Себя не теряй

Задумавшись, Геннадий Ильич пришел в кабинет жены. Смена почти закончилась. Замечательно, когда они заканчивали вместе, без ночных дежурств и экстремальных ситуаций. Ира все еще занималась бумагами, не стал ей мешать, присел на диванчик. Часто в суматохе дней, забывал о том, какая она красивая. Сейчас же было время просто смотреть, любоваться. Хотя и видела, что он пришел, но не отвлекалась, хотела скорее закончить, чтобы не оставлять на завтра. Такая она была необыкновенная, светлая. Внимательно вчитываясь в текст, сводила брови и морщила нос. Вспоминая волокиту с бумагами, когда сам исполнял обязанности заведующего, ежился. Невозможно совмещать потоковую отчетность, закупки и прочую лабуду с практикой хирурга. Тонны бумаги, которая никому не нужна, разве только на макулатуру. — Ир, — решил обратить внимание на себя, иначе придется здесь ночевать, прямо на кипе этой бумаги, — может уже домой поедем? — спросил с надеждой. — Ген, — мельком взглянула на него, — сейчас закончу и поедем. Посмотрела на часы, занимаясь бумагами, не следила за ходом времени, можно сказать выпала из него. — Да это никогда не кончится, — обреченно вздохнул, посмотрев на диван, примеряясь, как бы поудобнее прилечь на него. Но надо еще идти в ординаторскую, переодеться, оставить там медицинский костюм, может за это время Ира и закончит возню с документацией. Хотя, вряд ли, это как всегда надолго. Ну тогда он уж точно приляжет на диван. Все же лучше, чем просто ждать сидя, как автобуса на остановке. Встал, направившись к двери. В ординаторской как раз есть время попить чая, ведь Ира не разрешает ему пить кофе. Иногда, чуть-чуть, но не вечером. — Ген, ты куда? — подняла на него глаза и тут же снова опустила продолжая изучать буквы. — Без меня домой, что ли собрался? — Конечно, нет, — устало вздохнул, — пойду переоденусь пока. — А, — в этот раз даже не посмотрела, — ну давай. Я скоро, — пояснила свою занятость, подняла и опустила стопку листов, прикидывая количество страниц, — пока ты вернешься, — задумалась, — ладно, иди, — не стала обещать, что к приходу доделает. — Иду, — ответил Геннадий, открывая дверь, — всенепременно, Ирина Алексеевна, — дал понять, что не воодушевлен ее занятием, которое продолжается и вне рабочее время. Заведующая хмыкнула. Когда за мужем закрылась дверь, подняла голову, не понимая с чего у него такое настроение. Постучала ручкой по столу и снова приступила к прочтению документов. Работа это непростая и ответственная, просто пролистать и подписать в конце, чревато последствиями. Отделение не маленькое, суммы выделяемые на препараты, оборудование и прочий инвентарь. Спешка ни к чему, от того и столько времени уходит на эти отчетности. Как говорят, знал бы, где упадешь — соломки подстелил. Так вот, Павлова ее стелила всегда. Заводила нужные связи, о проверках всегда сообщали заранее. В министерстве знала за какие ниточки дергать, чтобы выбить для отделения новое оборудование. Муж, побывав на ее посту, не понимал такой любви к креслу заведующей. Но это просто не его, он хороший хирург, а бюрократическая система ему не по зубам. Геннадий Ильич вернулся при параде, как и всегда, неизменный классический стиль. К слову, он и чай попил, и с коллегами пообщался, а его жена все еще была занята. — Мы сегодня здесь остаемся? — спросил устало, кинул портфель на диван и прошел к столу Ирины. — Нет, не остаемся, — смочила палец, перелистнув еще страницу, — если ты хочешь мне скандал устроить, то не стоит, — все же посмотрела на него, чтобы понять, чего ожидать, — я и так устала, как собака, а мне до завтра надо подготовить все. — Ну понятно, — обошел встав у нее за спиной, — и ничто не сможет повлиять на твое решение? — положил руки на плечи, немного сдавив пальцами, медленно массировал переходя на шею. — Ох, Гена, — простонала блондинка, откинув голову назад, — с этого надо было начинать, — хохотнула, наслаждаясь его руками. — Ну вот я начал, — сделал хитрое лицо, пока она не видит, — а дома могу продолжить. — Какая нечестная игра, — возмутилась Павлова, но не остановила мужа, наслаждаясь массажем, — ты хочешь, чтобы я забрала это все домой? — приподняла над столом увесистую папку. — Ира, — взмолился, — только не это. Пусть хоть дома не будет этой твоей работы. Я хочу дома отдыхать, — нагнулся, оставил поцелуй у нее на щеке, — с женой, — посмотрел многозначительно. — Продолжай, — замурлыкала, как кошка, блондинка, — я уже почти согласилась, — подначивала мужа. — Ириш, — решил пойти по ее схеме, — ты же знаешь, что за то, чтобы ты наконец, оторвалась от вот этого всего, — показал на бумаги и кабинет, — я сделаю почти все, что угодно. Ирина Алексеевна выпрямилась, тем самым ослабив движения мужа. — Почти не считается, — сказала серьезно и как будто немного обидевшись, но папку все же закрыла, голова уже ничего не соображала. Продолжать в том же духе, значит, возможно не заметить ошибку, — я жду полного подчинения, — сказала со смешком, — властно положив руку на стол и величественно подняла голову, словно восседала на троне. Конечно, на роль вседержательницы она не претендовала. В отделении уже была «императрица», одной достаточно. Но покомандовать, особенно над мужем, это же суть начальницы, к роли которой она давно привыкла. — Хорошо, — легко сдался Геннадий, — с моей стороны подчинение, — вложил в это слово свой смысл, — с твоей полная капитуляция. — Раз так, — уже сдалась, показывая, что практически уговорил, — то с твоей еще и ужин. — Согласен, — подыграл жене, улыбаясь, — только мы его закажем. Я устал, — пожаловался, — сил на то, чтобы готовить нет. — Выкрутился, — хмыкнула, но все же встала отодвинув стул, — так и