Себя не теряй

Вернувшись с работы вечером, Ирина Алексеевна хотела только одного, выпить кофе и прилечь. Целый день на ногах, хотя и работа заведующей предусматривала сидение в кабинете, но она еще при этом оперировала и являлась действующим хирургом. В отличии от остальных, она не могла пойти отдохнуть в ординаторской между операциями, будь то плановая или неотложная. Хирурги подменяли друг друга, давая товарищам передохнуть. У заведующей такой функции не было. Бумаги, операция, бумаги, еще приходилось решать текущие вопросы отделения. Но Гена иногда терял терпение. — Ир, может ты возьмешь побольше выходных? — поделился своими мыслями. — Дома тебя практическт нет, приходишь поспать, а утром снова на работу. — Ген, — посмотрела устало, — вот только ты еще не начинай, не могу я сейчас, завал у меня, надо разгребать. — Я ничего не имею против твоей должности, ты прекрасный руководитель, — помнил еще, что это такое. Быть заведующим, это как минимум работать за троих. Постоянно ей жаловался, что ничего не успевает, а вот она как-то успевает. Правда как второй половинки дома ее почти не было, — Но я тоже хочу после работы быть со своей женой, — подошел и присел рядом, — а не с уставшей начальницей. — А я и дома могу быть начальницей, — улеглась на диване поудобнее, выпрямив ноги, — Ген, будь добр, свари кофе, — смотрела на него как кошка выпрашивающая еды. — Вот я о чем и говорю, — устало поднявшись, все же пошел к плите, — могла бы и поласковее. — Да? Это как? — удивленно приподнялась посмотрев на недовольного мужа. — Нууу, — протянул залил кофе в турке водой и поставил на плиту, — например, — довольно растянул улыбку, — Геночка, любимый, свари пожалуйста кофе, — приподняв брови, предложил свои рекомендации. — Ах, вот какие мы, — рассмеялась Ирина услышанному, — любимый значит? За столько лет, что были знакомы знала его как свои пять пальцев. Иногда выводил из себя своим занудством и правильностью. Он бы мог учить хирургов на работе, своими познаниями в швах, но не ее дома, в родных стенах хотела спокойствия. — Да, любимый, — с нотками обиды ответил Геннадий, больше не поворачиваясь и показывая Ирине спину. — Ну, хорошо, — поднялась с дивана и подойдя обняла со спины, — муж мой, любимый, — уткнулась в его спину носом. Говорить красивые слова ведь не трудно. Важно, чтобы они были еще и искренними, иначе все это зря. Фальш со временем выходит наружу и становится обузой для обоих. Их чувства были испытаны и закалены временем, никакого притворства и обмана. Тем более Ира была не из тех, кто молчит, когда что-то не нравится, ну почти всегда. — Кофе готов, — отставил турку, оповестил уже довольным, слащавым голосом. Ира прижалась щекой к спине мужа, чувствуя его дыхание, крепче обняла, утопая в его запахе и теплоте. Гена боялся сдвинуться с места. Хотя и были практически всегда вместе и дома, и на работе. Но таких минут, а иногда коротких мгновений, очень не хватало. Это было пожалуй даже важнее близости, хотя это тоже была она, но тихая и неспешная. — Ладно, — первая потихоньку отстранилась Ира, — давай уже пить кофе, а то остынет. Конечно ей нравилось обнимать Гену, и ворчание его тоже нравилось, хоть иногда и надоедало. Это как кот, который постоянно мурчит под ухом, раздражает, но от этого не перестаешь его любить. Кот, зачем она его вспомнила? Это был единственный мужчина с которым у нее все было хорошо, не смотря на аллергию, но она же прошла, значит хорошо. И не только мужчина, кот тоже был первый, кто ее выбрал и за что-то полюбил. Обошла стойку, села напротив Гены, который снова загрустил, у мужчин тоже случаются перепады настроения. Отхлебнув поставленный перед ней кофе, осталась довольна. Не только турки умеют хорошо варить кофе, евреи тоже делают это весьма неплохо. Улыбнулась своим мыслям и решила растормошить его. — Геночка, какой чудесный кофе, — улыбалась глядя на супруга, — просто бесподобный. Только ты умеешь варить такой вкусный напиток. Хотела похвалить, но целью была все же выгода. Раз он делает вкусный кофе, да и готовит лучше ее самой, не то, что она совсем безрукая, но ужасно не любила возиться на кухне, ну вот не ее это было, от слова совсем. А командовать и манипулировать это она умела и делала с удовольствием. — Ох, Ира, — понял ее хитрость, — умеешь ты, конечно, но мне все равно приятно, спасибо. — Тебе спасибо, Геночка, — хихикнула, — ну и мне тоже, — довольно посмотрела на мужа, — без меня этого всего бы не было. — Это правда, — согласился, — еще бы брала выходные почаще, — напомнил, — и цены бы тебе не было. — Ну ты уж совсем, — решила перевести в шутку, разговоры о выходных уже заводил не в первый раз, — мы же с тобой не молодые родители, которым нескем оставить детей. Давай не будем об этом. — А о чем тогда будем? — поинтересовался глядя на жену, склонив голову на бок. — О твоих посиделках с Аллегровой? Что ни тема, то новый укол, но Ирина Алексеевна не из тех, кто легко сдается. Если муж решил сегодня выполнить свою роль, поставив руки в боки, то ничего не выйдет и завтра видимо тоже. — А чем это тебя они не устроили? — хмыкнула глядя на него с прищуром. — Я же не привела ее в ординаторскую? Мы сидели в моем кабинете, очень даже хорошо, — сделала пируэт рукой в воздухе, выражая почти восторг от общения со звездой. Так ли это было, Гене знать не обязательно, — пока ты, — посмотрела с укором, — не вломился как будто пожар начался. — Быстро же вы подружились, — отхлебнул кофе и свел брови, — на «ты»перешли, кофе вместе пьете. А потом ты ее и к нам домой пригласишь? — Может и приглашу, — хмыкнула подначивая мужа, — а что? Хорошая идея, спасибо, Гена. Сдерживала смех, видя как задергался. — Ну ты уж совсем, Ира, — остановил себя, чтобы не покрутить пальцем у виска, — шутки шутишь. На меня времени нет, а на Аллегрову есть. — Ген, я не поняла, чего ты от меня хочешь? — повысила голос. — Когда я с тобой говорила по этому поводу ты выкручивался, придумывал нелепые оправдания. Я сама решила этот вопрос. Да мы перешли на «ты», давно, это вышло случайно. Тебе не понять, но я хочу помочь человеку, женщине. Несмотря на то, что ты её считаешь звездой, она все-таки тоже женщина, как и все. Не летает на розовом облачке, а ходит по земле ножками. — Это я успел заметить, — не рад был что поднял эту тему, — как вы ходите под ручку, — отвернулся как будто проскользнула ревность, — ты теперь ее надежная опора. — Да иди ты, Кривицкий, — психнула Ирина и слезла со стула, — спасибо за кофе, но в следующий раз, лучше куплю себе по дороге домой. Высказала все, что хотела и ушла в комнату, дверью не хлопала, это пока ее дом и двери эти она заказывала и ставила сама. Оставила Гену на кухне одного, подумать над своими словами, зная что через десять минут придет просить прощения, а она его еще немного помучает, чтобы в следующий раз не разгонялся, показывать ей кто в доме хозяин.

