вас осмотреть, — подошел к пациентке, положив руку ей на плечо. — Я не могу, — застонала она в ответ, — мне больно. — Я понимаю, — сказал более ласковее, — но мне надо Вас осмотреть. Ну давайте, потихонечку, — подставил ладонь под спину и понемногу стал опускать ее на кровать. Застонав от боли она выпрямилась лежа на кровати, но все ее внимание было приковано к пятну крови на животе. — Да, — вздохнул Брагин, посмотрев под повязку, пропитанную кровью, — швы разошлись, надо делать повторную операцию. Чтобы не мешать Кривицкий незаметно выскользнул из палаты, пациентка это была не его, с женой все в порядке да и своих дел у него хватало. — Света, — сообщила медсестре, — узнайте какая операционная свободна. Та кивнула и удалилась. — Ну что, Ирина Александровна, — мягко чтобы не напугать, обратился к певице, — будем зашивать. — Может не надо? — испуганно посмотрела на Брагина, а потом на Павлову. — Повязку поменять и может все будет нормально? Страх сковал ее сильнее чем боль, снова оказаться на операционном столе, что может быть хуже? — В том то и дело, — строго посмотрел на Аллегрову врач, — что нормально не будет, — было ее жалко из-за этого мужика и из-за того, что придется снова шить, но по-другому нельзя. — Само не зарастет, — покачал головой в стороны. — Ну, пожалуйста, — схватила за руку Брагина, а потом повернулась к заведующей, ища у нее как у женщины поддержки, — я не хочу, — прикусила губу, — мне страшно. За такой короткий отрезок времени, они стали близкими людьми. Они спасли ее после падения, поддержали и проявили заботу. Сейчас благодарность, которую она чувствовала, исходила не к врачам — к людям. Пусть она и не рассказала им всей правды, не объяснила, что именно произошло, — они всё поняли без слов и оказались рядом, когда это было нужнее всего. Но страх всё равно не отпускал. Она не боялась самой операции — пугало то, как всё пройдёт и что будет потом. — Ирина Александровна, — Павлова старалась быть убедительной, — все будет хорошо, тем более ваш врач рядом и я тоже буду рядом. — А вдруг я не проснусь? — всхлипнула, ее все больше охватывала паника. — Если снова будет остановка? — Ира! Послушай меня! — не выдержав закричала Павлова. Её слова заставили обернуться и саму пациентку, и врача, который тщетно пытался успокоить начинавшуюся истерику певицы. — Мы везем тебя сейчас в операционную на экстренную операцию, У тебя разошлись швы, и их нужно немедленно зашить, иначе ты просто истечешь кровью, — Павлова сделала паузу, чтобы дать Ирине осознать услышанное, затем, уже мягче, но твёрдо добавила: — Поэтому прекрати истерику. Всё будет хорошо, слышишь? Я тебе обещаю. От неожиданности Аллегрова замолчала, уставившись на заведующую, под таким напором доводы закончились, она лишь кивнула в знак согласия. — Не знал, Ирина Алексеевна, что вы обладаете таким даром убеждения, — посмотрел на заведующую, улыбаясь, — аж я испугался и замолчал. — Да? — посмотрела на лучшего хирурга в отделении. — А я и не заметила, что вы замолчали. Снова сделала строгий вид и вышла в коридор, узнала по поводу операционной и распорядилась, чтобы санитары забрали пациентку из реанимации. Брагин остался с Аллегровой, понимая, что она сейчас боится, когда пришли санитары, пошел рядом не бросая ее до самой операционной. — Нужно вызвать Ханина, — подошел к Павловой, — чтобы он нас подстраховал, ну и артистке нашей, — кивнул в сторону операционной, — будет спокойнее. На операции были почти в том же составе, только вместо Лазарева кардиолог Ханин. — Ну что? — обратилась Анна к Ире. — Давайте подышим, — приложила к лицу маску и дождавшись, когда пациентка уснет убрала в сторону. — Ну, с богом! — вздохнул Брагин. — Начнем, товарищи. Ханин надел фонендоскоп и послушал сердце. — Пока все в норме, будем следить за изменениями. — Показатели тоже в норме — подтвердила Анна, — работайте спокойно. — Да уж, нормально, — пробурчал Брагин, — второй раз одну работу делать. Вот че этому придурку не сидится? — спросил сам у себя. — Помнит же все, получается, запугать ее пришел. — Сволочь потому что, — ответила ему заведующая, — придерживая края надреза, пока Брагин просматривал все внутренние швы. — Говорят он и на Вас поднял руку? — спросила Ханина, смотря на заведующую. — Вытолкнул из палаты, — подтвердила заведующая, понимая, что такую информацию в их отделении не скроешь, — но Геннадий