Себя не теряй

Выехав за город, остановился на обочине, опустив темное стекло, вдохнул свежий воздух и тут же его испортил, прикурив сигарету и затянувшись. На душе было мерзко. Знал, что характер несносный, что не умеет держать язык за зубами, он знал о себе все, но это не значит, что показывал всем свое истинное лицо. Снять маску и это значит стать уязвимым для врагов, мишенью, которую можно просчитать. Он был гораздо умнее, чем казалось, хотя многие были другого мнения, но никого переубеждать не собирался, как есть так есть. Как бы не пытался переключиться, все равно мысли возвращались к ней, обратно в палату, к ее глазам. Этот взгляд, который обнажал, снимал в одночасье кожу, оставляя тебя перед ней, без придуманного образа. Только она могла смотреть так, будто просвечивала на рентгене. Но в этот раз его не звали, не нуждались в его защите и поддержке, он ей не нужен, она ясно дала это понять. Все? Почему так не хочет, чтобы нашел и разобрался с Костей? Что является причиной? Что может сделать этот недалекий да к тому же тупой упырь? Думал, выпуская дым в окно, перебирал варианты. Неожиданно для себя, пришел только один вариант. Она его любит, любит Костю, даже после всего, что он с ней сделал. От этого и не хочет, чтобы кто-то вмешивался. Сцепил до боли зубы, выкинул окурок в окно, и резко рванул с места, оставляя за собой черные следы покрышек и воспоминания о ней.

***

За несколько дней проведенные мамой в больнице, Лала приходила к ней каждый день. Состояние ее улучшалось, не сказать, что встала и побежала, но осложнений больше не было, швы заживали. Вчера ей разрешили встать, самой, без чьей-либо поддержки и помощи. Лала попала как раз в то время, когда рядом с ней был медперсонал, все суетились, поскольку было утро, время наверное было после обхода. Получается, что Брагин, а с ним она тоже уже успела познакомиться, после осмотра, дал свои рекомендации. По поводу визита Григория Викторовича, они так и не поговорили, вдвоем практически не находились, да и оставшись на десять минут не к месту было сразу же об этом расспрашивать. Мама была в хорошем настроении, походила по палате, останавливаясь отдохнуть, придерживалась за кровать и не смотря на то, что ходить разрешили недолго, когда все ушли, снова встала. Прошлась к окну и обратно, выглядела при этом такой же счастливой, как ребенок почувствовавший равновесие и сделавший первые шаги. Разве только не смеялась и не хлопая в ладоши, дойдя до цели. Все необходимое она ей уже привезла. Из еды пока никаких запросов не было, сейчас у нее особенная диета. — Ой, кто пришел? — Нина заметила ее еще как только вошла. — Красотка! — восхитилась внешностью девушки, когда та подошла ближе. — Привет! — Здравствуйте, Нина Дмитриевна! — смутившись посмотрела на женщину, но все же улыбнулась, — да ладно Вам, не хуже других, но не более. Ежедневный ритуал посещения, иногда радовал маленькими встречами с Ниной, когда попадала на ее смену. Женщина легко и ненавязчиво умела расположить к себе, обладая даром быть как мама-квочка для всех. — Так, — строго посмотрела Нина, — ну какая я тебе Дмитриевна? Тоже мне, — хмыкнула шутя, — нашла тетю. — Ну простите, Нина, — смутилась от укора, ведь между ними действительно была небольшая разница, — как-то не привыкла называть, — не могла подобрать нужное слово, говорить, мало знакомого человека, было бы снова обидно, — старших по званию, — рассмеялась глупому обозначению. — Ну придумала же, — поддержала веселый смех Нина, — давай без званий, просто Нина. — Хорошо, Нина, — кивнула в знак согласия, — пойду к маме, а то как не приеду у нее то врачи, то процедуры. — Ну, давай, — кивнула улыбаясь Нина, — беги, мама это святое. Лала кивнула, соглашаясь, пошла в сторону палаты. Лала не удивилась, когда увидела маму сидящей, ей разрешили вставать, теперь ее не остановить. Да, приходилось двигаться осторожно, никаких лишних движений, но можно, а этого для нее уже достаточно. — Привет, — положила ладонь ей на плечо и немного нагнувшись поцеловала в щеку, — как ты себя чувствуешь? — задала вопрос, хотя и видела улыбку на лице мамы, хорошее настроение ей как раз нужнее, чем лекарство. — Привет, — поцеловала в ответ, никак не могла нарадоваться, что у нее такая заботливая и добрая дочь. С мужиками не везет, а с дочкой и внуком повезло, баланс. — Чувствую хорошо, болит конечно еще немного, особенно, когда пытаюсь встать, но в общем очень даже хорошо. — Молодец, — ее непоколебимым упорством можно было только восхищаться, — такими темпами скоро и домой. — Домой, — Ирины глаза засияли как яркие лампочки, — у меня такое ощущение, как будто я здесь вечность, уже и забыла, что такое дом. Лала села на стул и с интересом рассматривала свою знаменитую маму. Как подобное могло произойти с ней? С человеком, который так любит жизнь, умеет радоваться мелочам, который землю роет для достижения цели и всегда их добивается. Думала, почему сама не вмешалась, видя как изменилась мама. Как она стала тускнеть, все время была без настроения, хотя и силилась улыбнуться при каждой встрече. Но их, к сожалению, было не так уж и много. Личное счастье, личные границы, которые Лала старалась не нарушать, все же мама давно не маленький ребенок, чтобы за ней присматривать. Теперь надо сделать все, чтобы не допустить повторения, чтобы этот мужчина даже на километр не приблизился к ней. — Мам, — все же решилась задать вопрос, который не получилось вчера, — к тебе приезжал Гриша? — хотя знала, что приезжал. — Как вы пообщались? Лицо Иры тут же изменилось, приобретя равнодушный вид. — Никак, — ответила равнодушно, — мы больше не общаемся. Сказала как что-то обыденное, не имеющее смысла, как будто давно его оставила в прошлом. Да, у нее была такая черта вычеркивать людей из жизни, но с Григорием видимо был перебор. Она знала какие отношения их связывают, это больше, чем дружба, раньше они были готовы поменять планы ради друг друга, когда кому-то из