Себя не теряй

Проснувшись утром, Лала умылась, поставила турку с кофе на огонь. За ночь мысли так и не пришли в порядок, там все еще была каша с комочками. Надо решить, что делать дальше, как действовать и какие шаги предпринять в первую очередь. По жизни, конечно, была самостоятельной, у мамы научилась решать свои вопросы и проблемы сама, но сейчас оказалась в тупике — с таким в жизни не приходилось сталкиваться. Первым делом, конечно, надо поехать в Склиф, чтобы наконец попасть в приемное время. Обещала не подставлять Нину, а обещания она выполняла. Нужен был совет со стороны, того, кто разбирается в подобных делах. Голова шла кругом, и почему-то все в этой истории было непросто. Этот мамин ухажер, который возомнил себя невесть кем, имел связи в криминальном мире. Ну, как минимум, хвастался пару раз, поэтому и ведет себя так — чувствует безнаказанность. Нужен был кто-то, кого можно ему противопоставить, такой же отвязный, способный решать вопросы такого уровня, кабачный авторитет. Мысли остановились на одной персоне. Взяла трубку, нашла контакт и нажала вызов. Недоступен. Ну, в принципе, ничего удивительного, учитывая его сумасшедший график, он мог быть даже на Луне. Позже позвонит, сейчас надо выпить кофе и ехать к маме. Про кофе она вспомнила вовремя: пена уже поднялась шапочкой и готова была разлиться за края, испортив впечатление от утра, хотя что в нём было хорошего, если мама в больнице и пока этого никак не изменить? Нет, в первую очередь нужно всё-таки в больницу, убедиться, что если не совсем хорошо, то хотя бы маме не хуже. А ещё у неё практически не было информации, что произошло и главное — как. Уже позже, под утро, Нина заглянула к Ирине Александровне, ну и другу обещала присмотреть, надо будет отчитаться, что в её смену всё в порядке. Тихо приоткрыла дверь: пациентка не спала. — Здравствуйте, — прошептала Нина, — как Вы? — задала один вопрос, чтобы не углубляться в расспросы и не выглядеть навязчивой фанаткой. — Здравствуйте, Нина, — ответила ровно, все силы за эти два дня просто ушли, казалось, вместе с желанием жить, — Нормально. — Зашла узнать, как Ваше самочувствие. Меня Олег Михайлович лично попросил проследить за Вашим состоянием. Вот заглядываю периодически, иначе снесет мне голову. — Спасибо, — тихо поблагодарила, — здесь все меня опекают. — Ну, а как же? — Нина обошла кровать с другой стороны. — Не волнуйтесь, все будет хорошо, Вы умничка, тем более теперь не одна, так что быстро поправитесь. Ира удивленно смотрела на Нину, не понимая, что она имела в виду под «не одна». — Ой, — опомнилась Нина, машинально коснувшись её руки, — дочка Ваша ночью приходила, после операции. Не хотела уходить, я её пустила к Вам на минутку и заставила ехать домой, она хотела остаться здесь до утра, — пожаловалась на упрямство девушки. — Да она такая, — немного повеселела Ира, это хорошо, что Лала теперь рядом, сейчас не хотела думать об их размолвках. — Ну, есть в кого, — снова подбодрила Нина, глазами показав на нее же, — семейное. — Да, — улыбнулась Ира, — наверное. — Водички хотите? — мониторы с капельницей проверила, успокоившись что все хорошо, без изменений в худшую сторону. — Угу, — в горле давно пересохло, в палату периодически заходила медсестра, но воду не предлагала, решив, что достаточно того, что рядом стоит бутылка. Нина открыла бутылку и поднесла к губам, немного приподняв голову. Ирина сделала пару глотков и снова положила голову на кровать. Она устала от событий, что происходили последнее время, от операций, от лежания в кровати и серой палаты. Разве есть смысл в этой жизни? Что делать и как жить дальше? — Спасибо, Нина — посмотрела на женщину, давно не наблюдала рядом тех, кому так не безразлично ее состояние. Возможно, она сама перестала это замечать, а потом вообще ни до кого дела не было, а вот теперь есть время думать, смотреть, видеть. — Всегда пожалуйста, — улыбнулась глядя на уставшую женщину. — Вы не стесняйтесь, если что. Девочки Вам принесут и подадут что скажите. — Хорошо, — так ли здесь обращаются со всеми пациентами или только она в приоритете, пока не знала, но видимо проведет здесь еще не один день, придется привыкать. Нина никак не могла не смотреть на женщину, которую