Ильич, постоял за мою честь. Улыбнулась под маской, но по интонации в голосе, было понятно, что довольна таким исходом. — Да он у Вас супермен, Ирина Алексеевна, — посмотрел Брагин на блондинку, — им гордится надо, — подмигнул ей. — А я и горжусь, — ответила Павлова заглянув как продвигаются дела у хирурга. — А вы не завидуйте, Олег Михайлович. — Да куда уж мне, — пошутил. — Увеличьте обзор, пожалуйста, Ирина Алексеевна, — попросил концентрируя внимание на органах, — надо просмотреть все, чтобы мы ничего не пропустили. — Сколько еще? — спросила Ханина. — Давление немного упало. — Значит где-то не досмотрели, — Брагин снова стал просматривать где еще разошлись швы, — подсушите, — попросил у операционной сестры. — Так, вижу, — немного изменил угол обзора, — шьем. — Давление стабилизировалось, — констатировала Анна, записав данные и время. — Сердце тоже в порядке, — снова послушал Ханин, — ритм держит. — Ну вот, все хорошо, — посмотрела на врачей Павлова, — зря только паниковала. — Да уж… — улыбнулся Брагин. — Вы, Ирина Алексеевна, умеете уговаривать. — У меня другого выхода не было, — посмотрела в глаза хирурга, — страшно, но не до такой же степени. Видела много раз, как люди впадают в панику перед операцией, отказываются несмотря на боль, но в большинстве случаев, операция все же проходит, иногда с большими осложнениями, чем были в начале. В данном случае, нужно было действовать быстро, чтобы пациентка потеряла как можно меньше крови и не было осложнений из-за задержки. — Ну что? — посмотрел еще раз органы. — У меня все сухо, будем зашивать. — Давайте, — согласилась заведующая, радуясь, что на этот раз без осложнений. После операции снова перевезли ее в реанимацию, приставив сестру, чтобы не на минуту не покидала палату, первые несколько часов, все еще опасаясь за здоровье пациентки.

***

Вечерний Склиф — это совершенно другая атмосфера. Бывает, конечно, и по ночам суматоха, но это редко. Основная масса людей, все же ночью спит, а не ищет себе приключений. Усталые врачи расходятся по домам, кого-то ждут, кто-то возвращается в пустую квартиру, у всех своя жизнь. — Ирина Алексеевна, вы домой? — спросил Брагин по пути в ординаторскую. — Нет, — засунула руки в карманы, все же смотрела по сторонам, на то как работает отделение, даже в ночное время, — я еще ненадолго останусь, дела есть, надо доделать, — посмотрела на хирурга. — А я домой, — улыбнулся и провел рукой по коротким волосам. — Дома ждет жена и дочь, до завтра, — кивнул и свернул в ординаторскую. — Да, до завтра Олег Михайлович. Заведующая прошла дальше, посмотреть все ли в порядке в приемном отделении, начальник должен держать руку на пульсе. — Ой, — удивилась посмотрев за стойку, — Нина, вы еще здесь? Сегодня целый день она была на посту, по идее смена уже закончилась, посмотрела на часы, несколько часов назад. — Да, Ирина Алексеевна, — улыбнулась Павловой, — Танюша попросила подменить. — А, поняла, — кивнула Алексеевна, — ну хорошо, работайте, — убедившись, что все спокойно развернулась в обратном направлении. — Вижу у вас здесь все в порядке. — Это хорошо, — махнула рукой Нина, — дня хватило. Очень уж был богат событиями. — Действительно, — подтвердила Павлова, — денек был не подарок. Ног уже не чувствую, — пожаловалась с иронией, — пойду, — махнула в сторону кабинета, — надо присесть.

***

— Брагин ты можешь не шуметь? — ворчал разбуженный сборами коллеги Куликов. — Будь человеком в конце концов. — А где ты видел не человека? — осмотрелся Олег, шутя как всегда в своей манере, свое звание клоуна он отрабатывал на сто процентов. — Серега, не будь занудой, еще вся ночь впереди. — Брагин, — недовольно развернулся Куликов, — это ты будешь дома спать, а я на работе, между прочим. — Ой, да спокойно все, — повесил форму в шкафчик и достал рюкзак, — выспишься еще. У меня смена давно закончилась, а уезжаю только сейчас, — буркнул. — Да уж, — натянул одеяло повыше Сергей, — о ваших подвигах наслышан, — в отместку кольнул Брагина. — О великий спаситель, отечественной эстрады. — Да иди ты, — послал его Брагин, — не завидуй, — открыл дверь. — Спите сладко, — специально толкнул ее, чтобы посильнее хлопнула и улыбнулся услышав за спиной недовольное бурчание. — Нинок, пока, — перегнулся через стойку и чмокнул в щеку, — не скучай. — И тебе не хворать, — ответила на поцелуй и стерла помаду с его щеки.