***

Уйдя с головой в работу на время забыл обо всем, дал себе возможность не думать, только музыка, только голос. Но даже в таком состоянии, все чувства выходили наружу, то, что рвало душу, поднималось из глубин сознания, разрезало воздух отчаянным криком. Но работа шла на удивление хорошо, каждая строчка, каждая нота, была прочувствована, потому что ему на самом деле было больно. Ближе к вечеру он понял, что хочет побыть один. Одиночество - самый верный сейчас товарищ. Он запутался. Проще всего найти утешение в бутылке, но от этого не придет решение проблемы, все останется на том же месте, если конечно не усугубиться. Под градусом он сорвется, поедет к ней и тогда начнет ее пытать о случившемся, разругается так, что никакие извинения не помогут. Чем он тогда будет лучше этого придурка? Сев в машину уехал за город, вдавливая педаль в пол. Мчался наперегонки с ветром, кровь закипала от адреналина. Дальше от цивилизации, где никто не найдет, где нет связи, недоступен для всех. Как давно не испытывал таких эмоций, не был на одной волне с природой. Остановившись на берегу озера, спустился к кромке воды. Темная гладь успокаивала, унося мысли далеко в прошлое, снимала усталость которая копилась годами. Как давно они знакомы? Ведь это целая вечность, как будто их два мира, крутились вокруг одной цели, иногда пересекаясь, летя каждый по своей орбите. В нем играла злость на весь мир за то, что все в нем было неправильно и не идеально. Почему он злиться на нее? Не из-за молчание, вовсе нет, да и не за то, что прогнала. Сам такой, выгнал бы любого, если бы докопались. А ведь он именно это и делал, пытался взять нахрапом, не думая о ней, о том что чувствует. Он обиделся как маленький мальчишка, не получив желаемого, не мог объяснить свои чувства. Сняв обувь, откинул в сторону и закатив в штаны, вошел в приятную прохладу. Стоя почти по колено в мутной воде, смотрел на розовый закат, отражающийся в воде. Как бы сейчас хотелось не думать о ней. Не вспоминать как беззащитно выглядит в этой серой унылой палате, как смотрит успуганными глазами маленького волчонка. «Она не любит его, она его боится! — эхом отдавались слова в голове»

***

Лала приехала в больницу пораньше, сегодня были еще свои дела, возвращаются родные из отпуска, надо их встретить. Ей то пришлось уехать досрочно, зная только то, что мама в больнице и ей нужна помощь. Сыну все страшилки не рассказывала, критический момент минул, поэтому не стала дергать его, да и самой меньше нервов от его вопросов, ведь она сама толком ничего не знала. Все таки он уже взрослый парень, у него свои планы, впереди учеба, пусть хоть летом отвлечется и наберется сил. Но он очень любит Иру, вероятно будет возмущаться, что ничего не рассказала. Теперь придется отдуваться. В Склифе уже была как у себя дома, взяла бахилы при входе, осталось накинуть халат. Сегодня на смене была Ирина Федоровна, поздаровалась, проходя мимо и пошла дальше по коридору в палату. До минуты знала, когда ставят уколы и капельницы и уже старалась приехать в отрезок времени между ними. — Привет, — вошла в палату совершив ежедневный ритуал, поцеловать маму, — Как ты? Ира с тех пор как стала вставать, лежала очень мало, постоянно двигалась, иногда даже в одиночку прохаживалась по коридору, когда в отделении было мало народу. Сейчас она тоже сидела на кровати, в палате только не хватало кресла-качалки, в нем бы она проводила весь день, почитывая интересные книжки, на которые раньше не было времени. — Привет, — ответила мама, проведя ладонью по руке дочери, — ты же знаешь, как всегда, хорошо. — Все, что я знаю, — посмотрела на маму с ухмылкой, — что даже если не хорошо ты не признаешься, — села на стул возле кровати. — Да? — не особо удивилась услышанному, но решила немного подразнить дочь, она была немного дерганая, хотя и пыталась это скрыть. Что-то искала в сумке, потом бросила ее возле стула, хотя раньше спокойно вешала куда-нибудь или ставила на окно. — Да, — ответила утвердительно, даже не задумываясь, — что говорят по поводу выписки? Ты спрашивала? Или мне самой нужно сходить к Ирине Алексеевне? — Столько вопросов. А ты что уже соскучилась? — подтрунивала над дочерью Ира. — Или уже надоело ездить ко мне каждый день? Так можешь не приезжать, я же не маленький ребенок. — Мама! — обиженно возмутилась Лала. — Ничего подобного, — смотрела в ответ с некой обидой, совсем забыв, что они очень хорошо чувствую друг друга, — Так говоришь, как будто я тебя хочу сдать в дом престарелых. Хотя ничего подобного Ира не думала, а лишь хотела расшевелить дочь, чтобы она перестала нервничать. Обычно вела себя спокойно, хоть тоже задавала много вопросов, сегодня же где-то витала в облаках. Была правдоборцем и всегда старалась добиваться справедливость, не терпела плохого отношения к себе и своей семье. От этого так рьяно пыталась узнать про все произошедшее. Но уже прошло время, хоть и немного. Ира стала поправляться, чувствовать себя лучше. От этого немного менялись взгляды, понимала, что сама не выкарабкается из этой ситуации. Ей нечего сопоставить Косте, защититься от него сможет разве только молотком или сковородкой. Но если бы могла, то сделала бы это давно, еще когда все не зашло так далеко. На покушение духу бы не хватило. Да и Лалу под удар в этой ситуации ставить не хотела, а ее если не притормозить, она обязательно что-то затеет. — Ну, все еще впереди, — шутила, видимо действительно заразилась от Брагина, — ты чего такая? Что-то случилось? — Все нормально, — отрезала и снова поерзала на стуле, то закидывая ногу на ногу, то ставила их вместе, — Сашка сегодня прилетает, не знаю, что ему сказать, — посмотрела на маму, ведь по большей части это она просила не наводить суету. — Ну, можешь ему рассказать, — ответила спокойно, ведь она уже не лежит как