Себя не теряй

Лепс неплохо знал дороги Москвы, чтобы в вечернее время, когда большая часть горожан стремятся попасть домой, не вклинится в общий хаос и улочками, неспешно, объехать это безобразие. Хотя время от него сейчас никуда не убегало. Даже лучше, если дольше, хорошая возможность разговорить женщину рядом. Узнав адрес, прикинул маршрут, отъехал от Склифа. Включил музыку, но не громко, а так, чтобы только фонила и не отвлекала от мыслей. — Поздно, Вы, заканчиваете, — посмотрел на женщину, слегка улыбнувшись, надо было разрядить обстановку, — да и работа сложная. — Так и есть, — подтвердила Фаина, — работа тяжелая и нервная, — особенно у нее, когда в отделении бедлам и постоянные опоздания. — И вы в таком режиме работаете каждый день? — максимально пытался казаться сочувствующим, чтобы расположить к себе женщину. — Как по мне, не каждый мужчина выдержит. — Да, Григорий Викторович, — вздохнула устало, но старалась показать свою интеллигентность и осведомленность в том, что знает его личность. Но были в этом у нее и огрехи, ведь приняв его за другого, буквально чуть ли не выгнала из палаты, наговорив на ошарашенного мужчину, того в чем он был не виноват, — очень тяжело, за всем приходится следить, это же не рынок, здесь на кону жизни людей. Фаине дай волю, так она распишет свою работу самой важной, чуть ли не первая персона в отделении. Но очень ответственная, а все остальные работали спустя рукава за, что и не любили, когда делала им замечания. — Мда, — посмотрел на женщину с пониманием, — трудно сейчас. Не бежал впереди паровоза стараясь, чтобы разговор протекал в непринужденной обстановке. — Ой, да не говорите, — отвернулась к окну, жалея себя и всех, но себя больше. Вот она едет домой, рядом импозантный мужчина, хорошая машина, такой важный человек. Если бы могла звезду бы ему дала, красную, как на Кремле. А что у нее? На работе бардак, одни только нервы с утра до вечера. Дома пьющий муж, сейчас придет, а он опять навеселе. Как вот так, одним достаются хорошие мужчины, взглянула на Лепса, а другим, непутевые. А ведь она постоянно в храме просит, чтобы он остепенился. — Вы меня простите, — решила покаяться, раз уж вспомнила за храм, — что я тогда на Вас накинулась, так неудобно получилось, — хлопнула ладонью по сумке стоящей на коленях, — я же думала, что Вы это ОН, — хмыкнула, потому что по ее мнению вот этот ОН, совсем уж не мужчина. Тут уж на его фоне и ее муженек становился принцем, хоть и без коня. — Дело прошлое, чего вспоминать, — хохотнул, тогда его даже позабавила эта сцена, особенно на фоне того, что Ира все скрывала, — Вы мне лучше расскажите, чем прославился этот индивид? — названия для ЭТОГО у него были другие, но не при женщине будет сказано. — Ой, да мутный он! — всплеснула руками. — На заведующую нашу напал, Ирину Алексеевну, — как всегда приукрасила, не зная подлинной информации, — вообще, я не присутствовала, девчонки рассказали, что пьяный приходил. — Ничего себе, — словно удивился Лепс, одарил Фаину улыбкой и взглянул с интересом, — и как же он так прорвался? — Что охрана его не остановила? — спрашивал издалека, чтобы не подумала, что у него есть какой-то интерес, хотя и дураку понятно, что есть. Если он приходит к Ире, значит ему не все равно, что с ней случилось. Но может людям не понять, он проведывает ее не потому, что так принято и нужно. — Ну вот так, — Фаина не знала как объяснить это явление, — охрана то есть, но каждого же не проверяют. Вот он и прошел в наглую, — не знала, будь она тогда на смене поспособствовала ли чем-то — скорее да, чем нет. Попадись он ей на глаза, показала бы где выход. В этом плане была боевая. — Понятно, — хмыкнул Гриша, — то есть шанс вот так проскочить всегда остается, — поймал на себе, непонимающий взгляд Фаины, — да это я не про себя, — стал оправдываться, — я порядочный человек, — закрутил головой, — если не пустят, ломиться не буду. Ну да, сейчас пусть только попробуют не пустить. Даже если все заминируют, он будет первым, кто помчится через все препятствия, чтобы вынести Иру. — Не так просто это, — подняла брови женщина, — Вы, что? — пыталась доказать, что Склиф это не игрушки, — Он пьяный был, напролом шел, — выставила вперед ладонь, — а так, у нас подобного не случается, — и чтобы облагородить до конца родное отделение, выдала свежую информацию. — Вот вчера он не смог пройти дальше приемного. Ирина Алексеевна с Олегом Михайловичем его не пустили, — тут уже была горда, есть чем похвастаться, — и охрана быстро сработала. Не дали Вашему товарищу больше руки распускать. Лепс был в шоке, ничего себе, он еще вчера явился. Как же он его упустил? От Иры вчера ушел перед самым закрытием, или для этого хрена закон не писан? — Он не мой товарищ, — недовольно ответил Лепс, сосредоточенно смотря на дорогу, — сам бы ему руки повыдергивал, — замолчал. Не нужно знать этой женщине, что у него свои счеты с этим козлом. — Ну я так-то, образно, — смотрела то на дорогу, то на Лепса, — нехороший тип он, конечно, — вздохнула, — столько проблем наделал, ох, — снова вздохнула, словно тип этот дома у нее был со скандалом, а не в отделении. По сути ее то и на работе не было, происшествия лично не зафиксировала, но фантазия то работала хорошо. Все пересказанные новости ярко представила у себя в голове, как будто посмотрела сериал, сюжет ведь тоже был закручен, мама не горюй. — Да ладно, — постарался ее успокоить, хотя по виду она вовсе и не переживала, — дурак, что с него возьмешь. Умный разве стал бы устраивать такое в больнице? Говорил не опираясь, ни на какие факты из того, что знал и удалось узнать от нее же. — Да и то правда, — подтвердила Фаина, — он же пьяный, когда в первый раз пришел. Сразу к ней, ой — вдруг поняла, что слишком фамильярна, — к Ирине Александровне, — исправилась, — в палату помчался. Заведующая наша увидела, пришла в палату стала его выгонять, так он ее вытолкнул в коридор, — восстанавливая события, говорила без умолку, желая поделиться тем, что знала сама. Ей даже в голову не приходило, что всю информацию Лепс мог знать от самой Ирины. Но загвоздка была в том, что не знал и весь спектакль с заигрыванием и данной поездкой был только с целью выведывания у нее информации. Которой, впрочем, она делилась без задней мысли. — А Геннадий Ильич, — не стала уточнять кто это и кем приходится заведующей, сердце