вчера видела в приемной. Вместе с Брагиным они не верили глазам, когда со скорой ее привезли на каталке. Нину не интересовало, куда ездят лечиться все эти звезды, но это был экстренный случай и она попала к ним. Тогда был шок, сейчас же перед ней была обыкновенная измученная женщина, без красоты, лоска и прочей мишуры. Слабая, сломленная и уставшая. — Я пойду, — показала пальцем на дверь, — а вы отдыхайте, хоть и скоро утро, все равно вам надо побольше спать. До свидания, может быть, еще увидимся. — До свидания, — улыбнулась в знак признательности, за помощь и добрые слова, — спасибо, что зашли. — Да ну, что Вы, — смутилась Нина махнув рукой, — мне не сложно, — больше не задерживаясь, открыла дверь и помахав рукой на прощание, вышла. Оставшись одна в палате Ира сначала обрадовалась, Лала приехала и она ее увидит. Но потом расстроилась, что она ей скажет? Как объяснит свое положение? Лала с самого начала была не в восторге от Кости, как и с предыдущим мужем. И получается в обоих случаях была права, вот только уже в который раз она не прислушалась к дочери, желая построить свое счастье. А счастье иногда бывает обманчивым, как говорят: «Мягко стелет, да больно падать». В ее случае все случилось в буквальном смысле. На глаза навернулись слёзы от боли и обиды. В любви всегда была честна, отдавалась без остатка, почему же всё время рядом не те? Но, думая о том, что скоро приедет дочь, она снова улыбнулась. Так хотелось её обнять, попросить прощения за то, что отдалилась и не стала слушать советов. С этими тёплыми мыслями о предстоящей встрече она спокойно уснула.

***

Все вопросы потом, пока она сама не знала на них ответа. Поехать к маме и в первую очередь узнать, как она, а потом уже что-то выяснять. В приемном сидела незнакомая женщина с пышной прической и в очках. Ну, и Нина до вчерашнего дня тоже была незнакомой. Удивительно было бы, если бы она до сих пор была на работе. Но с ней было проще, а теперь надо все объяснять незнакомому человеку. — Здравствуйте, — подошла к столу и поприветствовала женщину. — Я бы хотела увидеть заведующую. Хотела сначала поговорить именно с ней и узнать о состоянии мамы: что за операция, какие последствия могут быть, осложнения. Ведь знала, что сама она ей точно не скажет правду о своем самочувствии, а как обычно отмахнется словами «все хорошо», а такой расклад дел Лалу не устраивал. — Здравствуйте, — женщина удивленно подняла брови, глаза из-за очков внимательно изучали. — А Вам по какому вопросу? — Мне по личному, — получилось немного хамски, но не хотела огласки на все отделение. — Я могу ее увидеть? Отступать не собиралась. Здесь было слишком много народу, не рассказывать же при всех, что она дочка той самой Аллегровой. — Сейчас я узнаю, — взяла телефон и посмотрела номер заведующей в журнале. — Сможет ли она вас принять, — подняла глаза на девушку. На склочницу, которая пришла ругаться, она была не похожа, но все же нужно спросить у Ирины Алексеевны, чтобы не быть крайней. Это могло продолжаться долго: заведующая отказалась бы принимать, сославшись на дела — так часто бывает, когда никому нет дела до чужих проблем. Но ей очень нужно было с ней поговорить, она-то уж точно знает больше всех. — Послушайте, — нагнулась ниже к женщине и прочитала имя на бейджике, — Ирина Федоровна, — та перестала набирать номер и посмотрела на Лалу, — здесь лежит моя мама, я хотела бы увидеть заведующую и узнать, как обстоят дела. Ей вчера сделали повторную операцию. После слов о маме Ирина Федоровна совсем смягчилась: значит, действительно не из скандалисток. О том, что это была за пациентка, пока не осведомлена, не в ее смену произошло, это точно. — Милая, как тебя зовут? — спросила, продолжив набирать номер заведующей и прислушиваясь к гудкам. — Сейчас узнаем, не волнуйся. — Лала, — ответила девушка, нагнувшись ниже, чтобы меньше кто слышал, — Лала Аллегрова. — Сейчас, — женщина выставила палец вверх, слушая гудки. — Ирина Алексеевна, — стала говорить в трубку, — здесь к вам одна девушка пришла, хочет поговорить по поводу мамы. Да, у нас… — отвечала женщина на вопрос в трубке, — говорит, после операции… Ой, маму, не знаю, — спохватилась она, забыв спросить о пациентке. — Лала