Себя не теряй

Подъехав к дому, медленно заехал в ворота, чтобы не создавать лишнего шума. Никогда не думал, что будет пробираться в собственный дом как вор. Все в полной тишине и как на зло, нигде даже листочек не шевелился, полный штиль. Открыл дверь, сразу разулся, отставив обувь в сторону, старался даже не шуршать. Блин, а ведь его спальня рядом с Ириной, по идее она должна спать, лучше бы так и было. Взяв аптечку, ушел в кабинет, залив перекисью содранные руки, подождал пока немного перестанет шипеть, обмотал бинтом. Может остаться спать в кабинете на диване? Ну нет, утром будет выглядеть как мятая газета, лучше уж в спальне, есть надежда, что его не начнут искать с утра. Проходя мимо Ириной комнаты, прислушался, все тихо. Проснулся от яркого солнца, светившего в лицо. Дернулся и открыл глаза. В свете вчерашних событий первой мыслью было, что он на допросе. Блин, не пил, а почему так хреново? Вчера уснул, даже не раздеваясь, от того и окна не зашторены. Солнце вовсю припекало, до скольки же он проспал? Чертыхнулся, понимая, что Ира могла его искать, обычно он вставал раньше. Встал, вышел из комнаты и прошелся по дому, Иры не видно, как и гостей. Заглянув к ней в комнату, убедился, что еще спит. Ушел к себе, включив телефон, обнаружил сообщение от Саши, уехали, не стали будить, отчитались о том, что будут к трём. Красота. Скинув одежду, ушел в душ, нужно привести себя в порядок и освежиться. Переодевшись, направился на кухню, подходя, услышал звук хлопнувшей дверцы шкафа. Ира? Быстро сообразив, засунул руки в карманы штанов, больше было некуда. — Доброе утро, — легко и беспечно улыбнулся Ире, зайдя на кухню и убедившись в своей правоте. — Доброе, — мельком посмотрела на него и отвернулась, но потом снова посмотрела, — что с тобой случилось? — А что со мной не так? — застала его врасплох. Осмотрелся по сторонам, как будто не понимая, о чем речь. — Дурака не валяй, — говорила серьезно, но не напряженно, — не первый день тебя знаю. Прошел мимо, глянул через плечо на чашку с густой пеной, от которой исходил терпкий кофейный аромат. Сейчас бы тоже не отказался, но просить ее не будет. Сделает сам, когда уйдет. Сел на стул, облокотившись на спинку, все так же пряча руки в карманах. — Ну, допустим, — согласился на счет того, что давно знакомы, — и какие отклонения ты во мне увидела? Специально ёрничал. Но не учитывал тот момент, когда человек хочет отвести от себя подозрение, то по закону жанра начинает делать вид, что все супер, тем самым палит себя. — Лепс! — разозлилась. — Дурака не валяй, — не став брать кофе, стояла, в упор смотря на него, — хотя тебе и валять ничего не надо. — Я понять не могу, — пожал плечами, — с чего ты взяла, что со мной что-то не так? Сделал вид, что ее слова про дурака его не тронули, хотя зачастую как раз любил его повалять и сам не раз говорил о себе, что дурак. — Я тебе сейчас расскажу, — не выдержав, подошла к столу, села рядом на стул, — во-первых, каждый день, когда я встаю, ты уже минимум как два часа не спишь, — остановила подняв руку, не давая ему оправдаться и перебить, — ты спросил, я отвечаю. Во-вторых, у тебя рожа, — показала на лицо, но других выражений подобрать не могла, — как будто ты всю ночь с бутылкой в обнимку спал, — отодвинула от себя его, поставив вперед ладонь, когда попытался показать ей, что от него не несет спиртным. Замолчала, прищурившись, осмотрела всего. — В-третьих будет? — скорчил невозмутимо - беспринципное лицо. Вздохнула, хотела его треснуть сейчас как раз тем гипсом, которым вчера не дала. — А ну-ка, встань! — сказала властным голосом, прищурившись. Что-то в нем было не так, и в виде и в поведении, не могла только понять что. Закатил глаза и поднялся, давно его никто не отчитывал. — Штаны снимать? — смотрел внимательно ожидая реакция, которая последовала молниеносно. — Сдались мне твои штаны, — фыркнула, — чего я там не видела? — Ну, вообще-то ничего, — ответил опешивший Лепс, — или все же у нас что-то было? — поднял бровь, ухмыляясь. — Губу закатай, — ответила резко, все еще рассматривая его на предмет непонятного для нее изменения, — и руки покажи. Наконец-то до нее дошло, что он все время держит руки в карманах, но как-то не расслабленно. Ну и в принципе, давно бы достал, потому что разговаривая, зачастую любил жестикулировать. Когда встал, стало заметно, что карманы сильно выпирают. — Вот мегера, — пронеслось у него в голове в первую секунду. Что теперь делать, бежать? Интересная, конечно, картина получится. — Ирка, — стал отпираться, — какого хрена? — Я жду! Плевать, что выкобенивается. С другими так не могла, а с ним да. С ним вообще все могла сказать, сделать, преодолеть. Нехотя достал и протянул ей забинтованные руки. Смысла прятать уже нет. — Гриша, твою мать! — потянулась, взяв его за пальцы. — Что это такое? — Забей, — ответил привычно, но завис от ее прикосновения, — ничего страшного, — замолчал от испепеляющего взгляда, — со стеной столкнулся. — Так, — облокотилась о стол и встала, — давай, неси аптечку и новый бинт, — оценила неуклюже замотанные руки. Прошла в гостиную, села на диван, чтобы было удобнее разобраться с руками бойца, пострадавшего от стены. Принес, поставив перед ней, присел рядом. Осмотрела повязку, надо было еще ножницы попросить, то, что он намотал, придется месяц распутывать. Поддев ногтем, все же развязала, видимо недавно мотал, не сильно затянул. Недовольно вздыхая, размотала одну руку, посмотрела на то, что под бинтом, а потом на Гришу округлившимися глазами. — Ничего себе стенка! — хотелось сказать много других слов, но сейчас они были ни к чему. — Хотела бы я посмотреть на эту стенку, — слабо верилось, но зная Лепса, вполне может быть правдой. Лучше тебе не видеть эту стенку, за тебя, кстати, и получил. И за многое другое. Посмотрел на нее, скривившись в глупой ухмылке. Лучше пусть думает, что дурак, чем догадается, где он был ночью. — Потом покажу, — ответил неопределенно, — злой был. Посмотрела внимательно, ища в его глазах ответа. Что стало причиной его злости? Конечно, понимала от чего мог разозлиться, но могли быть и другие причины. Хуже, если у него что-то произошло, а она не знает. — У тебя