еще покалывало от вселенской несправедливости, лучший мужчина и не ее, — встал на защиту, а Ирина Алексеевна опять в палату, там же, — эмоционально рассказывала, размахивая руками, — пациентка только после операции. А этот, — постоянно перепрыгивала с одной личности на другую, — уже Ирину то нашу, — присвоила отделению певицу, — схватил, а она бедняжка, — покачала головой, сделав расстроенное лицо, — испугалась и встала, — увидела, что Лепс смотрит с непониманием, поправилась, — ну, не на ноги встала, а поднялась на койке то этой. Вот и разошлись у нее швы. — вздохнула, переводя дух, уже не отводя взгляд от Григория, найдя в нем, внимательного слушателя. А, что еще нужно женщине с непростой судьбой? Всего лишь, чтобы кто-то выслушал. Лепс запутался, так как не мог сориентироваться кто, где и когда. — Так кто выгнал его? — задал уточняющий вопрос, хотя скулы сводило от злости из-за услышанного. Сжимал руль так, что костяшки на пальцах побелели, — охрана пришла? — Да, нет, — махнула Фаина, словно он сам должен был догадаться, — хирурги наши пришли. Геннадий Ильич врезал ему, — лицо просияло, идеальный мужчина, — а Олег Михайлович скрутил его и вытолкал в коридор, а там уже охрана и вывели его. Да поздно уже было, — опять загрустила, — у Ирины то, швы уже разошлись и опять ее на операцию увезли. Намучилась, бедняжка, — произнесла с жалостью, — столько ей неприятностей сделал, — для эпичного конца всплеснула руками и умиротворенно сложила их на коленях. Вот так история, хоть сценарий пиши, да не сильна она была в этом. А вот сериалы любила, от того и такая бурная фантазия. Не сказать, что Гриша все четко понял, но частично он знал, что-то от Лалы. Теперь вот еще часть информации, которую надо отсортировать и сложить по полочкам. Если убрать персонажей, которых он не совсем знал, то понятно было, что Ира пострадала от Крымского, не один раз. И теперь уже не было сомнений, что к ее падению причастен именно он. Проехали еще пару кварталов, Лепс был немногословен, переваривая услышанное, а Фаина уже переключилась на другую тему, сетуя, что цены в магазинах стали слишком высоки. Лепс только кивал головой делая вид, что слушает. Все же женщина попросила остановиться перед магазином, не доезжая немного до дома. Хоть и дорого, а продукты купить надо. — Спасибо Вам большое, — кокетливо улыбалась, — тут уж я сама доберусь. — Да ладно, — ответил Лепс, все равно было куда ее везти, хоть за пределы области. Информацию он все же получил, — поосторожнее будьте, — сказал зачем то, как будто теперь все вокруг как Крымский, — до встречи, — кивнул. — Всего хорошего, — пожелала ему все сразу, — до свидания. Закрыла дверь и выпрямив спину, пошла в сторону ярких витрин магазина, зазывающих акционными товарами, обещая скидку в пятьдесят рублей. Лепс добавил звука в динамиках, вывернул с обочины и дав по газам, помчался в сторону своего дома.

***

С утра в отделении было относительно спокойно. Хорошо, если так останется весь день. А то ведь бывает, что тишина, а потом как бабахнет и не хватает рук, приходится вызывать врачей на подмогу. Документация так уже надоела, что все эти буквы и бумажки снились по ночам. Идеально бы было в отпуск, но рано, да и сейчас не очень спокойно в отделении. Все, что-то ходят с проверками, что-то выискивают. Может взять отгул, совместить его с выходным и уехать с Геной за город, в лес, например. Сейчас такие всякие есть кемпинги в палатках, размером с дом и таким же уютом. Гена конечно в чем-то сноб, может повыделываться, но все же должен купиться, на два дня проведенные вдвоем. Точно лес! Там же и связь, наверное, ловит через раз. Никто не потревожит, ну, а если даже дозвонится, то ехать далеко. Ну, идеальное решение, надо только поискать варианты, а потом уже со всем раскладом сделать предложение Гене. И с таким настроением она вышла пройтись по отделению, отвлечься от бумажной суеты. Пошла в сторону поста, где сегодня должна была дежурить Нина, дел к ней особо не было, ну так на пару слов можно. Но ее планы вмиг изменились, как только в поле зрения оказалась Фаина. Ирина тут же перестроила свой маршрут, как в навигаторе и окольными путями стала отходить от минного поля. Даже если она все же ее заприметила, отмажется, что занята и много дел. А впрочем, вчера она очень быстро и то по делу пообщалась с Ирой. Потом как-то даже не узнала, как она после новости о Крымском. Вот как раз и очень важное дело, проведать пациентку. А по ходу дела у нее созрела еще одна мысль. — Добрый день, — вошла в палату к певице. Хоть они и общались на ТЫ, но она все-таки на работе и привет как-то не к месту, — как самочувствие? — снова поинтересовалась здоровьем. Ну по большому счету, от того, что перешли на ты, пока прям близкими подругам-подругами не стали, но все к этому идет. Общались доверительно, обе были преданными, поэтому все же в будущем могли стать еще ближе. — Добрый, — ответила Ира, все же посмотрев приподняв бровь на такое обращение. Она всегда оставалась, нормальным человеком и строить из себя кого-то, тем более в больнице не собиралась, — Ир, — не стала величать Павлову, начальницей, — в общем нормально, но, — скривилась недовольно, — мне кажется, я здесь скоро на стену полезу. — Понимаю, — заулыбалась Павлова, — я сама иногда с ума здесь схожу, — подошла ближе, — у меня к тебе предложение. Хохотнула увидев удивленный взгляд Аллегровой. — Я пока сюда шла, — обошла койку посмотрела на букеты цветов, — подумала, — сделала паузу, — почему бы нам не разбавить серые будни, — показала на стены палаты, которые были в цвет будней, — и не пройтись в мой кабинет, так сказать, выпить по чашечке кофе. Идея ей самой нравилась и увидев улыбку на лице певицы поняла, что попала в цель. В прошлый раз они хорошо посидели, немного пооткровенничали, поделившись больной темой для обеих. Пора переходить на новый уровень и просто поболтать, отвлечься от всего. — Ира, — обратилась к ней Аллегрова, — ты не представляешь, как я этого хочу! — улыбнулась. — Никогда не думала, что буду мечтать о кофе, ну и в кабинете у тебя можно хоть на время забыть, где я нахожусь. — Тогда, прошу, — подставила свою ладонь Павлова, помогая подняться, — я приглашаю тебя, уединиться в моем кабинете, — рассмеялась заведующая. — Ира, — не смогла сдержать смех Аллегрова, — знаешь, выглядит это не как приглашение на