развалюха целый день. Приедет а там уже действовать по ситуации. — Что рассказать? — удивленно округлила глаза дочь. — То, что ты нечаянно навернулась с лестницы? Сегодня Лала была в ударе, удивляла тем, как поворачивала разговор. Но, что-то было помимо этого, обычно ее было трудно выбить из колеи. — Ну, не так категорично, — смирилась уже с тоном дочери, решила не подначивать ее, распаляя еще больше, — скажи, что в больнице, раньше не рассказали, потому что я попросила, чтобы не волновать. В общем вали все на меня, а приедет когда я уже сама все расскажу ему. — Значит ему расскажешь, — дернулась как ужаленная, — а со мной делиться не хочешь. — Лал, успокойся, — смотрела на дочь, с ней явно что-то происходит, — давай будем решать проблемы по мере их поступления. Как легко мама успокоилась после всего. Как ей это удается? Крымский, потом Лепс, а она спокойная, как рыба на сковородке. Может на успокоительном, но вроде бы заторможенности за ней не замечала, на седативных спать хочется, а она бодра как огурец с грядки. — Ладно, проехали, — встала и прошлась туда сюда по комнате, — расскажу, что знаю. Казалось бы проблема решена, можно уже и успокоиться, но она все еще была, как Карлсон с пропеллером от вертолета. По поводу Саши Ира так не беспокоилась. Как никак он все-таки мужчина и более рационально относится к проблемам, тщательно все обдумывая. Хотя рациональность мужчин была не константой, один только Лепс опровергает это суждение. Вспыльчивый, резкий, решения принимает за секунду, не думая о последствиях. — Дочь, — обратилась к мельтешащему человечку, — иди сюда, — показала место рядом с собой на кровати, — присядь. Остановившись, думала над предложением, но все же оставила сомнения и села рядом. — Я же вижу с тобой что-то происходит, — внимательно всматривалась в глаза, волновалась, — ты можешь мне все рассказать. У тебя какие-то проблемы? Она все еще оставалась ребенком, ее маленькой девочкой, которая дула губы от обиды и топала ножкой от злости. Сейчас она как раз на такую и походила, причем чувства были намешаны все вместе. Злость, обида, возмущение и все это в одном человеке, того и гляди сейчас взорвется как воздушный шарик. Любовалась девушкой, выросла такой красоткой, темные глаза, как восточная ночь, длинные ресницы, кудрявые волосы. Она взяла от Иры самое лучшее, да еще характером была помягче, хотя горячая кровь тоже никуда не девалась. Провела пальцами по волосам, немного убрав назад непослушные локоны. Лала прикрыла глаза немного успокаиваясь, все же от маминого взгляда ничего не ускользало, умела уговаривать, имея влияние на дочь. — Я разговаривала с Гришей, — посмотрела на маму ожидая злости или другой реакции, но не увидев таковой продолжила, — хотела узнать из-за чего у вас вышел конфликт. — Узнала? — спокойно спросила Ира. После его ухода и разговора с Павловой, мысли немного изменились, стала задумываться, что делать дальше, когда выпишут из больницы. — Нет, — гордо вздернула подбородок, — он такой дурак! — выпалила, будучи уверена на сто процентов в своих словах. — Упертый, слепой баран! — наконец-то выплеснула свои эмоции. А после встречи с ним вообще хотела поехать в зал и хорошенько отдубасить там грушу, но пострадала только чашка дома, которая выскользнула из руки на стол и не сдержавшись смахнула ее на пол. Ира улыбалась, откровенное негодование Лалы ее развеселило. Всегда толерантно относилась к ее знакомым, даже если они были слегка неадекватные. Понимала, что все это по работе и никогда не высказывалась «плохой — хороший». Гриша конечно не подарок, характер как будто рядом завод с петардами, немного огня и ты вместе с заводом взлетишь на воздух. — Чем же он тебя так довел? — обняла дочь одной рукой и погладила по плечу. — Он, конечно, со своими тараканами, я все понимаю, — вздохнула разводя руками, — но не до такой же степени, — видимо вспомнив снова что-то из разговора с ним, разозлилась, — мы и без него справимся, не нужен он нам. — А он был нам нужен? — сейчас Ира уже удивилась. — Без него не справлялись? Все же дочь говорила загадками, Ира не до конца понимала ход ее мыслей и куда они ведут. Хотя тоже лукавила, не могла оставаться нейтральной, как бы не пыталось, но дочери не показывала это. — Ну, мам, — повернулась к ней, — Давай на чистоту, — все о чем думала решила выложить сейчас, чего тянуть, пусть даже отреагирует ненормально, разозлится и будет снова что-то придумывать в оправдание, — мы все далеко не дураки, — увидила как мама кивнула в ответ на заключение, — понимаем, что с тобой случилось, даже без твоих слов, — под «мы» имела в виду и Григория, хотя уже не хотела иметь с ним никаких дел, — и в том, что ты оказалась здесь виноват Крымский. Ира ничего не ответила, только кивнула, понимая, что действительно скрывать уже нечего. Тем более, что он уже стал ей названивать, пытаясь поговорить, а скорее договориться. И с этим надо, что-то делать. Была уверена, что он добьется своего, найдя способ с ней встретится, но сама встречи не хотела. Да даже просто видеть, вспоминать его, по телу тут же пробегали мурашки, вызывая неприятные мысли и страх. А страх присутствовал всегда, уже как реакция на определенного индивидуума. — Я хотела, чтобы Григорий Викторович помог, — продолжила видя, что мама молчит и даже удивилась, что не стала оправдываться, — у него ведь есть знакомства, — отвернулась, смотря в стену, вспоминая их последний разговор, теперь уже ничего от него не надо, — хотела, чтобы он как-то разобрался, ну в смысле, чтобы Крымский больше не приближался к тебе, — пояснила, — и оставил в покое. Ира понимала, что размышления дочери, были весьма логичны. Только вот сама бы она по этому поводу не обратилась к Грише. Уже не те у них были отношения, да и вмешивать его в свою жизнь не стала бы. — Нет, — категорично