проблемы? — покрутила его руку, придерживая за пальцы тоже своей больной, но пальцы у нее работали, несмотря на то, что остальная часть была в гипсе. Взяла зелёнку, намазала содранную кожу и запекшуюся кровь, подула, как делала это раньше Сашке. — Расскажи, — подняла на него глаза. — Все нормально, — выдавил с трудом, как пасту из тюбика, — проблем нет, — скривился, — печет же, блин, — говорил сквозь зубы. — Пройдет, — посмотрела недовольно, — потерпи. Если говорит правду, значит есть только один вариант. Из-за того, что вчера ему рассказала. Оставив намазанную руку подсыхать, взяла вторую, пытаясь справится с Гришиными узлами, намотал так, как будто паук заплел. — Еще до локтя бы замотал, — развязала и стала разматывать чуть ли не целый моток, — как так можно умудриться? Со стенкой он подрался, — недовольно осмотрела вторую руку. Правая была содрана больше, придержала его ладонь и не жалея, хорошо намазала, чтобы присыхало. — Ир, ты что творишь? — зажмурился от боли. — Зачем по живому то? — недовольно пробурчал. — Терпи, — осмотрела руку и увидев, что пропустила, намазала еще царапину, — думать надо было, когда стену бил, — посмотрела, что стонет как мальчишка, — там тебе не больно было. — Ир, ну хватит, — сжал зубы, ожидая очередного издевательства, — ну не сдержался. Вывели меня в студии, стену чуть не проломил, — хотя конечно, в таких случаях лучше грушу повесить, осознание приходит потом, сначала эмоции, — еще и ты меня не жалеешь. — Ну почему же, — обработав все раны, приподняла ладонь и подула, — жалею, а ты не будь как маленький. Снова замедление, как остановить время, задержать это мгновение, когда есть только они вдвоем и нет проблем остального мира. Как трудно находится с ней рядом, всего в нескольких сантиметрах, которые разделяют их. Сидеть рядом, смотреть в эти безумно красивые глаза и не иметь возможности прикоснуться. Не просто держать за руку, а притянуть к себе как женщину, любимую, родную, желанную. — Ну больно же, — снова скривился, мечтая, чтобы подула, — руки теперь как у Шрека, — покрутил, разглядывая — а мне еще сегодня шашлык жарить, — пожаловался, ища у нее ласки. — Ничего, — хохотнула, смотря на его зеленые руки, — в следующий раз будешь думать, — поджала губу, улыбаясь. Отвернул голову, не хотел стать для нее поводом для насмешек. Но если бы она знала, где был на самом деле ночью, сейчас бы тарелками в него метала, в лучшем случае. — Ой, ну все, — наклонилась ближе, провела по его волосам, взъерошив, — сейчас повязку сделаю и будет все хорошо. Умилился, как мальчишка перед любимой девочкой. Сердце учащенно забилось, пытаясь выскочить из груди. Только бы сдержаться и не наговорить лишнего, не сорваться, желая большего, чем она могла бы дать, даже если бы чувствовала к нему тоже самое. — Хорошо, сестра, сделайте мне повязку, — снова скрыл свои чувства, выдавая очередную глупость, — и я пойду. — Какая я тебе сестра? — хмыкнула Ира, шлепнула его ладонью по коленке. — Тоже мне брат нашелся, — посмотрела на него, закатив глаза, — куда спешишь так? — взяла бинт, примеряясь, откуда начать. — Еще не все стенки от тебя выхватили? — Возможно, — задумался, только представление о стенках у них были разные, — мясо надо подготовить и замариновать, — напомнил ей о шашлыке, который она же и захотела. — И как ты такими руками будешь готовить? — перемотала одну руку. — Подержи, — попросила придавить пальцем, чтобы крепко зафиксировать узел. Придержал и протянул ей вторую руку для спасения. — Разберусь, — выровнял спину, — теперь ты должна меня понять, — вздохнул, — когда ты с одной рукой, — кивнул на ее гипс, — начинаешь делать все самостоятельно. — Попрошу заметить, — перевернула его руку, чтобы удобнее завязать, — что я сейчас спасаю тебя, — посмотрела, подтверждая свой статус спасительницы, — практически одной рукой. — Я заметил, — кивнул головой, — значит, я тоже смогу. — Видимо так, — на автомате ответила, а потом только поняла, что сыграла за его команду, но как-то не расстроилась даже, — мы с тобой как герои поговорки, — хмыкнула улыбаясь, наконец, закончив перевязку второй руки, — «Покажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты». Уже представила, как Лала будет над ними издеваться. — Гриш, скажи, — посмотрела внимательно, сев ровнее, — ты это специально, чтобы мне не одной мучаться? — Ну, конечно, — подсел ближе и обнял, прижимая к себе, — чтобы тебе не обидно было. — Спасибо, дорогой, — прижалась щекой к его груди, — ты незаменимый, ты это знал? — спросила, не поднимая головы. Сейчас ничего не хотелось, рядом с ним было просто хорошо. Была благодарна судьбе, что рядом с ней по жизни идет такой человек, как Гриша. Что он настоящий друг, может он не идеальный человек и мужчина. О его изъянах знала хорошо, но к дружбе это не имело никакого отношения и уж тем более не мешало ей. — А как же, — ответил спокойно, моля, чтобы это мгновение не заканчивалось, — мне все об этом говорят. Снова дурачился, но в этом он весь. Хотя, если копнуть глубже, не всегда шутил, когда весело, чаще, чтобы скрыть свои чувства. Говорил глупости, и окружающие велись, представляя его брутальным, безбашенным мачо. И что же сейчас? Что он пытается скрыть от нее? Устроить ему допрос? Так не расколется же. Стену в студии побил разве спроста? Что-то происходит, а он не хочет с ней поделиться. Пока она даст ему отсрочку, если сам не расскажет, потом выведет на разговор. Не только ему дана привилегия знать, что случилось у нее в жизни. В обратную сторону это тоже должно работать, раньше работало. Так много в их жизни было «раньше» и так мало «сейчас». — Гриш, — немного приподняла голову, — ты мне ничего не хочешь рассказать? — а вдруг расскажет, мало ли. Конечно, догадаться, что он ездил к Крымскому, она не могла. Максимум, это связать его разбитые руки со злостью после услышанного вчера. — Хочу, — ответил просто, — сказать, — переиначил, — давай кофе попьем. Напомнил ей, что ее давно остыл, а новое не помешает им обоим. — Ой, — села ровно, — точно, забыла совсем. — Ну, у тебя причина была, — показал на свои аккуратно перевязанные руки, — только давай все же я сделаю, у меня ведь две руки работают. Хотела