Себя не теряй

Олег Михайлович вышел из операционной, следом шла Ирина Алексеевна. Закончили операцию, длившуюся три часа, но все было не зря. Теперь с легким сердцем можно и домой, а в родных стенах все же милее, чем на работе, хоть и на любимой. Интересно, что в отделении подобрался такой состав, каждый отдавал себя работе с головой. Когда случались авралы никто не отказывался по причине — «не хочу», потому что это долг, спасать жизнь человека. И каждый из них положил дни и ночи на этот алтарь. — Олег Михайлович, Вы как всегда были на высоте, — догнала хирурга, чтобы выразить свое восхищение. Конечно, часто ее подчиненным и доставалось, могла наехать, если есть за что. Но так же и прикрывала, ценя каждого, знала очень хорошо, кто чего достоин. И на сегодняшний день в их отделении работали лучшие хирурги и реаниматологи. Да, что там говорить, ведь сама не побоялась лечь под нож, зная кому доверяет свою жизнь. — Ирина Алексеевна, — улыбнулся ей Брагин, — ну Вы тоже не умаляйте своей значимости. Скажем так, — снял с головы шапочку и положил в карман, — сегодня мы вдвоем были хороши. — Ну ладно, соглашусь с Вами, — кивнула, — у нас была оперативная и слаженная работа. Не дойдя до приемного отделения, Брагин посмотрел на стойку регистрации. Очень знакомое лицо изображало из себя важность рядом с Ириной Федоровной. — Ирина Алексеевна, — обратился к заведующей, — посмотрите-ка, — показал в сторону поста приемного отделения. Куда собственно они и направлялись, чтобы расписаться в журнале после операции, ну и сообщить родственникам, что все в порядке, — это не тот буйный товарищ нашей императрицы? Ирина Алексеевна сразу же его узнала, ведь схватка между ними была в двух частях. И если своего мучителя она боялась и рядом с ним находилась в скованном состоянии. То с этим индивидуумом, наверное работала запоздалая ответка и хотелось, наконец, восстановить справедливость. Заведующая прибавила шаг, хотя секунду назад валилась с ног. Непонятно откуда энергия взялась, видимо злость придавала сил. Олег не стал отставать от своей боевой заведующей, догнал ее и они вместе подошли к столу регистрации. — Что Вы здесь делаете? — налетела на него Павлова. — В прошлый раз Вам плохо объяснили, что здесь не проходной двор? Так я сейчас сразу без разговора полицию вызову. Брагин обошел заведующую и стал рядом с Крымским. Сейчас он вроде бы выглядел не пьяным. Но кто знает, что у него на уме, вдруг опять руками начнет махать. — Успокойтесь, — начал было Крымский, — мне нужно с ней поговорить. — Слышишь? — не вытерпел Брагин. — Ты успокойся, здесь тебя никто не ждет. Я в прошлый раз тебя предупреждал, — взял его за предплечье, чтобы показать дорогу на выход. — Руки убери, — посмотрел на Брагина свысока, как смотрят дельцы, которые на каждом шагу кричат: — «Ты не знаешь, с кем связался! Ты не знаешь, кто я такой!» — А то, что? — не стал церемонится Брагин, в такие моменты его перемыкало. Он был правдоборец, а этот товарищ давно напрашивался. — Так просто не отделаешься, — посмотрел сжав с ненавистью губы, — это государственная больница и Вы не можете мне запретить видеть ее, иначе Вам не поздоровится. — Послушай меня, — сделала шаг вперед Павлова, смотря на непрошенного посетителя взглядом полным злости. Сразу перешла на «ты» — пока пациентка здесь, — показала пальцем на отделение, — мы за нее отвечаем, поэтому ты не подойдешь к ней даже на расстояние десяти метров. А теперь, — почти выкрикнула, — пошел вон отсюда. — Права не имеете, — посмотрел по очереди на обоих, — и ничего не докажете. А я пришел к гражданской жене, правда на моей стороне. — Правда? — удивилась Павлова. — Он еще о правде заикается. Надо было еще тогда вызвать полицию, гонора поубавилось бы. — К ней ты не попадешь, — подошел почти вплотную Брагин, — понял? А твой прошлый визит у нас на камерах имеется, — припугнул Олег, — в случае чего не отвертишься. Вали, — повысил тон, — и чтобы я тебя здесь больше не видел. Крымский уже кипел от злости, он не привык к такому обращению. — Ты не понимаешь, — процедил, — с кем связался и на кого нарываешься. — Ой, дядь, — устало ответил Олег, — пуганый уже, не ты первый. В двери зашел один из охранников, которого вызвала Ирина Федоровна, не понимая, что происходит и боясь как бы не случилось, что с врачами. Брагин подтолкнул в плечо Крымского, чтобы охрана вывела его, но тот не собирался так просто уходить, не сказав ничего на прощание. — Мы еще встретимся — ткнул пальцем на Брагина, который так рьяно спроваживал его. — Ага, — сцепил зубы Олег, — на кладбище. Подумав, что пусть молит бога, чтобы не оказаться у него на столе. Конечно он не забывал про врачебный долг, но нет, оперировать такую сволочь не стал бы. Но подоспевшая охрана уже вывела его за дверь, не давая даже оглянуться. — Вот козел, — скрестил руки на груди Олег, — и носит же земля таких. — Сволочь, — подтвердила Павлова и они переглянулись, понимая о чем думает каждый из них.