Аллегрова. Да, — кивнула головой, — хорошо, сейчас провожу. Положила трубку и встала. — Леночка, — обратилась к медсестре, — присмотри, — показала на стол, — я на минуточку. Медсестра встала на пост, заменив ее, а Ирина Федоровна, выйдя вперед, позвала за собой девушку. — Пойдемте, сейчас она Вас примет, — улыбнулась, посмотрев на высокую красивую девушку, — хорошо, что она не на операции, а то бы Вам ждать пришлось. — Она еще и оперирует? — удивилась Лала. — Да, — покачала головой женщина, — очень хороший врач, да и начальник, — добавила, подходя к кабинету. Постучалась в дверь и, услышав приглашение, открыла. — Ирина Алексеевна, — заглянула в кабинет, — вот девушка, — пропустила вперед Лалу, — а я на рабочее место. — Спасибо, Ирина Федоровна, — поблагодарила заведующая отодвинув бумаги в сторону, та помахала головой, вышла и прикрыла дверь. — Здравствуйте, — остановилась в дверях девушка, — меня зовут Лала, я дочь Ирины Аллегровой. — Здравствуйте, — кивнула в ответ заведующая, — присаживайтесь, — показала на стул. Сложила руки перед собой на стол. — Я Вас слушаю? — Я хотела узнать по поводу состояния мамы, — замолчала. Все же знать она хотела гораздо больше, но в лоб не решалась задать вопрос, поэтому начала издалека. — Ну что ж, — начала заведующая, — состояние у нее стабильное, если все будет хорошо, завтра переведем в палату. — Почему была вторая операция? — выдала информацию, полученную вчера. Из-за неё плохо спала, накрутив себя до этого разными вариантами. — Кофе хотите? — заведующая встала, направившись к кофемашине. — Спасибо, — кивнула девушка, соглашаясь, хотя за два дня только его и пила, практически не питаясь. — Если честно, — Павлова поставила перед ней чашку с кофе, — мы тоже не особо располагаем информацией, — начала издалека. — Поступила она к нам без сознания, с тупой травмой живота, сотрясением мозга и закрытым переломом левой руки, — взяла еще одну чашку и села напротив. — Операция была назначена по жизненным показателям, — сразу предупредила, чтобы не было потом споров, что делали без согласия, — во время операции была остановка сердца. Лала не знала таких подробностей и сейчас сидела с удивлением и страхом на лице. Пока ее не было, мама столько всего перенесла. Что же с ней произошло, как так случилось? — А вторая операция? — спросила дрожащим голосом, забыв про кофе, да и про все на свете. — Вторая прошла хорошо, — Павлова была пуганной, поэтому спокойно пила кофе, совершенно не волнуясь, — я сегодня к ней заходила, она чувствует себя лучше, хотя две операции за сутки, — развела руками, — это, конечно же, много. — Что нужно? Может кому-то заплатить, чтобы за ней лучше ухаживали? — готова была и сама остаться рядом. — Не волнуйтесь, — заверила заведующая, допила кофе и отставила чашку в сторону, — она под постоянным присмотром, медсестра постоянно рядом. Если все будет хорошо, переведем ее в обычную палату. Пойдемте, — встала из-за стола, — проведу Вас к ней, — открыла дверь и пропустила девушку вперед. — Только пока она в реанимации, посещение не больше пяти минут. Вчера минута, сегодня пять, что за это время можно успеть? Спросить о самочувствии и обнять, да и то не полноценно. То, в каком состоянии видела маму вчера, было ужасно, сейчас бы все отдала, чтобы она скорее выздоровела. — Ирина, — обратилась Лала и запнулась, забыв отчество. — Алексеевна, — подсказала Павлова, остановилась и повернулась к ней. — А почему маме потребовалась вторая операция? — от Нины знала, что разошлись швы и то, что у нее был по всей видимости Костя. Из мужиков, как выразилась та, у нее был только он, остальные, кто приходился друзьями были адекватные. — Случился инцидент, — начала тактично заведующая, — к ней в реанимацию пришел пьяный мужчина, видимо ее знакомый, — не стала уточнять, наверное, дочка лучше была осведомлена в делах мамы. — Несмотря на то, что не родственникам запрещено находится в реанимации, он прорвался и был агрессивен. Ирина Александровна испугалась, поднялась с постели, что спровоцировало кровотечение, швы разошлись. Прошлась по верхам, несмотря на то, что знала намного больше и о некотором догадывалась. Но пациентка просила не вмешивать никого, вот пусть сами и разбираются, да и пока