быть, сегодня все будет по-твоему. Уступила мужу, давая почувствовать мужчине уверенность в себе, и, что именно он, глава семьи, хотя руководила всем, она. Умная женщина, понимала, что без того, что мужчина главный, сильный и без него никак, перестает быть мужественным и проявлять инициативу. Хотя этого еврея еще попробуй ущемить в правах, он все равно возьмет своё. Улыбаясь, прошла к шкафу, снимая халат врача. Обернувшись посмотрела на мужа, увидев как его взгляд, скользил по ногам вверх, пытаясь рассмотреть больше в разрезе платья. — Гена! — помахала рукой, пытаясь обратить внимание на себя выше колен, — мы еще на работе, — хихикнула, напоминая, что рано представлять себе интимные сцены. А в том, что он именно этим занят сейчас не сомневалась, все было написано у него на лице. — Ну все, — посмотрел ей в глаза, — давай, пошли уже, — нетерпеливо подошел, пытаясь приобнять за спину и поторопить к выходу. — Подожди ты, — хлопнула его ладошкой по руке, — быстрый какой, — подошла к столу, убрав со столешницы папку в ящик, — теперь все, — подхватила сумочку, — можно идти. На посту в приемном отделении, оставили автографы в журнале и попрощавшись, покинули родное отделение. — Ты знаешь, — обратился к жене, идя с ней под ручку по аллее, — сегодня твоя Аллегрова заступилась за меня. На улице было хорошо и свежо, легкий ветерок иногда налетал порывами, играя с листвой. Здесь была другая атмосфера, словно стены Склифа перестали давить со всех сторон. Чувствовалась свобода. Но Москва все же была одной большой иллюзией. Сюда ехали за свободой, за большой мечтой. Но в итоге все, что она давала, это постоянное ощущение бега в колесе на шарнирах. Сколько не беги, отдавая последние силы, ты почти всегда внизу. Лишь немногим удавалось выдержать этот ритм, и буквально, выпрыгнуть из постоянной гонки за место под солнцем. — Да ну? — удивилась, но не тому, что заступилась, а тону мужа и определению «твоя». — И как же так вышло? Знала, что Гена по неопределенной причине, относится к Аллегровой предвзято. Причину не знала, но предполагала, что это просто ревность. — Эта пациентка Элеонорова, — назвал по фамилии, так жена сразу поймет о ком речь, — возмущалась по поводу второй операции. — Ну это было предсказуемо, — покачала головой, — она как только легла на обследование сразу стала показывать своё «Фи». Муж у нее, какой-то значимый, — добавила, зная разговоры. Да и попала она в Склиф не случайно, звоночек сверху был, мол, надо принять одну мадам. — Вот она именно это «фи» — перекривил Гена, — и показала. Мол, я ей чуть ли не всю жизнь испортил и вторая операция была лишней. — Ну ничего себе! — хмыкнула Павлова, а сама крепче прижалась к мужу, наслаждаясь просто тем, что шли спокойно рядом. — Овца неблагодарная! — не стала выбирать для нее культурное определение. — Вот и делай добро таким мымрам. В этом вопросе была на стороне мужа. Поскольку, подобное происходило постоянно в их отделении. И не всегда это было со стороны состоятельных и зажравшихся. Некоторые пытались таким образом навариться на, якобы, врачебной ошибке. Но за каждого врача готова была отдать голову, вот и сейчас негодовала. Тут уж, считай, задели честь семьи. — Короче, — решил продолжить, — Аллегрова пришла, уж на знаю как она оказалась рядом с этой палатой. Видимо мимо шла и услышала, ведь пациентка орала, наверное, на все отделение. Но да ладно, в общем она пришла и объяснила ей, как обстоят дела. Что она тоже была на второй операции и врачи в этом не виноваты. — И что? — посмотрела искоса. — Эта дама решила забрать свои слова обратно? Она ее изначально раздражала, но врачебный этикет не позволял показывать недружелюбное отношение. — Нет, — надул губы Гена, — но призадумалась, — поправил ремень портфеля на плече и забрав у жены свою руку, переместил ей на талию, приобняв со спины, — все таки мне кажется, что с судом она все-таки не станет связываться. Но увидев Аллегрову, она обалдела, — хохотнул, — да я и сам, немного был в шоке. — Да ладно тебе, — легонько хлопнула по животу, — ты то чего? Каждый день ее видишь в отделении. — Вижу, — подтвердил, — но как врач ее не веду. Да особо как-то она мне не нравилась, — посмотрел на удивленное лицо жены, — мне казалось она стервозной и заносчивой. Они ведь звезды все такие, — пояснил, в свое оправдание, — что-то из себя строят, — махнул рукой. — Ну теперь то, хоть понятно, — посмотрела на мимо проезжающие машины, — почему ты так реагировал на наше с ней общение. Они уже вышли за пределы территории Склифа и шли по тротуару. Разговорившись, совсем забыли, что давно надо вызвать такси, на метро у заведующей не было настроения, да и спускалась туда крайне редко. — Ну я же не знал, что она за человек, — воскликнул Гена, — но понимаю теперь почему ты так о ней беспокоилась. — Уже не беспокоюсь, — успокоила мужа, погладив по руке, — не переживай. Теперь есть тот, кто о ней побеспокоится. Была в этом уверена, увидев сегодня сцену с Фаиной, а потом реакцию Иры, а после и Григория уже на то, что певица нашлась. Хотя Ирина и отрицала, а все же была между ними какая-то искра. Все же выудив телефон из сумки вызвала такси. Предложив мужу, по пути домой определиться с меню на ужин и заказать к их приезду.