них нужна была помощь или поддержка. — Что случилось? — недоумевая смотрела на нее Лала, с Гришей она еще не разговаривала, да и он после визита в Склиф не позвонил, но это было в его манере, мог уйти в раздумья и ни с кем не общаться. — Вы что, поругались? — Лала, зачем ты ему рассказала? — вместо ответа Ира задала вопрос. — Ему не обязательно было знать, что я в больнице. Ему вообще не обязательно было знать о том, что с ней происходит, ведь это не она свела их общение к минимуму. — А разве это секрет? — пожала плечами Лала, вела себя легко и непринужденно, убрала с лица мешающую прядь волос. — Если бы он оказался в твоем положении, ты бы не захотела навестить его? — Но он не в моем положении, — вспылила на ровном месте Ира, — не надо было ему ничего рассказывать. Устроил мне тут допрос, решил, что я обязана ему отчитываться, — от былого хорошего настроения не осталось и следа. — Мам, ну а кто тебе поможет, если не он? — ведь понимала, что мама ему не безразлична, видела как нервничал, когда приезжал, как злился стиснув зубы. Ира сидела задумавшись, перебирая мысли в своей голове, вспоминая прошлое, их общее и казалось неделимое, но теперь вряд ли, их отношения когда-то станут прежними. — А разве мне нужна помощь? — Все еще сидела упираясь руками в кровать, без поддержки не смогла бы держать спину и тогда бы снова болело в области швов. — Мне не нужна ничья помощь, — и задумавшись добавила, — тем более сейчас, — подняла глаза в белый потолок, не желая слушать слова дочери о Грише, не хотела сейчас о нем думать. Лала слишком хорошо знала свою маму, чтобы поверить ей, она нуждалась в помощи, но зачем-то хорохорилась, покрывая своего бывшего. — Понятно, — вздохнула Лала, переубеждать и спрашивать, что случилось между ними бесполезно, для этого нужно время. Знала, что мама отходчивая, только случиться это может не скоро. Но на всякий случай, у нее есть второй вариант, Гриша, может у него, что-то удастся узнать. — Лала, — строго посмотрела Ира, — я прошу тебя, больше никому не рассказывай и ничего не предпринимай без меня, — серьезное заявление, но дочь знала, что если его нарушить можно поссориться с мамой. — Я, как видишь, сейчас еще не настолько жизнеспособна, — в подтверждение встала и удерживаясь за спинку кровати, сделала пару шагов. — Мне не нужны сейчас чьи-то срывы и нравоучения. То, что она имеет в виду определенного человека, понятно было и без указателей на него. Чем же он ей так насолил? Ведь она думала, что если кто и может понять маму и помочь ей, то это Григорий. — Хорошо, — согласилась Лала не решаясь испытывать судьбу. Перспектива остаться без мамы не радовала, тем более, что есть еще Сашка, который любит ее и не хотелось между ними проводить полосу непонимания. — Я больше не буду, но и ты пожалуйста не закрывайся в себе. Ира не удивилась просьбе дочери, понимала, что она как и Гриша, жаждет правды, с единственной разницей, что не будет устраивать разборки. Но в ее голову могла прийти другая мысль, суд, а такой огласки Ира точно не хотела. И так определенное количество людей, догадывались о произошедшем. Но это ее жизнь, разве кто-то имеет право решать за нее? — Поговорим об этом позже, — опять соскочила с темы Ира, — дайте мне немного прийти в себя. Снова сказала во множественном числе, не одна Лала хотела докопаться до правды. Ну, что же, пусть пока повременят, если и позволить им что-то делать то только, чтобы она была в курсе происходящего, да и непонятно было, что может прийти в голову Грише, этого как раз боялась больше всего. Возможно именно из-за страха того, что может случиться с преследователем, а не с преследуемым. Временно закрыли эту тему, говорили о том как дела обстоят с домом. Естественно о концертах и каких-либо мероприятиях речи быть не могло, здесь в роли адвоката выступала Лала, всегда могла прикрыть ее спину, чему Ира была очень рада. Все запланированные концерты отменили, что-то перенесли, для всех была версия подхватила вирус, сейчас дома, лечится и восстанавливается. Тему Гриши и Кости больше не поднимали по умолчанию. Лала уехала, а Ира легла немного передохнуть, все же как бы ей не хотелось поскорее расходиться и уже стать более менее нормальным человеком, полностью обслуживать себя не прибегая ни к чьей помощи пока не получалось, усталость брала свое. Но полежать долго не смогла, дверь в палату открылась и сначала в ней появилась голова Брагина, с улыбкой до ушей, иначе не скажешь, только получше его узнав поняла почему называют клоуном. Хотя моментами восхищалась им, там где люди иногда теряют контроль и самообладание, он не терялся. В такие моменты был очень серьезным, но когда напрягались все, пытался шутками снять напряжение. Возможно это иногда правильное отношение к ситуации, не дает возможности поехать кукухой и пережить трудности. А ко всему еще и умел зарядить хорошим настроением всех окружающих. — Добрый день, — хихикнул Брагин, — а у меня для Вас сюрприз. — Добрый, — улыбнулась Ира, все же умел поднять настроение, — боюсь даже представить, — подняла брови в ожидании чуда. Одним движением руки он вкатил в палату коляску и поставил перед кроватью. — А! — показал на перевозку как на трон. — Красота же? — О нет, — жалобно протянула и посмотрела на Брагина, — только не это. — Да, да, — растянул улыбку, но больше для нее, чтобы не капризничала, — пока только так, — держась за ручки коляски вещал поучительным тоном. — Я понимаю, что Вам хочется своим ходом, но далековато еще, — смотрел на блондинку как кот, который выпрашивает еду, — надо съездить на МРТ, проверить и удостоверится правильно ли мы сделали, что не стали лезть к Вам в голову. — А какие варианты, если не все в порядке? — в глазах промелькнул страх. — Операция? — Не обязательно, — успокаивающим тоном, ответил Олег, словно успокаивал ребенка, — может обойдемся тем, что немного изменим схему, увеличим дозу, или прокапаем дополнительную капельницу. Из его речи Ира поняла