возмутиться, снова отстоять свое право на самостоятельность, но подумав, не стала. — Делай, — уступила, — но все же мы теперь практически равны, — улыбнулась, снова посмотрев на его вид, — у меня одна рука полноценная, а у тебя две подбитые. — Пусть так, — обрадовался, что позволила и не стала даже сцены устраивать, — но шевелить и держать кружку я ими могу. Встал, пошел на кухню. Вернувшись с двумя чашками, предложил выйти на террасу. Сам хотел курить, она видимо, тоже. Задержал со своими руками утреннее кофе, но ведь она сама предложила помощь. Она присела за стол на свое место, Гриша отошёл к перилам, примостил чашку и наконец-то прикурил сигарету. С удовольствием затянулся, вот теперь можно считать утро началось. Хотя Ира была права, сегодня он переборщил со сном, но у него была весомая причина. Как сейчас чувствует себя «причина» даже думать не хотел, схлопотал вчера поболее чем он. Посмотрел на Иру, довольно улыбнулся, хорошо, что она рядом в безопасности. Ну, уж он то точно не даст ее в обиду. — Чего такой довольный? — заметила, что улыбается. — Вроде бы ничего не произошло, а ты уже счастлив. Отведя сигарету в сторону, с интересом смотрела на друга. — А чего мне грустить? — тоже задал вопрос. — Все хорошо, день вон какой, — посмотрел на небо и показал рукой себе за спину, — тепло, светло, — но продолжать не стал, переделал на свой лад, — и красивая женщина рядом. Ира смущенно опустила глаза, закинула ногу на ногу. — Чудеса! — с улыбкой посмотрела на Лепса. — Надо наверное и себе стенку поколотить, — рассмеялась, глядя, что Гриша не совсем нормально отреагировал на последние слова, — ну тебе же помогло, вон какой довольный, — кивнула на него головой. — Если очень прям хочется, — затушил сигарету и подошел к столу, — то когда выздоровеешь, — забрал ее чашку из-под кофе, — я научу тебя нескольким приемам. — Я сейчас хочу, — вернее еще вчера. Не помешало бы выпустить пар, — когда мне еще снимут это, — показала на гипс недовольно. — Ладно, — уже мысленно нарисовал в голове, что можно ей придумать, — устрою я тебе разгрузку, — взяв обе чашки, собрался идти с ними на кухню, — а сейчас надо основным делом заняться, Ирина Александровна, — тем самым оборвав вероятность расспросов, что он для нее придумал. Приготовил мясо на шашлык, очень неплохо работать получилось в перчатках и бинты не помеха. Ира созвонилась с Лалой и ушла к себе. С ее слов, привести себя в порядок. Хотя в любом виде для него выглядела сногсшибательно. Лала с Сашей приехали пораньше, не так как вчера, и с порога оценили вид Гриши, по крайней мере Лала. Округлила глаза, как это умела делать мама, и вопросительно посмотрела почему-то на Иру, а не на Григория. — А что у вас здесь произошло? — подошла все же к маме. — Привет, — поцеловала, — здравствуй, Григорий, — повернулась к подбитому соколу, — я надеюсь, вы не подрались? — с улыбкой посмотрела на обоих. — Ты считаешь, что я могла бы его так? — рассмеялась Ира, взяла дочь под руку, провожая в гостиную. Саша пришел следом, принес пакеты из машины, передал их хозяину и тоже посмотрел на руки. — Здравствуйте, Григорий, — но запнулся и не договорил. — Привет, — подал руку и пожал, — в студии вчера разошелся, — опередил вопрос, хотя Саша и не задал бы его. — Я уже успел испугаться, — честно признался парень, — никому не досталось? — Не волнуйся, кому досталось, тому досталось, — хохотнул, но увидев напряженный взгляд Саши, исправился, — стенка пострадала. Ну ведь он же не врёт, Крымский, это та еще стенка, амбал недоделанный, а мозгов как у курицы. Прошел на кухню, оставил там пакеты, девочки сами разберутся, что с ними делать, он ничего не заказывал. Забрал с собой Александра, ушел на улицу разжигать в мангале дрова. Не стал в этот раз умничать, как-то после того как отвел душу, помахав кулаками, отлегло, не хотелось учить Иру, что ей делать. Большая девочка — сама разберется. Пока они занимались углями и мясом, женская половина компании накрыла на стол. — А мы уже все, — довольная Ира подошла к мангалу, — может пойдем к столу? Ей так нравилась эта атмосфера на улице, с огнем, дымом, коптящимся мясом и летним теплом. — Мы тоже почти закончили, — обернулся Лепс, посмотрев на блондинку, — буквально минут пять, — перевел внимание на мясо, еще раз провернув все шампура, — иди садись, сейчас придем. — А что это ты меня выпроваживаешь? — посмотрела с улыбкой и интересом на друга, перевела взгляд на внука, — о чем то говорите, что моим ушам слышать нельзя? — сделала предположение. — Обязательно, — хохотнул, — говорим, золотая, — встал ближе, обняв ее за плечо, — очень плохие слова, — тронул пальцем кончик ее носа, — тебе такое слышать нельзя. Саша наблюдал за ними, улыбаясь, они были самой удивительной парой, если можно так сказать, потому что по отдельности они чуть-чуть отличались от других. Но когда вместе, то непонятно вообще, что между ними происходит. Вот они готовы убить друг друга, а через минуту уже улыбаются и мило общаются. Такое видел впервые и не знал, как правильно реагировать, ведь это та же Ира, которую он знал, но с Лепсом совсем другая. — Ты мне мальчика не порть, — легонько хлопнула его по груди, — иначе знаешь, что будет, — посмотрела строго на Гришу, но внуку улыбнулась, чтобы не напрягался. — Какая страшная женщина, — пошутил, — с кем я связался? — Сам виноват, — кивнула ему, — нечего связываться с такими женщинами, — элегантно поправила волосы, легким движением отбросив локоны назад. Подтянулась на носочках, чмокнула его в щеку и ушла, на ходу повернув голову посмотреть на реакцию Лепса и добавила. — С такими красивыми, — отвернулась, выпрямив спину, грациозно, насколько позволяло ее положение, вернулась на террасу. Лала еще бегала, что-то доставляя на стол, параллельно разговаривая по телефону, поэтому оценить, что происходит вокруг, не совсем могла. А вот мальчики буквально замерли с отвисшими челюстями. — Что это было? — спросил Саша, но глядя на Гришу понимал, что тот сам в легком шоке. — Сам не знаю, — пожал плечами и рассмеялся, — но с этой женщиной, — сказал громко, чтобы она услышала, — живу как на вулкане. Ира села за стол, повернувшись так, чтобы видно