***

Проведя вчера весь день за звонками и встречами, сегодня Саша собрался ехать к Ире. Информации накопилось, но не той, которой хотелось бы. Для начала, чтобы хоть как-то сдвинуться с места нужно, наверное, составить заявление по факту побоев и причинению вреда здоровью. И сделать это как можно скорее, по горячим следам. Чем больше времени проходит с момента происшествия, тем меньше доказательств. Все, что было до, это вообще отдельная тема. Любой адвокат, мало-мальски, разбирающийся в теме домашнего насилия, а эту статью по-другому не интерпретируешь, сможет обыграть в пользу Крымского. Докажет, что они жили в гражданском браке под одной крышей определенное время. Этого будет достаточно, чтобы снять с него обвинение. Следов от предыдущих «побоев» уже нет, звучит ужасно, но такое определение. А лестница со всеми вытекающими будет списана, как будто оступилась сама. Не знал наверняка, но догадывался, что Ира ни за что не захочет обращаться в полицию и предавать произошедшее огласке. В какой-то мере понимал ее, публичный человек, не хочет привлекать к себе внимание, тем более такое. А желтая пресса так вообще возликует, перекрутив все так, чтобы получилась сенсация. Многие с кем общался давали советы, но все они не подходили под сложившуюся ситуацию. Ведь никому не уточнял, что речь об Ирине Аллегровой. Но пару советов взял во внимание, чтобы обдумать и понять куда надо двигаться. В больницу приехал сам, хотел поговорить один на один, чтобы даже мама не присутствовала. — Привет, — вошел в палату, молодой человек в халате, — прекрасно выглядишь. Ира действительно с каждым днем хорошела. Отдых, пусть и не такой, как у здорового человека, но все же присутствовал. Здоровый сон, больше времени на себя и после всего она, наконец, перестала жить в страхе. — Привет, — улыбнулась взрослому парню, подставляя щеку для поцелуя, ответила тем же и обняла, — ты тоже, красавчик, — провела ладонью по волосам. Еще вчера он был малышом, которому все уделяли внимание. Улыбались от очередной милоты или новых словечек. А теперь он взрослый, самостоятельный, молодой человек. Широкоплечий, с басистым голосом и щетиной, постоянно появляющейся на лице. Как быстро летит время, как быстро растут дети. — Как ты? — спросил дежурно, но все же волнуясь за нее, а не для галочки. — Хорошо, — улыбнулась, глаза были наполнены радостью, — сегодня швы снимут. — Это хорошие новости, — улыбнулся, погладив по руке и подтянув стул, примостился напротив, — будем надеяться, что все будет хорошо, — не знал как дальше и, что следует за этой процедурой. — Да, хорошие, — приподняла плечи, — правда немного волнуюсь, — прикусила нижнюю губу, — знала, что это случится, но казалось, что еще не скоро. Лучше бы не говорили, а просто пришли и сняли. Перед глазами Саши сейчас прошла картина. Ира, на которую он всю жизнь равнялся, превратилась из взрослой, умной женщины в девочку, которая нуждалась в опеке и защите. С малых лет он видел сильную женщину, всех опекала, старалась сделать по максимуму для каждого. Его детство было наполнено моментами проведенными с ней. Концерты, переезды, отдых. Возвращаясь с гастролей, наступало время только для них. Она самая родная после мамы. Она являлась для него примером, неописуемые эмоции, когда находишься в многотысячном зале, вокруг люди, которые пришли к ней. Аплодисменты от которых закладывает уши, песни которые хором поет весь зал. Она одна в центре внимания. И вот сейчас это та самая Ира, но уже без той силы и стержня, которые всегда были в ней. Опущенные плечи, грустная улыбка, как результат даже косвенного упоминания темы того, что с ней произошло. Ира, которую он до сегодняшнего дня, не знал. Не мог поверить, что кто-то мог с ней сделать такое… Посмотрел в окно, сегодня за окном день был серым. Небо затягивало темными грозовыми тучами. После жары стоящей в столице сейчас было хорошо, пусть даже к вечеру это все перемешается и прольется на землю проливным дождем. Но Ира, которая за все время пребывания в больнице не выходила на улицу, не видела ни серых туч, ни яркого солнца, совсем позабыла, как выглядит мир снаружи. — Ну, ты так не переживай, — протянул к ней руку, взял ее пальцы в свою ладонь, — все будет хорошо, — подмигнул, — потом уже будет легче. А там скоро и выписка. — Кстати, — улыбнулась Ира, как будто только, что не смотрела взволнованно, — завтра, наверное, выпишут. Снова удивила Сашу, он еще не совсем пришел в себя, после новостей о ее операции. Потом эта нереальная история, которая не вписывалась в привычные устои, не давая покоя, своим сюжетом. А сейчас она счастливая и жизнерадостная, сообщает ему, что завтра может поехать домой. — Вот это новость, — слегка опешив, свел брови, — но тоже хорошая, — мимика на лице менялась каждую секунду в зависимости от мыслительного процесса, — сегодня тогда мы все подготовим, а завтра заберем тебя домой. Она действительно за время, проведенное в этих стенах, поменялась, много чего передумав. Удивлялась, что все собирались, что-то готовить, к чему-то готовиться. Как будто она из космоса возвращается «Вас приветствует орбитальная станция Мир». Дом и дом, она же уезжала раньше на гастроли, и никто не готовил ничего к ее приезду. Что же изменилось сейчас? Она не на коляске, не на костылях, да, ей будет трудно подниматься на второй этаж, а потом спускаться. Делать это несколько раз в день трудно. Ну рука в гипсе, ну ничего же страшного нет, чего так суетиться то? Но это она не сообщила еще одну главную новость. — Ничего не надо готовить, — махнула рукой, — я после выписки перееду к Лепсу, — ошарашила бедного Сашу. — Что? — не понимая смотрел на нее, — Как это? Мы же собирались ехать домой, — он уже все распланировал, собираясь быть рядом и помогать. — Ну, — пожала плечами, — я так решила, — хоть и не сразу склонилась к этому, — он привел доводы, что у него будет безопаснее, — подняла глаза задумавшись, — в какой-то мере он прав. — видя, что Саша ничего не говорит, добавила, — я не смогу сейчас находится дома, слишком много воспоминаний. Понимал ее, как никто другой. Можно сказать, чувствовали друг друга. Он вырос в семье среди