Себя не теряй

Что-то с ней произошло. Шла вся такая счастливая, улыбалась, а потом как подменили. Посадил в машину и осмотрелся по сторонам, ничего, что может ей испортить настроение или напугать. Сел в машину, выехав на дорогу, посмотрел в зеркало заднего вида. Она смотрела в пол, потерянная, сложив руки на колени, молчала. Разве может так меняться настроение на ровном месте? Он вроде бы ничего такого не сказал, что могло ее обидеть. — Ир, все нормально? — следя за дорогой, все же пытался поймать взгляд, понять, что ее гложет. — А? — не сразу поняла, что он обращается к ней. — Нормально, — встретилась с ним глазами в отражении зеркала и тут же их отвела, — устала просто. Не могла ему сказать, что видела Крымского. Но впервые не потому, что он разозлится, развернется и помчится искать его. Ее сковал страх только от того, что этот человек жив и ходит рядом. Что до сих пор чего-то хочет от нее, хотя мог бы жить себе спокойно, оставив в покое. Ведь она не заявила на него, никого не натравила, чтобы разобрались и наказали. Хотя главная овчарка в этой истории сидела сейчас на водительском сидении, сосредоточенно смотря на дорогу, иногда поглядывая на нее, встречаясь взглядами в отражении зеркала. Как понять женщин? Если нужна помощь, то логично попросить о ней, а не доводить до последнего. Было же уже, когда из-за своей гордости не сказала, да даже элементарно не позвонила. А ведь это так просто, набрать его и сказать, — «Гриша, мне нужна помощь» Он бы бросил все на свете, примчался, где бы тогда не находился. Но нет, она решила, что справится сама, в помощи не нуждается. Не сказала ему, не сказала родным, а теперь имеем то, что имеем, больную Иру, к тому же запуганную. Никогда она такой не была, а теперь стала. Но, что случилось сейчас, так и не понял, за секунду поменялось настроение. — Ир, — снова попытался узнать, что с ней, — что случилось? Голова болит? Может развернемся и опять в Склиф? Пусть посмотрят. — засыпал вопросами и предложениями. Но одна мысль вернуться сейчас туда, где пусть уже и нет Кости, вводила ее в ступор. — Нет, Гриш, все нормально, — резко завертела головой, даже не допуская возможности вернуться, — голова не болит, просто немного устала от всего этого, — взмахнула в воздухе ладонью, отвечая неопределенно. И как это понимать? Шла, улыбалась, хвалилась, как хорошо посидели с заведующей, кофе попили, а теперь устала. Не нравилось ему это все, ну пусть пока отдохнёт, раз устала. Он потом разберётся, что с ней случилось на самом деле. — Приехали, — сообщил, когда уже остановился во дворе, — самолёт совершил посадку, уважаемые пассажиры, просим вас покинуть борт, — пошутил, чтобы вывести ее из раздумий. Она все это время сидела молча и даже не следила за дорогой. То, что уже оказались дома, видимо стало для нее новостью. Посмотрела в окно, убеждаясь, что уже действительно во дворе, а из окна виден парадный вход. Хотя Лепс все время и говорил дом, своим она его не считала. Да и с какой стати? Это его дом. Пусть свой, она сейчас не может назвать своим. Наверное, если даже там все содрать, вывезти мебель и по новой покрасить, она не сможет там находиться. Видя, что она не спешит на выход, вышел первый, открыл ей дверь и подал руку. — Что, совсем так плохо? — все же не унимался, пытаясь надавить на ее плохое состояние, — Ир, не надо шутить со здоровьем, — ещё держал в голове слова ее врача о том, что в голове у нее гематома. — Гриш, все нормально, — взялась за его руку, вылезла из машины, поравнявшись с ним, — сейчас немного отдохну и все будет хорошо. — Ну, давай, — согласился, не рассчитывая особо, что поможет, — отдыхай. Тем более Лала с Сашей скоро должны приехать. На самом деле не знал, когда они приедут. Но из телефонного разговора понял, что позвонят, а исходя из того, что Ира пол дня пила кофе и не спешила домой, сделал вывод, что ещё не звонили. Ну или Ира забыла предупредить его. — Ой, точно, — как будто немного пришла в себя, — тогда я не долго поваляюсь, хорошо, Гриш? — Спросила у него разрешения. — Да валяйся сколько хочешь, — удивился, — я тебе что, запрещаю? — подставил ей локоть и повел в дом. В доме отпустила его и медленно пошла в свою комнату. Не нравилось ему это все, она как будто находилась в прострации. Забыла, что дети должны приехать. Примерно так она выглядела в больнице в первые дни, испуганная, не до конца понимающая, что с ней произошло. Закрыв за собой дверь, зачем-то закрыла на защелку. Не хотела, чтобы Гриша начал к ней ломиться, расспрашивать, предлагать поесть. Хоть из еды у нее сегодня был только кофе и дома, и в больнице. Но сейчас съесть ничего не сможет, в горле стоял ком, а желудок и сводило от спазма. Вдобавок ко всему ещё и швы начали тянуть. Когда же это закончится? Так уже хочется быть нормальным человеком, как раньше. Чтобы ничего не стесняло в движениях и передвижениях. Как была в одежде, легла на кровать. Сейчас бы уснуть, чтобы забыть этот кошмар, страх, от которого внутри все перевернулось. Но надо немного отдохнуть и переключиться, дети не должны заметить, что переживает, да и Гриша тоже. Замучил своими вопросами. Но мысли снова возвращались к Косте, этот силуэт, выглядывающий из-за угла. Почему человек, который принес ей столько бед, все ещё ходит где-то рядом? Передёрнуло от мысли, что это не первый раз, когда он за ней следит, хотя она то и нигде не бывает. Дом, машина, больница, не зря она боялась увидеть его, когда с Гришей ездили домой. От воспоминаний собственной комнаты стало ещё хуже. А хотела ведь наоборот расслабиться. Дотянулась до пульта, включила на телевизоре какой-то фильм. Передачи ей сейчас не надо, там вечно какие-то разборки, ей и своих хватает. Посмотрев немного, пошла в ванную, смыла макияж, дома он ей ни к чему. Все, кто рядом привыкли к ней такой настоящей, без косметики. Переоделась в менее официальную одежду, совсем просто не стоит, будут гости. Немного освежилась, стала приходить себя. Сейчас бы чашечку кофе, но она и так выпила сегодня наверное литр. Хотя можно совсем маленькую и сигарету, что бы перестать нервничать. Приняв правильное решение, вышла из комнаты. И как всегда в гостиной встретила Лепса. Он как будто никуда и не уходил, как кот бродил вокруг да около, прислушиваясь, что у нее происходит. — О, — удивился, — ты что, уже отдохнула? Волновался, но ей не нужно показывать этого, пусть думает, что все хорошо, и он даже поверил в ее отмазки. — Не совсем отдохнула, — выдавила улыбку, — но уже лучше себя чувствую. Да и чего валяться весь день, Лала с Сашей приедут, а я лежу. — Ну как знаешь, — пожал плечами, — я бы лучше предпочел, чтобы ты отдохнула. — Ну ладно, — махнула рукой, направилась в сторону кухни, — предпочел бы он, — пробубнила