***

Приехав домой, Саша был удивлен, что Ира не дома. По телефону мама говорила, мол, в больнице, но ничего страшного. А потом встретила и сказала, что дома все расскажет. Да уж, сюрприз, что надо. Дома отнес вещи в свою комнату и вернулся к маме, сев напротив, внимательно смотрел, не сводя взгляда. Подняв бровь вопросительно смотрел, ожидая рассказа о происшествиях, случившихся без него. — Мам, и долго ты будешь молчать? Или мне надо позвонить Ире и узнать все самому? — Не надо ей звонить, — слишком резко отреагировала Лала, чем насторожила сына, — она сейчас занята. Поведение матери еще больше запутало его, неужели все так серьезно, что она даже не может взять трубку. — Так, все, я сейчас же поеду к ней! — встал. — В какой она больнице? — Сядь и успокойся, — действительно, чего она сама так дергается, мама же разрешила ему все рассказать, — никуда ехать не надо, поздно уже, тебя туда не пустят. — Ну так ты расскажешь мне сегодня хоть что-то? — не сел на диван, а обошел его и оперевшись ладонями о спинку внимательно смотрел на маму, не понимая почему юлит. — Ей сделали сложную операцию, — подняла глаза на сына, — было внутреннее кровотечение и сотрясение, — надо описывать всю картину, чтобы он не был в шоке, когда увидит ее, — и перелом руки. — Что? — он был ошарашен, выпрямился и положил ладони на голову.— И ты молчала? Мама? Ты же мне сказала, что ничего страшного, — шумно вздохнул, — почему сразу не рассказала правду? В голове словно поселился рой пчел, они не давали ему сосредоточиться, а мозг выдавал картинки Иры, от которых мороз шел по телу. Да как так? Что такого могло с ней случиться? — Что произошло? — снова вернулся на диван и сел на край, максимально выдвинув колени, чтобы сократить расстояние. — Только пожалуйста, больше без обмана. — Это была просьба мамы, — ответила в свое оправдание, — она не хотела, чтобы ты знал всю правду. Да она вообще никому ее не рассказывает, — вдруг разозлилась. Почему мама так сделала, конечно, понять ее могла но это еще при том, что она не говорит как все произошло. А что теперь делать ей? Как объяснить ее внуку, что же с ней случилось? — Когда я прилетела, — начала издалека, — она была в реанимации, увидела ее спящую под капельницами, — совсем не хотелось вспоминать как выглядела она тогда. Как тело сковал страх, до этого мама никогда не была в таком положении, — на следующий день она пришла в себя, но ничего не хотела говорить. Вплоть до того, что мы готовы были поругаться. Да она не глупая, не надо быть гением, чтобы понять как это случилось и кто во всем виноват. Умолчит она и о том, что рассказала все Лепсу, а потом еще и поругалась с ним. Пусть Саша поговорит с ней сам, а потом уже будут решать, что и как. — Ну ты же могла,э мне все рассказать! — дернулся и резко сел облокотившись спиной о диван. — Ну что я маленький? Я бы тоже прилетел раньше. Мам, как так? Это же не шутки. — А ты думаешь я не понимаю? — посмотрела удивленно на сына, — но мама меня попросила, пока ничего не говорить тебе, — встала и отошла к окну, — а теперь она сказала, что все тебе расскажет сама. Все таки обидно, почему не рассказала ей. Внук важнее? Или не сможет молчать, знает, что если Саша не узнает правды, между ними повиснет недопонимание. Хотя они давно на одной волне, с самого детства у них особые отношения, больше друзья для друг друга, чем бабушка с внуком. — Хорошо, я поговорю с ней сам, но все таки не понимаю, зачем это все нужно было? — встал, выглядел задумчивым и расстроенным. — Секретная информация, — покачал головой и ушел к себе. Если бы она сама понимала… Лала отвернулась к окну, глядя на простирающийся за окном город. Не думала, что подобное может случиться в их семье, но как говорят, никто не застрахован. Но мамино молчание по этому поводу добивало больше, чем сам факт случившегося.

***

Ехал домой, загорающиеся огни фонарей и окон успокаивали. Значит город жив, он жив, а главное что с ней все в порядке. Последнее время только она занимает его мысли, став неотъемлемой частью жизни. Но как же кайфово теперь, когда между ними снова мир. Мир, дружба, жвачка. Он многое бы отдал, чтобы так было всегда. Но хотелось еще больше, лучше, качественнее. Остановился на светофоре, улыбаясь своим мыслям. Столько лет дружбы и вот тебе на. Гриша, что с тобой происходит? Брутальная рожа превращается в лицо романтика? Повернул к себе зеркало, — да нет, рожа все та же, но глаза горели, давно за собой такого не наблюдал. Загорелся зелёный, нажал на газ и помчался дальше. Мысли как и машина набирали скорость. С Ирой только немного наладилось, сейчас нельзя брать нахрапом, иначе не будет с ним разговаривать до конца дней. Но нужно узнать хоть какую-то информацию. Выследить этого урода, что ему это даст? Сам он о себе не расскажет, разве только на электрическом стуле. Представил себе эту картину и хохотнул. Неплохой вариант, — сказал сам себе, — но слишком простой. Гораздо приятнее почесать об его рожу кулаки, давно хочется, еще с тех пор как стал ошиваться возле Иры. Поймал себя на мысли, что его бесят все мужики, находящиеся рядом с ней, всех их хотелось убить. Но Крымский это отдельный экземпляр, его надо убивать медленно. Эта тварь должна поплатится за все. За мыслями не заметил как добрался домой, вошел в дом и тяжело вздохнул. Здесь он один, а хотелось возвращаться к кому-то, знать что дома ждут. Что дома ждут, что дома любят, — изменил немного известные строки. Что же ему дальше делать? Оставить все как есть он не может, но и Иру оставить тоже не может. Скорее он вообще без нее не сможет, уже поселилась в его мыслях и не давала ему спокойно жить. Хотя его жизнь вряд ли можно назвать спокойной, но теперь она ему уже не принадлежала. — Ты висишь на тонком волоске. На очень тонком, — вздохнул и пошел на кухню. В последнее время совсем забывал поужинать и позавтракать. Знал, что на таком рационе далеко не уедешь, нужно следить за питанием, но как, если голова все время занята другим. Сварганил несложный ужин из яиц с сосисками, сел за стол. Ковыряя вилкой свое неказистое блюдо, думал как ему дальше поступить. По крайней мере, если не убить, то хотя бы нужно максимально отдалить его от Иры. Желательно в места всем знакомые, но пока не за, что. Это надо копаться в его прошлом, но желания такого не было.