кофе, — откинула тонкое одеяло, осторожно переставляла ноги. Все же для этого требуются усилия, нужно задействовать мышцы, а лишние движения отзывались болью, на еще не заживших швах, — хорошо, что нас никто не видит, — обе обернулись посмотрев на дверь и убедившись, что из коридора за ними никто не наблюдает, рассмеялись. — Ой, — закатила глаза Павлова, — я вообще-то женщина замужняя, — а в мыслях подумала, что наконец-то, хотя была же, но с Кривицким, долго не складывалось, — но ради тебя, — посмотрела на Аллегрову, — я готова подумать, — рассмеялась. — Над чем это? — не сдержалась Ирина от смеха, наконец-то села и опустила ноги на пол. — Над всем, — ответила расплывчато, — пойдем уже, — открыла дверь пропуская ее в коридор. Ира все еще ходила медленно, переставляя ноги так, что тапки все время касались пола, почти как на лыжах. Чтобы ускорить немного процесс Ирина Алексеевна выставила локоть, предлагая Аллегровой, придерживаться за нее, имея дополнительную точку опоры. Ирина хотела уже взять ее под руку, но подняла глаза, посмотрев на улыбающуюся Павлову и помедлила. — Только без шуточек, — все же взяла под руку заведующую, что немного ускорило их продвижение по коридору, — и вообще, мне смеяться нельзя, — улыбнулась и взялась за живот, напоминая о своем не совсем здоровом положении. — Так говоришь, — посмотрела на руку подруги держащейся за живот, — как будто в положении. Ира повернула голову, посмотрев серьезно. — Да, ну тебя, Ира! Мне сейчас в данной ситуации только этого и не хватало, — хохотнула Аллегрова, — Ты в курсе сколько мне лет? — хмыкнула, — у меня внук взрослый вообще-то. — В курсе я, — передразнила Павлова, — тоже мне бабушка, — хохотнула, оценив ее взглядом, — ты еще всем фору дашь. — Ну все, прекрати, — засмущалась Ирина и попыталась соскочить с темы. Олег вышел из ординаторской и направившись по коридору, снова лицезрел картину двух блондинок. Медленно шли под ручку, о чем-то разговаривая. В прошлый раз подшутить над ними не получилось, а потом как-то и вовсе случая не представлялось. Пошел им навстречу, широко улыбаясь. — Вот так встреча! — воскликнул улыбаясь на все тридцать два, — две главных женщины нашего отделения, — прокашлялся, — нет, даже не так, — две главные блондинки, во, — сам обрадовался от такого определения. — Олег Михайлович, — посмотрела с удивлением Аллегрова, — Вы то хоть не прибедняйтесь, — увидев его взгляд, добавила, — у Вас своя блондинка есть и тоже, кстати, далеко не последняя в этом учреждении. — Ну так то ж моя, — довольно улыбнулся, — а тут сразу две еще и Ирины, — хохотнул и потер ладони, — ну красота же, — обошел их, — Ирина Алексеевна, вы позволите? — протиснулся между женщинами, подставляя им обеим локти, чтобы взяли его под руки, — никогда не был между двумя Иринами, дайте я желание загадаю хоть, — растянулся в улыбке и закрыл глаза. — Все, что угодно, — сжала губы Павлова, — кроме заведующего отделения. — Ну, что вы? — хохотнул Брагин. — Куда мне до таких вершин? — посмотрел на Аллегрову. — Мы люди маленькие, нам бы в отпуск куда-нибудь к морю, да на яхте белоснежной выйти вплавь, — посмотрел вдаль словно представляя горизонт и водный транспорт, покачивающийся на волнах. — Это вообще-то моя мечта, — посмотрела на него удивленно Аллегрова, вмиг забыв, дурные мысли и предмет их обсуждения, — белоснежная яхта, — задумалась, — да пусть уже хоть море, — все-таки до океана еще надо добраться. — А уже все, — поднял брови Олег, снова разводя ее на шутку, — я первый загадал это желание. Втроем переглянулись и рассмеялись. — Вы с нами? — спросила Аллегрова, когда дошли до кабинета начальницы, — за компанию. — Ой, нет, — почему-то сразу же слился Брагин, — у меня работа, — показал руками на отделение, — у вас свои женские разговорчики, я в этом не участвую. Олег был не только хорошим хирургом, но и проницательным человеком. Обеих блондинок видел почти каждый день. Выполнил задуманное, пошутил, теперь надо заняться своими делами. Видя каждый день свою пациентку, понимал что ей не хватает общения, хотя посетители приходили к ней каждый день. — Действительно, — подтвердила Павлова, — идите работайте, — показала начальницу, но сделала это шутя, без каких-либо упреков. — Давайте, девочки, — отпустил их, — хорошо вам посидеть, — сложил ладони вместе и поднял их победно. — Спасибо, — улыбнулась ему Аллегрова, — Вам тоже, легкой работы. — Ну, это уж как пойдет, — улыбаясь сделал шаг назад. — Вперед на работу, — улыбнулась Павлова, открыла дверь, пропуская больную подругу первой в кабинет, — присаживайся, — показала на диван. Но по сути, сесть было больше некуда, — сейчас будет ваш кофе, — приподняв бровь посмотрела в сторону дивана. — Я смотрю, ты все не унимаешься, — тоже не осталась в долгу Аллегрова, — но у тебя нет шансов, — поправила халат, прикрывая ноги. Помнила, что муж Павловой любит вламываться без стука. Лучше, как говорится, подготовится заранее, чтобы потом не было неловко. — А, что я не в твоем вкусе? — посмотрела с насмешкой, — или, — прищурилась, — у тебя кто-то есть? Взяв наполненные чашки, прошла к дивану, поставила их на столик и снова отошла к шкафу. На этот раз она не забыла про конфеты, что еще с ними делать как не угощать гостей, собственно. — Ты сегодня в ударе прям, — посмотрела на заведующую, — на меня посмотри, — подняла глаза на блондинку вернувшуюся с коробкой конфет, — разве не видно, что у меня кто-то есть? — но потом вздохнула, взяла чашку, сделала глоток и прикрыл глаза от удовольствия. — После таких приключений мне уже никто не нужен, от этих бы отойти. — Ой, Ира, не кисни, — возмутилась Павлова, — что теперь из-за таких дураков на себе ставить крест? — вопросительно посмотрела на женщину. — У меня вот, считай, только жизнь началась. Жила ради мужа и сына, потом когда поняла, что обоим не нужна, занялась карьерой. С Кривицким давно друг друга знали, любили, но сами же это счастье и не берегли. Села рядом, поставив перед певицей конфеты. — Да не кисну я, — пожала плечами, — но эксперименты с любовью больше ставить не хочу. Так уж сложилось, что любовь у нее всегда была на первом месте. Как и все женщины, хотела, простого семейного счастья. Но не складывалось, не получалось, а теперь и вовсе бред, который и любовью то не назовешь. — А как же Григорий? — Павлова давно хотела спросить, но случая как-то