себе под нос, чтобы он не услышал, — что мне теперь целый день валяться? А ночью, что я буду делать? — Что все люди делают, — сказал, чтобы услышала, выходя на террасу, но остановился, — спать, конечно. Ответом не удивил, поэтому не стала даже отвечать. Открыла шкаф, но остановилась в недоумении, там где вчера были кружки, теперь лежала какая то кухонная дребедень. — Грииш? — позвала хозяина. Странно, воров не было, а кружки украли, или это он решил ей каждый день разминку устраивать в поисках кружек. — А где снова все кружки? — крикнула, надеясь, что услышит. — Что у тебя случилось? — не понял, но поспешил скорее на кухню, забыв про сигарету в руке, — Звала? — зашёл на кухню, быстро осмотрелся, но вроде бы все нормально. Может ей самой все-таки стало плохо? Говорил же, надо вернуться в Склиф. Но она тоже была в порядке, только смотрела на него растерянно и немного недовольно. — Где опять все кружки? — обессиленно опустила плечи, дом Лепса это ежедневный сюрприз. — Они что ушли, пока нас не было? — шутила, но говорила жалобно и обречённо. — А, — спохватился, — нет, — подошёл к шкафчику и открыл верхнюю дверцу, — все нормально, я их переставил, — зажал сигарету в зубах, освобождая руку, — чтоб как у всех нормальных людей было, — достал ей кружку, из которой пила, поставил на стол. — Лепс, блин! — недовольно надула щеки. — Ты как «Федорино горе», — закатила глаза, — И чашки у тебя ушли, и стаканы. Остались одни тараканы. Горе ты моё. — Что, прям все так плохо? — готов был рассмеяться и от ее несчастного вида, и от цитирования стихов с собственными комментариями. — Хотел наоборот, чтобы тебе было удобнее, не нагибаться лишний раз. — Ну, спасибо, — что уж делать, придется смириться с выходками Лепса, он такой, какой есть, — только это большая кружка, — отставила от себя, — дай мне маленькую, я хотела на два глотка с сигаретой. Посмотрела на него даже с некой завистью, что он курит, а она до сих пор ещё кофе не сделала. — Держи, — достал маленькую, — сама потом достанешь? — поинтересовался, посмотрев на полку и на Иру. — Разберусь, — уже не смотрела на него, поставила чашку под кофемашину, выбрала нужную программу, — если надо, стульчик подставлю, — надоел то ли опекой, то ли насмешками. Ему видимо доставляло удовольствие раздраконивать ее, уже знала где стоят кружки, хрен с ним, что не нормально, так нет, надо переставить. А завтра что? Он с ней комнатой поменяется? Придет к себе, а он на кровати, — Я тут подумал, что тебе будет лучше в моей комнате. Абсурд. Но плюс все же во всем этом был, она совсем забыла про Костю, пусть и временно, но своими выходками Лепс помогал вернуться к нормальной жизни. Забрав чашку с кофе, вышла на террасу, на свое уже законное место за столом. Пачка сигарет и зажигалка так и остались здесь лежать с утра. Уезжая, забыла их на столе, а в больнице так и не пригодились по понятным причинам. Там она была занята другими делами. Зажав между губами сигарету, подкурила. Выпустила дым, смотря как он медленно растворяется в воздухе. Вот бы так с воспоминаниями, чтобы могли растворятся по желанию, а хорошие запоминались навсегда. Что ей теперь делать, уехать из страны, скрыться на несколько лет, чтобы этот человек забыл о ней? Лепс это вообще отдельная история, только вчера он узнал все подробности произошедшего. Если бы ему сразу сказала, что видела Костю, он бы его убил. Но кому-то надо рассказать, что этот человек и после всего, что натворил, не успокаивается. К кому обратиться? Друзьям рассказывать не хотела, по крайней мере сейчас. Семье не хотела, чтобы они вообще фигурировали в этой истории. Придется подождать, когда здоровье придет в норму, и потом уже решать. Достала из кармана телефон, набрала дочь. — Лала, — начала после ответа, — вы собираетесь ехать или уже передумали? С учётом того, сколько они провели времени в больнице, дорога и уже почти час дома, время было за полдень, а звонила ещё утром. — Мамуль, — стала оправдываться, — да, мы скоро приедем. Немного задержались, но мы как раз недалеко. — замолчала, прикидывая, — может полчаса, максимум минут сорок. — Я надеюсь, — затянулась и с шумом выпустила дым, — не задерживайтесь. Я думала, что вы раньше приедете. Прямо строгая мама во всей красе, умолчав только о том, что сами недавно приехали. Но если бы Лала позвонила, она бы столько не сидела с Павловой. — Постараемся, если только пробки не помешают, — сразу предупредила, чтобы снять с себя вину, — что-то надо купить? Озадачился данным вопросом Иру. Что есть у Грише в доме, да и в холодильнике, не особо рассматривала. То, что готовят без нее, не знала. Пора уже вникать и брать кухню в свои руки, чтобы без казусов с кружками и едой. Тем более она всегда дома, а кухня это сейчас будет лучшее лекарство отвлечься от всего. Отодвинула телефон от уха и снова позвала Лепса. — Гриша! — крикнула, повернув голову к двери в дом. Он примчался через секунду, снова испугавшись. После слов Брагина о проблеме с головой у него ещё не скоро пройдет, то, что она всегда нуждается в помощи. Теперь всегда первым делом будет представлять, что ей плохо. — Ир, что случилось? — обеспокоенно смотрел на нее, разглядывая черты лица, пытаясь на них увидеть признаки боли или ещё чего-то. — Что надо? Не стесняйся, говори. Посмотрела на него, удивлённо хмыкнула. С чего такие выводы, что она стесняется? — Гриш, нам что-то домой надо? — по глазам поняла, что не понял сути вопроса. — С Лалой говорю, — показала в руках телефон, — они скоро приедут, может что-то надо купить? Наконец-то картинка стала проясняться и до него стало доходить, чего она вообще от него хочет. — А, ты в этом плане? — понял, что о продуктах, — Нет, ничего не надо. Все готово и ничего больше не надо. Конечно, такой пир не получится, как при выписке Иры, но им и не надо. — Пусть уже приезжают, где они пропали? — прикидывал сколько еще нужно сделать до их приезда. — Вот как раз звоню по этому поводу, — подняла выше телефон, — узнать, где они. Говорит, что через полчаса приедут. — Тогда нормально, — сжал губы, задумавшись, — ещё полно времени. Ира не стала вдаваться в подробности, для чего у него полно времени. Ну да и ладно, потом разберётся. Дочь ещё висела на телефоне, пока они вели переговоры. — Лала, ничего не надо, — отрапортовала, — давайте, не задерживайтесь. Лала, и без того все слышавшая, не стала ничего говорить по этому поводу. Пообещала приехать поскорее и отключилась. Положив телефон и затушив сигарету, пошла в дом. Гриша суетился на кухне, ломая голову сколько и чего еще надо. — Давай помогу, — обошла сбоку, — что надо делать? Явно же «Федорино горе», сам не справится. Привык, что все за него делают, по крайней мере, дома. — Так, женщина, — посмотрел строго, — иди