ответила Ира, — я ничего ему не рассказала именно, потому что не хочу, чтобы он вмешивался. Может он бы как-то и мог решить данную проблему, но он не сможет, слишком вспыльчив, обязательно что-нибудь натворит. — Ну, с такими мыслями как у него в голове, — закатила глаза, — я понимаю теперь тебя, — встала и снова стала мерять палату шагами, — представляешь, — остановилась напротив, смотря на маму, — он решил, что ты покрываешь Крымского, потому что любишь его. Я конечно не знаю о чем вы с ним говорили, но у него явно не все в порядке с логикой и наблюдательностью. Ира пока молчала, переваривая сказанное. Негативных чувств не было ни на высказывания бывшего друга, ни на то, что мог допустить подобные мысли. Не представляла, как бы вела себя случись что-то с ним, попади он в похожую ситуацию. Наверное тоже бы хотела разобраться, решить наказать виновных. Это на своем месте готова была все забыть только бы ненавистный персонаж исчез из жизни навсегда. — Пусть думает, что хочет, — сказала правду, проблемы были поважнее, чем обиженный Лепс. Тем более, что дружба закончилась, каждый сам за себя и по отдельности, — я не хочу забивать себе голову тем, что он себе накрутил. Но мысли несмотря на ее нежелание все равно лезли. Наслаивались одна на другую, конечно могла его понять, сделал такой вывод, не из той информации, что знал, а потому что выгнала его, разозлилась. Именно он мог так подумать, сначала у него всегда шли эмоции, потом только здравый смысл. Но все же было обидно, что мог допустить, что после всего любит еще Костю. Да она не то, что не любит, даже видеть его не хочет. Но Лепсу не обязательно знать, его сейчас нет в ее жизни. Лала видимо наконец-то высказав все, что хотела, выговорилась и успокоилась. Знала, что они семья значит одна команда, найдут выход из любой ситуации. Сегодня вернется Саша и они втроем придумают, что делать дальше. — Ты на меня не обижаешься? — смотрела понимая, что нарушила договор, ничего не делать без ее ведома. Но ведь и не делала, только хотела докопаться до правды, не утаила, созналась. Хотя не знала, рассказала бы, если бы Лепс не наговорил глупостей, наверное нет. — Но честно, я больше не буду, — посмотрела умоляя не обижаться. — Все хорошо, — улыбнулась Ира и с каждым днем все больше отпуская ситуацию с Гришей. Уже не было первоначальной обиды, только легкая грусть от непонимания, — если ты нервничаешь по этому поводу, то я на тебя не обижаюсь. — Мамуль, я тебя так люблю, — подошла и обняла, роднее у нее никого не было, только сын, но это другая любовь, — мы вместе все преодолеем. — Я тоже тебя очень люблю, — обняла в ответ, — Все будет хорошо, — сказала и себе те же слова, что раньше ей говорил папа, и это помогало жить, выкарабкиваться из всех проблем и неприятностей. Успокоившись, дочь уехала встречать Сашу в аэропорт. Прилетал вечером, но ей еще надо домой. А потом аэропорт в другой стороне города, время на дорогу с учетом возможных пробок. А Ире оставалось немного времени до процедур, решила походить, потом придется лежать под капельницей, уже не встать.

***

Второй день не мог собраться с мыслями. Понемногу приходило осознание, что был не прав. Прокручивал как киноленту один и тот же фрагмент, их разговор, ее глаза полные обиды, а потом и ненависти к нему. Он такой был всегда. Очень вспыльчивый, долгие годы учился держать себя в руках, но иногда это уходило из-под его контроля, особенно когда касалось личного. Все чаще стал ловить себя на мысли, что не может не думать о ней, она всегда была перед глазами, на работе, в машине, дома. Постоянно возвращался к ней, иногда не слушая о чем с ним говорят. Что же с ним происходит? Когда это началось? А главное, что теперь с этим делать? Почему оставил ее, когда узнал что они с Крымским вместе? Когда увидел их вместе, как смотрит на него. Внутри больно сжалось, скручивая внутренности в тугой канат. Сложил вместе ладони и потер ими переносицу, отгоняя ее образ, пытаясь забыть, но ничего не выходило. Встал, прошел на кухню и застыл на месте, оглядываясь по сторонам, совсем забыв зачем сюда пришел. Это не может так больше продолжаться, он должен с ней поговорить, сказать, что чувствует на самом деле. Пусть обижается, но он же все-таки ее друг или уже нет, или не друг вовсе? Через пол часа метаний все же решил, что надо поехать к ней. Столько лет дружбы коту под хвост, из-за глупых слов, которые выплеснул от злости, от того что не доверяет. Должен признать, что был не прав, но и она тоже недалеко ушла, разменяла их дружбу на этого … . Не выдержал и стукнул кулаком в стену, как же он ненавидел его. Но разве стоит обижаться на нее? Она ведь и так получила больше всех, он был не рад, что она в таком положении. Не рад, что тема насилия коснулась ее. Хотя сам был любителем помахать кулаками, но это только с равными себе, с мужиками. В крайнем случае могло достаться стене, но никогда не поднимал руку на женщину. Уважение к женщине, как к матери заложено было в генетике, прошито в нем еще до того как появился на свет. В голове стоял гул, а ведь до того как она «упала» с лестницы, он же не на руках ее носил. Наверняка этот придурок и до сегодняшних событий поднимал на нее руку. Выставил ладони вперед наблюдая как трясутся руки, хотелось забыть, вычеркнул из памяти то, какой увидел в больнице, забыть о человеке который довел ее до этого и был все время рядом. Найти убить, а лучше закопать живьем, за минуту придумал десяток способов как его уничтожить, такая тварь точно не должна ходить по земле. У бродячего блохастого пса и то было больше чести, чем у этой конченной твари. Хотя и тварью то называться для него было большой честью. Дома он сойдет с ума, переодевшись, хлопнул дверью, сел в машину, вырулил на трассу взял направление в сторону НИИ Склифасовского.