лишь, что ничего хорошего ее не ждет. — Давайте я Вам помогу, — протянул ей ладонь, чтобы она имела точку опоры, — не переживайте, лишних людей не будет, только Вы и я, — уже тише уговаривал ее сладким голосом, как будто не на МРТ вез, а на свидание. Тяжело вздохнув, взялась за его ладонь и медленно поднялась. В кресло ее пересаживать не было надобности, она сама спокойно могла встать, а потом и сесть в него, что собственно и сделала. — Ну, погнали, — произнес напутственную речь Олег и выкатил свою пациентку в коридор. До лифта добрались быстро, и хотя ее здесь все уже знали, все таки не рядовой пациент, кто-то умудрялся заглянуть при обходе, про между прочим, а у кого-то и вовсе хватало смелости просто зайти. Конечно дальше «здравствуйте» это не заходило, но назойливость поднадоела, хотелось отдыха, а на деле был цирк, похоже она стала походить на Брагина, парочка, что надо. Но не смотря на то, что был шутником и весельчаком, врачом был первоклассным, если не сказать лучшим. Синее стены коридоров были помрачнее, чем светлые в палате, но все же разнообразие. По коридорам она еще не гуляла, да и вряд ли, когда сможет позволить себе разгуливать здесь как по улице. — Ну, вот мы и приехали, — открыв дверь, вкатил ее в небольшой кабинет. В середине стоял тот самый страшный аппарат, после обследования на котором, ей возможно предстоит еще одна операция. Хотя на голову то она особо не жаловалась, болит иногда, но ей казалось это нормой при сотрясении. Представляла себя эту картину, опять наркоз и на этот раз будут ковыряться у нее в голове, а это как минимум побреют, распилят череп, повязка на голове как шлем, так себе сценарий. От таких мыслей аж передернуло, не хотелось всего этого. — Нус, — подкатил ее к длинному подобию стола, — давайте я помогу Вам взобраться, — подал руку помогая встать, а потом немного подсадил. — Вы клаустрофобией не страдаете? — решил перестраховаться, не хватало еще паники. — Нет, — ответила утвердительно, — до сегодняшнего дня не наблюдалось. — Это хорошо. Не волнуйтесь, — ответил на ее испуганный вид, — я буду рядом, вон там за стеклом, — показал на небольшую стеклянную перегородку, — наблюдать за Вашей прекрасной головой. Его шутки были сейчас совершенно не успокаивали, это не избавляло от тревоги и панического страха снова оказаться в операционной. Уже приготовилась к худшему. — Я боюсь, — смотрела на Олега, как маленький ребенок. — Не надо бояться, — легко ответил Брагин, — это обычная процедура, — хотя понимал, что она боится не обследования. Но сейчас он тоже находился в неизвестности и ничего ей гарантировать не мог. Для того, чтобы понимать как действовать дальше, надо увидеть картину в целом, а он пока рентгеновским зрением не обладал. — Не надо паниковать, — взял ее за руку и легонько сжал, — сейчас я Вас оставлю, а Вы ведите себя хорошо, — хотел ей помахать пальцем, но не стал, не маленькая же, в самом деле. — Если что не так, жмете вот эту красную штуку, — вложил предмет ей в руку, — договорились? — Угу, — покачала головой, другого выхода ведь у нее нет, только делать все как скажет он и ждать результата или приговора. Олег ушел, а она медленно въехала в большую трубу с ярким светом, от которого разболелись глаза, прикрыла их и попыталась немного успокоиться, а то мало ли, что покажет эта машина, которая сможет увидеть изменения в ее голове. Прошло несколько минут, но казалось целая вечность, как же долго, постоянно хотелось нажать на грушу, хотя ничего особенного не происходило, ей хотелось сиюминутного результата. Наконец-то уже знать, что ее ожидает. Прозвучал голос о том, что исследование закончено, она стала медленно выезжать в открытое пространство, хотя и не страдала клаустрофобией, но удовольствия находится непонятно где, не доставляло однозначно. Постаралась встать опираясь на локти, поскорее избавиться от неприятного ощущения. Брагин вышел из стеклянной двери, серьезно смотря, поспешил помочь принять сидячее положение, в голове уже роились сотни мыслей. Все плохо, он молчит. Села и неотрывно смотрела на врача в ожидании приговора. Похоже удача покинула ее в последнее время, иначе как все это объяснить? Хотя всегда верила только в упорство и труд, если стоять на месте удача не упадет на голову. Спринтер в беге не разовьет скорость в ходьбе, для удачи нужно прилагать усилия и иметь смелость признаться себе, что хочешь быть первым, а не просто бежать по соседней дорожке с победителем. Задумавшись на миг, пришло осознание, что та самая белая полоса, ну или на худой конец, шахматная доска, покинула ее с появлением в жизни одного человека, несущего в себе темную энергетику, иначе это не назовешь. Осталось только понять, кто она в этой партии. По всей видимости пешка, а нужно стать королевой. Но с учетом сложившихся обстоятельств и видимо предстоящей третьей операции сделать она это сможет не скоро, это еще с учетом того, если операции пройдет хорошо. Наверное больше всего люди боятся не закончить свой жизненный срок, а остаться в этой непрерывной гонке овощем, существом способным мычать вместо слов и смотреть в потолок все оставшееся время до последнего вздоха. Такой участи она не хотела, уж лучше сразу на операционном столе, но точно не младенцем в памперсе. — Ну что же, — все еще в каменным лицом смотрел на нее Брагин, — давайте вернемся в палату, — придержал ее за локоть, помогая слезть, — там обсудим этот вопрос. — Вы серьезно? — остановила, уперевшись рукой ему в грудь, не двигаясь с места. — Мне нужно лечь, чтобы принять эту новость? — повысила голос, лучше уже сразу, чем думать об исходе, ведь от этого ничего не изменится. — Олег, пожалуйста не надо тянуть, как бы страшно это не звучало. — А чего страшного то? — черты лица смягчились. — Я ничего страшного не говорил, Ирина Александровна, — начал официально, выглядев при этом как школьник отвечающий у доски. — В ходе обследования, — в этот миг на его лице не дрогнула ни одна мышца, — в Вашей