сядь, — махнул рукой в сторону гостиной, — без тебя разберусь как-нибудь. — Вот именно, — упёрлась Ира, — что как-нибудь. — не могла без своих замечаний, ну и показать характер, как же без этого. — Ты что хочешь, чтобы я тебя отнес? — свёл брови начиная раздражаться. — Я сказал, иди сядь. Развернулся, загородив стол собой и сложил руки на груди. Она все ещё стояла, смотря на него, тоже подключив упрямство. «Командир нашелся, порядок бы в доме навёл, а то все не так, как надо!» Ну подожди, сейчас я оклемаюсь, ты на кухню дорогу забудешь. Ей и запрещать что-то делать на кухне? Он ещё не знает, с кем в этом плане связался. — Без тебя разберусь, — ответила недовольно, но ушла. Если он думает, что выиграл, то глубоко ошибается. Выиграть бой не значит выиграть войну. Села на диван в гостиной в углу, облокотившись спиной так, чтобы кухня была в поле зрения. Так же, как и он, скрестила руки на груди, показывая свое недовольство. Он все так же что-то доставал, якобы разбираясь. Сделала вид, что не замечает его, когда стал носить приборы, расставляя на четыре персоны. Закатила глаза, закрыть бы лицо руками, чтобы не видеть всего этого. Ставил тарелки, ерзал ими по полированной поверхности, которая издавала скрежет и царапала лак на столе. Ну что за человек? Неужели трудно хотя бы салфетки подложить, чтобы не царапать стол и не портить вид сервировке. Или скатертью бы додумался стол накрыть, но этому «горюшку» ничего подобного в голову не приходило. Нет, если она и дальше будет жить у Лепса, а деваться ей пока некуда, это самое безопасное на сегодня место, то обязательно его построит. Видите ли, даже помочь запретил. Индюк напыщенный. Повернула голову в сторону окна, делая вид, что не наблюдает за ним и у нее есть на что посмотреть. Все же, не выдержав, встала и выйдя на террасу, спустилась с нее во двор, смотреть на «фирменное безобразие Лепса» больше не могла. Прохаживаясь по дорожкам, разглядывала цветы и кустарники. Раньше она их не видела, да и не сказать, что часто здесь бывала. И, несмотря на это, согласилась переехать. О чем ты думала, Ира? — задавала себе вопрос. Ведь и ежу понятно, вместе ужиться двум эмоциональным людям сложно. Он только за сегодня вывел ее из себя два раза, не считая мелочей. Да, он хороший друг, но на расстоянии как бы от совместного проживания, она не пошла по одному месту, эта дружба. Дошла до качели, где вчера были вечером, осмотрелась, уютное местечко. Надо стараться каждый день сюда выходить, подышать свежим воздухом, подумать, покурить. Села с трудом, но сама, посмотрев ехидно в сторону дома. Вот Гриша, сама, без твоей помощи. Тоже мне нашелся нянька, в список твоих детей я не вхожу. Вот там с ними и показывай, кто главный, воспитывай и учи. Ее мысли прервал сигнал машины. Сразу поняла, приехала Лала. Резко поднялась от радости и тут же осела назад, почувствовав острую боль. Скривилась, чуть ли не плача не столько от боли, а от собственной беспомощности. Все же со временем встала, учтя свои ошибки. Только, как хотела, не получилось выйти на встречу машине с родными. Шла медленно, Лала уже загнала машину во двор, их с Сашкой встретил «гостеприимный» Лепс. Здоровались, улыбались, будто не она была причиной их сегодняшней встречи. Заметив ее, ничего не подозревающий Лепс о ее недавних мучениях на качеле показал Лале и Саше ее величество, вернулся в дом. — Мамуль, привет, — расставив руки, Лала шла навстречу, — ну как ты, моя хорошая? — обняла ее, стараясь не сделать больно. — Хорошо, — улыбнулась Лале и Саше, стоящему за спиной дочери, — вы как? — Соскучилась, — отпустила дочь и притянула Сашу. — Привет, — обнял взрослый парень, — мы тоже скучаем. Может все-таки к нам? — предложил. — Непривычно, что ты здесь. Посмотрел на дом Лепса. Как бы Гриша не уверял, но его убежище тоже не совсем походило на крепость. Тем более после того, что удалось накопать на Крымского, не много, но все же, лучше чем ничего. Да и круг общения у него мутный, большинство связанных с криминалом. — Нет, — помотал головой, хотя предложили бы пол часа назад, задумалась бы и может собрала вещи, — Гриша хоть и нудный, — обобщила, чтобы не углубляться, — но с ним мне безопасно, он ни на шаг от меня не отходит. Что касается поездок, то конечно же это хорошо. Одна она бы давно слилась и возможно бы попала в психушку. Все время бы боялась и во всех мужиках видела Крымского. Но дома он чересчур опекал, что действовало на нервы. Лала загадочно улыбнулась. Маме, конечно, виднее, какой Гриша на самом деле. Но слыша сегодняшний их разговор, когда мама позвонила ей. Они больше походили на семейную пару, такую закоренелую, много лет вместе, надоели друг другу, но все равно муж и жена. Это нечто большее, чем отношения, тем более дружеские. — Ну, пойдем в дом, — взяла внука под руку и позвала дочь, — чего мы здесь стоим? — Пойдем, — Лала все же привезла с собой какую-то выпечку, видимо, заранее приготовленную. Пока Саша с мамой потихоньку разувались, ну и ее скорость все ещё не стала прежней, прошла на кухню где суетился Гриша. — Григорий, — хмыкнула поставив коробку с печеньем на стол, — а Вы, я вижу, все сами. По хозяйски достала из шкафа блюдо под печенье. С прошедшей их встречи, чувствовала себя на этой кухне как дома. По крайней мере, где лежит какая посуда знала. — Если ты насмехаешься, то не стоит, — разложил нарезку, в принципе и так уже все было готово, — а если серьезно, то ты сама знаешь в каком состоянии Ира, пусть выздоравливает, а я пока и сам справляюсь. Покрутил тарелку, посмотрев со стороны, нормально ли выглядит, решил, что сойдет, отнес на стол. Лала тоже разложила на блюдо печенье и последовав его примеру, отнесла на стол в гостиной. — Ну чего вы там? — Гриша посмотрел на шушукающих Иру с Сашей, — давайте уже к столу, — и с видом хозяина, сделав строгое лицо, добавил, — все готово. Сдержал улыбку, но глаза его выдавали, когда Ира недовольно закатила глаза и с помощью Сашки все же пошла к столу. — Позволишь? — спросил для приличия, потеснил Сашу, отодвинул для Иры стул, а потом так же придвинул, ухаживая за ней. Но все же внук сел рядом с ней, а Гриша во главе стола, как и подобает хозяину. Так даже лучше, вот она вся на виду, пусть себе и дальше кривится, делая вид, что обижена. Как ее понять? Ухаживаешь, бережешь, а ей все не так. Дай покомандовать, в принципе не против, пусть командует, но где нибудь сидя спокойно, а не бегая с посудой. — Лала, — обратился к ней, когда вся компания поделилась первыми новостями, кто чем был занят пару дней, — мама предложила сделать шашлык во дворе, — посмотрел на Иру, встретившись с ней взглядом и улыбнулся, — тепло, погода шикарная, как на это смотрите? — спросил сразу у обоих, мало ли кто-то из них