было их, и показала Лепсу кулак. В ответ ей помахал ладонью и ехидно улыбнулся. Как с ней по-другому? Выводит, заставляет психовать, потом нежная и пушистая. Но одно знал точно, без нее жить не сможет. — Ты это видел? — спросил у Саши, отвернувшись к мангалу, перевернул шампур и посмотрел со всех сторон, прожарен ли. — Еще и угрожает мне. Конечно, все в шутку, но у каждой шутки есть продолжение. С ней всегда было неопределенно, ни хорошо, ни плохо, а между на грани, никогда не знаешь в какую сторону тебя качнет. — Может поговорить с Ирой, — предложил Саша, предположив, что они уже друг другу надоели, — пусть приезжает к нам хотя бы на выходные, — посмотрел на довольную женщину, которая улыбалась и с удовольствием ела ягоды со стола, посматривая в их сторону, — вы отдохнете друг от друга. Ну действительно, у них в выходные не было никаких дел, у него так точно. Он может быть все время с Ирой, даже если ей понадобится помощь, хотя заметил, что она и сама справляется, отчего по-видимому и бесится Григорий. Сжал губы, недовольно посмотрел в сторону Саши. Молодой еще, ничего не понимает, в их чудачествах и есть вся суть, помогает не сойти с ума. Ему от чувств испытываемых к ней, ей от произошедшего. Они как соломинка друг для друга, за которую хватается утопающий. — Принеси большую тарелку, — показал руками размеры, — шашлык сейчас снимать будем. Специально попросил, не хотел обсуждать им предложенную тему, если даже и предложит Ире, то без него. В ее переселении он участвовать не будет. Но представить не мог, как он будет сам. Раньше он загружал себя работой, практически не жил дома, чтобы не чувствовать одиночества. Брал проекты, занимался бизнесом, а теперь что? Если она уедет даже на два дня в неделю, у него крыша съедет, не видеть ее целый день, не слышать постоянных недовольных препирательств. Недалеко заиграли аккорды «Натали», в мимо проезжающей машине на всю мощь послышался его же голос, Ира в туже секунду отреагировала. — Гриша! — окликнула его и показала большой палец. Закатил глаза и отвернулся, покачав головой, стебаться она тоже умела. Эта песня у него уже в печенке сидела, хотя с нее когда то стал узнаваемым, но столько лет ее просят на концертах. Вот поставьте себе, как этот камикадзе на всю громкость и слушайте. Машина проехала и остановилась где-то недалеко, тихо, но все же слышались ее отголоски и запев: — Натаалии. Лепс тут же подхватил, только в своей интерпретации, как любил поиздеваться, а сейчас еще и повод был. — Я вернулся, чтоб отсыпать Крымскому пи…ды. И куплю ему на кладбище земли, Пусть могилку выроют братки, И закончатся на том его деньки. — Новое звучание? — спросил улыбаясь, подошедший Саша, услышав новые перепев всем известной песни, — Ну вы и стихоплет, — рассмеялся, прокручивая в голове все слова снова. — А то, — хмыкнул, посмотрев довольно на парня, — главное в точку. — Ахаха, — Саша снова рассмеялся, встретился глазами с Григорием и перевел взгляд на его забинтованные руки, — стенка на стенку? Выразил вчерашний разговор, а потом внезапное исчезновение Лепса. — Давай, — дал команду, уходя от продолжения, — держи крепче. Прям шедевр получился, чего только не сделаешь для «лучшего друга» Выгрузил парню мясо на блюдо, оба пошли к столу. — Ну вот, — подошел ближе, — мы тоже справились, — посмотрел хитро на Иру, он еще припомнит подкол, когда повод будет, — только руки помою, — показал руки в копоти и расставил пальцы, показывая их к Ире. — Не страшно, — хмыкнула, шлепнув по ладони, чтобы не дурачился, — с чего это вы там опять смеялись? — все-таки не удержалась и спросила. — То плохие слова, что аж спровадил меня по-быстрому, то смех на всю округу? — Ирина Александровна! — растянул губы, кривляясь. — Что-то Вы в последнее время слишком любопытной стали, — посмотрел по сторонам, ища чем вытереть руки, — много будешь знать - плохо будешь спать, — показал ей кончик языка, видя, что комментарий не понравился. — Ой все, иди уже, — фыркнула недовольно, — и возвращайся, — а потом в спину добавила, — я вернулся, чтоб сказать тебе, прости, — хохотнула, снова издеваясь над ней. — Вот зараза, — сжал губы, чтобы не ответить ей и махнув рукой скрылся за дверью. Когда вернулся, шел оживленный разговор, в который он не сразу вклинился, а только пытался уловить суть. В основном работа, что нет людей незаменимых, но таких в основном трудно найти. Переключились на отношения, Гриша даже не сразу понял, у женщин это так легко, перескочить с одной темы на другую. Саша тоже притих, стараясь не лезть в женский омут с советами. — Мужики нормальные перевелись, — выпалила Ира, больше всех пострадавшая от них и не один раз, — посмотреть некуда, везде одно и то же. На Лепса не смотрела, видимо, его даже не рассматривала как представителя этой делегации. — Да что вы говорите? — не выдержал, — вымерли что ли все, как динозавры? Знал, что она злая на некоторых мужчин. Он и сам не то, что злой, убить готов их, но это не повод всех обрубать на корню. — Ой, Гриша, — недовольно посмотрела в его сторону. Хоть его как друга не рассматривала в качестве обсуждаемого, но посмотрела с неким недовольством, — что хочешь сказать не так? Ну, осталась вот такая кучка, — показала расстояние чуть больше тарелки, — остальные увы … , — не стала некультурно выражаться при внуке, а только губами, чтоб до Гриши смысл дошел. — Нас с тобой, Саня, списали, — хмыкнул, откинулся на стуле, вытирая о салфетку руки жирные от мяса, — в утиль причем. Не любил такие разговоры, в каждой категории хватало своих «чудиков», но это не значит, что все такие. Не такие, и он это хорошо знал. Женщины тоже бывают стервами, могут кинуть и сделать больно, но это скорее как следствие, что уже кто-то сделал это с ней, защитная реакция. Все мы пораненные об кого-то, вот этих самых и стоит вычеркнуть из жизни навсегда, но не переставать любить. Тема ему не нравилась, цепляло его и задевало. Решил отойти покурить, отодвинув стул, достав из пачки сигарету и отошел, чтобы на них не попадал дым. — Ты чего завелся? — Ира пришла следом, забрала у него из рук зажигалку, чиркнула, прикуривая свою сигарету, зажав ее между губами. Положила зажигалку себе в