женщин, при этом старались не сделать из него «мамсика». Учили самостоятельно принимать решения и отвечать за свои поступки. Отец в его жизни тоже присутствовал, но все же это не одно и то же, когда ты растешь в полной семье. Он забирал на выходные, мог дать совет, поощрял занятие спортом и помогал финансово. Но видеть все время рядом маму, которая взяла на себя обязанности заменить собой сыну всех, дорогого стоит. Можно сказать перед этими двумя женщинами он преклонялся, они главные учителя и наставники, его семья. Дом для Иры значил много, она вложила в него годы терпения, пока шла стройка, работала круглый год, чтобы было место, где собирается вся семья. После ее неудавшегося брака, он с мамой переехал к Ире, чтобы всегда быть рядом. Мама к тому же занималась всеми делами по дому и всем, что с ним связано. Недавно они частично перебрались в город, ближе к учебе, да и мама старалась быть рядом. А в это время у Иры начались отношение. Какие глупые слова… роман, отношения. Что такое отношения? Что они в себе несут? Разве можно этими словами объяснить чувства, любовь, доверие, уважение? Сейчас понимал, что это были как раз отношения без любви и уважения. Сердце рвалось на части, видя страх в ее глазах. Как такое возможно в мире? Почему показатель силы это унижение и притеснение тех, кто слабее? В его глазах этот человек был не мужчиной, а трусом. Ради нее был готов свернуть горы. И он обязательно это сделает. Этот человек должен заплатить за содеянное, за ее боль, слезы и страх. — Я, конечно, понимаю, что вы друзья, но удобно ли тебе там будет? — скрестил ладони, сжимая пальцы. — Если не хочешь домой, — поджал губу, думая, — переезжай к нам. Мы с мамой всегда будем рядом, тебе даже не придется ничего делать, — добавил, считая это весомым аргументом. Ира внимательно разглядывала парня, иногда ловя себя на мысли, не веря, что это ее внук. Взрослый, умный, рассудительный. Настоящий мужчина, опора и поддержка. Но ни домой, ни к родным переезжать не собиралась. Если бы Лепс не предложил переехать к нему, наверное, уехала бы за границу. Не хотела, чтобы кто-то видел ее такой. Ей сейчас нужна реабилитация от всего, а может и всех. Внуку не нужно видеть ее слабой и почти беспомощной, и так хватит того, что он знает и видит слишком много. Он много раз говорил, что она для него является примером стойкости, работоспособности и неукротимой энергии. Сейчас она была батарейкой — А3, сил с трудом хватало на себя, не говоря о том, чтобы заряжать окружающих. Они побудут вместе, возможно уедут куда-нибудь, но потом, позже, когда она восстановится. — Сашуль, — обратилась к нему ласково, — я понимаю, что вы хотите, чтобы мне было хорошо, — хотя на кровати была почти в положении сидя, все же было неудобно. Все время казалось, что все окружающие смотрят на нее как на немощную, — Но я все обдумала. У тебя скоро начнется учеба, много времени нужно уделять занятиям, да и у мамы, тоже есть свои дела и заботы. — убрала одеяло, перемещая ноги так, чтобы свесить вниз. Саша поднялся чтобы помочь, но Ира остановила его, подняв руку, давая понять, что она сама. Скоро ей придется делать все самой. Понимала, что местами будет трудно, но все же со временем все заживет, дай бог, гематома исчезнет бесследно. Ну и рука, пару недель, может меньше и она сможет функционировать как прежде. Сейчас она почти не доставляла дискомфорта, пальцы работали, локоть тоже был открыт, в гипсе была, часть ладони и кисть, к счастью это левая рука, с правой было бы намного сложнее. Это создавало свои трудности, все же делать, что-то двумя руками проще и удобнее, но рада была и тому, что все заживало, нужно только время. — Ира, — посмотрел серьезно и даже строго, — учеба не помеха, я в любом случае буду тебе во всем помогать. — Спасибо, мой родной, — улыбнулась и все же медленно но спустила ноги, сев на край кровати, — я благодарна тебе за заботу, но ты еще молодой парень. Зачем тебе это все? — спросила, действительно считая, что ему сейчас не до этого. Он, конечно, посерьезнее своих сверстников, но сейчас как раз то время, когда нужна свобода. А возможно и время для нежных чувств. — С Гришей я буду чувствовать себя спокойнее. — Но он же тоже без дела не сидит, — возмутился, шумно набрав в легкие воздух, — когда он будет уезжать, ты будешь оставаться одна? — брови изогнулись дугой, символизируя знак вопроса. Конечно, Ира понимала, что родные так просто не примут факт ее переезда, но надеялась, что с дочкой будет объясниться проще, хотя характер тоже, как маленький ежик, но надеялась, что как женщины они найдут общий язык. — Он пока отложит свои дела, — пожала плечами, — по крайней мере, так мне сказал. — Ну, понятно, — покачал головой, улыбнувшись отвел глаза в сторону. — Что тебе понятно? — хмыкнула улыбаясь, глядя на его старательно умное лицо. — Всё, — приподнял одну бровь. — Посмотрите на него! — рассмеялась. — Взрослый какой, все ему понятно. Мне самой еще ничего не понятно. Нужно еще маме твоей позвонить, чтобы она собрала вещи на первое время. Не буду же я в халате ходить все время дома? Надоел он мне уже, — вздохнула, показав на больничный халат, — хочется уже что-то поинтереснее, уютнее, красивее, — вспомнила свои домашние любимые пижамы и тапочки, которых был целый отдельный шкаф, так как она очень любила скупать все для дома. — Ну, хорошо, — уперся ладонями о колени и встал, — решайте, что вам надо, — подошел ближе, чтобы обнять, — я могу заняться транспортировкой, если надо. Нагнулся обняв ее осторожно, не так как в прошлый раз. — Не надо, — выставила ладонь расставив пальцы, — Гриша сам заберет, не волнуйся. — Да я и не волнуюсь, — сделал спокойное лицо, — Гриша лучше