***

Постучавшись к заведующей в кабинет, Генадий Ильич открыл дверь, увидев, что за столом никого, удивился, но заглянув дальше, увидел, что его жена спит на маленьком неудобном диване, подогнув ноги и натянув плед до подбородка. Намучилась она сегодня, драка эта, потом еще операция. Он уехал домой, но жену дома так и не дождался, телефон недоступен. Оказывается она его просто забыла включить после операции, нажал на кнопку, экран загорелся и похвастался логотипом. — Ира… — сел на край дивана и нагнувшись провел по волосам любимой женщины. — Ириш, просыпайся. Она недовольно замычала, но глаза так и не открыла. Какая же она была красивая и теперь только его. Столько лет они бегали друг от друга, он в другие страны, она в другие отношения. Но все же смогли не растерять любовь и нежность и вопреки всему остаться вместе, связав свои жизнь воедино. — Ирина Алексеевна, — повысив голос, назвал ее как начальство, это должно на нее подействовать, — просыпайтесь. — Ой, — открыла глаза Павлова, не понимая что происходит, немного пришла в себя и посмотрела на мужчину рядом. — Гена? Что ты здесь делаешь? — А ты как думаешь? — сделав недовольное лицо. — За женой своей приехал. Она в последнее время совсем решила не показываться дома. — Да ну тебя, — он как всегда преувеличивал, — везде я показываюсь. — Вот именно, что везде, — буркнул и встал, давая ей возможность подняться и сесть на диване. — Везде кроме дома. — Ну всё, — вытерла глаза и махнула на него рукой. — Хватит бурчать, надоел. Только и слышу: бу-бу-бу, — передразнила его привычное ворчание, закатив глаза. — Егорова! — возмущенно вскрикнул Генадий, перейдя на ее девичью фамилию. — Я в конце концов твой муж, — поднял вверх палец, в знак восклицания. — Так что давай собирайся, я забираю тебя домой. — Муж, — сказала с недовольством и улыбнулась, чтобы он не видел, — объелся груш, — уже тише, чтобы не расслышал. — Что ты сказала? — переспросил, по тону поняв, что ничего хорошего. — Так, Гена, — сняла халат и взяла пиджак, — помоги мне одеться вместо своих нравоучений. — Я, между прочим, — придержал пиджак, чтобы она засунула руки, — еще не начинал. — Вот и не начинай, — осмотрела кабинет, удостоверившись, что ничего не забыла, забрала со стола телефон и выключила свет. Закрыв на ключ, повесила на крючок, возле стойки в шкафчик. — До свидания, Нина, — махнула головой прощаясь. — До свидания, — бросил на ходу недовольно Кривицкий. — Вам тоже, до свидания, — сжала губы Нина, видя недовольство Геннадия Ильича. Но оно тут же растаяло, как масло на сковородке, когда Павлова взяла его под руку и прижалась к любимому мужу. В отделении было, на удивление, тихо после сегодняшних событий. Нина осталась на сутки, подменить Таню, оставив детей с бабушкой. Конечно же устала, но Брагин, узнав, что она остается, попросил присмотреть за его пациенткой, поэтому в ночной смене были даже плюсы, почему бы и не присмотреть. Тем более после сегодняшних событий, сюжет как в кино, даже придумывать ничего не надо. Нет, конечно же было жалко ее чисто по-бабски, звезда не звезда, а нормальные мужики стали редкостью. Ночью было хорошо, но и скучно, сделала себе чая, достала из волшебного ящичка шоколадку, волшебный он был, потому что, сколько из него не бери, он все равно пополнялся. Дверь открылась, и в приемном отделении появилась высокая девушка. Остановившись, она в растерянности стала крутиться по сторонам. — Девушка, вы с жалобами? — спросила Нина из-за стойки. Опять не получается нормально попить чай. — Я? — растерялась она от неожиданности. — Я нет, у меня нет жалоб, здравствуйте, — стала подходить ближе. — Но у нас не кинотеатр, — ответила в обычной манере Нина, — мы в ночное время посетителей не принимаем. — Извините, — наконец собравшись, она начала нормально соображать. — Моя фамилия Аллегрова, мне позвонили, сказали что мама здесь. — Аллегрова? — удивилась Нина, но тут же убрала его с лица, никогда не приходилось видеть дочь Аллегровой, а она оказалась очень даже ничего. — Да, она у нас, но только к ней нельзя. — Я прилетела как только узнала, — стала оправдываться за столь поздний визит, — с аэропорта сразу сюда приехала. — Я все понимаю, девушка, — женщиной ее назвать язык не поворачивался, хотя все знали, что у народной артистки есть