уже спланировал свои дела. — Отличная идея, — посмотрела на маму и на Гришу по очереди, — я только за. Тем более мама сейчас не дома. Раньше мы хоть там отдыхали по выходным. — Да, — подтвердил Саша, — город удобный для учебы и работы, а вот отдых на природе не заменить ничем. Данную тему они могли бы обсуждать весь день, вспоминая праздники, да и просто дни, когда Ира была дома. Из-за своего напряжённого графика могла появляться дома раз в месяц. Маленький Саша любил, когда Ира была дома, получать тепло любимых женщин, а самое главное общение с бабушкой и поедание ее вкусняшек. Поскорее бы все стало на свои места, так не хватает нормального общения и Иры, которая творит на кухне, а по дому расходится запах ванили и сдобы. — Тогда дело останется за малым, — делал в уме расчеты, — я все подготовлю, мы с Сашей займёмся мясом, — показал пальцем вверх, даже обсуждать не стоит, — а с девочек, — но посмотрел только на Лалу, — салаты. Лала поняла намек и кивнула, хотя по лицу мамы тоже все поняла. Когда дело дошло до десерта, Ира встала, пусть и медленно, но пошла на кухню. Хоть ходить ей разрешено? Или он везде ее будет сопровождать. Проводил ее взглядом, но дернулся и чуть не выругался за столом, когда услышал, как на кухне включился чайник и звякнула посуда. — Скажи мне, пожалуйста, — материализовался у Иры за спиной, — в этом доме больше некому заварить чай? — А мне уже и это нельзя? — тоже не сдавалась, показывая характер. — Знаешь что? — хотел ей сказать, что о ней сейчас думает. — Мы три здоровых человека, ты одна могла бы посидеть. Своей упертостью выводила его из себя. Вот неймётся ей, никак не может усидеть на месте и рвется куда-то. Как бороться с этой женщиной? Это вообще нелегко, а когда любишь, так вообще крышу сносит. — Я не инвалид, — сказала упрямо и голос дрогнул, — ты ведёшь себя так, как будто я ничего не умею. Чайник зашумел, закипел и отключился. Все, что надо, она уже сделала, осталось только залить кипяток в керамический чайник с заваркой. Одна же рука у нее работала полноценно. Видел, что надулась, как маленькая девочка, того и гляди, слезы потекут из глаз. Как перед ней устоять, как бороться с ее девизом — «я сама»? Испытывали друг друга взглядом, никто не хотел идти на попятную. Два упертых барана, схлестнувшихся лбами. — Делай, — вздохнул, понимая, что ее не переубедить, если сейчас отобрать чайник, обидится и перестанет с ним разговаривать, — только пожалуйста, — просьбу проговорил с восклицанием, — если нуждаешься в помощи и не можешь что-то сделать сама, попроси. Понимал, что попросить для нее все равно, что признаться в собственном бессилии, но они же должны находить компромисс. Ничего не ответила, сделав вид, что приняла к сведению. Отвернулась, наливая в чайник горячую воду. Отошёл к столу, вытащил из вазы розу, спрятал за спиной. Когда она развернулась, стоял рядом, улыбаясь до ушей. — Отгадай, в какой руке, — обе руки завел за спину, в одной сжимая цветок, — ну давай, — видел, что смотрит на него несерьёзно. — В правой, — не стала по-детски, трогать его руку, чтобы узнать, где сюрприз. Быстро переместил из одной руки в другую цветок, и показал ей, что угадала. Легонько коснулся бутоном ее носа, радуясь, что на лице наконец-то появилась улыбка. — У вас здесь все нормально? — Лала сделала вид, что в гостиной не слышно, что происходит на кухне. — Может помочь? Смотрела на обоих, все же осталась при своем мнении, их отношения стали мало походить на дружбу. И закончится это либо крахом и концом каких-либо отношений, либо они станут больше, чем друзьями. Ни к первому, ни ко второму сценарию, не была готова, но не мешало бы понять, куда это движется. Ира смущённо улыбнулась, опустив взгляд, не зная, куда деть теперь эту розу. Что за игры, обязательно их устраивать, когда они не одни в доме? Ну, с другой стороны, будь они одни, он бы этой розой и получил, за то, что сегодня ее выводит. — Да нет, — растянул слова Гриша, — все нормально. Сами справимся, — в подтверждение забрал со стола чайник и ушел в гостиную. — Ну ты посмотри на него, — недовольно фыркнула Ира. Все же не дал ей самой все сделать. — Я его когда нибудь прибью. Все же повернулась, нашла подходящую ёмкость, набрала воды и поставила туда розу, а не вернула ее на прежнее место в букет. Вернулась за стол, вместе с дочерью, сев, посмотрела на Гришу, который сделал обыкновенный вид, будто и не было ничего. Ни на кухне, ни вообще сегодня, вот можно же так умудриться, строить из себя белого пушистого зайку. — Ммм, какие вкусные печенья, — словно подтверждал Ирины мысли и продолжал медленно доводить ее, — Лала, кулинарный талант у тебя от мамы. Одарил обеих девушек улыбкой и подмигнул Саше. — Спасибо, Григорий, — кивнула ему улыбаясь. Только дурак не поймет, что он это делал специально. Вот только причина была не понятна. — В нашей семье, — как будто невзначай вставила Ира, — все женщины хорошо готовят, — имела в виду не только себя и дочь, но и маму с тетями и бабушками, — ты, Гриша, конечно, мужчина, — действовала его же методами, рассуждала как бы между делом, не оставляя чаепитие, — тебе это не надо, — тем самым умалила его кулинарные способности, — но я дам тебе мастер-класс. Так и быть, по дружбе, — и хитро улыбаясь, добавила, — бесплатно, если что. Лепс первый понял шутку и рассмеялся, чуть не прыснув чаем, который успел набрать в рот. С трудом проглотил и закашлялся. — Гриш, по спине постучать? — подняла руку с гипсом. — Я могу. От кашля и смеха у него уже выступили слезы на глазах, и он, дабы не быть высмеянным, поднялся и, отвернувшись, прокашлялся, пока не успокоился, немного отдышался и повернулся к столу. — Пойду покурю, — отчитался, чтобы не подумали, что сбегает, — Саш, пойдем поболтаем. Сделал с таким видом, как будто решили оставить девочек наедине, не хотелось, чтобы они думали, что у него с Александром есть общие дела. Хотя у него теперь со всей их семьёй общие дела, особенно вот с этой светловолосой бестией. Которая, не смотря на свое состояние, показывала коготки. Что же будет, когда она выздоровеет? — Ой, Гриша, так и скажи, — улыбаясь, закатила глаза Ира, — что испугался. Решила отыграться за то, что весь день издевался над ней, ну пусть и не весь, но все же. — Ну да, — пожал плечами, словно принял ее насмешки за чистую монету, — надо подумать, где денег столько взять на мастер-класс, может кредит придется оформлять, — хотел показать ей язык, но воздержался. — Ну, подумай, — не смотрела на него больше, полностью посвятив себя приятному времяпровождению, улыбнулась дочери, медленно растягивая удовольствие за чаем, — как надумаешь, дай знать. — Всенепременно, — отвесил ей реверанс, который она оценила как бы невзначай, краем глаза, — оповещу, если