знает, — подначил Иру и не дав ей ответить, поцеловал и попрощался, — пока, если все же, что-то надо, то звони. — Хорошо, — улыбнулась, прикоснувшись к его руке, — пока, родной. Не ожидала от него такой реакции. Всегда был спокойный и рассудительный. А тут ему «все понятно». Она сама еще не разобралась со всем этим. Просто из всех вариантов, этот казался самый нормальный. Несмотря на то, что Гриша друг, он все же еще и мужик, но он уже как брат, ни с кем другим у нее не было таких отношений. Больница это понятие круглосуточное. Здесь нет часов приема как в поликлинике, операции проходят в любое время, но только экстренные. Но все же, основные процедуры начинались с утра, прием лекарств был до обхода, потом капельница. Олег Михайлович намекнул, что скоро подойдет. После визита Саши уже настроилась и ждала. Не понимала, почему так волнуется, ведь процедуру понимала и представляла, что ей будут делать. Но может проблема как раз в этом, не надо было себя накручивать и представлять всякие небылицы. Казалось, что это так же больно, как и когда шьют, хотя тогда она была под наркозом. Когда она резко двигается в районе швов же больно, значит и когда их будут выдергивать, будет так же. В силу своего любопытства, могла бы посмотреть видео на телефоне по этой теме, но не стала этого делать, чтобы не сбежать, когда к ней придут мучители. Конечно, здесь ее лечили, но не все процедуры были безболезненные, чего только стоил катетер, постоянно торчащий прямо на сгибе руки. Медперсоналу, конечно, удобно каждый раз не искать вену. А вот больным не очень, все время быть осторожным, чтобы не задеть или случайно не повредить. В общем, она хотела, чтобы ее наконец, освободили от швов, катетера и желательно бы еще гипса, но это маловероятно. Казалось, что после выписки она будет полностью свободна, но недели две еще точно придется ездить сюда каждый день. Процедуру ей уже описали, надо приехать перед обходом, врач посмотрит, проверит, периодически еще надо сдавать анализы, чтобы видно было общую картину. В общем с ее любовью поспать подольше придется расстаться, придется вставать как говорят «с первыми петухами», чтобы успеть привести себя в порядок и самое главное собраться. Что-то уже переезд к Лепсу не казался хорошей идеей. Может лучше снять квартиру рядом. И желательно, чтобы к ней сами приходили врачи и медсестры. Хотя этому ее плану уж точно не сбыться, во-первых, Лепс не даст, костьми ляжет но перевезет ее к себе. А, во-вторых, она слишком раскатала губу на счет врачей на дом, нужно закручивать обратно, — улыбнулась своим мыслям и услышала стук в дверь. — Привет, — в дверь заглянула Ирина Алексеевна, — хорошо выглядите, Ирина Александровна, — улыбнулась, чтобы поддержать хорошее настроение пациентки, — смотрю улыбаешься, значит все хорошо. — Привет, — не ожидала, что Павлова заглянет к ней раньше Брагина, — да так, — сжала губы, — думаю о своем. — Оу, — хохотнула Павлова, — интересно, ты так улыбалась, — констатировала, — о чем-то очень интересном думала? — Все тебе расскажи, — хохотнула, — прямо вот так возьму и все тебе сейчас выложу, — так же подначила подругу. Понимала, что она все еще шутит, по поводу вчерашнего столкновения, хорошо не «кораблекрушения» с Фаиной. Если бы это случилось, то по логике, победа была бы за Фаиной. Но Ирина Александровна, не обладая внушительным весом, имела в своем арсенале острый язык и не менее острый ум. Так что Фаина была бы повержена, а вместе с ней, Лепс тоже оказался бы за бортом. — Ой, — прищурилась Павлова, — и не надо. Все душевные терзания были и так написаны у тебя на лице. — Какие терзания? — недоумевала Ира улыбаясь, даже подколы Павловой не испортят ей настроение, она уже настроилась на выписку. — Завтра я стану свободным человеком, — подняла руки вверх, сжав кулаки, изображая ликование победителя. — Ну, вы посмотрите на этого человека! — удивленно посмотрела по сторонам заведующая, словно вокруг были толпы людей. — Может мы еще тебя не отпустим, — покачала головой, — сейчас подумаем хорошенько, где мы еще такую звезду возьмем? — Ой нет, этого пожалуйста не надо, — резко замотала головой в знак отрицания, — я буду к вам в гости ходить, только отпустите меня, — рассмеялась, поддержка заведующей была бесценна, волнение и переживания ушли. Теперь в голове была только одна мысль, съехать с этого тесного жилья. Словно она начинала новую жизнь. — Я думала, что ты не придешь, будешь занята. У тебя ведь и без меня дел полно, — высказала свои мысли и переживания. — Ну, я же обещала прийти, а свои обещания я выполняю. Ну, если только не будет какой-то экстренной ситуации, где от меня уже ничего не зависит, — сказала правду, всегда выполняла свои обещания. — Спасибо, я рада, что ты здесь, — улыбнулась своей тёзке. — Все будет хорошо, — сказала любимую фразу Иры, которая имела невероятный успокаивающий эффект еще с самого детства, когда это говорил ее папа, — не переживай, мы девочки взрослые и сильные, со всем справимся, — подмигнула Павлова, придержав подругу под спину, — пойду потороплю Олега Михайловича, пока нет операций, а то потом могу быть занята. Она не забыла о своем обещании, присутствовать на этой процедуре снятия. Но все жа распорядок дня может измениться в любой момент, все таки неотложная хирургия, всегда нужно быть на чеку. Не хотела подводить женщину, с которой уже сложились хорошие и доверительные отношения. — Может не надо? — продолжала улыбаться, но не испугалась прихода Олега Михайловича. Это же не операция, а скорее избавление, пора уже смириться и жить дальше. — Надо, Федя, надо, — процитировала Шурика заведующая, — пять минут и забудешь, что они были. — Да ну, — хмыкнула