голове патологии не выявлено, — так как говорил это с каменным лицом не сразу поняла смысл сказанного, — отек есть, он небольшой, придерживаясь того же плана лечения, уберем его совсем, — уголки губ поднялись вверх. — Ахаха, все хорошо, — поднял вверх обе руки сжав их в кулаки. — Все хорошо? — наконец-то дошел смысл услышанного. — Тьфу, на Вас, — облегченно вздохнула, — чуть до инфаркта не довели. — А вот этого нам не надо, — хохотнул, радуясь за нее как за себя, — у нас вообще все замечательно, везде виден прогресс, — потер ладони, — мы молодцы, — состояние радости его не покидало. Ира протянула руку и придерживаясь за Олега, слезла со стола и села в кресло. Дорога в палату была куда веселее, Брагин еще что-то радостно восклицал в лифте, но она уже полностью погрузилась в свои мысли. Понятно, что выписавшись из больницы она не побежит на концерты, требуется время и силы на восстановление. Но то, что самое страшное осталось позади, придавало сил, хотя еще осталась проблема, в облике невменяемого человека. Не представляла, что он еще может себе позволить. Но на это тоже нужно время, пока не расслаблялась, не зная с какой стороны ждать неизвестности. Но все же отогнала эти мысли, решив наслаждаться моментом. Сейчас, в данный момент все хорошо, а это главное. — Ну вот, — они приехали в палату, — доставка на дом, — шутки Брагина были неисчерпаемы. — Не о таком доме я мечтала, — решила ответить ему тем же и подначить за то, что заставил ее понервничать, — но пока и на этом спасибо. — Нуу, — протянул Олег улыбнувшись, — когда придет время ехать домой, понадобится карета, не иначе. Императрице подходит только такой вид транспорта. — Ахаха, только бы не карета скорой помощи, — тоже включилась в юмор, — с меня хватит. Переглянувшись они рассмеялись, тем самым отпуская ситуацию перенесенную несколькими минутами ранее, никто из них не хотел другого варианта развития событий. Но, слава богу, все обошлось. — Все, отдыхайте, — подкатил коляску к двери, у него были еще другие дела и пациенты, хотя не отказался бы еще поболтать с ней. — Я еще вечерком зайду. Надо посоветоваться с Мариной Владимировной по поводу дальнейших назначений, сейчас все хорошо, но не будем спешить, чтобы не навредить. — Хорошо, я буду Вас ждать, — посмотрела на него, прищурившись. Сказать не сказать, сомневалась, но все же решила намекнуть. — Олег, Вы интересный мужчина, женщины ведь засматриваются на Вас, глаз не сводят, — замолчала, увидев его удивленный взгляд, хотелось себя стукнуть за то, что лезет не в свое дело. — Ой, — хохотнул и закатил глаза, — неужели Вы, Ирина Александровна? Вот уж сюрприз, - разошелся хирург, подначивая ее. — Еще чего, — хмыкнула и свела брови, — мне пока хватит, — показала на свой вид. Желание общаться с сильным полом, не фонтанировало. — Как раз Марина Владимировна смотрит на Вас с симпатией. Брагин хотел что-то сказать, но потом поднял руку, показывая обручальное кольцо на пальце. — Вы думаете я не видела у Вас кольца на пальце? — подчеркнула свою наблюдательность. — Я очень уважаю семейные узы, но это ведь не отменяет того, что Вы нравитесь женщинам, — хотела ему польстить и немного смутить, она теперь его еще не раз подколет за глупость на МРТ. — В том то и дело, — покрутил снова рукой с кольцом, — что я женат на Марине Владимировне, — растянулся в победной улыбке. — Да ну? — не веря смотрела на него. — Серьезно? Брагин покачал головой, все же немного смутившись то, что Марина до сих пор смотрит на него с интересом, льстило мужчине. Он постоянно был в поиске, пока в его жизни не появилась, тогда еще юная и строптивая Нарочинская. С первых дней зацепила и забрала его покой. И сколько бы в их жизни не происходило катаклизм они все время возвращались к тому чувству, что связало их изначально. Вот блин, Ира ну и зачем ты лезла со своими наблюдениями? Теперь как минимум, выглядела нелепо. — Ну, тогда я Вас поздравляю! — смущенно улыбнулась. — Это замечательно, что Вы сохранили такие прекрасные чувства в браке. Давно женаты? — все таки интерес брал свое, но и раз уж начала, что терять? — Я многодетный отец, — склонив голову набок смотрел на Ирину, — женат на Марине окончательно и бесповоротно. И сейчас он не лгал ни себе, ни женщине напротив. Чтобы не происходило, он никогда не был инициатором их расставания. Слава богу, что они по сей день оставались семьей. — Простите меня, Олег, — неловко получилось, теперь его шуток по этому поводу не избежать, — это не моё дело, — с улыбкой посмотрела на мужчину. — Все в порядке, — на удивление спокойно ответил Олег, даже не пытаясь ее подколоть, — я тоже очень люблю Марину Владимировну, а уж если Вы заметили, что она смотрит на меня с интересом, то наверное, — он задумался проведя рукой по лысому затылку, — надо устроить романтический ужин, — хитро посмотрел на Ирину, — как Вы считаете? — Замечательная идея, — оказывается, что Брагин не только хороший врач и оптимист, а в нем еще были такие качества как любовь и преданность, хотя с виду и не скажешь, что может быть таким сентиментальным. — Знаете, — внимательно смотрела в глаза хирургу, — вы замечательная пара. — Спасибо, — замялся возле двери, нужно уходить. Слишком много воспоминаний сейчас всплыли в памяти. Все, через что пришлось пройти за эти годы. Ирина хоть и была ему симпатична как человек, но задушевные разговоры с ней, вести пока рано, у нее и без него проблем хватало. Для таких разговоров есть неизменная подруга Нина, с которой прошли и огонь и воду и даже было дело землетрясение. — Ладно, я пойду, работа зовет, — своими наблюдениями выбила его из колеи, но нужно возвращаться к обязанностям, — до вечера, — забрал коляску и вышел в двери. — До вечера, — тихо ответила Ира в догонку, задумавшись уже о чем-то своем. Все же Ирина была женщиной далеко не глупой. Не смотря на звездную профессию, обладала простыми человеческими качествами и он с каждым днем все больше проникался к ней симпатией.