она в таком состоянии, нет смысла о чем-то говорить или спрашивать, даже если все отделение не согласно с ее решением. — Ирина Алексеевна, — услышали обе оклик, командирским поставленным тоном. Павлова сразу поняла кому принадлежит этот голос и машинально даже не задумываясь, прищурила один глаз, желая спрятаться, но было уже поздно. — Фаина Игоревна! — заведующая настроилась на ответку, но больше ничего вставить не смогла: на нее полился журчащий словесный поток всех бед и пороков их отделения. — Да что же такое-то? — подумала заведующая. — У этой женщины нет чувства такта, даже в присутствии посторонних. — Я уже не знаю, что делать, — развела руками Фаина, — Брагин опять опаздывает, вот посмотрите, сколько уже времени, — выставила руку с часами перед лицом Павловой. — Это же не отделение, а бардак, — сокрушалась она, и вместе с ней сокрушался её объёмный бюст.— Нина закончила смену утром, хотя должна была Таня дежурить. Зачем составлять графики, если всё равно каждый себе подстраивает как удобно, никакой ответственности в работе, — она уже разошлась и хотела выдать список всех своих замечаний за месяц и даже потрясла своей записной книжкой, в которой красным по белому внесены фамилии всех неугодных, но открыть её не успела. — Фаина Игоревна, — резко перебила её Павлова, — у Вас других дел нет? Вы старшая медсестра, вот и занимайтесь своими обязанностями. — Ирина Алексеевна, — тут же дала ответку Фаина, — так я и занимаюсь, вот Нина, — снова повторила, помня про младший персонал. — Что Нина, что Нина? — не выдержала заведующая. — Поменялась с Таней, я знаю. Я здесь начальник и в курсе всего. Кстати! — вовремя вспомнила и недовольно посмотрела на старшую медсестру, наконец-то и она попалась. — Вы вчера заходили к пациентке, первая, — уточнила, — после того как она отошла от наркоза и не взяли номер родных, кому можно сообщить, о том где она и что с ней. Фаина встрепенулась, выровняла спину и забегала глазами, вспоминая, о ком идет речь, но заведующая специально не назвала имени. — А Вы представляете, что ее может обыскались, в полицию заявили, с собой у нее телефона не было, — видела что Фаина растерялась и продолжила, — что за халатное отношение к работе? Конечно, если бы заведующая назвала фамилию, она бы быстрее сообразила, и нашла тысячу оправданий для себя, но Павлова специально не сказала о ком идет речь. Фаина наконец-то молчала и воспользовавшись ее замешательством заведующая решила, что в этой схватке, она одержала победу и вездесущая Фаина оставит ее в покое на целый день. Да и в присутствии дочери, той самой пациентки не хотела уточнять, что это про Аллегрову. — Фаина, займитесь своими делами, — дала совет подчиненной. — Я сейчас занята, не грузите меня еще больше. — Хорошо, — сжала недовольно губы Фаина, всем своим видом показывая, что не удовлетворена таким ответом, но она ведь тоже начальник, старшая медсестра. Так сказать, не последний человек в отделении. Развернувшись, показала заведующей спину, и размахивая своим дневником, пошла по коридору, делать замечания младшему персоналу. — Девочки, почему у Вас здесь коробки стоят? — тут же нашла непорядок в родном отделении. — Немедленно разберите! Хмыкнула и недовольно повертев головой, продолжила рассекать воздух в отделении, своей внушительной кормой, как Титаник. Сегодня она столкнулась с айсбергом Павловой, но это не конец, она еще не утонула. — Вы извините, за этот спектакль, — обратилась к девушке. — Это заноза всего нашего отделения, ежедневная проверка, — недовольно покачала головой заведующая. — Ничего страшного, — улыбнулась девушка, — мне понравилось представление. — Пойдемте, — показала заведующая на дверь палаты, приглашая девушку за собой, открыла дверь и вошла первая, — Здравствуйте, Ирина Александровна, — улыбнулась своей тезке, увидев, что она не спит. — А к Вам здесь гость, — повернулась к Лале и немного отошла, чтобы певице было видно, кто к ней пришел. По поводу самочувствия она уже сегодня наведывалась, хоть её лечащим врачом и был Брагин, но, как смела заметить Фаина, он снова опаздывал, и Ирина сделала эту работу за него, а он уж, как заявится, пусть разбирается с остальным. — Мама, — улыбнулась Лала и сделала шаг к