для этого не было. — Он каждый день к тебе приходит, не безразлична ты ему, — сделала вывод, ведь из мужчин навещает ее только он. Понимала то, что Ира скрывает от всех свое местонахождение. Но Лепс знает, это уже немаловажно. Значит он входит в категорию людей, которым она доверяет. — Пф, — поставила чашку на стол, — это же Гриша, — сказала обыденно, — он просто друг. Очень хороший друг, — добавила глядя на удивленный взгляд Павловой, — если бы он оказался в таком положении, — подняла руку и расставила пальцы, показывая на комнату, но имея в виду весь корпус вообщем, — я бы тоже к нему ходила каждый день. Выпалила, а потом только подумала, не смотря на то, что были друзьями, не настолько часто могла позволить себе проведать друга, когда он болел. Узнав о состоянии, могла позвонить, узнать как самочувствие, максимум спросить нужно ли что-то. Но на этом все, никогда не отменяла концерты или другие мероприятия из-за него. И только сейчас поняла, что он то свои дела подвинул, уделяя ей максимум своего времени. Получалось, что он самый настоящий друг, в правильном его понимании. А обида по поводу того, что отдалился, когда у нее появился спутник, не имела под собой оснований. Не хотел мешать. Ох, Гришка, лучше бы ты был рядом... Возможно многого не случилось бы, только смогла бы она поделиться с ним, своими страхами и переживаниями? Ведь сейчас не может сказать. И если по началу не хотела, чтобы вмешивался, то сейчас понимала, что поздно и не понятно как все объяснить. А больше всего наверное боялась его осуждения, сама же постоянно говорила, что сильная. — Ну, тебе виднее, — достала конфету из коробки и положила в рот, запивая это все сладко-шоколадное горячим терпким кофе, — хотя со стороны выглядит по-другому, — сказала и пожалела, увидев как на нее смотрит Аллегрова, — Ир, я ничего не имею в виду, — помахала ладонью перед собой, — с твоей стороны может и нет никаких намеков, — сделала еще глоток, чтобы наконец растворить шоколадный вкус, — но ведь он с виду мужик не плохой. Высказала такое мнение, вовсе не потому, что знала какой он певец или как мужчина, на чьи концерты ходят толпы влюбленных в него женщин. Не первый день он приходит в Склиф, при этом выглядит серьезным, да и ведет себя так, не позволив себе при этом, напыщенности или желания показать, какой он крутой. Чего не скажешь о Крымском, этот себя возомнил не весть кем, всячески пытаясь поставить всех на место, при этом сам никогда не был на своем. А его место как раз где-нибудь в прокуренном кабаке, среди таких же заливших глаза корешей. — Он хороший, — подтвердила слова Павловой, — человек, — поправилась, глядя на собеседницу, — на счет мужика сказать не могу, — улыбнулась на тут же возникший интерес в глазах блондинки, — на этот предмет не обследовала его. — Очень даже зря, — сдержав улыбку, Павлова отвела взгляд, чтобы не видеть как на нее смотрит Аллегрова, — у тебя есть время занятся этим вопросом. — Да ну тебя, — махнула рукой Ира, обе переглянулись и рассмеялись. — Слушай, я хотела тебе задать один важный вопрос, — на свой страх и риск решила поднять эту тему Павлова, — ты вообще кому-нибудь рассказывала о том, что с тобой случилось? — заметила, что Ире не совсем приятен этот разговор, но виду старалась не показывать. — Дочери с внуком рассказала, — сложила ладони на коленях Ира, опустив голову, не хотела снова об этом думать, слишком тяжело это, — в общих чертах, конечно, — нервно поправила халат, — но суть всего объяснила. — Это хорошо, — положила руку поверх ладони певицы, — в себе держать трудно. Я по началу тоже молчала, потом поняла, что мое молчание ни к чему хорошему не приведет. — Да, это очень тяжело, — подтвердила Аллегрова, — но еще тяжелее признаться, кажется, что никто не поймет, — посмотрела на женщину, — ну или скажут, «Ты, что дура? Как можно такое терпеть?» — Знаю, — покачала головой Павлова, — я именно поэтому никому и не говорила, стыдно было признаться, что живешь с мужиком, который тебя бьет, — сейчас уже не трудно было в этом признаться. Да и с Ирой было легко говорить, понимали друг друга даже без слов. — А ты Лепсу рассказала? — Нет, конечно, — отрезала Ира, — ему вообще знать не обязательно. — Почему? — удивилась заведующая. — Ты же сама говоришь, что он хороший друг. Нет, я все-таки считаю, что рядом должен быть мужчина, который в теме. Сейчас ты можешь не принять мои слова, но со временем ты все поймешь. Говорю тебе как человек, который уже это все прошел. Во-первых, это поддержка, во-вторых, защита. — Я ему ничего не рассказала, — снова теребила халат, немного нервничая, — потому что боюсь, — сделала признание. С ним она не боялась осуждения, ведь он всегда был на ее стороне. Но был другой страх, что узнав устроит разборки с Костей. Боялась за него, за его жизнь. — Понимаю, что заставлять тебя не могу, но ты подумай, — задумалась, — Надо будет в следующий раз в другом месте встретится, — вдруг выдала Павлова. — С чего это? — совсем не поняла намека Аллегрова, на этот раз на глупые шутки похоже не было, — все, нас спалили и я компрометирую начальство? — выдала единственный сейчас понятный вариант. — Что? Нет конечно, — махнула рукой Павлова, — я же вижу как тебе хочется под кофе, не мои шоколадки, — показала на коробку из которой Аллегрова взяла только одну, — а затянутся сигаретой. — Смотри какая проницательная, — хмыкнула Ира, — я иногда себя ловлю на этом, — посмотрела задумавшись, — что мне в моменте надо пару затяжек сделать, не хватает этого, хоть и привычка плохая, сама знаю. — Ой да, что ты как маленькая, — выпрямила спину Павлова, — ты в праве делать то, что хочется и никому не отчитываться. Тебя не должно волновать кто, что скажет, а тем более подумает, — встала забрав со стола пустые чашки, отнесла их на тумбочку и вернувшись присела ближе повернувшись к собеседнице всем корпусом. — Кстати, тебя скоро выпишут, — подняла глаза вверх, подсчитывая в уме, — Брагин не говорил? — спросила взглянув на нее, — Если завтра снимут швы, то послезавтра можно домой. Ира вздохнула, не то, чтобы она хотела здесь еще остаться, но думала, что предупредят заранее. Но видимо то, что они подружились с заведующей, играет здесь немалую роль. — Ир, а что так скоро можно после этого? — показала на живот в районе швов. — Не ожидала, что через два дня. — Вообще надо еще полежать, — закинула