надо, в письменной форме. Саша с Лалой переглянулись, удивляясь, как эти двое уживаются под одной крышей. Но все же «мальчики» удалились, оставив их вдвоем. С дочерью у них были хорошие отношения, как подружке уж точно могла ей все рассказать. Но даже подруге не обо всем говорила, пропуская некоторые темы. — Что у вас происходит? — первое, что спросила Лала, когда Саша с Гришей вышли на улицу. — Вы так каждый день общаетесь? — Лала, — вздохнула Ира, сейчас совсем не хотела говорить на эту тему, — нет, конечно, — рассказывать о том, как они общались вчера вообще не стоит. Что рассказала все про Костю и рыдала потом у него на груди, — просто он иногда занудствует, — скомкала салфетку и кинула ее недовольно рядом, — делает так, как будто я ничего не умею, обращается как с ребенком. — Ну это же нормально, — Лала уже думала, что проблема в другом, а здесь просто глупые разборки, — пусть ухаживает, он ведь сам этого хотел. Возможно, ухаживания ей и нравились, то, что заботится, думает, чтобы ей было лучше. Но он как будто не знает меры в своем стремлении опекать перегибает очень сильно. Она не лежачая больная, в памперсах не ходит, чтобы нуждаться в круглосуточном мониторинге ее состояния и не давая ничего делать. Как будто она выжила из ума и страдает деменцией. Хоть зная его, вполне мог себе так думать, в каких-то вещах восхищалась им, но в остальном он был таким же, как все мужики. — Он перегибает, — облокотилась о спинку стула, — как минимум должен быть компромисс, а он категорически запрещает мне делать то, к чему я привыкла. — Зная тебя, — улыбнулась дочь, — ты найдешь компромисс. Ира вздохнула, сдаваться она действительно не умела, но с данным индивидуумом это будет сложнее. В каких то местах их характеры шли параллельно, а параллели, как известно, не пересекаются.

***

Лепс облокотился об ограду, прикурил, прищурившись, сквозь дым посмотрел на парня. — Короче, Саня, — заговорил на лексиконе «барыг», о которых собирался рассказать, — есть у меня информация, но не очень хорошая, как бы хотелось. — Понятно, — кивнул Саша, — у меня тоже кое-что есть, хорошая или нет, не знаю, но так получается, что все о Крымском выходит не очень хорошо. Оба понимали, что темой разговора у них может быть только он, а вовсе не шутки Иры. Баловство они обсудили бы и за столом, на кону была совсем другая реальность и ее нужно было как-то разрулить. — Тогда я начну, — выставил вперёд руку с дымящейся сигаретой, — наша проблема, то бишь Крымский, это прям букет всяких криминальных происшествий, он замешан в разных черных делах. Раньше привлекался, но у него есть покровители, — показал пальцем вверх, обозначая их высокий статус, — максимум, что он схлопотал за все время, это условно и штраф. — У меня тоже есть информация по этому поводу, — подошёл ближе, встал так, чтобы держать выход на улицу на виду и не сболтнуть лишнего, если там появится мама или Ира, — все гораздо серьезнее, чем авторитетные покровители. Там собралась целая компания, от прокурорских шестёрок до политических деятелей. Целая стая шакалов в одной лодке. Информацию Александр получил из разных источников, но большую часть от друга, который уже крутился в сфере законодательной власти и разбирался в нюансах. В том числе и в таких, что все можно купить, вплоть до чьей-то жизни. На этом фоне их Ира была незначительным пятнышком, дело с которой быстренько замнут и сведут на нет. — Ноев ковчег, блин, — хохотнул Лепс, нервно понимая и уже начиная ощущать пятой точкой всю глобальность проблемы, — но мне глубоко наплевать на них всех, если надо, я полезу в это осиное гнездо. Так просто я все это не оставлю. Хотя, конечно, мне достаточно бы было, чтобы этот подонок сдох. — Теоретически это возможно, — продолжил мысль Саша, — учитывая, что он постоянно ходит по краю, так сказать. Но не стоит он того, чтобы руки об него марать. — Саш, — вспылил Лепс, — что теперь, то, что он сделал с Ирой, спустить ему с рук, пусть живёт и радуется? Рассуждения парня его не обрадовали, сразу завелся и покраснел от злости. — Я не предлагаю оставить все как есть, — пояснил Александр, — конечно же он должен ответить, только не ценой того, что кому-то из нас будет плохо. Лепс вспыльчивый, может и один на один выйти с Крымским, но ведь у него есть дети. Зачем так рисковать? Тем более Ира не одобрит то, что кто-то из них полезет в это все. Хорошо, что не знает, о чем говорят сейчас и какие вопросы решают за ее спиной. Она не права, что хочет все замять. Но перестанет с ними общаться, если узнает, что замышляют. — Я узнал место, где он постоянно ошивается, — поделился ещё добытой информацией Гриша, — по большому счету это нам ничего не даёт, может кого-то поставить там, чтобы немного последили, — задумался, нужно ли. Затушил сигарету в пепельнице и сложил руки на груди. Поговорили ещё, обсудили другую информацию и что с ней делать и вернулись в дом. Ира с Лалой уже перебрались на диван, тихо щебетали, обсуждая свои женские дела. На столе остался только чайник с чашками и сладости, все остальное было убрано. Посмотрел на обеих, надеясь, что Лала сама постаралась, она тоже не из робкого десятка, упертой маме может дать отпор. И вот блин, может же быть такой женственной, светлой, привлекать к себе, влюблять в себя окружающих. Но такая до невозможности несговорчивая, упрямая, все время стоит на своем и не принимает помощи, разве только в небольших пропорциях. Злился на нее иногда, но не так, чтобы сказать плохое и накричать, а дать, как непослушному ребенку по мягкому месту. Представил и улыбнулся, посмотрев на нее взглядом, в котором была не только нежность. Говоря с Лалой, подняла на него взгляд, встретилась с его глазами, не поняла, что происходит. Знала этот взгляд, не первый день живёт. Отличала, когда с какими чувствами смотрит человек, а тем более мужчина на женщину. И он на нее смотрел далеко не как друг, но не отводила глаза, все ещё задаваясь вопросом, почему так смотрит, изучает. — Мы вам не помешали? — сел за стол, повернувшись к ней боком. — Если что, можем снова уйти. — Нет, не надо, — ответила за обеих Лала, — мы просто общаемся, ничего личного. — Ну, ладно тогда, — повернулся к столу, потрогал чайник на температуру. Но чая вовсе не хотелось, — девочки, — снова повернулся к ним, — не хотите прогуляться? Можно во дворе, — показал за окно, — или дальше? Могу отвезти. Не хотел, чтобы Ира продолжала на него дуться. Если ей надоело сидеть в четырех стенах, то он отвезёт ее куда угодно, но только под личным присмотром. Так безопаснее, тем более он обещал, что больше ее не оставит. — Я хочу, — неожиданно с энтузиазмом ответила Ира, — во двор, на качелю. Лепс расплылся в улыбке, не ожидая такого ответа, и облегченно