брюки, специально, чтобы не курил одну за одной, у него была такая мулька, когда нервничал. — О тебе речь вообще не шла, — затянулась, выпуская дым, посмотрела на дочь, которая жестом предложила чай и кивком ответила, соглашаясь. — А, — сжал недовольно губы, — ну спасибо, что меня даже к мужикам не причисляют, — отвернулся, отойдя на несколько шагов. — Кто такое сказал? — не понравилось, что он перекрутил все в свою сторону. — Гриш, чего ты заводишься так? — подошла к нему, обойдя, встала впереди, чтобы видеть его лицо. — Как? — выпустил дым и посмотрел на нее прищурившись. — Мог бы просто отшутиться, — пожала плечами, — или не обратить внимания. А отреагировал так, как будто о тебе лично говорили. — Странные вы, женщины, — посмотрел на нее искоса, — любите дураков, а потом все виноваты у вас, — затянулся и скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на нее. В его голове не укладывалось, как можно было жить с Крымским, а тем более терпеть все, что он делал. На него же смотреть без омерзения невозможно, вспомнил ночь, и то как тот строил из себя не пойми что, своим видом напоминая лесного кабана. — А вы не влюбляетесь в дурочек? — задала вопрос, ища глазами, где затушить сигарету. — У которых только есть за что подержаться? — испепелила его взглядом. — Вот эти, — понесло, — Котики, Зайки, — передразнила современных барышень. Не ожидал от нее, недовольство сошло на нет, улыбнулся, глядя, что все же не все потеряно. — Да кто в них влюбляется? — подошел к ней, забрал тлеющую сигарету и, затушив о мангал, кинул к углям. — С ними удобно, вопросов лишних не задают. — Понятно, — злилась даже на него, раз так отвечает, значит имел с ними дело, — буду знать, — развернулась, чтобы уйти. Пришла за ним, чтобы успокоить, а в итоге сама завелась. — Но мне такие не нравятся, — сказал, улыбаясь ей в спину, — мое сердце занято другой, — сжал губы, увидев, как замедлилась, — у которой и с формами все в порядке, — не стал употреблять ее «за что подержаться», — и в голове имеется, — приложил пальцы к виску и постучал. Все же не выдержала, обернулась, чем его, конечно, развеселила. — И давно? — напряглась, как это она не заметила, что у него кто-то появился. Хотя он же все время с ней, как тогда встречается с той? Или жертвует любовью ради дружбы? Хотя больше всего раздражало, что ничего о ней не знала. Кто такая и откуда взялась? Еще и не просто интрижка, а сердце у него занято. Подошел, обнял за талию, помогая ей подняться на террасу. — Знакомы давно, — объяснил, улыбаясь, смотря прямо в глаза, — но потом понял, что не могу без нее, — не стал впутывать сюда слово любовь, поскольку чувствовал намного глубже. — Я ее знаю? — любопытство взяло верх, хотя и хотела показать, что безразлично, но может это вовсе не любопытство. — Из наших кругов? — пыталась хоть как-то нащупать нить. Вот гад, как у него так получается? Все время с ней и при этом успевает интрижки заводить, хотя сказал же, что жить не может. Как это было не похоже на Лепса и в то же время в его стиле. Но кто она? Странное чувство, неужели она его ревнует? Возможно немного как друга, не более, не может же она его ревновать как мужика. С какой стати, это исключено, они просто друзья. Задумался, не зная как ответить на ее вопрос, подошли к столу, отодвинул ей стул, чтобы присела и так же придвинул, сел на свое место, загадочно улыбаясь. — Знаешь, — хохотнул, тут же хотел добавить, что каждый день в зеркале видишь, но вовремя себя остановил. Округлила глаза, вопросительно смотря на Гришу. Рядом были дети, иначе бы уже задала больше вопросов. Не нравилось, что так отреагировала на его признание, ну есть кто-то и есть, что теперь делать? Но разум начал подкидывать всякие образы, искать варианты в кого мог влюбиться. Попросила Лалу налить ей чай, пытаясь сделать обыденный вид, как будто все равно и ее это никак не трогает. — Кто? — подняла на него глаза и тут же сделала вид, что спросила между делом. Если остальные не понимали о чем речь и не сильно вдавались в подробности, уже привыкая к их непонятным разговорам и резким выпадам, то Гриша очень хорошо видел смену ее настроения, как будто над головой повисла серая тучка. — Есть способ, — хитро ухмыльнулся, показав ей руками, как будто тасует колоду карт. Решил ее помучить, он тоже умеет издеваться. Поиграем, так уж и быть, пусть помучается. Еще и выпендривается, интересно ей, как так, у Гриши женщина, а она не в курсе. Так и быть, расскажу о даме своего сердца и души, только ей необязательно знать, что это все будет о ней. Отвернулась, сделав вид, что ей это информация неинтересна, не собиралась больше с ним играть. С шулерами и картежниками лучше не связываться, а он как раз это хорошо умел, оборачивая в выгоду для себя. Игра с ним чревата последствиями, поскольку на кону и ее репутация. — Чай еще будете? — предложила Лала, показывая на чайник. — Спасибо, не буду, — ответила Ира, настроение испортилось, но родные же не виноваты, — лучше немного на диванчике посижу. Гриша же не отказался и даже сам сходил на кухню за новой заваркой, чтобы Лала не бегала, а то сегодня почти вся работа легла на нее. Провели на улице еще несколько часов, просто общаясь обо все и ни о чем. Ира расслабилась, не получив ответа, все еще иногда недовольно поглядывала на Гришу, но в целом улыбалась и шутила. Проводив гостей, снова остались одни, они действительно уже стали смахивать на семейную пару. Гриша, конечно, был не против, а вот Ира не совсем, хотя у нее никто не спрашивал. Пока она живет в его доме, бежать не собирается, это небезопасно для здоровья, и она это понимает. Под ручку вернулись к дому, размеренным шагом, никуда не спеша, поднялись снова на террасу. Ира разместилась на диванчике, поудобнее усаживаясь. — Устала? — встал напротив, засунув руки в карманы. — Сегодня целый день на ногах. — Немного, — поправила кофту, расправив рукава и спрятав в них руки, — но не критично. Лепс, увидев ее движения, отошел к мангалу, подбросив дров, поддерживая огонь. С мясом давно расправились, дрова горели больше для антуража, ну или уюта. Но сейчас немного похолодало, даже небо стало как будто кристально темным, усыпанное сотнями