***

День оказался насыщенным на посещения. После Лалы к Ирине решила наведаться Марина Владимировна. Только вчера она сказала Брагину по поводу симпатии Марины к его персоне, а сегодня она сама пришла, не похоже на совпадение. Ох и Брагин, болтун оказывается, решил добить до конца, недостаточно было вчерашней неловкости. Хотя все могло обстоять и по-другому, он мог лишь рассказать Марине о результатах обследования и даже сам попросить, чтобы она посмотрела снимки и дала рекомендации по дальнейшему лечению. Ира не знала какой из вариантов является правдивым, поэтому была удивлена, а потом и смущена приходу Нарочинской. — Здравствуйте, Ирина Александровна, — прошла в палату Марина, держа в руке снимки, — как Ваше самочувствие? — поинтересовалась, хотя и так все о ее самочувствии знала, ведь лечащим врачом данной пациентки был ее муж. — Здравствуйте, — улыбнулась Ира, приветливой и светлой Марине. Как ей удавалось всегда выглядеть свежей при постоянной работе и детях оставалось загадкой, — замечательно, уже почти бегаю. Не хотелось говорить о том, что надоело здесь лежать. И дело было не в самой больнице, хотелось уже оказаться в родных стенах. Хотя понимала, что так просто ее не отпустят. Назначат курс лечения, придется наверное потом на какие-то процедуры ездить еще какое-то время. Но это уже лучше, чем постоянно быть здесь, по факту она же все время находилась в палате. Дома она бы не выдержала столько времени сидеть в своей комнате. Вспомнила о доме, комнату, из которой пыталась сбежать и лестницу, кажется у нее теперь будет фобия на лестницы. Как она сможет каждый день спускаться и подниматься по ней, не вспоминая, что произошло? — Так, — Марина подняла снимки в руке на свет показывая один из них, — я посмотрела ваши снимки, действительно, все очень хорошо, — перевела взгляд на Ирину Александровну и улыбнулась, — в нашем случае. Гематома немного уменьшилась, а это значит, что мы все делаем правильно, — сжала губы, — то, что отек спадает это вообще великолепно. У Марины и так сегодня было много дел. Провела операцию, как раз по гематоме, которая была больше размером, чем у Ирины и требовала немедленного вмешательства. Очень устала и хотела не то, что домой, но хотя бы сесть в свое кресло и вытянуть ноги, дав им время побыть в спокойствии. — Спасибо, — смотрела на Марину с уважением, такая молодая и уже профессионал, много о ней не слышала, но видела как работает. Четко дает указания и разбирается в своем деле, что было видно и на Ирином примере. — Вы замечательный специалист, только благодаря Вам у меня такие хорошие результаты. Это хорошо когда человек на своем месте, любит свою работу, часто в ущерб семьи. Но так всегда, если отдаешь себя другим, недополучает семья. А баланс найти очень сложно, всегда будет перевес в одну из сторон. Ира тоже не додала своей дочери любви, потому что было время когда существование приходилось выгрызать, работать сутками, чтобы обеспечить дочь и родителей. Сейчас уже все по-другому, можно позволить себе отдых, причем очень хороший, но при этом не стоять на месте. Здесь так не работает, ушел на время с олимпа и все тебя забыли, нужно постоянно быть в тонусе. — Спасибо, конечно, — посмотрела на певицу Марина отложив в сторону снимки, — но это скорее командная работы и четкое выполнение рекомендаций. Хоть я и работаю в другом отделении, — по поводу мужа не стала уточнять, все же Олег вчера немного похвастался наблюдениями пациентки, от чего она сегодня была немного смущена по поводу ее визита. Но все же она сама пришла убедится и пообщаться по поводу дальнейшей схемы, чтобы та не подумала, что раз она здесь не работает, то дистанционного наблюдения достаточно, — но все же мы тесно связаны с неотложной хирургией. Я начинала в этом отделении, — пояснила, что теснота никак не связана с мужем, — потом перешла в нейрохирургию. Марина замолчала, зазвонил телефон, громко оповещая о своем присутствии. — Прошу прощения, — Ира потянулась к тумбочке, на экране снова был входящий от нежелательного абонента, убрав звук, положила экраном вниз на кровать. Снова посмотрела на Марину, показывая своим видом, что внимательно ее слушает. — Если надо Вы ответьте, — предложила Марина, — может что-то важное. — Все нормально, — выставила ладонь вперед Ирина, — продолжайте. — Так, — вспоминала на чем закончили, — когда Вас выпишут, я думаю это еще где-то примерно неделя, — прикинула по времени, — Вам придется следовать рекомендациям самостоятельно. То есть, — решила уточнить, — дозировку и время ни в коем случае не пропускать. Если будут какие-то изменения в самочувствии, тошнота, головная боль, — незамедлительно будете звонить мне. — Хорошо, — улыбнулась Ира, как же здорово, когда есть вот такие молодые врачи. Ответственно подходят к своей работе, а не просто для галочки, выписали и до свидания, — я постараюсь. — Ирина Александровна, — впервые показала возмущение Марина, — здесь надо не постараться, голова это очень серьезно. Операция это намного сложнее, даже если без осложнений, потом длительный период реабилитации. А нам сейчас важно прийти к нулевому результату, поэтому как по будильнику все препараты. Договорились? — Да, — улыбнулась Ира такой настойчивости, — буду по будильнику. Снова зазвонил телефон, Марина смотрела на прямоугольник лежащий на кровати, второй раз так просто не звонят. — Да что ж такое? — возмутилась Ира. — Еще раз извините, — перевернув вверх экраном, она снова увидела имя - Костя. Видимо