***

Лала вернулась домой, бросив сумку на комод скинула обувь и медленной походкой прошла в гостиную. Всю дорогу в машине она думала о всей этой ситуации. Как разобраться с этим вопросом и при этом остаться с мамой в хороших отношениях? Ведь ничего не вышло из того, что она все рассказала Григорию, а мама и здесь включила молчание, не желая обсуждать, что между ними произошло. Вот уж действительно женщина загадка, только раньше она была в другом амплуа, а теперь совсем закрылась, решив, что все проблемы будет решать сама. Но, что хорошего вышло, когда она так же не делилась происходящим с ней? Хорошего вообще не было в этой истории. Но оставался еще один вариант, уж Гриша должен быть куда разговорчивее. Хотя после посещения больницы не позвонил, а это могло означать два варианта развития, он обиделся или думает, что делать дальше. Встала и вернувшись к сумке достала телефон, набрала контакт, который недавно был в вызовах. Долго ждать не пришлось, раздался щелчок и она услышала знакомый мужской голос. — Алло, — ответил и замолчал, видимо не посмотрел кто звонит. — Григорий, здравствуйте, — начала разговор, — это Лала. — Привет, — не стал ничего спрашивать, хватило разговора с Ирой. — Я хотела с Вами поговорить, — хоть у них была небольшая разница, не могла ему тыкать, он был маминым другом, но не ее, — можно? — лучше перестраховаться, не ясно какое у него настроение, может ведь и послать. — Я сейчас работаю, — замолчал думая, — если хочешь, приезжай. Знаешь, где меня найти. Где он понять было несложно, если не на концерте, то был только в одном месте. — Хорошо, — хоть и ехать далеко, но видимо сейчас был не в настроении кататься по городу, — я приеду. Интересно узнать, что произошло между ним с мамой и к какому решению они пришли. Через час была на студии, подъезжая позвонила, он вышел встретить. — Ну, привет еще раз, — не совсем понимал, что от него хотят. Ира ясно дала понять, чтобы он «не лез не в своё дело» — Здравствуйте, — подошла и остановилась, не решаясь еще что-то произнести. — Ну что, пойдем? — предложил войти в здание. На пороге говорить не стоило, в студии люди, не хотел, чтобы хоть какие-то его дела доходили до ушей команды. В частности тех, кто постоянно рядом и в одной компании с ним. Эти люди Лепса хорошо знали, видели его душу на распашку и срывы, когда готов был громить все что попадается под руку, в основном под кулак. Лала хоть и была Ириной дочкой и на протяжении всего времени как познакомился с Аллегровой был с ней в хороших отношениях, но личных, либо совместных дел, никогда не вел. Все, что могла она уже рассказала, что ей еще от него нужно? Поднявшись по ступенькам, провел ее в свой кабинет, сев за стол, предложил ей место на диване, ему нужно личное пространство, иначе если его бомбанет, взрыв затронет и ее. Вообще зачем она приехала? Он сейчас и так был не в духе, сверху еще наслаивалось то, что Ира его отшила, сейчас был зол на весь мир. — Лала, — начал первый видя как не решается заговорить, видимо напугал ее своим грозным видом, — зачем ты приехала? У меня сейчас дел вот столько, — провел ладонью по шее. — О чем ты со мной хотела поговорить? — Ну это и ежу понятно, что о маме, — подумала, смотря на него. Разве у них могут быть другие темы? Какой-то он чересчур взвинченный, как будто кто укусил. — Я была у мамы, — не стала начинать сразу же с его визита к ней, — она все так же отмалчивается, не хочет говорить о произошедшем, — внимательно следила за его реакцией, но пока он только сидел в кресле, сложив руки на подлокотник и сцепил ладони вместе в замок на уровне подбородка. — И теперь она еще ничего не говорит о том, как прошла ваша встреча. На вопрос, что между вами произошло говорит, что больше не общаетесь. Ах, вот как? Значит больше не общаемся. Ну в принципе логично, она же его практически послала на … . Да и он не особо больше хотел тащить из болота человека, которому комфортном в этом своем болоте. — Ну, допустим, — надул губы не отвечая прямо, — ты это хотела узнать? Что мы больше не друзья-товарищи? — Но Вы же так давно дружите, — не ожидала от него такого ответа, создавалось впечатление, что он вообще не хочет видеть не только Иру, но и всю ее семью, — не понимаю, — сложила ладони на колени, — что такого могло произойти? — Ничего особенного, — ответил в своей манере, как будто действительно ничего не произошло, — она меня выгнала и сказала, что больше не хочет видеть, — не хотел откровенничать с ней, но эмоции уже выплескивались через край, — что я собственно и стараюсь делать, — развел руками, — быть невидимым. Лала опешила, самое правильное решение после такого просто встать и уйти, о чем еще можно говорить? Но это была бы не Лала, хотя со стороны многим наверное казалась спокойной и уравновешенной. Но у нее тоже были свои принципы. Как никак в ней текла восточная кровь и уж точно она умела стоять на своем. — Честно говоря, — больше не мялась, выпрямилась и говорила уверенно, — я надеялась, что Вы как друг сможете найти с ней общий язык. Да, я знаю, что порой она бывает невыносима, характер у нее не подарок, — своим темпераментом могла выжигать целые поля, не оставляя ничего живого. Но не будь у нее такого характера, давно бы сломалась. — Но раньше Вам это не мешало, да и Вы, пожалуй, один из немногих друзей мужчин, которому она доверяет, кто может до нее достучаться. Лепс был удивлен такой формулировкой, конечно он знал насколько крепкие у них были отношения, ключевое, были. Тоже доверял ей, но в силу того, что мужик, со своими проблемами не побежал бы к ней. А вот ради нее был готов на все. Но уже поздно, селяви. — Но как видишь, — встал и, обойдя стол, сел на край, сокращая между ними расстояние, — не достучался. Она ничего мне не рассказала. Сказала, что это не мое дело и запретила в него лезть. И честно, — серьезно посмотрел на Лалу, — у меня уже нет желания этого делать. — Понятно, — видимо зря она сюда пришла, он такой же упертый баран как и мама. — Не думала, что Вы так просто сдадитесь и перечеркнете столько лет дружбы, — встала, повесив сумку на плечо, — не стоило мне сюда приходить, понадеялась на Ваше благоразумие, — не думала, что он так близко к сердцу воспримет ее слова сказанные сгоряча. Все таки мама в больнице после операции, еще все равно в состоянии подвешенности, не совсем адекватно воспринимала реальность. Лала понимала, что Крымский даже после всего, что наделал не оставит ее в покое. Лепс обладал авторитетом в неких кругах, мог бы на это повлиять, но он решил отойти в сторону. — До свидания, — пошла в сторону двери, не желая более обсуждать что-либо. Лепс все это время ничего не говорил, сидел задумавшись, злился на ее слова или думал, что ответить. — А тебе не кажется, — бросил ей уже в спину, — что мы не должны вмешиваться в это дело? Лала обернулась, удивленно уставившись на Лепса, словно в первый раз его видела. Он предлагает все оставить как есть? — Твоя мама, — подчеркнул, не став даже называть ее по имени, — ничего не рассказывает даже тебе, — жестикулировал ладонью в воздухе, — своей дочери, потому что она любит Крымского. Это его разъедало изнутри, не мог с этим бороться, как только смог принять эту мысль, иначе не мог объяснить ее нежелание делиться. Могла рассказать и они бы вместе решили, что дальше делать, но она промолчала, запретила и прогнала. Его душа металась, ей было тесно, сердце сдавливала тупая боль, он отпустил Иру, хотя смирится все еще не мог. — Как Вам вообще это пришло в голову? — не церемонилась в выборе слов. — После всего, что он ей сделал? Видимо, Вы ее совершенно не знаете, — скорее всего, по этой причине они и разбежались, он мужчина и видит все со своей колокольни, в упор не замечая проблему, — а я знаю, — добавила утвердительно, — она себя не на помойке нашла и такое простить не сможет. О какой любви Вы говорите? — опустив ручку, резко дернула на себя дверь, но не выдержав развернулась, глаза горели. — Из-за своей глупой обиды Вы не замечаете простых вещей. Она не любит его, она его боится! Поэтому и не хочет никому говорить, чтобы не навредить своими проблемами! Какой Вы после этого друг, если не понимаете таких простых вещей? Прощайте, — никаких до свидания, все точка. Вышла, не удосуживаясь соблюдать приличие, хлопнула дверью. — С богом, — не попрощавшись махнул ей в след рукой. Еще несколько минут он сидел не двигаясь с места, как пригвозжденный к краю стола. Последние слова, брошенные ему в лицо, не давали покоя. Задавал себе лишь один вопрос, — Я слепой или дурак?