звезд, видимых глазу. Сходил в дом и вернулся с пледом, подошел к ней и протянул руку. — Встань, — попросил и обмотал ее пледом, когда поравнялась с ним. Нарочно прижал к себе, как будто это требовалось, чтобы крепче ее укутать. — Спасибо, — окружал заботой, правда не всегда она реагирует адекватно, но все же благодарна, — ты лучший мужчина, — похвалила и погладила по щеке, тем самым дав понять, что ранее обсуждаемая тема его не касается. — Для тебя хоть звезды с неба, — помог сесть и сам сел напротив, — ну что, все еще хочешь узнать ответ на свой вопрос? — вернулся, присел рядом на краю дивана. — Или уже отпустило? Приняла его изречение как обычную дружескую поддержку, не понимая, насколько сильны его чувства к ней. — Ха, — гордо подняла подбородок, — когда это я отступала? — показала свой характер. — Тогда я несу карты? — оживился и заулыбался. — Да неси уже, — махнула рукой, — вот думала же, что больше не сяду с тобой за карты. Сама себе удивилась, как просто ее развести, стоит только закинуть удочку и спровоцировать. Лепс вернулся все с той же колодой, видимо даже не убирал ее далеко, чувствуя, что пригодятся. — Я раздаю, — посмотрел на ее руку, — или сама? Опять начнет обвинять его, что все спланировал и карты меченые. — Раздавай, — отдала приказ, как королева, при этом и смотря подобающе, — дальше посмотрим. — О, — оживился, — уже и на продолжение согласна. — Ты так не радуйся, — покачала отрицательно головой, — посмотрим на твое поведение. — А что на него смотреть? — хмыкнул, посмотрел на нее исподлобья. — Я всегда веду себя хреново, — рассмеялся. — Воот, — показала пальцем на него, — поэтому и говорю, рано радуешься. Раздал карты, вытянув козырь, сложил сверху колоду. — Давай, чтобы ты не обвиняла потом, ходи первая, — свои карты сложил, зажав в ладони, — не зависимо от карт. — Ладно, — согласилась, кинув ему мелочь, — можешь вообще сразу сдаться, — предложила вариант без розыгрышей. — Ну уж нет, — он сдаваться не привык, — я бы даже сказал, не дождешься. — Ну смотри, — дождалась, когда походит, — у тебя был шанс, — сказала серьезно. Лепс еще раз посмотрел в свои карты и хохотнул. Кто еще из них мухлевщик, блефует она, это уж точно. Скинул ей еще и козырную восьмерку, но она не взяла, отбила дамой. Лучше бы взяла, раз большой картой бьет, значит не густо. Ох, Ира, посмотрел на нее с жалостью, я же игрок со стажем, тебя на психологическом уровне высчитаю и сейчас ты себя открыла, оставив беззащитной. Не обязательно иметь все козыря в руке, чтобы выиграть, главное правильно просчитать ходы. На следующем круге она уже задумалась, с опаской поглядывая на соперника. Но выхватив из колоды пару козырей, повеселела. В этот раз не грузил ее, чтобы забрала, придержал карты и разыграл ничью, сделав последний ход ее и отбился. — Ес, — дернула рукой, обрадовавшись, — победа. — Но ты же не выиграла, — удивился такой радости. Собрал карты, перетасовывает как профессионал. — Но и не проиграла, — улыбнулась, такой ход событий ей нравился, — у меня еще есть шанс. Опять попалась, посмотрел на нее хитро. Говорит, что не будет с ним играть и потом ведется, даже не понимая, что соглашаясь, уже теряет контроль, поглощенная азартом. — Может ты раздашь? — протянул ей колоду. — Чтобы без претензий. — Давай, — не то чтобы горела желанием, но действительно, вдруг он хитрит, — так уж и быть, — словно сделала ему снисхождение. Хмыкнул и оперся локтем о спинку дивана, смотрел на нее. Не важно, как она сейчас перекрутит карты, проиграть или выиграть, это не главное, она рядом, безумно красивая и желанная. Не верилось даже, что еще недавно была в больнице, бедная и потерянная, с синяком на щеке. Но теперь пусть походит с фингалом кое-кто другой. Вспомнив, машинально потер повязку, думая о том, об кого покалечил кулаки. — Болит? — спросила, увидев его движение. — Нормально, — сморщил нос, — потерплю, чешется немного. На ночь, наверное, надо будет размотать. — Наоборот, — посмотрела внимательно и стала раздавать карты, — ночью надо, чтобы в повязке были. Начнешь крутиться, задевать будешь, — дала совет или наставление, зависит от того, как он ее послушает. Положила колоду с бубной в козырях и быстро просмотрела, что у нее в наличии. — Ну давай, — решил снова уступить, — раз была ничья, ходи снова ты. — Что-то ты щедрый сегодня, — посмотрела с подозрением, — задумал чего? Солнце село и немного похолодало. Хорошо, что она под пледом, не продует, но все же закуталась так, чтобы не было просветов и не уходило тепло от тела. А для рук очень пригодилась широкая кофта, рукава которой натянула по самые пальцы. И рука в повязке пристроена, и второй не холодно. Посмотрела на Гришу, он сидел вальяжно рассевшись, как будто и холод его не берет, хотя был только в штанах и футболке, как всегда широкой. Нравилось, что он такой неприхотливый в стиле, простой, ничего из себя не строит, хотя на концертах почти всегда костюм и рубашка. Но при этом не как люстра, в стразах и кристаллах. — Я? — посмотрел наигранно удивленно. — Когда я таким промышлял, дорогая? — хохотнул. — Ходить будешь или так посидим? — скинул обувь, засунув одну ногу под себя. — На, — кинула ему сразу две шестерки, отчего понял ее недовольство, сама же себе и раздала мелочь, — ты что думаешь, я не вижу твой хитрый взгляд? — посмотрела в глаза, склонив голову набок. — Нормальный у меня взгляд, — отвернулся, смахнул рукой, словно снял маску, поморгал и, расширив глаза, показал ей, — вот смотри, это самые честные глаза, которые ты встречала. Побил ее карты и откинул, взяли добор, теперь его очередь ходить. Надо как-то сделать, чтобы не отбить у нее охоту играть, если сейчас засыпет картами, чтобы забирала, разозлится и не будет больше. — Ага, конечно, — хохотнула, — такие честные, что оставили меня дурой. Не стала говорить об остальном, чтобы не вспоминать. Он знает, она выговорилась, секретов больше между ними нет. Если не считать невесть откуда взявшуюся возлюбленную. И, казалось бы, какая ей разница, пусть хоть десять на каждый день, но что-то щемило от того, что он не только ее, пусть всего лишь только друг. — Когда? — сделал непонимающее лицо. — Да ты вообще самая умная