***

Ирина Алексеевна не стала сразу сообщать Аллегровой новость о приходе Крымского. Вечером, чтобы не напугать пациентку, которая и так не могла успокоиться, этот хрен еще и названивал ей. Павлова знала эту информацию, ведь при ней Ире на телефон приходили сообщения, когда они были в кабинете вдвоем. Понимала, что новость ее не обрадует, но рассказать надо. — Доброе утро, Ира, — зашла перед обходом, сразу после того как пришла на работу, потом появятся дела и будет не до этого, — я понимаю, что тебе все уже надоели с этим вопросом, но как врач я должна спросить, как ты себя чувствуешь? — Доброе утро, — Ира уже не спала, перед обходом к ним все равно заходили и предупреждали, проверяли температуру, в общем персонал тоже готовился к обходу, — неплохо, по крайней мере жалоб нет, — не стала много рассказывать. — Это хорошо, — подошла ближе, — но у меня есть для тебя не очень хорошая новость, — сложила руки вместе, — вчера сюда приходил ОН, — знала, что Ира поймет о ком речь, — снова. — Только не это, — протянула Ира и закрыла лицо ладонями не понимая, что ей делать дальше, пришел второй раз значит придет еще. Это всего лишь вопрос времени. — Мы его конечно не пропустили, можно было сказать отбивались как могли. Запретили ему появляться здесь снова. Но, я считаю, ты должна знать, что он был здесь. — Спасибо, — смотрела с благодарностью и не только за то, что сказала, но и за то, что постоянно на ее стороне. Хотя она всего лишь пациент, — Ира, я не знаю как быть, мне уже стыдно перед тобой и другими врачами. — Так, а вот это перестань, — серьезно посмотрела на нее Павлова, — ты то здесь при чем? Это он придурок, а не ты, запомни это, — показала на нее пальцем, — ему плевать, а у тебя чувство вины? Он же не твой ребенок. — Нет, конечно, — Ира все понимала, — но он же сюда приходит из-за меня, — стояла на своем. — Знаешь сколько здесь таких героев, — повысила голос заведующая, — приходят права качают, жалобы пишут, в суд подают. И это еще цветочки, Ира, — говорила на полном серьезе, что Аллегрова не могла даже слово ей сказать поперек, — с оружием приходят и стреляют. Так что успокойся и не переживай по этому поводу, — подошла ближе, — не смей думать больше, что это твоя вина! Заведующая конечно разошлась и Ира понимала причину, ей тоже было это близко, поэтому тон Павловой ее не пугал. — Хорошо, — вздохнула, от таких нравоучений забыла и причину, с чего все началось, — не буду. — Вот и молодец, — улыбнулась заведующая, — и не переживай, его все уже здесь знают. Олег Михайлович, его поставил на место, — не стала упоминать, что тот сыпал угрозами в ответ, — всем охранникам уже показали его на камере и предупредили, чтобы не пропускали. Взяла ее руку и немного сжала в знак поддержки. — Спасибо, — опустила глаза, — вы каждый раз меня выручаете. — Все хорошо, — подмигнула ей, чтобы не волновалась по этому поводу, — я пойду, а ты немного отдохни, хотя все равно к тебе Брагин придет скоро, — улыбнулась, зная, что тот не будет напрягать любимую пациентку. — Надеюсь, — пожала плечами, не зная как теперь смотреть ему в глаза, после очередной его стычки с Костей. — Давай, пока, — попрощалась заведующая. — Пока, — на прощание все же улыбнулась Павловой, чтобы не переживала.

***

С самого утра Саша уже был готов. Желание узнать, что случилось с родным человеком, преобладало над другими. — Да успокойся ты, — уже начала сердится на него Лала, — сначала обход будет, потом только начнут принимать. — Ну так давай, — поторопил ее Саша, — пока доедем как раз уже можно будет. — Саш, ты серьезно? — посмотрела на часы, — восемь пятнадцать. За это время, мы успеем туда и обратно съездить, а потом снова вернуться. Давай сначала позавтракаем. — Я буду кофе с молоком и тост, больше в меня сейчас ничего не влезет. Через пять минут поставила перед ним кофе и тарелку с тостом. Позавтракав, собрались и выехали из дома, как раз, чтобы приехать после обхода. Саша нервничал, всю дорогу смотрел в окно, задавал вопросы по поводу Иры и снова задумывался, словно решал задачу. Лала тоже думала об их встрече, это не просто для обоих. Маме нужно будет объясниться как-то с Сашей, что с ней случилось, а ему понять и принять. Жаль было обоих, несмотря на все происшествия, любила обоих одинаково сильно, ведь они для нее самые родные и любимые люди. В приемном каждый день новые лица, поздоровалась и отчиталась к кому пришли. Хотя можно уже была идти по прямой, с дверей все знали к кому она ходит каждый день. Но правила существуют для всех, не делая исключения даже для избранных, что уж говорить о простых людях. Уже знакомым коридором дошла до палаты, следом шел Саша. Выглядел он неважно, все еще переживал. Открыла дверь в палату и пропустила за собой Сашу, он остановился возле двери даже не решаясь подойти. Лала же ко всему давно привыкшая, подошла к кровати и поцеловала маму. — Привет, — погладила по плечу и отошла, предоставляя сыну подойти к Ире. — Привет, — первая начала Ира, улыбнувшись внуку. Наконец-то он решился и подошел ближе, но потом нагнулся и крепко обнял Иру. — Привет, — прошептал на ухо и повернув голову поцеловал в щеку. Ира была для него почти как мама, хотя по статусу все же была мамой мамы, но относился он к ним почти одинаково. Хотя все же разграничивал, но любить кого-то больше, а кого-то меньше не мог. Они его жизнь, ради них готов на все. Ира ойкнула от крепких объятий, для нее это еще было слишком, швы не зажили и от движений тянули, от этого вставала и передвигалась пока медленно, хотя когда лежишь, кажется, что можно встать и побежать. — Прости, — отпустил ее и встал, поняв что причинил боль. — Все хорошо, — улыбнулась ему, — давно меня не обнимал настоящий мужчина. — Ну, вот я здесь, — присел на край кровати, — и теперь, — посмотрел на обеих своих женщин, — я вас одних не оставлю. — Да, наша опора и защита, — смотрела на внука. Взрослый парень, почти мужчина, разве нужны другие, когда рядом такое надежное плечо, — мы с мамой счастливы, что ты у нас есть, — посмотрела на дочь, все же важнее семьи нет ничего. Все эта любовь, обман и иллюзия. И не только потому, что последняя история история потерпела крах, чтобы быть точнее разбилась о реальность, упав со ступенек. «Было бы смешно, если бы не было так обидно» и больно. Понимала, что он приехал сюда не смотреть на нее. Хотя и это тоже, соскучился, она тоже за ним скучала. Но он спросит, это неизбежно, а ей уже нет смысла выкручиваться. Все же она не врала, недоговаривала, да, но к обману не прибегала. По факту, она не собиралась прикрывать Костю, всего лишь, хотела немного оттянуть время. Не сотворять вокруг суматоху, да и постоянные визиты полиции ничего хорошего не сулили. Тем более, пока она была еле живая, не в состоянии даже самостоятельно двигаться. Благодарила Бога, что не осталась калекой, в таком состоянии явно бы была не нужна Косте, нашел бы способ закрыть ей рот. Хотя он и сейчас пытается