он не оставит ее в покое, сейчас уже не было первоначального страха, но понимала, что этот человек по своей воле не уйдет из ее жизни. — Ирина Александровна, — Марина внимательно смотрела на пациентку и трезвонящий телефон, — ответьте, — показала на не дающий покоя предмет — если Вам неудобно я могу выйти. — Нет, — на этот раз не дожидаясь когда перестанет звонить, сбросила вызов, понимая, что это его еще больше подзадорит, ведь он поймет, что она видела от кого звонок, — это не важно, — в общем смысле это так и было, если бы от этого не было так много проблем. — И снова добрый день, — в палате появился еще один представитель лечащего состава, — О, Марина Владимировна тоже здесь, — обрадовался словно не виделись дома с утра, — давно не виделись, — хихикнул и подмигнул ей — как поживает моя пациентка? — улыбаясь обратился к Ирине. — Все хорошо, Олег Михайлович, — ответила ему с ухмылкой, видятся каждый день, иногда по несколько раз и он все равно начинает разговор, как будто не был здесь неделю, — уже почти как все нормальные люди. — Ну, — стал рядом с Мариной, но все же не позволил себе никаких вольностей, — Вы и так нормальный человек, просто немного, так скажем, приболели, — иногда он так общался с людьми, как будто читал своим детям книжку со сказками, — а доктор Айболит Вас подлечил. Марина закатила глаза и отвернулась улыбаясь, все-таки чудаковатость была у Брагина в крови, но не всегда она была к месту. — Ирина Александровна, — обратилась к пациентке, — общую схему я Вам расписала. Рекомендации и график приема, — повернулась к мужу, — передала Олегу Михайловичу, — как же иногда хотелось его треснуть, вот как сейчас когда он корчил ей невинные рожицы, — а я пойду, у меня еще много дел, зашла ненадолго, — пояснила, чтобы не задерживаться, — До свидания. — Спасибо Вам, Марина Владимировна, — улыбнулась ей Ира, — До свидания. — Ну, что Вы, на здоровье, — она делает свою работу. — Приходите еще, — опять съёрничал Брагин, улыбаясь вслед жене, показал ей пять пальцев, чтобы далеко не уходила. Марина округлила глаза, показав, что она на работе и вышла из палаты. — Ирина Александровна, — снова вернулся к ее персоне, — как Вы понимаете я показал Ваши снимки Марине Владимировне и она порекомендовала еще один препарат. Замолчал, чтобы не тараторить как бабка на базаре, а дать ей немного принять информацию. Понимал, что ей уже надоели всякие лекарства, но это для ее же блага, чтобы избежать всевозможных последствий. — Ну хорошо, — согласилась, — деваться то мне некуда, надо значит надо, — она же отсюда не сбежит. — Мы посмотрим на результаты и если все хорошо исключим вообще другой, у этого меньше побочки, — объяснил, не вдаваясь в медицинские термины, — Вы же понимаете, что мы это делаем не для того, чтобы Вам было плохо? Я знаю, что оно Вам уже надоело, — посмотрел с пониманием, — но без этого никак, тем более, слава богу, обошлось без операции. Он хотел еще что-то сказать но замолчал, поскольку взгляду обоих представилась занимательная картина. Медленно открывающаяся дверь и появляющийся из-за нее большой букет цветов. Ира была настолько удивлена, что даже не успела испугаться, ведь это мог быть настырно названивающий ей Крымский. Но испуга не произошло, следом за букетом в палате появилось «тело» Лепса с головой выглядывающей из-за цветов. Это было настолько комично, что она чуть не рассмеялась, совсем забыв о их недавней ссоре. — Так, вижу, что Вас нужно оставить, — прошептал заговорщицки Брагин, не умел он серьезно реагировать на такое, тем более, появившуюся персону он тоже знал, — Всего хорошего, — улыбнулся и прикрыл рот ладонью, от смеха. Быстро ретировался проскользнув мимо растерянного Лепса. — Здравствуйте, — кивнул на ходу, — и сразу же до свидания. В коридоре развернулся и подмигнул Ирине, прикрыл за собой дверь. — Ну, привет, — начал он когда кроме них в палате никого не осталось, все еще стоял возле двери держа перед собой букет. «Ну привет» — это как раз было самое точное определение их встречи. Только вот прошлая закончилась далеко не на — пока. Ира не собиралась делать первый шаг, да она промолчала когда хотел понять ее, не рассказала правды отчего накрутил себе невесть, что в голове. Неважно. Если пришел, пусть сам выкручивается, помогать ему не собиралась. — Привет, — ответила без определённостей. Пусть знает, что она совершенно нейтральна. Если раньше он не совсем понимал, что с ним творится, но все же ловил себя на мысли, что это нечто большее чем дружба. Сейчас увидев ее, на душе сразу стало легко. Вот она рядом, родная и лю… . Уже не было на лице той усталости и боли, которую видел при их прошлой встрече. Но и успел заметить, что не смотрит на него волком, несмотря на ссору и нежелание его больше видеть. Хотя на ее лице и не было улыбки, успел заметить, что до его появления, она не стеснялась дарить улыбку молодому врачу. Лучше об этом не думать, он совсем уже стал неврастеником, накрывало от любой мало-мальской причины. Хотя на сегодняшний день, то к чему он пришел было далеко не маленьким, а напротив глубоким. И он тонул, его все больше затягивала эта пучина, смыкаясь над головой темной, холодной водой. Как бы он не пытался, инстинкт выживания не помогал выплыть на поверхность, он захлебывался, глотая соленую воду, даже не пытаясь позвать на помощь. Она была похожа на цветок, на тихое раннее утро, когда белый туман, словно облако упавшее на землю, стелется над озером, даря новый день и новую