Ира, — прям память стирает бесследно? Она бы не отказалась от такой процедуры. Но была и другая сторона, ведь встретив в жизни такого человека, мужчину, не будет опыта подобных отношений, а значит снова на те же грабли, а это побольнее, чем получить по лбу. В данном случае, скорее больше похоже, что ее распахали ржавыми старыми зубьями. Первые несколько дней после операции, чувствовала себя именно так. — Не стирает, — закатила глаза, — но ты же знаешь, что Брагин все сделает быстро. — слишком хорошо его знала, — зубы заговорит, пока опомнишься уже все произошло. Это конечно было правдой. Чаще всего он так и поступал, ведя себя с пациентами как с маленькими детьми. Что уж говорить про детей, с ними у него были прекрасные отношения. Немного даже стало грустно, что будет видеть их реже, хотя видеть все-таки будет, но находясь на другой территории, будет думать о других вещах и явно это будут мысли не о палате и врачах. Но тут же переключилась на другие мысли, как только Павлова вышла и за ней закрылась дверь. Бывала дома у Лепса и теперь представляла себе расположение комнат и кухни. Возможно сразу не побежит что-то готовить, еще слабая и долго на ногах находиться не может. Диета еще есть, но уже не такая строгая. Но такую еду как дают в больнице она есть точно не будет. Почему то именно в этот момент вспомнила предложение Фаины накормить Гришу, «мягенькими» пирожками. Зачем? Вот сдалась она ей, думать о ней все время, но теперь она как будто была привязана к Лепсу. Думая о нем, мозг тут же преподносил картинку, как они мило беседовали между поисками пропавшей, ее самой. Оборвав пленку на самом интересном месте, когда Ира воссоздавала вчерашний день в голове, в палату ворвался Брагин. Он словно бежал марафон и палата, была всего лишь частью пути, на которой он не собирался останавливаться. — И снова добрый день, — пришел, а шлейфом за ним тянулись его шутки, — ну как мы тут? — видимо его поторопили и теперь он спешил поскорее выполнить процедуру. — Здравствуйте, замечательно, — улыбнулась, давая понять, что рада его приходу, — наш дорогой доктор, Олег Михайлович. — Приятно, однако, — хихикнул и глянул на дверь. Пришла медсестра с необходимыми инструментами, поздоровалась и поставила рядом с кроватью стерильные предметы и необходимые для обработки, раствор и марлевые тампоны, — когда пациенты относятся с уважением. Улыбка не сходила с лица, сегодня он был в ударе. Тут же пришла и заведующая, видимо кем-то задержанная в коридоре, заходя оглянулась и закрыла дверь, чтобы больше никто не побеспокоил и меньше заглядывали. — Анна, Вы можете идти, — обратилась к медсестре, видя, что Ира смущается даже Брагина, а уж посторонних тем более, — я сама помогу Олегу Михайловичу. — Спасибо, — на этот раз не улыбался, надел перчатки и распаковал стерильные материалы, выкладывая перед собой, нужные инструменты. — Ира, все хорошо, — успокоила пациентку, — это не долго и смотреть не обязательно. Конечно она лежала и халат пока еще никто не просил развязать. Почему-то не догадалась подготовиться и теперь смутилась, что ей придется частично оголиться перед хирургом. Но Павлова, поняв ее замешательство, быстро решила этот вопрос и пока Брагин возился с инструментами, подняла выше больничное платье, положив на ноги и живот ниже швов, медицинскую пеленку, тем самым прикрыв все от посторонних глаз. — Спасибо, — прошептала, смотря с благодарностью. — Ну, что мы готовы, — повернулся в перчатках, пощупал место швов и живот, — Ирина Александровна, вы готовы? — Готова, — ответила беспомощно, — выбора то у меня нет. — Выбор есть всегда, — ответил сосредоточенно Олег и протянул руку за ножницами. Ирина Алексеевна, будучи уже тоже в перчатках, тут же среагировала, подав их ему и была готова снова помочь. Процедуру знала хорошо, могла бы и сама все сделать, но лечащим врачом был Брагин, да и не тот случай, чтобы доверять эту работу медсестре. Разрезав нитку, приложил тампон придерживая место рядом и взяв пинцет, резко выдернул один, посмотрев что Ира не дергается и не жалуется, убрав нитки, проделал так со всеми петельками, которые завязывал собственноручно. — Ирина Александровна, ну как, хотите домой уже? — видя ее напряжение принялся «заговаривать зубы», пока не снимет все швы. — Очень хочу, — отвлеклась на ответ, но сцепив крепко зубы, терпела, раз за разом сжимая сильнее руками простынь на кровати, чтобы не показать свою боль. — Ну вот сейчас все уберем и отпустим вас завтра, но ненадолго, — усмехнулся продолжая свое дело. — Как это ненадолго? — возмутилась Ира, не сразу поняла, что он имеет в виду. — Ну как же? Вы забыли, что будете каждый день еще ходить к нам в гости? — сделал наигранно удивленное лицо. Будем также болтать и пить кофе у Ирины Алексеевны в кабинете. Да, Ирина Алексеевна? — нарочно немного повысил голос на последней фразе, чтобы услышала его ненаглядная начальница. — Обязательно, Олег Михайлович, — опомнилась Павлова, до этого сосредоточенная на самой процедуре и реакции Иры, — Вы совершенно правы, просто так мы не отпустим такую пациентку, — поддержала Брагина в его миссии, чтобы хоть как-то отвлечь Аллегрову от самого процесса. Ирина скривив лицо от очередного резкого движения Брагина, борющегося с этими, как ей казалось, бесконечными швами, усмехнулась. Все же она будет скучать по ним. Без них и без из поддержки ей было бы сложнее находиться в больнице в принципе, а тем более в этот самый неприятный момент. Ведь как только она целиком и полностью погружалась в свои ощущения и пыталась сосредоточится на боли, ее тут же вытягивали оттуда, пытаясь отвлечь. Но, к счастью, всему когда-то приходит конец и эта малоприятная процедура подходит к