это сделать, сначала запугиванием, если сможет до нее добраться, возможно попробует по хорошему. Но уже ничего хорошего от него не ждала. — Ира? — Саша смотрел, внимательно изучая. Не виделись меньше месяца, но все же изменения были заметны. — Как ты себя чувствуешь? Дураком он никогда не был. Начинать с того, что случилось, он бы не стал. Нужно медленно подвести к этому, а может быть дать ей возможность подумать и все рассказать самой. Но судя из рассказов мамы, она не очень то была разговорчива по этому поводу. — Хорошо, — радовала его забота, а главное реагировала на нее по-другому, чем на вопросы других, — с каждым днем все лучше. — Ну ничего, — погладил ее по руке лежащей рядом, — скоро мы тебя заберем домой и все будет еще лучше. Когда сказал о доме заметил в ее глазах страх. Что же с ней случилось? Ведь раньше дом был для нее крепостью, только там чувствовала себя спокойно. Это еще предстоит выяснить, но он переедет к ней, будет рядом, если понадобится, двадцать четыре на семь. — Да, хорошо, — все же улыбнулась, чтобы не показывать истинных чувств, — люблю вас, — посмотрела на внука, а потом на дочь. Лала все время стояла поодаль, чтобы дать им возможность побыть рядом. Но сейчас подошла и села на стул. — Мам, — посмотрела с грустью, — мы тебя тоже любим. — Конечно, — подтвердил Саша, взяв ее ладонь в свою, — ты же наше все. Они ее любили, и вовсе не за то, за что любили все. Не за профессию, популярность и песни. Ведь любовь не измеряется такими вещами, все же семья в каждом из них была заложена с рождения. Понятие крепких уз, поддержки и уважения передавались из поколения в поколение. Впитывалось с раннего детства, это трепетное отношение к каждому члену семьи. Ему, можно сказать, повезло больше всех, он был один и ему доставалась любовь ото всех. Хотя Ириного папу он все же не застал, но в их семье он был настоящей легендой. Он жил до сих пор в Ириних рассказах, ее глазах и даже сейчас в них иногда проскальзывала дымка прошлого. Он не допустит, чтобы с ней что-то случилось, если надо увезет, сделает все возможное, чтобы ей было комфортно и безопасно. — Ты как? — спросила глядя на красивого парня, глаза светились, видя какой человек вырос из него. — Как отдохнул? — Хорошо, — улыбнулся, но тут же стал серьезным, — но лучше бы вы мне сразу правду рассказали, — посмотрел на Иру, а потом на маму. — Это я попросила, — немного потянула его за руку, чтобы повернулся к ней, — я попросила, чтобы мама не говорила тебе, — посмотрела на дочь, понимала как ей обидно. — Но почему? — удивился, хотя уже слышал это от мамы. — Вы что меня до сих пор считаете маленьким? — спросил, пожав плечами. — Это такой абсурд, — не укладывалось в голове почему. — Не хотели тебя лишний раз тревожить, — сказала обобщая, но дочь ведь не при чем, — Саш, я не хотела, — все же взяла всю ответственность на себя, — чтобы ты переживал, сейчас же уже все хорошо. Это были не оправдания, сейчас действительно хорошо, но ведь могло быть все совсем иначе. — Ира, ты понимаешь как это серьезно? — он все-таки мужчина, это не мама, которая может согласиться, пойдя на поводу по просьбе Иры. — Это все глупости, не хотели тревожить. Поставь себя на мое место, — наконец-то показал характер, ему не нужны отговорки. — Саш, перестань, — поняла о чем он говорит, — я понимаю, что это серьезно, но нам не надо меняться местами. Конечно представила себе, что если бы что-то случилось с ним или дочерью, а они утаили, была бы не в себе от злости и наверное обиды. Но здесь был другой фактор, это не несчастный случай, не авария, это жизнь. Очень страшная жизнь, и первое, что хочется сделать это свернутся в клубок, никого при этом не видеть и не слышать. Понимать, что была на грани, если отпустить все остальное. Что результатом могла быть смерть на операционном столе, а не смотреть сейчас в глаза своим родным и видеть в них любовь. Она должна быть сильной, очень сильной. Сегодня она столкнулась с серьезной проблемой, которую нужно решить с минимальными потерями. Хотя они уже были и весьма ощутимые. Саша встал и прошел по палате, как бы не пытался выглядеть перед своими женщинами сильным, нервы успокоить не получалось. Такое невозможно представить, невозможно привыкнуть. Ира в больнице, это факт, с этим уже ничего не сделаешь, но ведь есть еще, что-то и она это скрывает. Подошел к кровати встав у нее в ногах, смотрел не отводя взгляда, видел в ее глазах боль и мольбу. Слишком много было в ее глазах, намного больше, если сравнивать с внешними признаками. Она выглядела как все люди в больнице, уставшей, сейчас перед ним лежала Ира, но не та, которую он знал прежде. — Тогда объясни мне, — терпение все же кончилось, — что с тобой произошло, — развел руками, описывая ее положение, — как нам быть, что делать дальше? Мы же должны понимать, как с тобой могло случится это, — снова показал на кровать. Ира приподнялась на локтях, села и медленно переставляя ноги, свесила их с кровати, нашла ногами тапочки и одела. Она расскажет, но только не хотела, чтобы дальше ее воспринимали как немощное существо. Саша видимо считает, что она лежачая и не может позаботиться о себе. Села на кровати повернувшись к нему, никто не виноват, что так случилось. Точнее виновник был, прощать такое нельзя. Но из близких никто не знал, что с ней происходит, она не делилась. Зря конечно, до таких последствий не дошло бы, но поздно уже, время назад не вернешь. — Понимаю, — посмотрела на Сашу, — скрывать нет смысла, рано или поздно это все равно откроется. Я молчала и не рассказывала Лале, — посмотрела на дочь, — не потому, что не хотела чтобы она знала. Вы мои самые близкие, мне нечего от вас скрывать. Так получилось, что я оказалась в таком положении, — посмотрела на свои ноги и снова на родных, — в смысле не в этом, что сейчас в больнице. Все очень сложно, это случилось не за один день. Саша и Лала внимательно слушали не пытаясь, спросить или что-то сказать. Воздух словно наэлектризовался стоит только резко пошевелится и он заискрится, пронизывая каждого статическим электричеством. — Вы же знаете, что с Костей мы знакомы давно, — снова опустила глаза в пол, их подтверждения не ждала, ей это нужно было самой, рассказать кому-то и возможно частично отпустить ситуацию. Снять это с себя как грязную одежду, в которой больше не нуждалась. Избавится от этого навсегда, только не знала, возможно ли. — Мы дружили, он всегда приходил на помощь, даже когда я ее не просила, — покачала головой, — никогда бы не подумала, что он может быть другим, — сказала уже сама себе. Нельзя сказать, что она поняла все только сейчас, задумывалась об этом и раньше, но все же как обманчивы бывают люди. Словно конфета, в красивом блестящем фантике, которая внутри уже источена маленькими червями. Что движет такими людьми? Может они пережили какие-то душевные травмы или подвергались насилию? Ответа у нее не было, но вспоминая стеклянный взгляд Кости в моменты