выдохнул, что не попросилась погулять в городе. Хотя знал, конечно, что она не особый гуляка, но мало ли. — Ну, пойдем, моя золотая, — подошёл к дивану, протянул ей руку, — для тебя все, что пожелаешь. Лала улыбаясь прикусила губу от его слов и того как меняются их отношения. Ещё недавно готовы были подраться, издевались и насмехались друг над другом, и вот снова семейная идиллия. Посмотрела на Сашу, о чем они говорили, может это он так повлиял на Гришу, но тот только пожал плечами. Сам был удивлен такой перемене. Ира дала руку и встала, подхваченная ним за талию. Легонько придержав, помог ей встать, но не отпустил, так же придерживая рядом повел за собой. — Как же мне нравится здесь вечером, — посмотрела на родных, когда вышли во двор, чтобы не отставали, а шли рядом, — эти зелёные лужайки, каменные дорожки, — посмотрела на Гришу с улыбкой. Будто и не спорили сегодня по поводу обязанностей, отлегло, может потому, что родные рядом. Но, поиздевавшись над Гришей, выговорилась и успокоилась. После ещё с дочерью поговорила и совсем стало легко, и все равно, кто из них прав. Про того, которого сегодня видела возле больницы, вспоминать совсем не хотелось. Задвинула его как можно дальше, но беспокойство все равно как маленький червь точило, создавая в груди неприятное чувство. Дойдя до качели, села, похлопав ладонью, пригласила дочь сесть рядом. Мужчинам места не осталось, они отошли в сторону, а потом и вовсе пошли к мангалу, обсуждая, что и как будут делать завтра. — Я как-то не поняла, — улыбнулась дочь, немного оттолкнувшись ногами от земли, медленно покачивая качелю, — что у вас с Гришей происходит? Если бы я тебя не знала, — посмотрела с восклицанием, приподняв брови, — подумала бы о многом. — О чем, например? — спросила с интересом, но без лишних эмоций. — Мы и раньше так общались, — пожала плечами, — и никого это не смущало, тем более нас, — добавила, задумавшись, что действительно так. Почему же окружающие видят в этом нечто большее? — Раньше вы не жили вместе, — Лала тоже не заморачивалась, выбирая слова, говорила как есть. — Ну, это все равно ничего не меняет, — ответила, действительно считая так, — если ты не понимаешь, то я вряд ли объясню, — Мы как родные и в тоже время друзья. То, что кому-то кажется чересчур, для нас нормально. Но при этом, — вздохнула и серьезно посмотрела на дочь, — не считая тебя с Сашей, ближе у меня человека нет. Я доверяю ему как себе, как брату. Говоря так, никому не врала, их дружба давно была чем-то большим. Присутствовали и дурачества, но они никогда не переходили черту того, о чем как раз многие думали. Ну не было ничего никогда. — У меня нет такого друга, — Лала поправила подушку на качели, пристроив сбоку, — мне не понятно такое общение, но я наверное, так и не смогла бы. — Ты не должна ставить себя на мое место, — строго и в тоже время спокойно сказала Ира, — ты другая, — погладила ее по руке, — у тебя мягкий характер. Тебя вообще не должно коснуться все, через что я прошла. Обе подумали об одном и том же. Самое больное, жгучее и до сих пор так и не принятое. Пройдет немало времени, когда это станет понемногу забываться и стираться, как неправильные линии на бумаге ластиком. Вернулись Гриша с Сашей, уже стемнело, Лепс отошёл, включая все фонари и лампочки, от которых двор наполнился уютом и сказочной атмосферой. Представила, как хорошо здесь будет завтра, запах дыма, шашлыка, летней свежести. Хорошо, что она уже не в больнице и может позволить себе такую разгрузку и отдых. Тем более завтра нет процедур, никуда ехать не надо. — Ну что, девочки, пойдем прогуляемся, — предложил Гриша, подходя ближе, — или хотите посидеть? — Гриша, — улыбнулась Ира, — ты все думаешь, что мы тут секретничаем? — протянула ему руку, чтобы помог встать. — У нас нет тем, о которых бы ты не знал, — довела до его сведения, взяла под локоть, немного опираясь на его руку. — Да мне вообще ваши женские разговоры не интересны, — посмотрел на небо, улыбаясь, — просто поинтересовался. — Ты не меняешься, — толкнула его плечом, — все одно и то же. — А чего мне меняться? — хохотнул, как будто удивляясь. — Нормальный я вроде, — и подумав, добавил, — был когда-то, — двумя пальцами помахал в воздухе, показывая на небе времена своей молодости. Посмеявшись, прошлись вдоль дорожек, обошли дом и решили заходить. Недалеко послышался шум, визг тормозов и рев мотора. Ничего необычного, очередной придурок решил пофорсить. Но Ира испугалась, почувствовал, как вздрогнула, прижалась ближе и затихла. Да что такое опять? Та же история, что была днём, посмотрел на нее, испуганная, от лица отступила кровь, сделав кожу почти белой. Чего она испугалась? Не стал спрашивать и паниковать раньше времени, повел ее в дом. Опустив плечи и ссутулившись, бросила его и ушла вперёд. Забыла даже про Сашу с Лалой, которые, впрочем ничего не заметили. Прошел за ней, на кухне стояла со стаканом воды, увидев, что рядом, попыталась быстро поставить, но успел заметить, как дрожит рука, хотя и пыталась это скрыть. Ира, от кого ты пытаешься утаить свой страх? Мы же с тобой вчера столько обсудили. Ты обещала больше ничего не скрывать. — Я пойду немного отдохну, — жалобно посмотрела на дочь, выйдя из кухни, — полежать надо, — обосновала. И для них возможно было все логично, это нормально, что она устает. Но только не для Гриши. Она, видимо, забыла, что живёт с ним, знал, сколько она может высидеть, не получится обвести и его. Смотрел ей в спину и не знал, что делать, больше всего раздражало, что он не может понять — Что не так? Ушла в комнату, надеясь, что на нее не обидятся, с ними Лепс, он то точно не заставит их скучать. Всегда найдет тему для разговора и с чего посмеяться. Ей сейчас не хватало его лёгкости, вот так же реагировать на окружающий мир и происходящее, но не получалось абстрагироваться от прошлого и настоящего. Закрыла за собой дверь, прошла до кровати, в памяти снова всплыл силуэт Кости. Почему она так боится, ведь уже не рядом, сейчас рядом Гриша, пока с ним никто не сунется, но все равно не по себе. Ощущение, что этот человек никогда не исчезнет из ее жизни и не оставит в покое. Щелчок ручки и за ее спиной открылась дверь. Вздохнула, думая увидеть дочь, но это был Гриша. — Что случилось? — уже в который раз за сегодня задал один и тот же вопрос. — Все нормально, — обхватила больную руку, положив ладонь на локоть, — просто устала. — Ира, — вздохнул, подошёл ближе, обняв ее со спины, — кого ты хочешь обмануть? Сглотнула от подступивший жалости к себе, почему всегда как черепашка прячется в панцирь? Может потому, что больно и страшно. Ведь все ему рассказала, почему же сейчас стоит ком в горле. Развернулась к нему лицом, все ещё оставаясь в его объятиях. — Гриш, я