завершению. Хоть Ирина и после каждого шва надеялась, что он последний. Но на последнем все же мимо воли, как будто дернули за оголенный нерв, не удержалась и в уголках глаз собрались слезы. — Ну вот и все, — посмотрел с улыбкой на пациентку, заметив как она облегченно выдохнула. Обработал место вокруг швов и сняв перчатки, бросил вместе с отработанным материалом. — Можете быть свободны, но не забывайте о нас, — улыбнулся, посмотрев на Ирину. — Спасибо, — благодарна была за избавление. Хорошо, что всего один раз и о процедуре можно забыть. — Вы самый лучший врач. На этот раз Олег смутился, это была стандартная процедура, за которую не благодарили, ведь с операцией не сравнить. — Ирина Александровна, я рад, что у вас все хорошо, — посмотрел прищурив глаз, — Вы тоже моя любимая пациентка, не капризная и послушная на редкость. Действительно из всех, что находились у них в отделении, она вела себя примерно. Никогда не возмущалась и тем более не устраивала скандалы, будучи при этом личностью популярной. Но ничего из этого ни персонал, ни врачи не увидели в ней. Чем она и привлекала, своей обыкновенностью и простотой. — Как там вообще? — приподняла голову, разглядывая шрам. — Все слишком страшно? — Обижаете, — изобразил обиду, надув губы, — я сделал самый красивый и незаметный шов, — улыбнулся, перестав корчить лицо, — даже с бантиками, — делал работу всегда на пять баллов, даже с плюсом, — которые только, что снял. — Выходит, что вся красота пропала? — улыбнулась Ира, успокоившись наконец, все позади. — Хоть кто-то ценит, — всплеснул руками, глянув на Павлову, — все там прекрасно, не забивайте свою красивую голову такими глупостями. А то натравлю на Вас свою жену нейрохирурга. Она как раз еще зайдёт к Вам до выписки на осмотр, — рассмеялся, увидев как Ирины с улыбкой одновременно закатили глаза. — Ну ладно, я пошел, — направился к двери, — Ирина Алексеевна, Вы остаетесь? — посмотрел на начальницу.— А то мне пора уже, у меня сейчас плановая. — Конечно, идите, — отпустила хирурга, — я ненадолго задержусь. — Ну, хорошо, — скривился в гримасе, — будьте здоровы! — прикоснулся пальцем к кончику носа. — Выше нос! — подбодрил ее и вышел. — Ну что, все страшное позади, — заведующая убрала пеленку и поправив все, прикрыла подругу одеялом, — готова к выписке? — Не знаю, — честно призналась, — ощущение такое странное, я уже забыла как это быть там, — показала в сторону окна, — от этого как-то волнительно, но в то же время очень хочется туда. За две недели, казалось, мир изменился до неузнаваемости. Это как после разлуки, кажется, что не виделся с человеком долгое время. Сейчас было то же ощущение. Но наружу она все таки хотела, пусть не к себе домой, но все же в другую реальность, привычную скорее. — Завтра приду с Олегом Михайловичем на обход, — улыбнулась немного с грустью, уже тоже привыкла к Ире. Тому, что с ней можно спокойно поговорить и выпить кофе. — Выписка, часов в одиннадцать, но я приготовлю ее с утра. Куда ты решила ехать завтра? К дочке или домой? — К Лепсу, — без смущения ответила Ира, улыбаясь глядя на реакцию Павловой, — я подумала и решила, что так будет лучше. — Ну и правильно, — с радостью поддержала Павлова, — он тебя в обиду не даст. Замолчала, понимая, что напомнила о неприятных событиях. Но Ира выглядела спокойно. — Это точно, — ничего не стала уточнять. — Ладно, я тоже пойду, — прошла к двери и выглянув в коридор позвала медсестру, чтобы забрала инструменты. — Отдохнешь, потом может еще поговорим. — Хорошо, — улыбнулась, — Ир! — окликнула Павлову. — Спасибо, что пришла. — Все нормально, — махнула рукой, и попрощавшись ушла. Все же решила отдохнуть немного, не думать и не строить планы, даже немного задремала, но была разбужена очередным визитом медсестры с уколом. Капельницу ставили теперь только один раз в день, утром. Все остальное время обходились уколами и таблетками. Мужественно пережив сию процедуру, немного полежала и поднялась. Забрав с тумбочки телефон, набрала первый исходящий. С дочерью созванивались каждый день, иногда и несколько раз, хоть она и приезжала каждый день, но этого, видимо, было недостаточно в их случае. Правда сегодня она ей здесь не нужна, но нужна дома, чтобы собрать хотя бы небольшую сумку вещей. Не ехать же ей к Лепсу с этими тапочками, халатом, расческой и зубной щеткой. Вот мужикам вполне достаточно такого набора. Они еще могут прихватить трусы и носки, этого достаточно. Все остальное необходимое они наденут на себя. Но переезжал не Лепс к ней, а она к нему, поэтому ей будет недостаточно. Наконец-то, она сможет надеть футболку и свободные штаны вместо халата с длинными рукавами, который постоянно нужно надевать, чтобы встретить кого-то или выйти в коридор. — Алло, мам, привет, я приеду позже, — стала сразу же оправдываться Лала, — сегодня не получилось с утра приехать. — Привет, Лалочка, — попыталась остановить поток слов дочери, — не надо сегодня приезжать. Понимала, что сейчас придется ее удивить, но смысла скрываться уже не было. Лучше бы, конечно, сообщить ей эту информацию при встречи, но раз так получается, то пусть будет так как есть. — Почему? — услышала удивленные нотки в голосе дочери, — Что-то случилось? — Ничего не случилось — сразу же успокоила, — по крайней мере плохого. Мне сегодня сняли швы. — услышала снова радость и попытки дочери что-то сказать. — Лал, дай я тебе главное скажу, — перебила ее, — завтра меня выпишут, — на этот раз дочь молчала, вчера вечером уже звонила ей и сообщила эту новость, — мне нужна твоя помощь. — Мам, ну что за вопрос? Сделаю, что угодно, — воскликнула в трубке, — конечно, я не думала, что тебя так быстро выпишут, но ничего, — сказала скорее