ногу на ногу и поправила халат, — но ты же у нас женщина умная, — сделала комплимент певице, — одного дня хватит понаблюдать. Ну и потом, тебе все равно еще ездить на процедуры. Если, что всегда успеем тебя положить снова, — последнее специально сказала, чтобы немного привести ее в чувства. — Нет-нет, — замахала ладошками Ира, — спасибо, мне хватит, — не сдержала улыбку. — Ну вот, все же с родными дома тебе будет поспокойнее, — предположила, — как говорят, дома и стены лечат. Заметила, что Ирина задумалась и промолчала ничего не ответив. — Я не знаю, — подняла глаза на заведующую, — как возвращаться домой, — посмотрела испуганно, — мне там все будет напоминать о НЕМ и — тяжело вздохнула, — о случившемся. — Ира, — Павлова не ожидала такого развития и откровенности певицы, — ну ты чего? — сама растерялась не зная, что ей предложить. В этой ситуации глупо бы было предлагать сессию с психологом. Сама прошла через это и страх, что все время сидит внутри, еще долго не дает покоя, вызывая холодный пот, в моменты когда воспоминания ярко всплывают в памяти. Поддалась порыву, подвинулась ближе и обняла расстроенную блондинку. Ира не стала сопротивляться и как маленькая, положила голову на плечо и обняла подругу. — Знаешь, — заговорила все же через минуту Ира и подняла голову, — Гриша предложил мне переехать к нему после выписки, — покосилась на дверь за которой послышался шум. Сейчас только не хватало, чтобы в кабинет ворвался Геннадий. Вот уж он удивится, увидев двух Ир обнимающимися. — А я его отфутболила, — хмыкнула, все же она видимо перегибает с ним, постоянно показывая ему коготки, — но понимаю, что домой вернуться не смогу. — Ира, — посмотрела удивленно Павлова, — слушай, так это же отличная мысль, — обрадовалась, что вот и решение проблемы, — ты будешь в другой обстановке и под присмотром. Хотя лично с Григорием знакома не была, не знала способен ли он присмотреть за человеком после операции, тем более женщиной. Но Ира уже не была лежачей, большую часть ухода за собой сможет сделать. Хотя купаться ей пока одной будет сложно. Но по большей части, вопросы решаемые, у нее есть еще дочь. — Да я как-то не представляю как мы с ним будем вместе, — пожала плечами, — если бы это у меня дома, вообще не проблема, я спокойно отношусь к тому, что кто-то у меня дома живет. А вот сама, я не смогу,наверное. Ну и мне кажется, что через пару дней мы разругаемся так, что видеть друг друга не сможем. — Да ладно, — Павлова не понимала, в каких они отношениях, но из слов Иры сделала вывод, что не совсем они дружеские, — мне кажется, ты преувеличиваешь, — достала телефон, посмотрев на время, — главное, у тебя рядом будет мужик, — и тут же поправилась, — нормальный мужик, а не вот это, — обрисовала пальцами в воздухе, но обе поняли о ком идет речь. — Я пока серьезно не думала над этим, — повела плечом, убрав назад прядь волос, — может сейчас это лучшее решение в сложившихся обстоятельствах. Дома наверное с ума сойду вздрагивать от каждого шороха. — Ира, да даже не думай, соглашайся. Ну или, — предложила, — можем тебя не выписывать. — Ну уж нет, — выпрямилась резко Ира и ойкнула, поставив руку в бок, — теперь я уже настроилась, — посмотрела с улыбкой, — давайте выписывайте, — пригрозила пальцем. — Ну вот, — сложила руки на груди Павлова, — а то не хотела, — хохотнула. — Так, — уперлась ладонями в диван, — мне, наверное, надо возвращаться в палату, — попыталась встать сама но диван был низкий, тяжело вставать. — Давай руку, — быстро встала Павлова, — а то услышала про выписку и решила, что все сама сможешь. — Умеешь подбодрить, — подала руку и опершись привстала. — Я еще много чего умею, — улыбнулась Павлова. — Я заметила, — выпрямилась Ира, не отпуская руку заведующей, — не женщина, а клад. Переглянулись и рассмеялись, под ручку выйдя в коридор. — Что-то мне не по себе стало, — посмотрела Ира немного по-детски, — вроде бы и ждала, когда их снимут, — имела в виду швы, — а теперь страшновато. — Процедура, конечно, неприятная, — положила ладонь ей на руку, — но потом уже будет намного легче, — говорила как есть, ведь не ребенка же уговаривала, — Если хочешь, я приду, поддержу тебя. — Хочу, — сказала искренне, совершенно не стесняясь, ей действительно хотелось быть не одной, — если тебе не трудно. — Ира, — посмотрела на нее заведующая, — я же сама предлагаю, конечно приду, — успокоила. — Спасибо, — посмотрела, надув губы. — Пожалуйста, — улыбнулась Павлова и снова пошутила, — потом сочтемся. Осталось немного, уже почти доходили до палаты. Конечно Ира еще не бегала, как раньше, но и снова лежать не хотелось. Жаль в палате не было удобного кресла, но теперь уже и не понадобится. И только ей пришла в голову мысль, как взгляду открылась картина. Картина маслом, по-другому не скажешь. Лепс в обществе Фаины, она что-то увлеченно щебетала ему, как бы невзначай тронула руку, погладила. А этот гад улыбался ей, слушая как будто она могла ему рассказать что-то важное. Происходила сцена, почти напротив ее палаты. Будь она сейчас не в больнице, развернулась бы и ушла, но бежать было некуда, остановилась, не смея испортить «другу» милую встречу. Павлова не поняла, что происходит. Они резко остановились посреди коридора, хотя с их скоростью, резко это не назовешь. Но Ира стояла не двигаясь, смотря в одну точку. Посмотрев в ту сторону, узнала только Фаину. — Ой, Фаина! — удивленно подняла брови, но поняв, что слишком переборщила с восклицанием, немного уменьшила тональность, — Кто это? — всматривалась в силуэт мужчины, — Неужели она наконец-то переключилась с Гены и нашла новый предмет обожания? Ира резко посмотрела на заведующую, а потом снова на парочку. В смысле переключилась? Когда вообще Лепс успел с ней завести какие-то отношения? Передернуло от мысли об отношениях. — Ой, — поднесла ладонь к губам Ирина Алексеевна, — это что твой? — разглядев Лепса, сейчас удивилась не меньше Аллегровой, поняв ее реакцию, — Так Ира, — сжала ее ладонь, — спокойно, не нервничай, — пыталась быть серьезной, но улыбка ее выдавала, — мы это уже проходили. — Вообще-то, он не мой, — старалась говорить безразлично, — мне нет дела с кем он, — подбирала слово, — общается, — показалось ей самым нормальным в данной ситуации. Хотя в голове уже пролетело очень много неприличных слов. Мозг словно взбесился, посылая бесконечно сигнал sos.