кровати, — привет. — Лалочка, — потянулась блондинка к дочери и обняла за плечи, когда та нагнулась на встречу ей, — здравствуй, моя хорошая. Как могла бодрилась, чтобы не показать дочери, что еще болит. Не знала как сейчас выглядит, но наверное не очень хорошо, надо было показать, что состояние хотя бы ничего. — Мамуль, — осмотрела ее всю Лала, — ну как так? — Лал, — надо было что-то говорить, дочь же просто так не успокоится, — ну так вот получилось… — Я оставлю Вас, — подала голос за спиной Ирина Алексеевна, понимая, что им надо поговорить наедине. — Если что, я недалеко, — махнула рукой в сторону коридора. — Только недолго, хорошо? — напомнила Лале. — И Вам нельзя волноваться, — напомнила Ире и Лале в том числе, чтобы были поосторожнее пока с эмоциями. Обе кивнули и заведующая, еще раз им улыбнувшись вышла. Лала присела рядом и, ничего не говоря, просто смотрела на маму: на её измученное лицо, на руки. В одной руке был зафиксирован катетер, вторая — в гипсе. Девушка поежилась от увиденного. — Мамуль? — взяла ее руку в свою ладонь. — Заведующая сказала, что завтра, может, тебя переведут в палату. — Угу, — покачала головой, — скорее бы, — осмотрела стены палаты, в которой не было даже окон, и не понятно было, день на улице или ночь. — Я попрошу, чтобы у тебя была отдельная, — заявила решительно, — буду чаще приходить и сидеть с тобой. — Лала, — посмотрела с любовью на дочь, — зачем тебе со мной сидеть? У тебя свои дела есть, Саша, — погладила ее по плечу. — Здесь за мной хорошо смотрят, — не хотела быть обузой дочери и не считала себя старушкой, за которой нужен присмотр, — не надо со мной все время сидеть. — Ну, Сашка уже не ребенок, — возразила и напомнила ей, что он уже взрослый парень, который и дома то почти не бывает, — а дела подождут, пока ты не выздоровеешь. Да и вообще, — строго посмотрела на маму, — больше я тебя одну не оставлю. — Хорошо, — согласилась насчет последнего, — я буду только рада, если вы переедете ко мне. — Потом это обсудим, — пока прикидывала в голове все варианты, — сейчас тебе надо восстановиться, а потом мы все вместе уедем на отдых. — Какой мне отдых? — улыбнулась Ира. — Я вот уже отдыхаю. — Ой, ну перестань, — закатила глаза Лала, — знаю, что ты не любишь себя жалеть, но я тебя ставлю перед фактом, а не спрашиваю разрешения, — была настроена серьезно. — Пользуясь моим положением, — хмыкнула Ира, посмотрев на свое тело, прикованное к постели. — Ну хоть какую-то пользу из этого можно извлечь, — тяжело вздохнула, совсем не радуясь ее положению. — Мам, — дождалась, чтобы та смотрела на нее, — это он с тобой сделал? Увидела как в ее глазах мелькнул страх, а потом отвела взгляд в сторону. — Давай это обсудим позже, — отвернулась, чтобы не показывать свои чувства. — Зачем ты его покрываешь? — снова задала вопрос, не понимая такой реакции. — Ты боишься? Мы же все можем решить вместе, — заверила ее в понимании и поддержке. — Я не хочу это сейчас обсуждать, прости, — посмотрела на дочь с мнимым безразличием в глазах. Несмотря на свое состояние, нашла в себе силы и снова притворилась, железной леди. — Я сама разберусь. — Как же? — подумала Лала и с жалостью посмотрела на нее. — Уже разобралась, вот. — Ладно, — поняла, что не добьется сейчас правды. — Я поговорю еще с заведующей, узнаю, что тебе надо, вечером еще заеду. — Не надо, — категорично заявила Ира. — Что ты будешь ездить постоянно? — она же не успокоится, пока не докопается до правды. — Завтра приедешь, — положила ладонь на ее руку и легонько сжала. — Посмотрим, — ответила Лала и встала. Она не собиралась решать вопросы так, как этого хочет мама. — Съезжу сегодня к тебе, привезу телефон, чтобы быть с тобой на связи. Ира смотрела обреченно, понимая, что даже если помощница убрала следы разборок с Костей, то Лала все равно выведает у нее подробности. Хотела сама решить этот вопрос, когда поправится и выйдет из больницы, не вмешивая в это дело больше никого. — Пока, родная, — попрощалась Ира, заранее пресекая вопросы, которые еще могла задать дочь. — Пока, мамуль, — нагнулась Лала, поцеловав ее в щеку. — Я попозже заеду. Накинула сумку на плечо, задержавшись у двери, ещё раз взглянула на маму. Она не отступится, как бы не так.