боюсь, — сказала и уткнулась лицом ему в грудь. Как рассказать всем, что она живёт в постоянном страхе? Боится, что он ее найдет, былых отношений уже не будет, но ведь он в больницу к ней приходил вовсе не чтобы пожалеть. — Ира, все хорошо, — погладил ее по голове, совсем растерявшись, не зная, что сейчас делать, — я рядом. Она ничего не ответила, просто отдалась этому чувству, в его руках обретая спокойствие. — Чего ты испугалась, родная? — спрятать ее от всего мира, защитить, дать спокойствие. Как же тяжело видеть такой испуганной маленькой девочкой. Огромными глазами она смотрит на него, ища защиты. — Ничего же не произошло, — Ира, — взял ее за плечи, заглянув в глаза, — расскажи мне, что с тобой происходит, — смотрел с мольбой, — я в такие моменты с ума схожу, не зная, что делать и как тебе помочь. Опустила глаза, не решаясь, стоит ли. — Ты сегодня пол дня такая, — продолжил, пытаясь вывести ее на откровенность, — при том, что ничего не случилось. Я что-то не так сказал? — стал искать причину в себе. Они сегодня много друг другу наговорили. Хоть и глупости, но ведь она могла и обидеться, женщины они ведь такие нежные и непредсказуемые. — Нет, — покрутила головой, — ты тут ни при чем. — Ну что тогда? — был в отчаянии, не может же он из нее вытрясти, она и так напугана по непонятной ему причине. Что делать? Идти на попятную, есть ли в этом смысл? — Я видела сегодня Костю, — от своих же слов сново передёрнуло, по телу прошла мелкая дрожь, — что ему от меня надо, а? — подняла глаза на него, ища ответов, а главное защиты. — Где ты его видела? — старался сдержаться, но помимо воли повысил голос. Прокручивал все моменты где были, получается что только в больнице. И именно там ее настроение из довольного и веселого стало в момент никаким. — В больнице? — спросил сам, зная уже, что придется все вытаскивать как клещами. — Угу, — не могла даже нормально ответить. — Где он был? — уточнил. — Я никого не видел. Блин, — разозлился сам на себя, — как я мог его упустить? — но поймав на себе испуганный взгляд Иры, сжал губы, чтобы ещё что-то не ляпнуть. Снова прижал ее к себе, чтобы чувствовала, что она не одна. Он ее не бросит, не оставит одну со своими страхами. — Когда мы вышли из Склифа, — тяжело вздохнула и всхлипнула, чуть ли не плача, — он стоял за углом, — все же не удержалась, уже все, можно не держать это в себе, по щекам потекли слезы, — и, — снова всхлипнула, — смотрел на меня. Вот тварь, гнида конченная. У него сейчас было столько нелестных слов об этом долбодятле. Какого ему не сидится? Да, в принципе, даже если бы сиделось, он все равно свое получит. Не уйдет от расплаты. Только вот Иру надо беречь ещё больше, если она потом в таком состоянии только от его вида. — Ну все-все, — погладил ее и покачал в своих объятиях, — я рядом и не дам тебя в обиду, — подвёл ее к кровати, — давай приляжешь и отдохнёшь немного? — отпустил, помогая лечь. — Гриш, не уходи, — потянула его за руку, — побудь со мной. Посмотрел на ее красные от слез глаза, ну невозможно отказать. Лег рядом, обняв и прижав к себе. Она устроила голову у него на плече, понемногу успокаивалась. Трудно сейчас быть рядом и не думать о сволочи, которая не даёт всем покоя. Плохо ей, плохо и ему, невозможность забрать ее боль и страхи себе, дать ей любовь, в которой она нуждалась, но возможно не сможет подпустить из-за прошлого. Гладил ее волосы, пропуская между пальцами пряди, любуясь ее нежностью и красотой. Шмыгнула, вытерла рукавом мокрые щеки, оттянув их по-детски, спрятав ладонь. Несколько раз всхлипнула, вздрагивая, снова вызывая у Лепса умиление. Она как маленький ребенок, которого все время хочется обнимать и носить на руках. Но при этом местами показывает свой колючий характер, наращивая защиту от ударов судьбы. Но не всегда пользуется ею там, где надо. Все повторилось как вчера. Скоро он начнет привыкать к такой обстановке. Положив голову ему на плечо, снова уснула. Ну и хорошо, пусть спит, сил набирается. Полежав ещё рядом, убедился, что хорошо уснула, медленно убрал свою руку у нее из-под шеи, прикрыл пледом сверху и вышел. — Ну, что там? — Лала повернула голову, услышав шаги. Видела, что Гриша ушел следом за мамой, сделав вывод, что он от нее. — Уснула, — почесал затылок, — действительно устала. Объяснять, что с ней произошло не стал, да и не хотел. Он сам разберется с данной ситуацией. — Тогда мы поедем, — Лала встала, чтобы собраться, — мама спит, вы тоже, наверное хотите отдохнуть. — Ой, Лала, — хмыкнул, — я то от чего? Не на работу же ходил. И хоть его работа не предусматривала перетаскивание тяжестей, но тоже давала чувство усталости и опустошения. Второе даже больше, когда работаешь на разрыв, в сухом остатке себе сил не остаётся. Вся энергия уходит на сцене, тоже самое во время записи и долгих переездов, приезжая в другой город, есть время только доехать до зала и привести себя в порядок, а не поваляться в гостинице. — Ну все равно, — стояла на своем, — не хочется Вас напрягать. — Подожди, — махнул рукой, сейчас я приду, ещё посидим. Чего сразу домой собираться, не с утра же приехали. — Я тогда поставлю чайник, — предложила и, встав, пошла на кухню. — Давай, — не стал звать с собой Сашу, у него и так сейчас внутри все кипело. Ушел в кабинет, закрылся и прислонился к двери спиной. От того, что Крымский ошивается рядом, его буквально разрывало на части. Как можно быть такой мерзопакостной тварью? Что ему от неё надо? Неужели она мало от него натерпелась? Подошёл к бару, сейчас бы напиться, но нельзя. Не зная, как с собой справится, замахнулся, стукнув по стене кулаком ещё и ещё. Содрал кожу на костяшках, зарычал, но не от боли, а от злости. Немного отдышавшись, вернулся в гостиную, стараясь не светить разбитой рукой. Ему сейчас не нужны лишние вопросы, а за ними потянется ещё вереница и придется рассказывать, что да как. Лала уже накрыла на стол, чайник и чашки на три персоны. — Слушайте, ребята, — сел и спрятал под стол руку, — мне нужно отъехать, — протянул чашку, чтобы Лала налила ему чая, — может вы останетесь? — и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил, — Иру не хочу одну оставлять. — Ну, если Вам надо, — растерялась от неожиданного предложения Лала, — то конечно. — Все нормально, — подтвердил Саша, — конечно останемся. Завтра нам утром по делам, — посмотрел на маму, — но разберемся. Вы же не надолго? — спросил для верности, чтобы понимать, на что соглашается. — Нет, на пару, — показал два пальца, — тройку часов. Думаю, что дольше не задержусь. — Езжайте, конечно, — не знал, что у Григория в голове, но если это касается их общего дела, а может не касается. Но у него тоже есть своя жизнь, возможно «личная», — мы останемся. — Все комнаты