***

Утро Гриши началось со звонков. Он конечно помнил о договоренностях, но ему решили напомнить, чтобы уж наверняка. Разозлило, он мог бы вообще ничего не делать. Все надоело, сейчас только один человек был в мыслях, точнее одна. Вспомнив про нее, вмиг остыл, пообещал, что будет в срок и отключился. Теперь нужно было подстроится под сложившийся график. Если вечером он будет занят, значит, нужно сгонять к Ире сейчас. Обещал приходить каждый день, а ее обманывать он не намерен, тем более разочаровывать. Решил собраться и съездить к ней пораньше, после больницы можно и по делам. Но не только работа была на повестке дня. Из полученной вчера информации от «большой птички» Фаины, которая так любила поговорить, что выдала ему Иру с потрохами. Теперь надо все упорядочить, пробить «доходягу» по своим каналам, сформулировать план действий и приступить к его осуществлению. С виду о нем наверное складывалось мнение, что он вспыльчивый и несдержанный, отчасти так и было, но не сейчас, на кону большие ставки. Просто местью здесь не отделаешься, иначе это будет бойня, а надо сделать максимально по-тихому. Возможно даже так, чтобы о его подвигах ничего не узнала Ира. Через полчаса он уже выезжал из ворот дома, в который намеревался привезти подругу после выписки. Подругу! Выругался, сжав ладони в кулаки, взглянув на свое злое лицо в зеркало. Как же ему надоело играть в этот детский сад. Пройдя в отделение, отчитался о прибытии, натянул бахилы, набросил на плечи халат, пошел в уже известном направлении. Если бы можно было, он бы наверное и ночевал здесь. Возможно и можно, но Ира ведь выставит его в два счета, сказав при этом кто он. Улыбнулся своим мыслям, все же как бы она не скрывала свои чувства и мысли, а он знал ее лучше чем кто-либо. Все ее взгляды, движения, все то, что скрывают за собой острые фразы. Дошел до палаты и уже приготовил улыбку, предназначенную только ей, но открыв дверь, обнаружил пустую палату. Огляделся по сторонам, вошел, решив подождать в палате. Куда она может уйти в больнице? Явно не далеко. Прошло минут пять, а ее все не было. Прошелся туда сюда, посидел на стуле, но она все не возвращалась. Может что-то опять случилось, пришла в голову мысль. Резко встал, направившись в коридор. Надо спросить у персонала, есть же дежурный кто-то по этажу. Вышел и осмотревшись, направился к стойке как перед ним выплыла, появившись из ниоткуда Фаина. — Ой, Григорий Викторович! — всплеснула руками, словно он через нее споткнулся. — Здравствуйте! — сияла как голограмма на бутылке виски. — Вы случайно не ко мне? Тронула его за плечо, немного отводя в сторону, чтобы не мешать движению персонала. Только что она снова собиралась наводить порядки, но теперь уже ни до чего не было дела. Ну кроме импозантного мужчины рядом. Вчера она снова почувствовала свою значимость и нужность. Ведь как он смотрел на нее в машине, сочувствовал тяжелой работе и так был участлив. Клад! Певец! Да и вообще хороший человек. Уже дала ему свои характеристики. — Здравствуйте, Фаина, — не сказать, что он был очень рад встрече. Ведь искал он совсем другую даму. Но эта тоже сойдет, может как раз знает куда делась Ира, — не знал что вы здесь, — слукавил, но ведь он на самом деле не видел ее, — я тут пришел к Ирине Александровне, — показал на дверь палаты, — а ее нет. Но Фаина не спешила что-то предпринимать, все еще оставаясь на волне, единственной женщины в жизни Григория. — Как хорошо, что вы пришли, — положила руку ему на грудь, а потом и вовсе по-хозяйски поправила на нем халат. Если бы он немного не отошел назад, она наверное бы еще и за руки его взяла, чтобы как малышу засунуть руки в рукава и одеть как полагается халат. — Да я пришел к вашей пациентке, — снова попытался объяснить. Фаина вела себя, как будто у нее память отшибло и она напрочь забыла, что он приходит сюда к Ире, — Вы не знаете где она? — Кто? — Фаина словно очнулась, — А где она? Должна быть в палате. Она как будто не слышала, что он говорил до этого. Развернулась, проследовала к палате, открыла дверь, минуту стояла молча, разглядывая каждый угол, как будто Ира могла залезть под кровать или спрятаться. — А где она? — повернулась к Лепсу, спрашивая у него. — Это я у Вас спросил. Где она? Вы же здесь работаете, думал, что в курсе всего. — Ну, это да, — стала оправдываться Фаина, — но она должна быть в палате. — закрыла дверь, снова улыбнулась Григорию, — не волнуйтесь, — погладила его по плечу, — я разберусь, — она главная медсестра, конечно разберется. Снова стала любезничать с Лепсом, сразу же забыв о пациентке. — Григорий Викторович, — выпрямила спину, задев Григория своим внушительным бюстом, — хотите я Вас пирожками накормлю? — и не дождавшись его ответа, продолжила свой монолог, так сказать, спектакль одного актера. — Я только недавно в буфете взяла мягонькие, тепленькие, — казалось, что нахваливала вовсе не пирожки, а свои «прекрасные» формы. — Фаина! — обратился прямо, хотел еще добавить отчество. — Вы меня извините, — выставил перед собой ладони, как барьер, отодвигая от себя женщину, которая перла на него как бульдозер, — у меня нет времени, — говорил правду, — мне нужна Ирина Александровна, — снова показал на палату, напоминая обладательнице теплых пирожков о цели своего визита. Не мог понять в каком моменте он вчера подкатил к Фаине, что сегодня она как с цепи сорвалась, как будто они не о роботе вчера говорили, а о дате свадьбы. Он на такое не подписывался. Отодвинулся, сделав шаг в сторону, когда Фаина, почти прижала его к стене. Почувствовал себя невинной барышней, которую домогается настойчивый кавалер, ясно давая понять, что ему нужно. — Здравствуйте, — не забыла о приличии появившаяся рядом Ира, — не помешаю? — но смотрела только на Гришу, вторая персона ее сейчас мало интересовала. — Обойти вас никак не могу, — метала молнии в грузинского мачо, — весь проход перекрыли. Показала на дверь своей палаты, хотя места было предостаточно. — О, Ира, — посмотрел на блондинку, радуясь ее появлению, как спасителю, — я тут тебя уже обыскался. Протиснувшись между Фаиной и стеной, сделал шаг в сторону к Ире. — Да ну? — посмотрела на него удивленно. — Что-то я не заметила, — кинула надменный взгляд в сторону Фаины. — Фаина Игоревна, — строгим тоном, обратилась к ней Павлова, которая вместе с Аллегровой имела честь лицезреть картину «Любвеобильная Фаина», — Вам пора заняться своими прямыми обязанностями, — подняла брови смотря на не спешащую двигаться с места подчиненную, — без Вас в отделении, наверное, опять бардак, — апеллировала ее же терминами, когда пыталась доказать свою значимость. — Добрый день, — наконец-то ответила на приветствие Ирины, вздернула подбородок, показав всем свой характер, — уже иду, Ирина Алексеевна. Втроем посмотрели вслед недовольно удаляющейся Фаины. Открыв дверь Ирина все же прошла в палату, за ней гуськом проскочил Лепс. Павлова не стала заходить, лишь поприветствовав, наконец встретившись лично с «близким другом» Аллегровой. Помахала подруге, показав, что уходит, и закатив глаза улыбнулась ей. Когда представление закончилось и главные персонажи «рассосались» со съемочной площадки, Ирина прошла по палате и села с другой стороны кровати, тем