***

Ночью был какой то сумасшедший корпоратив, день рождения, которое чуть не переросло в свадьбу. По этому поводу и гостей было в разы больше. Пришлось отработать не десять песен, а концерт как для стадиона. Не осталось ни сил, ни голоса. Отказался от приглашения на этот самый банкет и уехал домой. Решил: все, ни для кого меня нет, пусть сами как-то крутятся и решают все возникшие вопросы. Встал утром от палящего солнца в окно, ведь, вернувшись домой, сразу лег спать, а шторы не закрыл. В горле сушняк, хотя не пил, но горло драл знатно, разрывая присутствующих своими песнями. Плеснул в стакан воды и залпом осушил его. Вернулся в комнату, хотел закрыть шторы и снова лечь, остановился возле тумбочки и долго смотрел на телефон: включить, не включить. Сейчас будет сто уведомлений о пропущенных звонках. Все же взял и включил. Так и есть: звонки, сообщения. Смахнул большим пальцем вверх, остановил и снова прокрутил вверх. Звонок, которого здесь быть не должно. Ну, в принципе, он мог быть, ведь контакт есть в его телефоне, но почему-то стало неспокойно, как будто сердце не на месте. Нажал на вызов, дожидаясь гудков, пропустил несколько штук, сняли трубку. — Алло, — взяла трубку не глядя, а потом убрала от уха и посмотрела, кто звонит, — Григорий Викторович, здравствуйте. — Здравствуй, Лала, — не знал, что сказать. — Ты звонила, что-то случилось? — чувствовал, что случилось. — Не знаю, с чего начать, — свернула и припарковалась на обочине, чтобы не отвлекаться от дороги. — Начни с главного, — вздохнул, не желая ходить вокруг, да около. — Мама в больнице, — сказала тихо, начав с самого главного. Закрыл глаза ладонью и выругался, не сдержав эмоций. — Что случилось? — спросил ровно, но сердце бешено колотилось в груди. — Ты сейчас где? — следом задал другой вопрос. — Еду к маме домой, — не стала объяснять всех подробностей. — Хорошо, — сказал сам себе, — я тоже подъеду. — Ладно, — согласилась Лала, — буду ждать. Времени на завтраки и прочее не было. Две минуты, чтобы сполоснуться в душе, майка, джинсы — вот и весь гардероб. Взял с комода ключи и вышел. В голове беспорядок, все-таки надо было узнать, что же все-таки случилось, но перезванивать сейчас не будет, уже в пути, теперь на месте все узнает. Привык, что она всегда волновалась за него — звонила, когда случались неприятности, поддерживала, как умела. Но сама по себе — не из тех, кто жалуется или плачется. Он восхищался ею. Сначала — как другом, надёжным и понимающим. А потом всё чаще ловил себя на мысли, что думает о ней как о женщине. Женщине с большой буквы. Не понимал, откуда она берёт силы: тянет семью, работает, справляется со всем, что не каждому мужику по плечу. А она еще при этом прекрасно выглядела. Повернул зеркало заднего вида на себя и встретился со своим уставшим, щетинистым лицом. — А вот ты, Гриша, — подумал, — вообще не айс, смотреть страшно. Отвернул зеркало и отрегулировал, чтобы все же выполняло свои функции, хотя не особо по нему ориентировался, смотря только в боковые. Приехал, когда Лала уже собрала все необходимое, что может понадобиться маме, когда ее переведут в палату. Скоро она сможет вставать, тогда ей как раз и пригодится весь набор. Подъехал к самому дому, сейчас не думал о знаках приличия, был на взводе от неизвестности. Даже хотел по пути не ехать загород, а свернуть и поехать прямиком к ней, но почему-то, он старый дундук, даже не спросил в какой она больнице. Постучал в дверь, не решаясь войти, пока не откроют: мама учила не вламываться к людям, как к себе домой, хотя со стороны выглядел эдаким наглым типком, который открывает все двери ногой. Открыла сама Лала, видимо, была занята: её обеспокоенный взгляд и волосы, собранные в пучок, выдавали это. Отошла в сторону, пропуская его в дом. — Привет, — прошел и остановился, засунул ключ от машины в карман, разуваясь. — Здравствуйте, — выставила вперед ладонь, приглашая его пройти в гостиную. Никто из них не улыбался, проявляя радость при встрече: повод собрал их не самый веселый. Прошел дальше в дом, больше ничего не оставалось, не разговаривать же в коридоре. Присел на диван и дождался, когда Лала тоже сядет. — Ну, расскажи мне, наконец, — смотрел на дочку Аллегровой, кровь кипела, на висках пульсировали вены, — что случилось с нашей Ириной Александровной? — сказав «нашей», ведь она была общим достоянием, народная же, а он тоже причислял себя к народу, так сказать, не отбивался от массы. Мама лежит в Склифе, — вздохнула Лала, опустив глаза. Она еще до сих пор не могла свыкнуться с этой мыслью, и еще тяжелее было видеть ее там. — С сотрясением и переломом руки, — Лала хотела показать на себе, но быстро убрала руку. — Ей сделали операцию, было внутреннее кровотечение. — Нехило, — вздохнул он, сжав губы. — Как же ее так угораздило? — сразу представил аварию, ведь как еще можно получить такие травмы. — На машине что ли? — Не на машине, — дала отрицательный ответ Лала, — она не хочет рассказывать, но я думаю, что это Костя. Гриша резко поднял голову. До этого разглядывал что-то на полу, и теперь машинально сжал кулаки. От этого заявления он ощутил себя так, будто на голову вылили ведро ледяной воды. В глазах читалась злость. Уставился в одну точку, мысленно собирая картинку из маленьких пазлов, подставляя разными сторонами, чтобы грани сошлись. Слышал, когда в тусовке артистов пошли слухи о том, что они стали появляться на мероприятиях вместе, потом Ира даже записала несколько песен в стиле Крымского, но не с ним. В этот момент даже отдалился от нее, надеясь, что нашла своего. С виду был нормальный мужик. Может в этом и проблема, что с виду. Сам он никогда таким не был, всегда настоящий, какой есть, без масок и притворства. — Почему такие подозрения? — еще ничего толком не знал и пока судить было не о чем. — У них вроде бы все нормально было. — В том то и дело, что вроде бы, — Лала не скрывала, что тот ей не нравится. — В Склифе рассказали, что он приходил к ней пьяный, выяснять отношения, — сложила ладони вместе, представляя себе эту картину. — Его, конечно, выгнали, но у нее от этого разошлись швы после операции, что была до этого. — Так, — потер ладонями лицо, — а вот это уже интересно, — уперся руками в колени, сложив руки замком. Прислонился к ним лбом, челюсти сжались до предела. Хотелось врезать кому угодно, но если бы на глаза попался Крымский, без разбирательств размазал бы его по стене. — Она вообще как, нормально? — поинтересовался ее состоянием, до этого не представляя Аллегрову в больнице. Нет, все мы конечно люди, но Иру он знал как сильную и независимую личность. Не верилось, что могла попасть в такую ситуацию. Не мог себе представить картину, что она на больничной койке. Господи, какой кошмар, кровотечение, сотрясение, операция. — Ну, насколько возможно. Она, конечно, хорохорится, — ответила сжимая пальцы на руках, выдающих волнение, — но не похожа на себя, — пожаловалась, — глаза потухшие. Ну он бы удивился, узнав, что она раскисла. Конечно, она боец, оловянный солдатик, который будет стоять до конца, мало того, еще откажется принимать от кого-либо помощь. — То есть она не признается, как попала в больницу? — потряс головой, собираясь с мыслями. — Ну ладно, не на ровном же месте она так… — хотел выругаться, но посмотрел на Лалу и сдержался. Сейчас был зол, а в таком состоянии не сдерживался, называя вещи своими именами. — Я не знаю, как так умудриться можно самой, — пожала плечами Лала, — но если бы скрывать было нечего, она бы рассказала. — Ладно, разберемся, — решительно настроился Лепс, — от меня она не отвертится. Надо ехать в Склиф. Хоть Лала и дочка, но ей явно чего-то не договаривают, а может, Ирка запретила, зараза такая. Это в её стиле: показать всему миру, что у неё всё хорошо, лишь бы никто не лез со своими советами. — Может чаю? — предложила Лала, говорить пока больше не о чем, многое для нее тоже пока скрыто и на данный момент они знают о произошедшем ровно одинаково. — Не надо, — махнул рукой и встал. Надо ехать к ней, — в другой раз, — смягчил свой отказ, — вместе с мамой. Лала улыбнулась, в этом весь Григорий Викторович, идти до победного. Он не просто верит, что все будет хорошо, он приложит к этому руку, даже если мама станет отказываться от его помощи. Проводила его до двери и, выйдя на крыльцо, смотрела как он садится в машину. — До свидания, — кивнула головой, прощаясь. — Это случится очень скоро, — хмыкнул и поднял вверх руку, с двумя пальцами, буквой V. — Пока. От его участия стало спокойнее на душе. Он не оставит, будет рядом, настоящий друг. Улыбнулась, вспомнив, как мама переняла у него этот знак, показывая на