женщина, — подумал, — в моем окружении, — положил перед ней карту, пусть пока спокойно играет. — Да ну? Так уж и самая умная? — не поверила, отбила его карту и не дожидаясь, что подкинет, отложила в сторону, как отбой. — Не только хитрец, а еще и врун. Прищурился, хоть и обидно, но сейчас он отыграется. Разыграл ходы и все-таки, вопреки своим рассуждениям, оставил ее в дураках. — Вот я так и знала, — кинула оставшиеся карты в общую кучу. Передумав, сгребла все, выровняла и стала считать скидывая их на диван. — Другая колода есть? — убедилась, что их тридцать шесть, и он не спрятал себе тузов. — Эти не меченные? — перевернула рубашкой, внимательно рассмотрев уголки. — Сейчас поедешь за новыми картами. Развеселился от того, что так разозлилась. Во-первых, проиграла, а во-вторых, не удовлетворила любопытство. Досада, если бы еще знала, что за ответом далеко ходить не надо. Но не хотел сейчас проверять на себе ее реакцию. Как поведет себя, узнав, что он любит ее? Пусть думает, что хочет, главное, чтобы оставалась рядом. — Нет другой, — ответил со смешком, — завтра по дороге в Склиф куплю, — забрал у нее карты, чтобы не крутила их зря. — С чего ты взял, что завтра я еще сяду с тобой играть? — хмыкнула недовольно положив руку на ту, что в гипсе. — Ну, вопрос ты так и не задала, — напомнил, — сели играть только из-за этого. — Ой, — посмотрела из-под опущенных ресниц, — кто сказал, что оно мне так надо, знать всех твоих, — не сказала женщин, а лишь покрутила в воздухе пальцами. — Ну ладно, — отложил карты в сторону, — тогда, раз ты проиграла, я задам вопрос. Встрепенулась, как маленькая птичка, на которую попали капли дождя, взъерошилась, выпрямила спину. Расклад ее не устроил, но ведь проиграла, хочешь не хочешь, а отвечать придется. — Я хочу отыграться, — выпалила, — так не честно! — Все честно, — вернул карты на середину дивана между ними, — правила ты знала, — на этот раз сказал без шуток, — только на вопрос отвечать все равно придется. Если ты не ответишь сейчас, то и я не буду потом, даже если выиграешь. Конечно надеялась, что все же можно погасить, если не задать вопрос. Но раз так, все равно надо отыграться и получить ответ. Ну и она вроде бы ему все рассказала, что он у нее такого может спросить, чего она должна бояться. — Раздавай, — сказала решительно, — и учти, «дурой» я спать не пойду, — выставила палец, чтобы понимал, на что подписывается. — Тогда можем сегодня не ложиться, — подумал, но ей озвучивать не стал. Раздал, и на этот раз она уже была осторожнее, не допускала прошлых ошибок, следила за картами, прикидывая, какие ушли в отбой и что из крупных может быть у Гриши, а что в колоде. Все время держала зрительный контакт, но его понять трудно, улыбается он от того, что все хорошо или только делает вид. Была буквально у черты, когда могла случиться снова ничья, но даже не поняла, как бросила последнюю карту, а Лепс остался с одной. — Урррааа, — аж подпрыгнула от радости, — победа. Кажется, сейчас для нее было важнее, что она не проиграла, а не то, что добилась возможности задать вопрос. Лепс только улыбался, так приятно было ее видеть вот такой. Веселой, уверенной в себе, как прежде. Не зашуганной, пугающейся всех звуков. Пусть чувствует рядом с собой опору, чтобы больше никому не позволила себя обижать, и он ей в этом поможет. Огонь в мангале уже погас, но он и так не давал тепло, по коже пробежал холодок, но не показал виду, чтобы не отвлекаться от предстоящего зрелища. — Ну давай, колись, друг мой, — не стала тянуть, — что за сердцеедка пленила тебя. Как поэтично выразилась, сама удивилась, ведь совершенно не питала к ней таких чувств. — Да что гадать, — не сводил с нее глаз, — она всегда со мной рядом. — Ты сказал, что давно знакомы, — конечно, понимала, что в его окружении, а тем более коллег по цеху полно, с кем знаком не один год. Но вот как-то совершенно не хотелось представлять, что это может быть одна из них, та, которую она знает, возможно, даже больше, чем он. — Как я упустила вообще тот момент, что у моего друга кто-то появился, а я не в курсе событий. Лепс? — смотрела с вопросом. — Ты же всегда мне все рассказываешь самой первой. Они дружили так давно, что уже стёрлись и временные рамки, и то, что они мужчина и женщина. Для себя давно сделала вывод, хоть он и «офигенный мужик», парой не смогут быть никогда. По одной простой причине — они друзья. Но сейчас как будто смотрела на все это по-другому. Она радовалась за него, когда встретил хорошую женщину, женился, даже немного остепенился. Потом появились дети, что сделало его немного мягче, поубавилось дурости и бесшабашности. Но теперь он снова один, с женой развелся, дети учатся, видится редко, но она то сейчас живет с ним. И не понимала причину, почему так назойливо сверлит в сердце то, что он нашел любимую. А в этом и не сомневалась, видела, как смягчаются черты лица, а глаза наполняются теплом, когда говорит о ней, такие чувства трудно скрыть. — Ну как-то, — пожал плечами, — сжал растерянно губы, — о чем он должен ей рассказать? Что женщина появилась, когда у нее была своя жизнь, а потом и проблемы от нее? Ничего этого не было по той простой причине, что любит он ее. — Ну, она очень красивая, — смотрел на нее и ни в одной букве не солгал, — добрая, но не для всех, вообще у нее очень небольшой круг общения, хотя всегда на виду, — так и было на самом деле, — я настолько восхищаюсь всеми ее талантами, что даже не могу объяснить как это, — за все, что берется, доводит до идеала, — говорить о ней мог бы, наверное, бесконечно. О ней и для нее. — Ну и самое главное, мы пока не вместе. Вот так просто и не смотря ни на что. Она не поймет, как ревность сжигала его изнутри, когда понял, что она не одна, узнал, увидел. Как будто потерял весь мир, не чувствовал такого, даже когда разводился, хотя там была семья, дети. Но чувств таких, какие питал к ней, не было и, возможно, никогда не будет. Да кому он врет? Самому себе. Кроме нее никто и не нужен. — Что значит не вместе? — удивилась. Пыталась понять о ком речь, если это из артистов, то можно месяц гадать и перебирать всех на предмет подходящих. Вот это уже неожиданный поворот. Лепс влюблен, но