***

После обеда Ирина Алексеевна решила все-таки зайти в палату к Аллегровой, то что у них не сложился в прошлый раз разговор, не значит, что ее не должны интересовать дела пациентки, не общие дела, а то, что касается здоровья. — Добрый день, — поприветствовала пациентку, — как Ваши дела, Ирина Александровна? — прошла в палату, отойдя к стене и скрестила руки на груди. Она еще помнила, как ей в прошлый раз дали понять, что не стоит совать свой нос не в свое дело. — Опять выкаешь? — улыбнулась Ира, не держа на ту никакой злости. — Я думала, что мы решили этот вопрос и больше к нему не будем возвращаться, — приподнялась и села на кровати, не желая, чтобы на нее смотрели сверху вниз. — А дела хорошо, вот уже могу сидеть и ходить, что не может не радовать, — улыбнулась своим достижениям. — Да, действительно, — смутилась заведующая, убрала руки с груди и подошла ближе. — С каждым днем прогрессируешь, — показала на то, что уже без усилий поднимается. — Да, — улыбнулась Ира радуясь своему состоянию, — сегодня с Олегом Михайловичем ездили на МРТ, — не знала, сообщил ли он ей эту информацию. — Судя по твоей улыбке, — констатировала Павлова, — результаты хорошие. — Угу, — закивала головой, — сама не верю, что так. Ирина Алексеевна заметила как изменилось лицо пациентки в этот момент. Лучше других знала это состояние пережитое дважды. Один раз, когда была в зависимых отношениях с Анатолием, так же как сидящая перед ней Ира, испытывала внутренний страх, пыталась его скрыть от других. Потом, когда попала в аварию, сходила с ума в прямом смысле, не желая мириться с положением. — Я рада за тебя, — замялась, ведь подругами они не были, а обращаться на «ты», было все еще непривычно, — впереди еще много работы, но я в тебя верю. — Спасибо, — благодарна была женщине за поддержку. — Ира, — внимательно посмотрела на Павлову, увидев как та стала серьезной, видимо ожидая какого-то серьезного вопроса, улыбнулась, — скажи пожалуйста, у вас в больнице есть нормальный кофе? — посмотрела умоляюще, понимая, что она может отказать, возможно еще рано начинать нарушать диету. — Столько дней не пила, — закатила глаза, — это мой ежедневный ритуал, — покачала головой, но улыбнулась, — никак уже не могу без него. — Как я тебя понимаю, — рассмеялась заведующая, — сама этим иногда страдаю, поэтому в моем кабинете стоит кофемашина, — выпрямилась, задрав нос от важности, — не люблю бурду всякую. — Аналогично, — хмыкнула Аллегрова и обе женщины рассмеялись. — Ну, тогда я приглашаю тебя в свой кабинет, — заведующая подошла к кровати, — как ты, дойти сможешь? — поинтересовалась в состоянии — А это уместно будет? - спросила. — Все таки я пациент, а ты заведующая отделения? — Вполне, — хмыкнула Павлова, — пока я заведующая, это нормально, — ответила важно. — Главное, чтобы ты дошла. — Ну, хорошо, — Ира встала опираясь о кровать, — сделала пару шагов, — ради такого дела я как-нибудь доковыляю, — пошутила и они снова рассмеялись. Ирина Алексеевна выставила локоть, предлагая свою поддержку, посмотрев на этот жест, певица не отказалась от помощи, взяла заведующую под руку. Шли они не быстро, в медленном темпе. Но и не мудрено, человек после операции, только недавно сделал первые шаги.

***

Олег Михайлович шел по коридору, когда увидел перед собой столь занимательную картину. Женщины были одного роста, светлые волосы спадали на плечи и смотрелись они со спины как близняшки, с одной только разницей, халат одной был белый врачебный, а у второй пациента учреждения. Хотел их догнать и пошутить на эту тему, но дорогу перегородил Сергей Куликов, поторопив на операцию. Проследив за взглядом Брагина, оглянулся в поисках, что же вызвало улыбку на лице коллеги, но ничего особенного не заметил. — Да идем, Серег, — все еще улыбаясь, ответил Брагин. У него еще будет время подколоть обоих, вечером он к одной из них обещал зайти.