когда он поднимал на нее руку понимала, что это уже не человек. Это монстр, который не контролирует себя и способен на, что угодно. Саша переминался с ноги на ногу, понимал, что ей очень сложно и не смел торопить, но не мог спокойно стоять. Обошел кровать и сел рядом, чтобы чувствовала, что она не одна, что никто ее не бросит и не оставит в беде. — Я знаю, что вы меня можете не понимать, — повернула голову к Саше и положила свою ладонь на его, — столько раз разочаровывалась в людях и все равно стараюсь доверять им. А люди пользуются этим. Вообщем я не знаю как рассказать вам, я попала в очень сложную ситуацию и мне было стыдно кому-то об этом говорить, а потом страшно. — Мама! — с болью в голосе почти вскрикнула Лала, — Но ты же знаешь, что мы бы никогда тебя не оставили, почему ты не рассказала раньше? Догадываясь обо всех вещах, которые происходили с мамой было больно и ей самой. Исходя из произошедшего можно было понять, что этому предшествовало, но не стала говорить об этом. — Я знаю, — посмотрела на дочь, — но я не знала как о таком рассказать. Даже сейчас не могу объяснить. Это словно состояние гипноза, наверное, мозг так реагирует, пытаясь оградить от непонимания. Лала понимала, что мама не может сказать, слишком трудно произнести и признаться. — Он тебя бил? — задала прямой вопрос, догадывалась и сложила все, что знала, еще с тех пор как приехала к ней после операции. Не единожды видела страх в ее глазах. — Да, — с болью в голосе призналась Ира, — издевался и говорил гадости. — не могла ни на кого смотреть, словно ее догола раздели при всех, как будто на ней поставили клеймо, — говорил, что я никому не нужна, а я верила. Хотя каждый раз уезжая на концерт, видела тысячи горящих глаз. Знала, что вы никогда меня не оставите и все равно верила, как будто оказалась в его власти. Я не могу объяснить, что это, почему мозг соглашается верить во все это. Я не знаю, — было слишком тяжело говорить о таком со своими детьми, как она всегда их называла. Но рассказать пришлось, они слишком ее любят и переживают, эти люди имеют право знать правду, какая бы она не была. — Потом я хотела это все закончить, сбежать, уехать. Думала, что больше так продолжаться не может. Когда уезжала надолго из дома, мысли немного приходили в порядок, но потом я снова возвращалась домой и все снова, начиналось сначала. — Это он? — смотрела сейчас прямо на маму, зная, что она понимает о чем этот вопрос. — Да, это он, — посмотрела на дочь но в глазах уже не было сожаления, — он пришел вечером выпивший, я ушла в комнату, чтобы меньше привлекать его внимание. Но он пришел, снова начал нести какой-то бред, а когда я ответила ударил, — не смотрела на Сашку, видела боком как он напрягся, сидел ровно не шевелясь, ему как мужчине было труднее принять эту ситуацию. — Я попыталась убежать от него, тогда мной двигал лишь страх. Все равно куда и как, но он догнал меня на лестнице, не смог остановить и толкнул. Дальше описывать не имело смысла, да и она сама не знала, что было дальше. Очнулась уже в больнице, после операции. Не понимала, как сюда попала и лишь после наркоза понемногу стала вспоминать события того вечера. Лала молча встала и подойдя обняла маму, прижимая ее к себе. Не могла поверить через, что ей пришлось пройти, хотя и догадывалась обо всем. Но узнать все как есть было нелегко, ведь это жизнь самого родного человека, мамы. По тому как дрожат ее плечи поняла, что мама плачет, но не останавливала ее. У самой по щекам уже текли ручьи, возможно теперь ей станет легче. Саша до сих пор ничего не говорил, ему трудно было это принять. Понять, что это происходит в реальности и, что сидящая рядом Ира в больничном халате, последствие этого безумного кошмара. Не знал, не понимал, до этого момента. Все, что знал об этом, было далеко и лично его никак не касалось. Теперь же этот кошмар произошёл в их семье, в их доме, а они этого не видели и не замечали. За Иру готов был убить, по крайней мере, сейчас был в таком состоянии. Как женщины могут смириться с этим, с таким отношением к себе? Не знал как Ире, а ему теперь наверное понадобится психолог. Весь его мир, основанный на логике, разрушился за пару секунд, услышав о боли родного человека. Лала гладила плечи мамы, не пытаясь успокоить, она должна это отпустить, потом станет легче. Как же ей нелегко пришлось, сколько страха натерпелась и это всего один человек. Когда Ира уже успокоилась, больше не плакала, но покрасневшие глаза выдавали ее состояние, они сидели втроем рядом, одна семья, родные люди. Их не должно ничего сломить, вместе они сила. — Мама, мы все решим, — погладила Иру по плечу, — это так не останется. Ира поняла о чем она говорит. Вот поэтому и не хотела ничего рассказывать, зная, что она и не только она захочет восстановления справедливости. — Лала, я прошу тебя, — повернулась к дочери, — не надо ничего сейчас делать. По крайней мере, пока я нахожусь в больнице, — дочь видимо не понимала, чем грозит именно Ире чрезмерная активность вокруг Кости, — дайте мне немного отойти от всего. Меня выпишут, буду дома и потом вместе решим, как быть дальше. — Так, — остановил всех Саша, — мы сейчас ничего не делаем, — посмотрел на женщин взглядом, показав что с ним не надо спорить, — нужно подумать и только потом принимать какие-то решения. — Саша! — Лала решила показать, кто здесь старше, — о чем здесь думать, все же и так понятно. — Нет, Лала, — Ира встала на сторону Саши, — все не так просто как тебе кажется. Один раз он уже приходил, чтобы запугать меня. Постоянно звонит, а вчера он опять приходил сюда, — развела руками на удивленный взгляд Лалы, — его не пустили дальше приемного отделения, но я думаю, что он на этом не остановится. — Значит надо приставить к тебе охрану, — вскрикнула Лала, у которой все дела решались по щелчку, — пусть сутками дежурят у твоей палаты. — Мама, это глупо, — рассудительность Саши сейчас решала все, — слишком много людей знают, что Ира здесь. Здесь нужна не охрана, а бдительность. Иру скоро выпишут, а нам за это время нужно решить, что делать. Но если честно, я пока не соображаю, — помотал головой, словно сбрасывая навязчивые мысли, — он все же не фигура мирового или политического масштаба, это всего лишь мужик, к тому же, весьма тупой. Ира понимала, что некоторые вещи ей надо обсудить с Сашей один на один. Лала вносила сюда быстроту решений, причем не всегда правильных. Да он действительно не влиятельная фигура, но все же со связями. От любого суда он скорее всего отмажется, но Ире это принесет дурную славу, которой ей не хотелось. К тому же любые разборки обозлят его, и тогда он уже не будет церемониться. Лала же не совсем понимала зачем думать, все ведь и так ясно и понятно. Существовало два варианта как с ним разделаться. Либо его же методом, и в этом она рассчитывала на Лепса, либо официально, юридически с определенным наказанием для него. — Ира я обещаю разобраться, — Саша