надежду на счастье. — Это тебе, — подошел ближе и протянул букет. Раньше он бы обязательно поцеловал ее, но сейчас это было не к месту, хотя очень хотелось. Хотелось повернуть время вспять и не наговорить ей тех обидных слов. Невозможно, теперь нужно двигаться только вперед, даже если для этого придется взять в аренду ледокол, чтобы добраться до нее и растопить ее сердце. Но лед ведь лучше камня, камень можно только разбить, значит у него оставалась хоть и не большая, но надежда, так сказать, совсем крохотная. — Спасибо, — правила приличия она соблюдала всегда, так была приучена с детства. Встала немного согнувшись, придержала рукой в районе швов, медленно переставляя ноги прошла по палате к вазе. Здесь стояло уже пару букетов, от команды и директора. Все-таки они были в курсе, что она в больнице, хотя о причине тоже были не осведомлены. Поняв что букет слишком большой и не влезет ни в одну из них, повернулась к Грише, чтобы переложил их на стол. Лепс стоял чуть ли не открыв рот. Он помнил, как она не могла подняться на кровати без чьей-либо помощи, а сейчас ходила, хотя с их встречи прошло всего несколько дней. — Ничего себе, — не удержался от комментария, — прогресс на лицо. — А ты думал, что так и буду лежать, до самой выписки, не вставая? — спросила с интересом. — Переложи пожалуйста цветы на стол, а то я не подниму, слишком тяжелые. Как бы она сейчас не была зла или пыталась показать, что это так, все же была рада его визиту. Он пришел, хотя казалось, что все уже закончилось, былого нет и не вернуть. — Конечно, без вопросов, — забрал цветы с кровати и перенес, положив перед ней на стол, — ну не до выписки, — пригладил волосы, — но все же не ожидал, — хотя, — протянул, — ты же сильная, вполне в твоем духе. Смотрела на него и не могла понять какие перемены в нем произошли, видимых глазу не было, но что-то в нем было не так. Возможно присущая ему резкость, но он не всегда был таким, она знала его и как спокойного и уравновешенного друга. Но то было во времена дружбы, может потому что таковой уже не было, соответственно и вел себя тише. Не стал долго стоять рядом, решив вернуться на прежнее место. — Ну и зря, — вздохнула и прошла к кровати мимо него, — как видишь, — развела руками, — не такая уж сильная, раз позволила сделать с собой такое. Могла пригвоздить одним только взглядом, каждым словом резала его, как по коже ножом. — Ир, я знаю, я виноват, — решил начать с главного. Все же он ради этого сюда и пришел, не зная, а лишь надеясь, что она сможет его простить. И наверное больше не за слова, которые сказал в минутном порыве, не выдержав ее секретности. А за то, что бросил одну в такой момент, возможно единственный в ее жизни, когда был по настоящему ей нужен. — Ну ты ведь сказал правду, — продолжала мстить ему, хотя эта черта была не присуща ей. Людей сделавших больно забывала, оставляла позади, непрестанно двигаясь вперед. С ним это не работало, забыть не могла, а боль все еще сидела в сердце, — такой ты меня видел и выразил это в словах. Платила ему той же монетой только не оскорбляя, но это было не менее больно. — Ну, дурак я, — поднял руки перед собой как будто сдавался, — ну дернул меня за язык, — хотел подойти и сесть рядом но видя ее взгляд не решался, — Ир, ну мы же не сможем так вечно, не могу я быть в стороне, пока тебе плохо. — Да все нормально, Гриш, — положила руки на колени, — рядом со мной хорошие люди, я не бываю одна. — Аллегрова! — зарычал, а потом сбавил обороты. — Ты знаешь о чем я говорю. Ну что мне перед тобой на колени встать? Хочешь? Не стал ждать ответа, присел перед ней взяв ее ладони в свои. Что с ним происходит? Хоть он и был тактильным, нужно было чувствовать другого человека рядом, с ней нужна была близость, она была ему необходима. Не мог стоять как школьник оправдываясь перед директором. Почувствовал как напряглась и удержал ее руки, не давая исчезнуть мягкому теплу из его ладоней. — Гриш, отпусти, — сказала тихо, но получилось жалобно, как будто готова заплакать. — Ира, — смотрел ей в глаза, — ты же знаешь меня лучше чем кто-либо. Какой я порой бываю невыносимый, я и сам это знаю — покачал головой подтверждая, — веду себя как дурак, — наклонил голову смотря на нее с легкой улыбкой, — да я и есть дурак. Ну, не могу я быть далеко, когда тебе плохо. Хрен с ним с этим Крымским, — махнул рукой и снова вернул на место, взяв ее ладонь легонько придерживая, — не хочешь говорить ничего не говори. Но позволь мне остаться рядом. Ира не знала, что делать. Так это было одновременно и не похоже на Лепса и в тоже время знала, что умел признавать свою неправоту. Понимала, что несмотря на обещания, может снова сорваться, не из тех он людей, которые просто успокаиваются. Он обязательно найдет Костю, даже если она его сейчас выставит. Правильнее конечно, чтобы он был рядом, так можно держать все время руку на пульсе. Хотя это тоже давало слабые гарантии. Но он был ей не безразличен и по настоящему дорог, как человек. От его близости рядом, от прикосновений было так хорошо, уютно и надежно, хотелось верить, что больше не уйдет, не оставит. — Гриш, сядь, а, — показала ему на стул, не зная куда спрятаться от его изучающего взгляда, — и не смотри на меня так, — добавила, когда привстал и придвинув ближе стул сел. Лучше не стало, теперь их глаза были почти на одном уровне, — я и без тебя знаю, что выгляжу ужасно. — Ты? — растянулся в довольной улыбке. — Да ты выглядишь лучше всех, я тебя такой красивой, как