***

— Ну вот, — Павлова открыла дверь пропуская вперед Аллегрову, немного придерживая, — располагайся, — подвела ее к дивану. Ира осторожно опустилась на мягкую поверхность, выбирая удобное положение. Все же на диване сидеть удобнее, чем на кровати, здесь можно опереться на спинку. Павлова отошла в угол к кофемашине, подставив чашку, задала программу и машина монотонно зажужжала. Терпкий и бодрящий аромат кофе тут же заполнил кабинет, а работа машины напомнила Ире дом и дни, когда все было хорошо. Когда каждый день начинался с кофе, заканчиваясь таким же умиротворением. Павлова поставила на столик перед ней чашку с кофе, взяла еще одну и обойдя, присела рядом. — Спасибо, — посмотрела с благодарностью. Взяла чашку и сделав один глоток довольно улыбнулась, — это моя главная зависимость. Хотя нет, у меня их две, кофе и сигареты, ничего с собой сделать не могу и бросить не получается ни то, ни другое. Только они помогают успокоиться, работа нервная, — и подумав добавила, — да и жизнь тоже. — Как я понимаю тебя, — подтвердила заведующая, работы у них хоть и были разные, но нервов везде хватало, что уж говорить за дни когда в отделении творится кошмар, если в городе происходит происшествие с очередными жертвами. — Без кофе тоже не могу, а вот сигареты пришлось бросить. Тоже курила в студенчестве, — объяснила, — мой мужчина тогда запретил, — не стала уточнять какой, — точнее, очень хорошо попросил и я бросила. Несмотря на шумный коридор, по которому туда сюда ходил персонал, в кабинете было тихо и гораздо уютнее, чем в палате. От светлых стен быстро устают глаза, кабинет был в темных тонах и действовал как тень под деревом в жаркий день. — У меня еще не было мужчины ради которого я бы бросила курить. Наверное, он еще не родился, — рассмеялась и совсем расслабилась. В другой обстановке, она стала более спокойная и разговор пошел легче, чем в палате. — Я скорее только из-за них и закурила. Когда разводилась с очередным мужем, — не уточнила, каким по счету. — Знакомо, — покачала головой Павлова, — я только благодаря нынешнему мужу и не сорвалась, — он всегда появляется в моей жизни в трудный момент, — сама удивилась данному наблюдению. — Тоже был тяжелый развод, муж изменял со своей студенткой. Да и бог с ним, — махнула рукой и поставив чашку с кофе на стол, смотрела на шкаф, задумавшись. — Но с Геной не все было гладко сразу, в первый раз он меня бросил, прямо перед свадьбой, представляешь? — посмотрела на удивленный взгляд Аллегровой и продолжила. — Потом мы снова не нашли общий язык, — смягчила ситуацию, чтобы не вдаваться в подробности. Не знала почему решила все ей рассказать, возможно чтобы поняла, она не одна в этой лодке. Павлова замолчала, услышав мелодию звонка на телефоне, понимая, что это не ее телефон, свой она даже забыла где оставила, вроде бы на столе. Аллегрова извиняясь посмотрела на заведующую, достала телефон с кармана и увидев кто звонит, отключила звук, засунув телефон обратно. Павлова смотрела на нее не решаясь спросить, не желая снова быть культурно посланой, но видя испуганный вид певицы, догадывалась о персоне звонившего. Телефон снова издал звук, на этот раз короткий, обе понимали, что это сообщение и адресат, видимо, был тот же. Ира не хотела смотреть, но видя взгляд Павловой достала и посмотрела. «Нам надо поговорить» — Нам. Мне то как раз не нужно, — подумала Ира, — мне нужно, чтобы ты навсегда убрался из моей жизни. — Это он? — все же спросила заведующая, видя испуганный вид той, с кем минуту назад спокойно и мирно разговаривала, а теперь она сидела, сложив руки вместе, смотря в одну точку. — Да, — не стала скрывать Ира, — поговорить хочет. Знала, что он своим визитом доставил неудобство не только ей, но и вмешал в разборки еще нескольких людей. Хотел бы нормально поговорить, сделал бы это спокойно и цивилизованно. Но видимо страх, что она может его сдать был сильнее, поэтому примчался пьяный, не просыхая с вечера. — Ира, — начала Павлова, положив ладонь поверх ее руки, — это конечно не мое дело, но не надо с ним ни о чем говорить. Аллегрова удивленно смотрела на Павлову не ожидая, что та будет давать советы. — Я знаю, что ты сейчас думаешь, — Павлова убрала руку и отвела взгляд, — что не нужно в это лезть, что сама справишься и так далее. Но поверь, я была в такой же ситуации как ты, — повернулась, посмотрев в глаза собеседнице, — скрывала, отшучивалась, чтобы никто не приставал с вопросами и не давал непрошеные советы. Аллегрова смотрела ничего не говоря, не ожидая такого поворота и откровенности от заведующей. — Сначала он грубо разговаривал, потом стал поднимать руку. Манипулировал, не давая говорить о произошедшем, отшучиваясь и переводя разговор на другие темы. А я велась, — начав уже не могла остановится, впервые решив с кем-то поделиться. Именно потому, что они могут понять друг друга. — И все бы могло произойти так же как у тебя, — внимательно посмотрела на женщину, осознавая, что так бы и было, а возможно хуже, — случился несчастный случай, аневризма, — выразилась медицинским термином, не вдаваясь в подробности, — в общем его не стало. Замолчала, смотря в чашку с кофейной гущей, разгадывать ребусы с кофе она не умела, да и не нуждалась в этом. Сейчас в ее жизни все хорошо, стабильно, любимый мужчина рядом, но боль от произошедшего снова поднялась как ненужный осадок со дна омута души. Они сидели молча, каждая смотрела в свою чашку на остатки кофе, попивая который, разговор шел так легко, хотя иногда от откровенности становилось больно. Аллегрова задумалась и поняла, что она не одна была в такой ситуации, что Павлова не просто так все это время пыталась узнать у нее о произошедшем. Возможно видела в ней себя и пыталась хоть как-то помочь. Но Ира думала, что это как у всех банальное любопытство и желание засунуть свой нос куда подальше. Поэтому и не спешила рассказать все, а отвечала резким отказом. Но сейчас поняв, что у Ирины Алексеевны жизнь была далеко не легче ее, тоже с кучей проблем и не раз разбитым сердцем. Ирина все же решила поделиться с ней в надежде, что станет легче. Все таки держать все это в себе столько времени не так то легко… — Знаешь, сначала все было так хорошо, — прервала молчание Аллегрова, — что я даже не заметила как все началось меняться, — она смотрела на заведующую, которая повернулась к ней и теперь сидела внимательно слушая каждое слово. — Это сейчас уже я понимаю, где были первые звоночки, — с