самым показав Григорию спину и свое отношение к увиденным кадрам. — Привет, — подошел как ни в чем не бывало. Нагнулся, поцеловал в щеку. Для него ничего не изменилось, вел себя как и всегда, — я уже испугался, не знал где тебя искать. Где ты была? — Я и смотрю, — продолжала язвить Ира, не поворачиваясь, — что с ног сбился. Далеко убежал? — обернулась, бросив на него испепеляющий взгляд. — Где была, там меня уже нет. — Ир, ты чего? — не понял такого тона Гриша. — Я ждал тебя в палате, потом пошел узнать у кого-нибудь где ты? Стал в шаге от нее, смотря как она усердно делает вид, что безразлична ко всему, всячески пытаясь его уколоть. — Ну и конечно, никого кроме Фаины не нашлось? — подняла на него недовольный взгляд. — Здесь же кроме нее никто не работает. Могли бы хоть в палату зайти, чтобы не на глазах у всей больницы, — передернула плечами, — хотя нет, — скривилась, — это пока моя палата, не хотелось бы представлять себе происходящее. Лепс был ошарашен, не понимая сути и к чему она ведет. Да и вообще никогда не замечал за подругой такой реакции. Она сейчас как раз была похожа на положительную реакцию Манту, разрасталась в размерах и краснела. — Ира, ты о чем? — спросил пытаясь поймать ее взгляд. — Я вышел в коридор, а она сразу же выскочила передо мной. — И вы тут же с охраной стали искать меня, да? — скрестила руки на груди, закрываясь от него. — Ты нашел кого искал. Ну, правильно, — сказала сама себе, — как устоять перед такой женщиной? Вы хорошо смотрелись вместе. Понравилось? — Что? — ошарашенно спросил Лепс, — Не понимаю твоих намеков. — Я разве намекаю? — взялась рукой за изголовье кровати и встала, обошла с другой стороны, села и скинув тапочки, медленно попыталась поднять ноги на матрас. — Говорю как было, — протяжно вздохнула, помогая руками подтянуть ноги, — кто же устоит перед такими формами. Да, Георгий Викторович? — пыталась говорить безразлично, но голос выдавал ее недовольный тон. — Я не понял? — наконец-то до него дошло. — Ты что ревнуешь? — подошел, взяв ее ноги помог положить их на кровать. Такая реакция была для него в новинку. Ну, по крайней мере, со стороны Иры. Почему так взвинтилась, ведь ничего такого с Фаиной не было, он наоборот всячески пытался отгородиться от нее. Еще и с пирожками своими пристала, тфу ты, блин. — Еще чего? — резко отвернула голову. — Лепс, — вернула надменный взгляд, метнув в него молнии, — мне нет дела до того с кем у тебя шуры-муры. Тем, что начала говорить такими словечками, выдавала себя, что не так уж ей и все равно. — Шуры-муры? — хохотнул Лепс. — Аллегрова! — тоже ее назвал по фамилии, но вовсе не потому, что злился как она. — Ты ревнуешь, — не спросил, а преподнес ей как заключение. — С чего бы это? — на лице изобразила максимальное спокойствие. — То, что ты возомнил из себя супер красавчика не означает, что я в этой свите. — Мда, — облокотился руками о кровать, не сводя глаз с той, которая не понимала, что выглядит сейчас комично, — Значит переехать ко мне не соглашаешься, — надул губы, — а сцены ревности уже устраиваешь. Данный факт его развеселил, с лица не исчезала улыбка. — Да иди ты! — вдруг показала себя настоящую, даже перестав оправдываться. В этот раз ничего не было под рукой, чтобы запульнуть в него. — Я вот уже и не знаю, стоит ли к тебе переезжать. У тебя же теперь бурная личная жизнь, — специально его подзадорила. — В смысле? — ошарашенно посмотрел на нее, как будто она согласилась выйти за него. — Ты все-таки думала над этим? Он думал, что единственный вариант поселить ее у себя это отвезти силой не спрашивая. Предварительно объяснив ситуацию, Лале с Сашей и обосновав правильность данного решения. Но никак не ожидал, что она оказывается уже над этим подумала, ничего не сказала, а теперь еще и дразнит его, скрывая свое решение. — Совсем немного, — показала пальцами расстояние в пару сантиметров, — а что? — в глазах появился огонек. — Если перееду к тебе, то смогу спокойно ревновать? — опустила глаза словно смущаясь, издеваясь над ним. — Ахаха, да я вообще все разрешу тебе, — чувства смешались, одновременно испытывая целую гамму, от радости до вселенского счастье, — Блин, — взялся за голову и пригладил непослушные волосы, — дом надо подготовить. Хотя готовить было то нечего, там постоянно наводили порядок, да и Ира, не была в инвалидной коляске, чтобы ей требовались особенные условия. — Эй, погоди дружочек, — поспешила остановить его быстрые мысли Ира, — я еще не дала однозначный ответ, — помахала пальцем, — еще ничего точно не решено. — Ир, — посерьезнел Гриша, — ну ты чего? Что тут думать, это же идеальный вариант. — Да ну, правда что ли? — подняла удивленно брови улыбаясь. — Я думала, что у меня, как минимум, есть еще парочка вариантов, — показала два пальца, как это любил делать он. — Дорогая моя, — поддался вперед, — обещаю, что ты не пожалеешь, — все же обошел и сел на краешке кровати в ногах, — я тебя не оставлю и сам буду за тобой ухаживать. Ира не знала, что ответить, таких слов от него не ждала. Трудно представляла их совместное проживание. Они друзья, бывали у друг друга в гостях, но каждый день встречаться с ним, решать бытовые вопросы, а они обязательно появятся, не укладывалось пока в голове. — Ты хоть понимаешь, как это? — хотела знать, не в розовых ли он случайно очках. — Мне нужно будет приезжать сюда на осмотры и процедуры, — объясняла, что это серьезно. Понятно, что он может переложить это на водителя, но ведь он обещает постоянный присмотр. Но как это? У него работа, будет оставлять одну? — Я, конечно, могу все делать сама, но какой тогда смысл переезжать к тебе? — Я же тебе сказал, — положил ладонь ей на ноги, посмотрев в глаза, которые как будто остались безучастны, — что позабочусь о тебе. Все дела подождут, буду рядом, буду возить на осмотр и вообще куда надо. Впервые она посмотрела на него по-другому. От обещания быть рядом стало вдруг спокойно, хорошо и надежно. Уже и забыла о недавно увиденной сцене, а потом и устроенной ей самой. Знала его много лет, знала настоящего, и если он и может быть другим, тот не скрывает этого. Разве доверие это не самое главное в жизни? — Гриша, — наконец ответила после раздумий, — я подумаю, — на этот раз не ответила отказом, но и не дала согласия. — Подумай, золотая, — посмотрел с любовью и надеждой, — время пока есть. — Вообще-то, — посмотрела на него загадочно, — мне завтра снимут швы и, — замолчала интригуя его, — если все хорошо, то на следующий день выпишут. Смотрела не моргая, ждала его реакции. — Ира! — воскликнул улыбаясь. — Это же отлично, это круто! — искал подходящие эпитеты. Встал, подойдя нагнулся и поцеловал ее в щеку. — Мать! Это же самая прекрасная новость за последнее время, — вел себя так, словно давно уже жили вместе, — так, — нервно похлопал ладонью себя по груди, — мне сейчас надо по делам, — не стал объясняться, — я завтра приеду, — задумался, щелкая пальцами, — и мы обсудим все твои пожелания. — Какой быстрый, однако, — хохотнула Ира, довольная его реакцией, — я еще не согласилась. — Ир, я же знаю, что ты уже все решила, — прищурил один глаз, — ты же понимаешь, что у меня тебе будет лучше всего, — говорил так, словно владел большим замком и чередой прислуги. — Ну