себе, — мы все успеем. — Лала, мне надо, чтобы ты мне собрала вещи, — на этот раз в трубке была тишина, — я составила список и скину тебе. — Хорошо, — согласилась дочь, — тебе, что-то конкретное надо на выписку? — прикидывала в чем маме будет удобно и в то же время, это не будет выглядеть нелепо. — Нет, на выписку мне не надо ничего особенного, — задумалась, — можно даже просто спортивный костюм, чтобы меньше привлекать внимания, — хотя кто на нее будет смотреть? Она покинет стены больницы, сядет в машину и умчит отсюда, с глаз долой и сердца вон. — Тогда, что? Я немного не понимаю. Ира постучала пальцем по телефону. Ну что делать? Рассказать же все равно придется. — Я переезжаю к Лепсу, — специально не делала паузу, — поэтому мне нужны вещи во что переодеться и некоторая мелочевка. Все сказала, теперь только реакция дочери, не была уверена, что она будет этому рада и объективна. — Что? К Лепсу? Но почему? — завалила вопросами. — Он же… — хотела напомнить, как он со злости придумывал небылицы и вел себя предвзято. — Лал, он предложил и я подумав согласилась, — знала, что не просто объяснить это своей семье. Саша хоть и реагировал не так как дочь, но остался не совсем доволен ее выбором. — Как тебе объяснить, — искала подходящее оправдание, как будто была ребенком и не могла сама принимать решения, — домой я после всего не смогу вернуться, мне там будет не по себе, — мягко сказано, — вас я напрягать тоже не хочу, — конечно знала, что Лала начнет возмущаться, но это сейчас уже не изменит ее решения, — я все обдумала, — ответила на возмущения, — пока так будет лучше всего. — Мам, ну как ты можешь к нему переехать? — не могла успокоиться. — Он мужчина, как ты с ним будешь жить под одной крышей? — Ты так говоришь, — вставила тут же Ира, — будто я замуж за него выхожу по расчету, — прикинула себе такой вариант, усмехнулась своим мыслям и тут же отмахнулась от него, — как раз то, что он мужчина мне сейчас и нужно, — подумав, что дочь может понять по-своему, объяснила, — на сегодняшний день мне нужна защита. Как бы не было тяжело это признавать с ее характером и принципом «я все сама», но пришлось. Другого выхода пока не видела, неизвестно чего можно ожидать от Кости, уже приходил в больницу запугивал, чтобы молчала. Может и продолжить, тем более после того, как его не пустили к ней, он был очень зол, судя по рассказу Павловой. И если она будет одна дома, то это ему не составит никакого труда. Хватит уже, и так слишком долго молчала и терпела, итог ее самостоятельности всем известен теперь. Дочь прекрасно понимала от кого ей нужна защита, и в глубине души понимала маму, но принять то, что выбрала не их было тяжело. — А в Грише я уверена на сто процентов, он не даст меня в обиду и не причинит мне боли, — это был последний и решающий аргумент. — Ну как же? — пробубнила Лала, снова припомнив их размолвку, после которой мама зарекалась больше не общаться с ним. — А что будешь делать если снова поругаетесь? — она знала на какие места нажать, уж слишком хорошо друг друга знали. — Не поругаемся, — заверила Ира, — а если даже, что-то подобное случится, перееду к вам, так что не переживай. Конечно, глупо рассчитывать, что дочь на этом успокоится, но она этого сейчас от нее не ждала. Пройдет время, она поймет, что так лучше, но сейчас ей нужна помощь со сборами. Сил и желания ехать домой не было. — Ну, хорошо, — якобы успокоилась, — тебе вещи в больницу привезти? И когда, сегодня, завтра? — Нет, привозить не надо, — ответила Ира, — Гриша приедет и заберет. Ты только сообщи, когда поедешь и будешь готова, а он уже подъедет. Встреча с Лепсом Лалу совсем не радовала. Если раньше она хорошо к нему относилась, зная, что он лучший друг мамы, то после последней их встречи разочаровалась в нем. Да, она не была с ним так близка, многого возможно не понимала, особенно сейчас. Как после всего, они все же помирились? Но маме отказать не могла, сделает, что попросила. А завтра попробует с ней поговорить и переубедить. Ведь лучше, чем с родными не будет ни с кем. — Сделаю, — вздохнула, почти обреченно, — жду сообщения. Но может мне все-таки сегодня приехать? — не оставляла попытки переубедить маму. — У тебя сегодня дел полно, — имела в виду, что у Лалы были свои дела и сверху она еще нагрузила поехать к ней домой, это тоже займет немало времени, — завтра приедете с Сашей, до обеда сказали выпишут, — не уточняла кто именно сказал, сказали и сказали, не важно. — Ладно, — вздохнула, попытка провалилась, — завтра утром приедем, пока, целую. — И я тебя, пока, — попрощалась и отключилась. Ну вот, все сделали, всем все сказала. Как-то даже было не по себе, завтра она уедет отсюда. Осмотрела палату, но не чтобы запомнить, важны ведь люди, не стены. Знакомству с которыми была очень рада, очень хотелось, чтобы связь с ними не прервалась и после выписки. Что делать с Гришей? Перед глазами тут же всплыл образ с непослушными завитками на голове. Дружить на расстоянии легко, а вот как быть всегда рядом, загадка. Характеры были такие, что если схлестнутся в противостоянии, то это будет в лучшем случае «Нашла коса, на камень», а в худшем война миров. Может она погорячилась с решением? Но знала, что стоит ему прийти, улыбнуться, расписать, как у него ей будет хорошо и она сдастся. Таких как он больше не было, знала, что ради нее и жизнь отдаст, в этом плане был очень предан. А ей как раз это и нужно. Быть уверенной, что защитит и никого не подпустит. Все потом, завтра наступит новый день. И он будет новый для нее во всех смыслах. Начать жизнь, словно с нуля, сначала. Так же как пела в своей песне. «Может быть все сначала, все начать сначала». Завтра! Все будет завтра!