грустью улыбнулась, — времени то теперь предостаточно для этого, — в больнице как раз у нее появилось время, которого всегда не хватало. — Когда невзначай говорил грубость и упрекал, я старалась не замечать, ссылаясь на плохое настроение и проблемы. Конечно, сейчас понимаю, что это не стоит игнорировать и уже тогда нужно было выгнать его к чертям собачьим, — опыт приходит со временем, жаль иногда, что бывает уже поздно. — А потом он как с катушек слетел, — замолчала, открывать свою душу другому человеку было очень трудно, но то, что Павлова первая поделилась похожей историей, дало толчок открыться навстречу, — постоянно пил, после чего говорил гадости, обвинял и поднимал руку, — опустила голову, почему-то стало очень стыдно, именно это чувство и раньше не давало с кем-то поделиться происходящим. Страх осуждения, сама виновата, довела. Проблема в таких отношениях крылась очень глубоко. Манипулятор знает тактику, все начинается с малого. Поначалу оскорбления, сделать так, чтобы человек стал чувствовать себя слабым, не способным принимать решения. Если бы это начиналось с кулаков, то любой нормальный человек прекратит такие отношения. И не последнюю роль играло то, что притесняющий замаливал свои грехи обещаниями, цветами и подарками. В итоге жертва превращалась в мазохиста, который хоть и не получал удовольствия от происходящего, но и не противостоял, оказавшись загнанным в угол. — Ира, — Павлова положила свою ладонь на ее руку, стараясь поддержать, — ты не должна сдаваться, ты должна понимать, что ни в чем не виновата. — Я понимаю, — кивнула Ира, пытаясь сейчас не заплакать, — но он ведь так просто не оставит меня в покое, — поделилась главным страхом. — Мы что-нибудь придумаем, — успокаивала, еще не зная как ей помочь, — но пока ты здесь, мы тебя в обиду не дадим. Сейчас бы кстати было еще одно кофе, из-за мыслей о том как разговорить Аллегрову, совсем забыла предложить конфеты. Но они и так сделали исключение диете, не стоит сейчас слишком увлекаться. — Знаешь, Ир, — Павлова решила немного увести разговор в другое русло, — ведь рядом всегда есть человек, который по-настоящему тебя любит, а мы не замечаем или же на зло сами отвергаем, не давая шанса действительно близкому человеку помочь. Тогда я наверное делала все на зло Гене, — поделилась умозаключением, — мне казалось, я для него столько всего сделала, многим пожертвовала, а он неблагодарный. Решила вытеснить эти чувства, позлить его, а в итоге запуталась и сама попала в лапы тирана. — У меня было по-другому, — задумалась Ира, — просто я в нем почувствовала силу, которой мне не хватало. Мы ведь до этого были друзьями, — даже не верилось, что столько лет дружили и она не замечала за ним такого поведения. — Но все равно, — подытожила Павлова, — почти всегда рядом есть тот, кто готов протянуть руку помощи. И иногда, — добавила, — мы из-за своей гордости, отказываемся ее принять. Подумай об этом. Павлова даже не понимала, как четко она попала прямо в цель. Был друг, который готов ради нее горы свернуть, но она его прогнала. Гордость и обида за то, что бросил, когда был так нужен. Только дежурное «как дела?», брошенное на ходу на общих концертах. Чужие. Теперь уже окончательно. — Возможно, — ответила Ира неуверенно, но делиться своими отношениями с Гришей не стала, слишком долгая история. — Это точно, — заверила Ирина Алексеевна, — я когда осталась одна и попала в аварию, — не очень приятные воспоминания, — Гена примчался ко мне с другого конца света, — лицо осветила счастливая улыбка, — столько лет мы бегали друг от друга, а все равно остались вместе. Как только я встала на ноги, мы поженились. — Я рада за вас — улыбнулась Ира столь необычной истории отношений. — Спасибо, — посмотрела на тезку, — сама иногда не верю. Он хоть и ворчун, но замечательный человек, терпит меня — хохотнула, — ведь я за словом в карман не лезу, характер далеко не сахар. В этом они тоже были похожи. Обе зная свой непростой характер, рассмеялись. — От меня тоже всем достаётся, — скорее пожаловалась, чем похвасталась Аллегрова, узнавая в словах собеседницы свой непростой нрав. — Должность обязывает, — подхватила, оправдываясь Павлова, хотя характер всегда был такой. Аллегрова кивнула соглашаясь, в подчинении было больше десяти человек и иногда решать проблемы приходилось самой, когда одно звено цепи не справлялось с поставленной задачей В этот момент дверь в кабинет широко открылась. — Ир, ты представляешь, — влетел в кабинет возбужденно восклицая, Гена остановился в растерянности, не обнаружив жены за столом. Услышав смешок, повернулся в сторону дивана, где сидели две блондинки, открыв рот тут же его закрыл, не зная, что сказать в данной ситуации. — А вот как раз и мой муж, — показала на взволнованного мужчину заведующая, — который любит вламываться в мой кабинет без стука, — сказала специально, чтобы в очередной раз напомнить ему о субординации на работе. — з Знакомьтесь, Геннадий, — произнесла как будто номинировала его на Оскар. — Здравствуйте, — кивнула Ира, — а мы уже виделись, — вот почему он так рьяно кинулся на Костю. Защищал любимую. От этой мысли улыбнулась, испытывая легкую симпатию к такой мужественности и преданности. — Здравствуйте, — ответил на приветствие, — виделись, — вспомнил неприятный момент встречи, — но рад с Вами познакомиться, — подошел ближе, протягивая руку для приветствия, — Ирина, — не знал отчества, не стал продолжать. — Я тоже рада, — улыбнулась Ира, — много о Вас слышала, - покосилась на заведующую. — Даже не сомневаюсь, — посмотрел на жену, представляя, что могла о нем говорить. — Только хорошее, — ответила Павлова на его взгляд, — почти, — отвернулась, чтобы скрыть насмешливую улыбку. — Ой, — спохватилась Аллегрова, не желая участвовать в семейных или рабочих разговорах, — мне, пожалуй, уже пора. Наверное меня уже ищут на всякие разные процедуры. А то влетит еще, что так надолго ушла из палаты, — улыбнувшись, поделилась предположением. Попыталась встать, но от долгого сидения получилось не очень хорошо. — Я помогу, — предложила помощь Павлова, придержав за локоть, подняла, а потом снова подставила руку, чтобы дать пациентке точку опоры, — провожу тебя до палаты, — оглянулась на Гену, который беспардонно уже расселся на диване, — заодно и прикрою если что, — хохотнула, здесь она начальник. — Если только не Фаина, — сказали синхронно, хотя каждая подумала о своем, и рассмеялись выйдя в коридор.