смотрел серьезно, — и с его визитами в больницу тоже. Но нам надо смотреть на шаг вперед, чтобы не допустить оплошностей. Если смотреть на всю ситуацию со стороны, то казалось что группа людей боится одного, не совсем вменяемого. Но проблема как раз в этом и была, логика здесь бессильна, один раз он ее уже чуть не угробил. А до этого применял над ней силу, запугивая и унижая. Все же Ира с Сашей остались одного мнения, а Лале пришлось пока смириться с этим, хотя это не доставляло ей удовольствия. От этого пыталась все время показать недовольный взгляд. Саша предложил Лале поехать домой, чтобы она ничего грандиозного не придумала пока, с Ирой в ее присутствии говорить и обсуждать детали не стоит. Решит, что позже позвонит Ире и приедет потом сам, без мамы. Хотя день начался с неприятных новостей и настроение у некоторых было от этого испорчено, все же потихоньку они собрались домой, чтобы дать Ире отдохнуть, по мнению Саши. — Ладно, пока, — нагнулась Лала, поцеловав маму. — Пока, моя хорошая, — смотрела на дочь с жалостью, как будто это с ней случилась беда, — не переживай, все как-то решится. — Вот именно, что как-то, — все не успокаивалась. — Ну все, давайте, — взял маму под локоть отвел в сторону, — пока, Ира, — нагнулся поцеловав ее и подмигнул ей, зная, что поймет его. — До встречи, — улыбнулась Ира, такому уже взрослому парню, — увидимся. — Обязательно, — помахал ей ладонью, открыл перед мамой дверь чтобы пропустить ее вперед. Но перед ней появилась знакомая фигура, расплывшаяся в улыбке, видимо предназначавшейся для Иры. — Добрый день, — сначала посмотрел на Лалу, а потом протянул руку Саше, — Как жизнь? — спросил у парня. — Здравствуйте, — ответил Саша и пожал Григорию руку, на вопрос как дела пожал плечами и показал взглядом на Иру, — как есть, Григорий Викторович. Лала не спешила за дверь и смотрела на Гришу как на врага народа. Взгляд ее буквально сверлил дырку в Грише и повернувшись к маме, вопросительно посмотрела на нее. «Он точно по адресу? Что он вообще здесь забыл?» — Все хорошо, — прошептала ей мама одними губами и улыбнулась. Нормально, — подумала Лала. Но Гриша, как ни в чем не бывало, протиснулся мимо и подойдя к Ире, нагнулся для поцелуя. — Привет, мать, — наигранно весело, устроил спектакль для Лалы. Хотя все же помнил, что при разговоре с ней, перегнул палку, но увидев сейчас ее взгляд решил дерзнуть, — как твои дела? — До свидания, — выходя Саша попрощался с Лепсом и придержав Лалу за спину, вышел с ней в коридор. — Давай, пока, — повернулся к нему Лепс и все же улыбнулся Лале, понимая, что надо с ней будет пообщаться и извиниться за грубость. Подтянув к себе стул присел напротив. — Ну, что, как ты? — спросил уже без пафоса, когда остались один на один. — Все так же, Гришенька, — улыбнулась ему. А на душе у него словно начали таять льды и запели птицы, от ее ласкового «Гришенька». Ира, что же ты со мной делаешь? — Не хуже, это уже хорошо, — надул губы и покачал головой, пытаясь спрятать от ее глаз свое состояние, — но надо чтобы было лучше. — Ну ты уж совсем много захотел, — вглядывалась в его лицо, не понимая почему отводит взгляд, — думаешь, что со вчерашнего дня я уже прыгать научилась? — Ну, с тех пор как мы не виделись, — посмотрел искоса, разглядывая ее черты лица, которые немного смягчились, — ты очень даже хорошо научилась бегать. — Вот именно, бегать, — рассмеялась Ира, — что и делаю каждый день. По утрам бегаю пару километров. — Это не страшно, — понял ее сарказм, — мы это наверстаем, после твоей выписки. — Ой, как многообещающе, — говорил уже как член семьи, — но рановато наверное. Все таки пару месяцев, я буду еще пешим человеком, в крайнем случае в машине на заднем сидении. Конечно знала в каком положении находится, но все стали чересчур ее опекать. Строили планы, что будут делать после ее выписки, и с ней, и без нее. Лишь она думала о том, что совершенно ничего не хочет, не вспоминала про работу, не думала о концертах. Единственное чего хотела, бронированную комнату, куда никто не доберется и не достанет ее. Изолироваться от всех и всего, лежать целый день перед телевизором. А они все, кто так рьяно пытаются решить, что ей делать дальше, пусть делают, что хотят за пределами этой комнаты. Возможно, через пол года она и захочет выйти из нее, чтобы заняться любимым делом. Но это все конечно же не про нее, знала, что максимум выдержит неделю, потом сорвется, не сможет сидеть на месте. Главное в ее жизни движение, и не всегда вверх, но сейчас ее бы устроило даже по спирали, только бы на пути не встречался один человек. — Слушай, Ир, — смотрел на нее серьезно сложив руки на колени, — тебе шоколад можно? — Лепс, что с тобой происходит? — он в последнее время не похож на себя, неужели все еще не может нормально общаться после их небольшой потасовки, — моментами я тебя не узнаю, — пояснила свои вопрос, — шоколад конечно можно, но только осторожно. — Я не знал, что тебе привезти, цветы вон и те некуда было поставить, — посмотрел в сторону вчерашнего букета, которому все же нашли тару и он уже стоял в воде, — я взял тебе шоколад, хороший, не волнуйся, — завертел головой выставив ладони вперед, — я бы тебе абы, что брать не стал. — заговорился, сам не понимая, что несет, оправдывался, хотя она все время молчала и удивленно смотрела на него. — Ладно, щас, — подорвался со стула и пошел в сторону двери, — я в машине оставил, — объяснил свое бегство, — сейчас принесу. А цветы, — показал в сторону букета, — я тебе после выписки каждый день дарить буду, — вышел за дверь больше ничего не объясняя. Ира пару минут сидела удивленно разглядывая дверь, столько слов и эмоций, цветы, хороший шоколад. Хотя по нему действительно соскучилась, когда Лала спрашивала, что привезти от всего отказывалась, аппетита в больнице не было. К тому же ей капали какие-то поддерживающие препараты, но энергию ей по факту тратить было некуда, палата, коридор, вот и вся ее площадь походов. Все равно большее время лежала. А здесь Гриша сам догадался, а возможно не догадался, а взял первое, что пришло в голову. Но все равно его состояние настораживало, он то был слегка грустный, то чересчур возбужденный. — Вот, — вернулся и положил перед ней на тумбочку коробку и пару плиток, — сама разберешься я, знаешь ли, не силен в этом. — Ну да, — посмотрела на шоколад, а потом на Лепса, — в шоколатье тебе пока рановато. Спасибо, дорогой, — поблагодарила за презент, — сам то не хочешь? — взяла в руки шоколад и предложила ему. — Не, не, не, — отгородился ладонями, — это тебе. Мне другое поднимает настроение, — хмыкнул и опустил взгляд в пол. — Да? И что же? — спросила с интересом. Знала, конечно, его гастрономические изыски, в основном пятизвездочные, но вроде бы в последнее время не злоупотреблял этим. Но интересно было что же? — Ну, — задумался, не зная, что ей ответить. Говорить глупости не хотелось, а правда была настолько шокирующей, даже для него