наверху свободны, — чуть не спалил разбитую руку, — выбирайте любую. Допив чай, поблагодарил, зашёл в свою комнату, накинул худи с капюшоном, сгреб в карман ключи от машины и, попрощавшись, вышел. Через пару минут он был уже на выезде из поселка. Ранее добытая информация была сейчас весьма кстати. Оставалось надеяться, что нужная ему фигура и сегодня там. Петляя по улицам Москвы, думал ещё больше в себе разжигая злость. Иногда не выдерживая кричал на всю машину и рычал. Нужно было выпустить злость ещё вчера, не легко держать все в себе, никому не показывать, как хреново. Ира сама натерпелась, он должен думать о ней, а не о себе. Он ее опора и защита, если надо, то и носовой платок. Возле пафосного кабака сновал народ и стояли дорогие тачки. Этим сейчас никого не удивишь, времена, когда всем заправляла мафия прошли. Хотя все так же оставались у руля, но не светились так, отойдя в тень. Вышел из машины, накинул капюшон, чтобы меньше светится на камеры. Сунул бумажку в руку охраннику, тот не успел ещё даже открыть рот, чтобы возмутиться, но получив гонорар, тут же захлопнул свою хлеборезку. Пройдя в зал, придерживался стены, старался рассмотреть всех присутствующих. Благо свет здесь был приглушенный, да и шумно как в улье. Одну темную фигуру, трущуюся у стены, мало кто заметит. Пробежав ещё раз взглядом по залу, заметил знакомую «рожу», ибо лицом это назвать сложно. Он ошивался возле сцены, видимо здесь ещё и шансоном развлекал. Ну и хрен с ним, чем он зарабатывает на жизнь или кому то подлизывает, его мало волновало. Выяснив, что Крымский здесь, вернулся в машину, осталось только дождаться, когда тот закончит свою смену, так сказать. Но, как обещал Саше пару-тройку часов на дела у него не вышло, это время он прождал в машине, наблюдая за всеми, кто выходил из нутра заведения. Чуть не уснул, опустив немного спинку сиденья, прикрыл глаза. Резко дернулся, если уснет, упустит «сволочь», а ему надо разобраться, ну или наконец-то накостылять за все хорошее. Через минут десять он все же вышел из дверей, прилично шатаясь, пришел к машине и, не смотря на свое «веселенькое» состояние, сел за руль. Так ты, оказывается камикадзе? Цокнул языком, дождавшись, когда тот выедет со стоянки, медленно тронулся за ним, держа дистанцию. Слава богу, что Ира сейчас была в его доме, спала и не представляла, где «гуляет» ее друг. Все время следовал за машиной Крымского, даже хорошо, что он ездит без водителя. Надо поговорить один на один, без лишних свидетелей. Доехав до дома, не сразу вышел из машины, возился там, видимо что-то искал или забыл. Гриша вышел и хлопнул дверью, так даже лучше. Подошёл к машине, постучал в водительское стекло. Тот незамедлительно опустил его и высунул голову посмотреть, кто его потревожил. Как же противно было смотреть на эту бухую кабанью рожу. Жаль, что монтировку не взял, сейчас бы просто съездил ею по этому недочеловеку, который может распускать руки только на тех, кто слабее. Презирал тех, кто вымещает свои «детские травмы», может даже в прямом смысле, кто его знает, где он головой шандарахнулся. Но это не даёт ему права самоутверждаться путем унижения и издевательства над другими, в данном случае Ирой. — Выходи, — резко дернул за ручку и открыл дверь, — разговор есть, — отошёл на шаг назад, — короткий, — сказал себе под нос. — Да что тебе надо? — с гонором наехал, но все же вылез из машины, перебирая лапами. — Слышь? — помахал рукой, подзывая к себе и став в стойку. — Проблем захотел? Так они у тебя уже есть. В данном наборе слов Лепс не нашел для себя ничего нового. Сплошные понты, насквозь прогнивший стремный тип. — Ой, какой ты грозный, — Лепс сдвинулся с места, но первый нападать не собирался, — может тогда на деле покажешь свою смелость? — Да ты чё, совсем охренел? — Крымский с шумом задышал через нос, как бык, готовящийся к бою. — Я тебя сейчас научу. Сделал выпад вперёд и замахнулся, тем самым совершив ошибку, открываясь противнику. Лепс только этого и ждал, не думая ни секунды, пригнулся и с кулака дал под дых. Крымский зашатался, не совсем понимая, что происходит, набирая в лёгкие воздух ртом, не мог нормально сфокусироваться на цели. Махнув ещё раз рукой, просто прошел по воздуху и получил удар в челюсть. Вскрикнул и заматерился, попятившись назад. Отдышавшись, все же смог чётче присмотреться к нападающему. Но идентифицировать личность пока не мог. — Чё, сука, — потёр и так разбитый кулак Лепс, — хреново тебе? Так и должно быть. Знаешь выражение «око за око»? — захрипел от злости. — Так вот, ты заплатишь за все. Сделав пару шагов, замахнулся снова в лицо, но на этот раз пришедший в себя и немного протрезвевший от обстоятельств, Крымский махнул кулаком, попав Лепсу в бок. Не став лезть на рожон, отпрыгнул на безопасное расстояние, взявшись за бок, пережидая, когда пройдет острая боль. — Получил? — довольно лыбился здоровый мужик, который минуту назад сгинался от боли. — Ещё получишь. Угрозы выглядели детскими, когда малолетний пацан прыгает перед сверстниками, потому что у него есть старший брат. Эти понты прибавляли Лепсу еще больше злости и отвращения к этому человеку. Размял кулаки и шею, выровнявшись, снял капюшон и вышел под свет от фонаря. Крымский опешил, не ожидая увидеть именно его. Потом в его пьяном мозгу стал складываться пазл с тем, что он видел раньше и какой информацией обладал. Но Лепс с яростным взглядом быстро приближался, не давая ему возможности хоть слово произнести в адрес той, которую любил и только сегодня держал в своих объятиях, успокаивая. Неудержимая злость, обида за родную и любимую и женщину, которой всегда была с первой их встречи, не давала ему оставить все как есть. Хотел, чтобы почувствовал на себе всю боль, а лучше, чтобы вообще сдох, но только не от его рук, не хотелось еще сесть из-за этого ублюдка. Пару ударов в живот, следом в челюсть. — Это тебе за Иру, гнида недоделанная, — бил, не чувствуя боли, вымещая давно скопившуюся обиду и злость, — за то, что ты с ней сделал, — ногой ударил его по почкам. Крымский взвыл и согнулся. Не сдержавшись, ударил ещё раз в лицо, тот только успел взмахнуть рукой, зацепив его ладонью, как пощечиной, но не такой сильной, как схлопотал сам. — Ещё раз, — схватил за шиворот, — увижу, что ты ошиваешься рядом, я тебя урою, могилу будешь копать себе, — повернувшись, сплюнул в сторону здорового ишака, которому только и кричать «иа», ушел к машине. Сел, дал по глазам и с визгом вывернув на дорогу, поехал прочь. В свете мелькающих фонарей виднелись его содранные до крови костяшки на руках, в ушах слышал стук своего сердца, а от адреналина срывало крышу. Как завтра будет объясняться Ире не знал, но это будет завтра. А сегодня он сделал то, что давно должен был.