концертах, когда песня была драйвовая. Выехал из поселка, на трассе дал по газам. Нервничал и сигналил, когда впереди медленно ехала машина, шёл на обгон, лишь бы быстрее доехать, увидеть её, хотя и боялся того, что там увидит. Разные мысли лезли в голову, накручивал себя, представляя, что может увидеть в больнице. Какого чёрта вообще? Как такое могло случиться? Почему он вовремя не заметил, не предотвратил? Почему не позвонила и не рассказала? Ведь Лале же пришло в голову позвонить именно ему. Никому другому из окружения, родным и друзьям, а именно ему. Потому что даже эта девочка понимала, что он поможет, на две бумаги разорвется, но сделает все возможное, даже иногда в ущерб себе. Ущерб… Из-за ее молчания, вовремя не пришел на помощь, вмешаться надо было раньше, теперь уже поздно кулаками махать. Хотя… Кулаками как раз еще не поздно. Сильнее сжал руль, вспомнив про Крымского. Если Лала права, а он это обязательно узнает, то размажет его, растопчет как таракана. Тварь! Мразь! Стукнул кулаком по рулю, не в силах держать больше в себе. Ненавижу, сволочь! Как он мог так проглядеть, не увидеть, что с Ирой что-то не так? Облажался. Перед глазами всплыли воспоминания об их последней встрече: концерт, встретились за кулисами, обняла, поцеловала, все как всегда. Ведь это не она приняла решение отдалиться. Он был не прав, ой как не прав, подумав, что наконец она будет счастлива. Тогда у нее был грустный взгляд, но она, как всегда, отнекивалась, мол, устала, не бери в голову. А надо было брать! Увести ее, поговорить где-то в тишине, расспросить, она бы не смогла ему врать. Ну ладно, сейчас-то она не отвертится, он узнает всё, не уйдет, пока не докопается до правды. Вошел в отделение, остановившись в дверях и ориентируясь, куда дальше. Увидел молодую женщину за стойкой и подошел ближе. — Здравствуйте, — вел себя максимально скромно, он же не на концерте, да и лишнее внимание ему сейчас ни к чему, — мне бы посетить одного человека. — Здравствуйте, — Нина наклонилась ближе к мужчине, — и я даже догадываюсь, к кому вы пришли. — Да? — стал ерничать, был напряжен от неизвестности, не представлял, как может сейчас выглядеть и чувствовать родной для него человек. — Что, так заметно? — Угу, — кивнула Нина, — и очки еще больше выдают Вас, — хохотнула его находчивости. Если обычно люди надевают темные очки, пытаясь скрыть свою личность, ну или на худой конец фингал, то на Лепсе очки кричали о том, кто их владелец. Подбирал он их как-то интересно, только в ему понятном стиле. Снял очки, повесив их на ворот футболки. — Так лучше? — уперся руками в стойку и посмотрел на женщину, как в зеркало. — Вы меня проведете к ней? — Немного, — с задумчивым видом сказала Нина, — сейчас я вам халат дам, тогда уж точно никто не обратит внимания, ну и, конечно, проведу. Ее как раз в палату перевели, теперь можно не только родственникам. Отошла и, вернувшись с халатом и бахилами, протянула ему, чтобы скорее замаскировался. — Спасибо, — состроил глупую гримасу, переодевшись и показав свою полную готовность. — Пойдемте? — вздохнул и убрал руки назад, сцепив их за спиной, чтобы не выдавать нервной дрожи, но улыбнулся блондинке и похлопал ресницами, не хотел показывать своих переживаний. — А глаза-то какие, — рассмеялась Нина и тут же прикрыла рот рукой, заметив, что на них оборачиваются. — Ну, так и быть, проведу для вас экскурсию. — Дамы вперед, — пропустил ее перед собой. Нина довела его до палаты и остановилась. Она не стала предупреждать или заходить. За эти дни у нее и так все отделение побывало, наверное, уже все надоели. — Ну вот, — показала на дверь, — Ваша Императрица здесь, — сообщила. Ей бы работу при дворе, а не это вот все. — Надеюсь Вы ее не расстроите. Ей нельзя волноваться сейчас. — Премного благодарен, — очередная глупая шутка, заставившая женщину улыбнуться. — Расстраивать? Ну, что Вы? Ни в коем случае. Нина ушла на рабочее место, а Лепс остался на месте, будто собираясь с духом. Несколько секунд стоял, глядя на дверь, а потом решился — открыл и вошёл в палату к Ире. О чем-то задумавшись, она смотрела в окно и, услышав, как хлопнула дверь, повернулась. Он не ожидал увидеть ее такой, совсем не та Аллегрова, которую он знал. Уставшая, без макияжа и блеска в глазах, зато синяк на щеке украшал вместо косметики. — Привет…