ладно, — махнула рукой, — иди уже по делам, — выпроваживала, — завтра поговорим. — Давай не выделывайся, — пошутил и подмигнул ей, — скажешь Лале, чтобы собрала все, что тебе нужно, я заеду заберу. — Да сейчас, — все еще испытывала его, — бегу роняя тапки. Сейчас они вели себя так, как всегда раньше, легко и непринужденно, не забывая прикалываться и шутить. Но как говорят, в каждой шутке… — Кстати, — все же уже собрался уходить, остановился и показал на ее тапочки возле кровати, — надо еще одни тебе приобрести, — решил, что сам заедет в магазин и выберет для нее, — ахаха, на случай если потеряешь. — Дурак ты, Лепс, — хмыкнула Ира, — иди уже, надоел, — улыбалась. — Пока, — снова поцеловал ее, не скрывая радости, от их разговора. — Пока, — улыбнулась, коснувшись на прощание его руки. Он ушел, а она еще долго думала о их разговоре. Взвешивая все за и против переезда к нему. Домой она не хотела сто процентов, там все будет напоминать о случившемся, да и Костя может заявиться в любой момент. Ключи от дома у него были все таки. Переехать к дочери, неплохой вариант, все-таки они хорошо понимают друг друга. Саша обещал быть с ней все время, но понимала, что у них все равно есть свои дела. А сидеть на этажах одной не хотелось, уже привыкла к земле, свежему воздуху и тишине в окружении деревьев. Конечно у Лепса тоже есть свои дела, как бы он не обещал присматривать за ней, остаться без работы он не может. Но в конце концов, она сможет и сама находиться дома, пока он будет на студии или в отъезде на концерте. Тем более это же не навсегда, а временно, пока она не поправится и сможет сама решать свои вопросы. Ближе к вечеру решила прогуляться по отделению, конечно, прогулкой назвать это сложно. Ходила она медленно и недалеко, не обходя все отделение, а так рядышком. Разговор с Лепсом все еще не выходил с головы. Думала, принимала решения, а потом снова отбрасывала и принималась как пример, складывать заново. По большому счету считала себя никому не нужной. Конечно все предлагали свою помощь и делали это от всей души, но она не хотела никому быть обузой. Не хотела, чтобы из-за нее нарушались чьи-то планы. Не представляла раньше, что окажется в таком положении, но все когда-то случается впервые. Задумавшись, не сразу обратила внимание на крики, доносившиеся до нее, только обрывками фраз. Прошла вперед, дверь в палату была открыта, увидела женщину, жестикулируя, махала руками как мельница, доказывая что-то мужчине в белом халате. Подойдя ближе, поняла, что это Геннадий Ильич, муж заведующей, теперь уже ее подруги, которой на сегодня, возможно доверяла больше чем другим. — Вы хоть понимаете с кем связались? — махала руками брюнетка, выпучив глаза на растерянного Геннадия, и не увидев с его стороны сопротивления продолжила. — Я засужу Вас, что Вы за врач? Мой Паша нашлет на Вас проверки и вас прикроют. Она лежала на кровати, видимо только недавно отойдя от операции, решила устроить разгон. — Перестаньте, — не пытался с ней спорить Кривицкий, таких буйных у них прибавлялось по одной в месяц, — причем здесь вообще отделение? Но женщину это не успокоило, а дало толчок для еще более активного диалога, в основном от ее лица. — Притом! — отчеканила она тут же, — что набирают на работу таких бездарей как Вы, — ткнула в него пальцем. Он вел себя корректно, не вступая с ней в противостояние, не кичился своим положением и тем, что его жена заведующая. — Вы должны понимать, что мы не могли поступить по-другому, — объяснил он, — начались осложнения, я бы вообще мог вас не оперировать, у Вас есть лечащий врач, но ситуация была такая, что медлить было нельзя. — Что Вы мне рассказываете? — продолжила тираду, не пытаясь понять или обсудить более спокойно. — Вы это говорите, только чтобы оправдать себя. — Можете подавать в суд, — все же сдался, — я все изложил в протоколе операции, пусть эксперты разбираются. — Да я вам такой суд устрою! — пригрозила. — Вы испортили мне все своими швами. Я добьюсь. чтобы Вас уволили, нигде потом устроиться не сможете, даже санитаром. Она конечно была необъективной, будучи пластическим хирургом, он сделал ей максимально аккуратные швы и при желании их можно было сделать почти незаметными. Но она решила сразу начать с наступления, не пытаясь обсудить и договориться. — Здравствуйте, — прошла в палату Ира и поприветствовала по большей части Геннадия, — а что здесь происходит? Геннадий кивнул и поздоровался. — Добрый вечер, — фыркнула женщина, но все же поняв кто перед ней, не стала повышать тон как с Кривицким, — мне сделали плановую операцию, я и так долго к ней готовилась, попросила, чтобы мне сделали швы незаметными, — вздохнула переводя дух, — а потом они решили, — показала на Гену, — что мне нужна еще одна, и теперь у меня вот такой, — показала размер, — шов. — Ну, видимо вторая операция действительно была нужна, — посмотрела на хирурга. Он хотел что-то сказать, но поняв, что это бесполезно, махнул рукой. — Ну, конечно, — недовольно посмотрела женщина, — теперь то они скажут все что угодно, чтобы спасти свою шкуру. Иру передернуло от такого определения. Была примерно в такой же ситуации, и врачи были совсем не виноваты, что все идет не так как хочется. — Послушайте, — спокойно обратилась к женщине, — Вы не справедливы. Мне тоже сделали операцию, а потом понадобилась вторая, — увидела, что брюнетка замолчала не пытаясь перебить ее, — но так было надо. Если бы ее не сделали, я бы сейчас не стояла перед Вами. Тут уже вопрос спасения жизни. А Геннадий Ильич, вообще первоклассный хирург, пластический причем. Думаю, что он зашил Вас лучше, чем кто-либо. Можно ведь не ругаться, а спокойно договориться и по возможности убрать последствия, которыми вы недовольны. Геннадий был удивлен, что практически не общаясь с Аллегровой, считая ее чересчур звездной и заносчивой, она все же сейчас выступала в роли его адвоката. Женщина же растерялась перед вескими доводами и теперь не знала как выкрутиться. — Мне нужно время, — сложила на груди руки и показательно отвернула голову от обоих. — Хорошо, до свидания, — попрощался с пациенткой Геннадий и Ирина, вместе вышли из палаты, прикрыв за собой дверь. — И чего было кричать? — констатировала Ира, когда за ними закрылась дверь. — Спасибо Вам, Ирина, — ответил ей улыбкой Гена, — неловко получилось. Был смущен тем, что в конфликте с пациенткой было задействовано третье лицо. Но без нее конфликт бы дошел до его жены, она бы его как всегда прикрыла, но судебных разбирательств он бы все равно не избежал, скорее всего. Уж очень любили судиться с их отделением пациенты, особенно влиятельные, считая, что они везде правы. — Да ну, что Вы, — улыбнулась мужчине, — я ведь сказала правду. — Даже не знаю как Вас отблагодарить, — как-то не ждал от нее, таких действий. — И не надо, — выставила ладонь, — Вы и так много для меня сделали. Не забыла как он врезал Косте, когда тот ворвался к ней в реанимацию. Конечно, он защищал свою жену, но поступок был героический. — Тогда квиты, — предложил вариант. — По рукам, — хмыкнула Ирина и попрощавшись пошла в сторону палаты. Давно была на ногах и немного устала. — До свидания, — кивнул головой Геннадий и задумавшись ушел в противоположном направлении.