сейчас никогда не видел. — Ну, спасибо, — закатила глаза Ира, — мне тебя сейчас прямо послать хочется. У меня зеркало вообще-то имеется. Как бы не пыталась показать, что не ведётся на его лесть, все же знала, что выглядит лучше, чем в их последнюю встречу. Небольшой синяк на скуле был почти незаметен, да и тон лица выровнялся. Ушла отечность после операции, но на сцену ей еще рановато, даже если тщательно все загримировать. — Мать, ну ты чего? — продолжил уже в своей манере, словно и не ругались вовсе. — Ты прекрасно выглядишь. — То-то я и смотрю, — хмыкнула Ира, — что ты на ногах устоять не смог, — намекнула на его сиденье, рядом на корточках. Сама не заметила как обстановка стала разряжаться, хотя еще не давала ему официального прощения. Но это был не случайный человек, их связывала десятилетняя дружба, крепкая, не смотря на расстояние, которое иногда между ними было. — Ирина Александровна, — смотрел серьезно, — ну что мы как маленькие дети? Не знаю как ты, а я не могу без тебя, — признался и как-то сразу полегчало. — Хм, — удивилась такому заявлению, — а когда я была с Костей, мог, — вдруг снова завелась, но это давно ей не давало покоя, не могла забыть как легко исчез, не вспоминая про нее. — Я же не знал, что так получится, — выпрямился, ошарашенный таким заявлением, — увидел Вас вместе и решил не мешать, ты тогда светилась от счастья. Подумал, что буду лишним в этой идиллии. — Лепс! — посмотрела пристально, сложив вместе ладони. Его заявление ее обескуражило и в тоже время стало обидно. — А ты не знал, что настоящие друзья всегда рядом и в горе, и в счастье? Он знал, только вот не знал как называются чувства к ней. Это явно была не та дружба, о которой она сейчас говорила. Сейчас уже для себя понял намного больше. А тогда, увидев ее с мужчиной, испытал много разных чувств и даже ревность. Но не придал значения, думая что это все же ревность как к человеку. Теперь не сможет приехать к ней когда захочет, не сможет увезти подальше от суеты, если она захандрит. Сейчас уже ревности не было, но тут же остановил себя, осознав, что недавно её ревновал даже к доктору, которому она мило улыбалась, в отличии от него. От этого и злился на нее, накручивая за чувства к Косте. — Ира, — поднял на нее глаза и придвинулся ближе, — я обещаю, что больше не оставлю тебя, никогда. Только если ты меня сама не прогонишь, но я все равно буду рядом, наблюдать, чтобы с тобой ничего не случилось. Улыбнулась таким романтическим словам Лепса. Он мог быть таким, но только с теми кого любит. Внезапно осознав, отогнала от себя эту мысль, посчитав несуразицей, просто невозможным в их сегодняшнем положении. — Хорошо, Гриша, — наконец сдалась, — но знай, что ты висишь на тонком волоске, — смотрела серьезно, это была не шутка, — я тоже вспыльчивая, но ничего хорошего, как видишь, в этом нет, — развела руками, — есть черта, за которую лучше не переступать, давай не будем этого делать. — Я только за, — снова поднял руки выставляя ладони. Если бы она знала, что это для него сейчас значит. Словно заново учился ходить, нащупывая почву под собой. — Вот и хорошо, — все же с друзьями легче найти общий язык, это не минутные чувства, а время, долгое время проведенное вместе. В палату заглянула медсестра. — Приемное время заканчивается, — оповестила как об отправлении поезда. — Наверное тебе уже пора, — показала на дверь, за которой начали мельтешить люди, скоро конец смены, потом уже никаких посещений. — Выгоняешь? — спросил шутя. — А ты хочешь остаться? — улыбнулась в ответ. — Не думаю, что тебе будет удобно под кроватью, — предложила единственный вариант. — Пожалуй нет, — надул губы, — но завтра я к тебе приду. Обещание быть рядом не собирался нарушать. — Хорошо, — кивнула улыбнувшись, — прихвати с собой пакет мандаринов. — Нет уж, — поднял брови, от удивления, — у меня теперь на них аллергия. Переглянувшись рассмеялись, помня недавний инцидент. — Ладно, пока, — поднялся со стула и подойдя ближе, нагнулся поцеловав в щеку. Он так делал миллион раз и никогда это не вызывало таких чувств как сейчас, тем более, когда наконец-то помирились. Чувство облегчения, как будто снял с себя тяжелый груз. — Пока, — интуитивно подставила ему щеку, помня все наизусть. Он вышел за дверь, лишь на несколько секунд задержался в дверях, чтобы посмотреть на нее с какой-то теплотой и отчаянием. Не могла понять, что с ним происходит. Встала прошла к окну, но входа отсюда было не видно. Она не увидит его удаляющуюся спину и не поймет, что с ним не так. Возможно время откроет свои карты, сейчас для нее это была загадка.

***

В отделении время клонилось к вечеру, некоторые уже активно настроили на конец рабочего дня, считая минуты до окончания смены. Но в приемном все еще сидели люди, кто-то пришел к своим, остальные ждали результатов операции родных. К стойке подошел мужчина. С виду весьма солидный, в костюме, как административная шишка. Ирина Федоровна подняла глаза, от журнала на мужчину. — Здравствуйте, вы что-то хотели? Мало ли чего нужно, может действительно какой чиновник, сейчас начнет требовать врачей или вообще заведующую. — Здравствуйте, я хотел бы навестить пациентку, Аллегрову Ирину Александровну. — А Вы родственник? — мало ли какие здесь ходят, может журналисты, что-то вынюхивают, — И назовите имя и фамилию, мне нужно записать в журнал. Смотрела на него из-за очков пришурившись, взяв ручку, чтобы записать. — Я гражданский муж, — поправил пиджак, — Константин Крымский.