внук, — но увидеть ее Вы сможете только завтра. Езжайте домой, а утром приедете, когда будут приемные часы. — Я не могу домой, — занервничала Лала, — я вообще не знаю, что с ней, что произошло, почему она попала сюда? Да уж, истерика, видимо, у них семейное. Брагин по секрету поделился, как сегодня Ирина Алексеевна в миг успокоила певицу, поставив ее перед фактом, что вариантов у нее нет. — Ну здесь Вы тоже не можете остаться. Тем более Ваша мама сейчас в реанимации, только после операции, к ней в любом случае нельзя. — Как после операции? — она не могла переварить, вновь полученную информацию. — Мне же звонили, сказали, что уже была операция и снова операция? Нина уже была не рада тому, что ей рассказала. Язык мой, враг мой. Ну а что, она же в любом случае узнает. — Так все, успокойтесь, — выставила ладони вперед, — у нее была повторная операция. — Как повторная? — вскрикнула Лала. — Почему? Что у вас здесь происходит, что у вас за врачи? Видимо истерики все же не избежать. — Так, девушка, — Нина вышла из-за стойки и подошла к ней. — Как Вас зовут? Только истерик и криков сейчас не хватало. Она уже обрадовалась, что сегодня будет спокойная ночь, и вот тебе на. — Лала, — смотрела на женщину перед собой. — Что с ней? Почему повторная операция? — Давайте я сейчас дам Вам водички, — подошла к кулеру и взяла стакан, — пойдемте присядем, — повела ее к скамейкам. — Вот попейте, — протянула стакан воды, усадив девушку и села рядом. — С мамой сейчас все в порядке, она отходит после наркоза. Операция прошла хорошо, — успокаивала Лалу, погладив ее по руке. — Что с ней случилось? — немного успокоившись спросила у женщины. — Лала, — обратилась к ней по имени, — Вам, конечно, это лучше спросить у мамы, — не хотелось вмешиваться в чужие разборки и сплетничать, — но хорошего в этой истории мало. Лала сделала пару глотков и уставилась на Нину, не поняв последнего предложения. — Все так плохо? — нарисовала себе уже худший сценарий. — Ой, — поняла свою ошибку, — с мамой все в порядке, она боец, она выкарабкается, — улыбнулась, сжав кулак, показав насколько сильная ее мама, — тем более с такой-то поддержкой, — сжала ладонь девушки. — Тогда в чем дело? — посмотрела на бейджик, читая имя. — Нина, — пыталась прочитать отчество. — А, просто Нина, — махнула рукой и подмигнула. — Ей сделали операцию, а потом приперся этот мужик, — не стала объясняться какой, скорее всего дочь в курсе. — Что-то там в палате было, — пожала плечами, что не в курсе особо, — у мамы разошлись швы и пришлось снова шить. — Боже! — взялась за голову Лала. — Я говорила ей, что он ненормальный! Из-за него они с мамой отдалились, причем инициатором была мама, чтобы не спорить на счет ее выбора. Но она все чаще стала замечать изменения в поведении мамы и не в лучшую сторону. От обиды, что ее подвинули не хотела вмешиваться, чтобы совсем не разругаться. А теперь вот было уже поздно, как же так могло получиться. — Ну все, успокаивайся, — взяла ее за плечи, — все хорошо, маме сейчас нужна поддержка, а не слезы. — Вы пустите меня к ней? — умоляюще посмотрела на Нину. — Пожалуйста. — Ладно, — сдалась та, — только пять минут, иначе мне голову снесут, если узнают. — Вот держи, — дала ей халат и бахилы. — Только ты мне должна пообещать, что после этого поедешь домой, отдохнешь, а завтра утром уже приедешь в приемные часы, — Нина шла немного впереди, но в отделении было тихо, все пациенты уже спали. — Ну вот, она еще спит после наркоза, — остановились перед дверью в палату реанимации. — Хорошо, — кивнула Лала, — мне главное ее увидеть. Нина приоткрыла дверь, пропустив Лалу вперед, заодно глянула на приборы, убедившись, что показатели в пределах нормы. Лала подошла ближе к кровати, разглядывая маму и, казалось, видела только оболочку. На лице – усталость, на скуле – синяк, капельницы. Это был совершенно другой человек, уставший от жизни, измученный. Мама всегда была сильной, и дочь знала, чего ей это стоило. Да, она могла закрыться в комнате, рыдать в подушку, искусать губы в кровь, но этого никто не видел. Только Лала знала, чего ей стоит эта работа: быть всегда на виду, всегда в движении, и какие усилия она для этого прикладывала. Сколько раз её предавали, бросали, шептались за спиной, а она гордо шла вперед. Но сейчас она сломалась…