самого. Не мог же ей сейчас выдать, что все его мысли сегодня, вчера и уже много дней, только о ней. Что настроение поднимается от ее улыбки, ласкового взгляда, да даже шуток в его сторону. Раньше бы это его задело, но сейчас готов был молчать, если бы только она говорила. — Да простые вещи, — сложил ладонь вместе, — сон, сигареты, ты, — при последних словах посмотрел внимательно на нее, — как-то так. Очень простые, Ира все больше ловила на себе его внимания, чувствуя, что слова и взгляды, выходят за понятия дружбы. И все бы ничего, если бы не тон, который менялся, когда заводил речь о ней. Он становился нежным и тягучим, как слегка загустевший мед. — А я то каким боком? — хмыкнула Ира, переводя все в шутку и не показывая удивления. — Еще и наравне с сигаретами, — округлила глаза. — Ир, не утрируй, — посмотрел немного обидевшись, — я не сравнивал тебя с сигаретами, — все же она не переступит грань дружбы, а ему уже трудно держаться на этой отметке, хотелось больше. — Да все, — наморщила нос, — какой ты обидчивый, пошутить нельзя. — Ладно, проехали, — махнул рукой, — что говорят по поводу лечения? — Ничего, — пожала плечами, — дней через пять, наверное, снимут швы, — ждала этого, как будто, после того как их уберут перестанет все болеть и действительно, сможет бегать, — потом еще понаблюдают и выпишут. Подняла глаза в потолок, не веря уже, что такое может случиться. Она в больнице словно всю жизнь. Наверное так чувствуют себя все больные, считая дни до выписки. — Я тут подумал, — перевернул руки ладонями вверх, хотел взять ее за руки но потом решил, что это лишнее. Будет выглядеть, словно он ей делает предложение, хотя что-то в этом было. — Может ты переедешь ко мне? Хотел договорить и обосновать, но остановился, видя ее удивленный взгляд. Что она думает? Наверное совсем не правильно поняла. — Ира, — стал оправдываться, приводя доводы, — может у меня и не такой большой дом, но место в нем для тебя всегда найдется, — пошел не в ту степь, говоря о том что дела не касалось, — у меня хорошая охрана, дом защищен, повсюду камеры. Пацаны на охране, проверенные, ты будешь под защитой, ну и я тоже буду за тобой присматривать. — Лепс, — перешла на фамилию, — не слишком ли много чести? — говорила о себе. — Как будто я персона, нон грата. Что ты обо мне так печешься? — Ирка, — тоже не удержался встал и отошел от кровати, — как, так? Ты мой друг, — размахивал руками, — ты мне не безразлична. Я не хочу с тобой снова ругаться, но ты должна сама понимать, что твой дом это не совсем то место, куда стоит возвращаться после всего этого. Описал в воздухе круг, показывая на палату. Отвернулся не смотря на нее, не хотел снова споров и провокаций, но не получалось сдерживаться. — Так, — сказала Ира громко, чтобы привлечь его внимание, — сейчас мы опустим эту тему, — решила на время прекратить этот разговор, видя что завелся. — Я пока еще здесь, — показала на кровать, — мы подумаем, — впервые говорила не от своего лица, чем удивила его, — как будет лучше, но немного попозже. На сегодня ей уже хватило всяких идей, что делать дальше. Опека со всех сторон была хороша и не очень. Ее словно лишали права голоса и прав, распоряжаться собственной жизнью. Каждый выдвигал свое мнение и решение, считая его единственно правильным. — Хорошо, — просто согласился, не стоит терять кредит доверия и не хотел вступать с ней в спор, — позже так позже, — вернулся на свое место, — но мы не закрыли тему, — поднял брови, смотря на нее в упор. — Договорились, — она хотела перевести тему и не возвращаться снова к Косте. Как бы все не говорили и думали о ней, все это время темы всегда были вокруг него. Хотела забыть и не думать, но все напоминали и самое неприятное, он сам, тоже, звонками и визитами. Снова промолчала, не сказав Лепсу даже такую простую информацию. И теперь не потому, что она была секретной, но раз с самого начала не была с ним откровенна, то зачем сейчас говорить о том, что он пытается найти с ней встреч. — Ты сам вообще как? — посмотрела на уставшее лицо друга, на нем появились небольшие морщинки, которых раньше не было или она их просто не замечала. — Все время только обо мне говорим, давай о тебе, — предложила переключиться, — у тебя, что концертов нет? Чем занят сейчас? — Концертов нет, — покачал головой, — ну если только мероприятия какие-то, — снова занял привычное для себя положение, положив локти на ноги и соединил ладони, — песни пишу, в общем, как всегда, — махнул рукой, считая не столь важными, свои дела. — Работаешь, — подвела итог, — ну это хорошо. — И что в этом хорошего? — хотел понять ее вывод. — Занятие есть, — ответила, — вот, что хорошо. На ерунду времени нет. Сказала не подумав, вложив, в «ерунду», свой смысл. — По твоему, я чаще всего ерундой занимаюсь? — спросил как понял. Его визиты к ней это тоже ерунда? Что она этим хочет сказать, он ей надоел? — Гриша, — увидела, что его задело, встала с кровати и сделав пару шагов оказалась рядом, — успокойся, я не хотела тебя как-то задеть, — положила ладони ему на щеки и погладила. Перестал себе принадлежать, не понимая, что делать дальше. Хотелось прижаться к ней крепче и не отпускать, но знал, что причинит ей боль. Стало его жалко, он пытается ей помочь, а она все воспринимает в штыки. Хотя ей нравилось его подначивать, тогда он начинал психовать и показывал свои настоящие эмоции, а не прятался за маской, которую надевал при любом удачном случае. Взял ее ладони и поцеловал по очереди обе. — Родная моя, — смотрел на нее теряя субординацию, — я все для тебя сделаю. Знала, что это правда, он ради близких был готов на все. И эти чувства, что сейчас были так похожи на их отношения, но только без шуток и дурачества. Его крепкие руки на ее таких маленьких ладонях по сравнению с его, заставляли сердце биться чаще и думать о совсем других вещах. — Я знаю, — смотрела с нежностью и отступила назад, ладони медленно выскользнули из его рук, — ты для меня тоже много значишь, друг. Последним словом словно выстроила между ними преграду, подчеркнув что они только друзья. — Добрый день, — в палату вошла медсестра, — у нас как всегда, — посмотрела на Лепса и улыбнулась Ире, — уколы и капельница. Ничего нового. — Здравствуйте — вздохнула Ира, зная очередность процедур. — Добрый, — поднялся Лепс, похлопав себя по карманам, как человек который проверяет не потерял ли он ключи. Присутствие медсестры его смутило, но еще больше, что появилась так некстати. Не хотел присутствовать при процедуре, да и понимал, что сейчас его Ира, культурно попросит. Решил уйти сам. — Ира, я тогда пойду, — подошел и взяв ее руку поцеловал, — пока, — повернувшись к медсестре попрощался. — Ты подумай над тем, что я сказал, — напомнил ей. — Подумаю, — улыбнулась, хотя сейчас не могла сосредоточится и вспомнить о каком предложении идет речь. Не стал больше задерживаться видя как на него посматривает медсестра, уже готовя шприц и ампулу с инъекцией.

***

В машине Саша думал, складывая по кирпичикам всю информацию. Много было пробелов, но не в истории Иры, а в общей информации. Некоторые вещи были совсем непонятны. Но он знал одно, с обидчиком нужно разобраться, и начать узнавать информацию надо уже сегодня. Казалось, что он что-то упускает, нужно еще некоторые моменты обсудить с Ирой, но это он успеет. Возможно завтра, сегодня он только созвонится, кстати, сделать это надо не только с Ирой. Мысленно отмечал, кто ему может помочь. Но тут же в памяти всплыл образ Лепса, он же Ирин друг, судя по той усмешке, с которой смотрел на маму, он, что-то знает. Это тоже нужно не упускать, но это чуть позже. Мозг закипал, посмотрел на руки и убрал сложив их вместе между коленями, маме не обязательно видеть в каком он состоянии. Они должны думать, что он мудрый рациональный. Но внутри все кипело, каждая жилка в теле напряглась до предела, а тело подрагивало мелкой дрожью. То что он услышал от Иры, мог себе представить только как эпизод из триллера, но не как часть жизни, тем более, которая касалась и его.

***

Лепс ушел, так сказать, не солоно хлебавши, хотя и в легком недопонимании из-за случившегося между ними. Попытки узнать хоть малейшую информацию, не увенчались ничем. Ира категорически не хотела говорить на эту тему, стараясь увести разговор подальше от этого. Нужен план. Но тут же его осенила идея, и свернув к столику в приемном отделении, уточнил кое-какую информацию. Осталось дождаться вечера, а пока у него были дела, по которым решил отправиться. Все же мир казался очень светлым и искрящимся и только потому, что она была рядом, но не так как всегда. Вечером он уже дежурил возле Склифа, идея состояла в том, чтобы дождаться конца смены и перехватив заведующую на разговор, выведать информацию, которой она скорее всего владеет. Сделать это можно было и в стенах учреждения, но это было бы чересчур официально. А по сему, скорее всего, узнать бы удалось мало, если совсем ничего. Ведь они не разглашают информацию о своих пациентах. Решил, что лучше будет если это случится в неформальной обстановке. Чтобы как-то смягчить свое любопытство, подумал, что лучше всего женщину пригласить в какое-нибудь тихое местечко, где за ужином можно пообщаться. Заказал столик, в знакомом ресторане так, чтобы не светится. Сидел на лавочке, поглядывая на часы, время уже протикало, минут десять как смена закончилась, а женщины все не было. Но когда все же она вышла, он успел только подняться и дальше не сдвинулся с места, за ней следом вышел мужчина, обнял ее и вместе они двинулись по аллее к выходу. Гнаться за ней и объясняться не собирался, что он ей скажет еще и в присутствии мужчины. Сел на лавочку думая что делать дальше, достал пачку сигарет и закурил, взглянув вверх на зажигающиеся окна больницы. Хорошо, что окна Ириной палаты выходили в другую сторону. Это успел заметить, еще когда в первый раз приходил к ней. Так проще, когда она не знает и не подозревает, хотя и будет недовольна, что он пытается разузнать информацию. Ну, а что мне остается делать, Ира? — подумал про себя, — если ты ничего не говоришь. Не могу я оставить все как есть, не могу. Окунувшись в свои мысли не сразу заметил как из больницы вышла Фаина. Подняв голову и затянувшись, повернул голову в сторону фигуры, движущейся параллельно его скамейки. — Извините, можно Вас на минутку, — встал и быстро нагнал женщину. — Добрый вечер, — включил обаяние, видя что она не поняла, что ему надо. А когда остановился рядом расплылась в улыбке, поняв что рядом звездный мужчина. — Здравствуйте, — не осталась в долгу Фаина, — А Вы видимо к Ирине Александровне приходили? — упомянула о своей осведомленности. В прошлый раз она хоть и немного перешла границы, приняв его за другого, сейчас хотела быть максимально вежливой. — К ней самой, — улыбался, как пингвин из мультика, — как к Вам можно обратиться? — спросил заискивающе. — Фаина Игоревна, — улыбнулась женщина, — можно просто Фаина, — сразу же уточнила. — Красивое имя, — пытался расположить женщину к себе хотя она и без того не прекращая улыбалась, — и наверное замужем? — уточнил, чтобы понимать дальнейшие действия. — Замужем, — кокетливо ответила Фаина, словно превратившись в молодую девушку, — а Вы с какими намерениями интересуетесь? Сложила губы трубочкой и все же решив, что не слишком удачное место они выбрали, чтобы флиртовать. Лепс и не собирался, ему нужна была лишь информация, но на пустом месте ведь у нее ничего не разузнаешь. — Хотел Вам предложить свои услуги, — прокашлялся увидев ее недоумевающий взгляд, — в качестве водителя, — поправился, — и подвезти Вас домой. — Ну, — подняла брови вверх, — конечно весьма приятно, — такое внимание, да еще и не просто от прохожего. Его ведь по телевизору каждый день показывают, разве представится еще когда то такой шанс, — а знаете, я не против. — Заметано, — воодушевился Лепс, удачно сложившимся обстоятельствам, — прошу, — выставил руку вперед, предлагая проследовать к его машине. Элегантно открыв ей дверь, предложил сесть впереди, чтобы удобнее было вести разговор. Столик в ресторане пропадет, но фиг с ним, если удастся узнать стоящую информацию.