не добился ее расположения, либо она еще ничего не знает. Вообще на него не похоже, женщины становятся его еще на этапе «нравится» причем сами согласны, даже уговаривать не надо. Есть в нем что-то, не смотря на отвязность, какой-то шарм, настоящий мужик, каких действительно сейчас осталось немного. — То и значит, Ир, — и сейчас смотрел на нее как на ту единственную, — не говорил я ей о том, что люблю. Опустил голову, не в состоянии выдержать испытывающий взгляд. Вот она перед ним, любит ее одну. И не может признаться, рассказать, что кроме нее нет никого. Смотрел внимательно, если просто откинуть все догадки, ответ прост как на ладони, вот она сидит перед ним, всегда рядом была, есть и будет. — Так, — все же не смогла понять, о ком идет речь, — мы не договаривались, что будут загадки. Ты должен назвать имя, — выдала так, как будто имела на руках договор, заверенный у нотариуса, — давай, колись. — Ира, — обратился к ней и одновременно назвал имя. Сидела в ожидании, смотря на него, назвал ее по имени и молчит, интересное кино. — Гриша, это тогда не карты, — взяла колоду и обиженно откинула их в сторону, что не хочет говорить ей имя, — а детский сад получается. — А ты не забыла, что ты тоже проиграла? — пододвинулся ближе, — первая, значит и вопрос я должен был задавать. Выпрямилась, недовольно кинув на него взгляд, он был прав, но мог бы и уступить. Ну и непонятно, о чем хочет спросить. Ее вопрос был понятен еще до карт, собственно с него и начались. Повод нашел, чтобы затянуть ее в игру, но с учетом того, что они были одни, по вечерам так уж точно, чем не развлечение. Точно уж лучше, чем сидеть вдвоем перед телевизором. — И что же тебя интересует на этот раз? — показала свой характер во всей красе. — Чего еще не знаешь? Так давно знакомы, что знали друг друга, как самих себя. Неужели опять что-то про Костью? Она его не то что видеть никогда не хочет, но и вспоминать даже про него. — Что тебя связывает с заведующей? — этот вопрос его давно интересовал. Как две разные женщины так быстро сошлись и нашли общий язык. Ну пусть одна врач помогла, здесь все понятно, но это благодарность, которая не заходит так далеко. — Почему вы так общаетесь, как будто давно знакомы? Были еще вопросы и по другим представителям этой профессии, но раз по-честному, то пока только о Павловой. — Просто подружились, — пожала плечам, думая, как доступно объяснить, — тебе что, всю историю рассказать? — Расскажи, — приподнялся, достал пачку сигарет, зажигалку уже нашел другую, оставив ей свою. Прикурил, затянулся и сквозь дым внимательно посмотрел на нее, — я никуда не спешу, времени полно. — Она пришла ко мне после операции, — хотела встать за сигаретами, которые оставила на столе. Как говорят, дурной пример заразителен. Но он поднялся и принес ей, протянув, снова сел, выставил руку с зажигалкой, чиркнул, высвобождая огонь. — Спасибо, — прикурила и откинулась на спинку дивана, — рассказала, как прошла операция, ну и в общем, поддержала, — как бы не хотела уйти от этой темы, все равно придется вспомнить, — потом, когда Костя пришел в реанимацию пьяный, она была первая, кто пришла мне на помощь. Хотя в силу того, что женщина мало чем могла помочь против здорового мужика, но ее это не остановило, — вспомнила, как Павлова влетела в палату, защищая ее, сама чуть не пострадала тогда. — Потом из-за швов, — снова показала на живот, глупая привычка показывать все на себе, — повторная операция. Ну и как-то стали общаться, кофе пить иногда, — не хотела пересказывать все подробности, — она хотела мне помочь. — Отчего такая самоотверженность, — спросил Лепс, сделав вывод из услышанного, — это что, тоже входит в обязанности врачей? — скептически смотрел на ситуацию. Зачем заведующей так втираться в доверие? — Нет, конечно, — замолчала, вспоминая и переживая сейчас все заново, — зря ты так, — не знала, что Павлова вызывает в нем такие чувства, казалось бы и знакомы по факту не были. То, что из-за нее периодически видятся, знакомством не назвать, да они и не общались практически. — Она тоже прошла через непростые отношения, — назвала то, что произошло в ее жизни, — жила с таким же «недо-мужиком» — сейчас могла так говорить, уже не болело за себя, за жизнь. — И куда он делся? — все еще смотрел на всю ситуацию и их «внезапную» дружбу с неким недоверием. — Что он так просто ее оставил? Знал, что Ира понимает, о чем он, ведь такие типы не успокаиваются даже через время. Некоторым, имел в виду Костю, требовалось еще и «успокоительное». — Умер он, — оборвала его размышления и все поводы докопаться, — но от этого же не становится легче? — посмотрела на Гришу с некой обидой. Он пытается ей помочь, но понять до конца, что ей пришлось пережить никогда не сможет. Он тоже мужчина, и иногда перегибая в отношениях не замечает, что зашел далеко. Своим вопросом отбила у него охоту поиздеваться. Не стал дальше накалять, с дружбой все понятно, они сошлись на общей беде, так сказать. — И что, завтра мне тоже готовиться к вашему кофе на пол дня? — посмотрел, прищурившись. — Если так, — стряхнул пепел с сигареты, еще раз затянулся и затушил в пепельнице, — пусть твоя подруга мне палату выделит, полежу там, глюкозу можно прокапать для разнообразия. — Нет, — хохотнула, вспомнив, как заговорились в последний раз, — завтра постараюсь быстрее. Тоже потушила сигарету, решив, что на сегодня достаточно. Заметила, как он вздрогнул и посмотрела на его руки, покрытые «гусиной кожей» от того, что замерз. — Лепс! — посмотрела строго. — Ты чего сидишь, мерзнешь здесь? А ну-ка быстро в дом, — стала подниматься, но он встал быстрее и подал ей руку, — блин, посмотрите на него, — провела по руке, чувствуя ладонью холодную кожу, немного растерла, — сидит, выпендривается в футболке, — сказала о нем в третьем лице, — я тебя лечить не буду, — подтолкнула его в дом. — Да иду я, — ответил на все сразу, — чего ты наезжаешь. — Вот и иди, — вошла в дом, направившись на кухню, — быстренько оденься. Отправила его в комнату за вещами, в это время включила чайник, поставила на стол две кружки, положив по пакетику чая в каждую. Когда вернулся, на столе уже стояли две кружки чая, над которыми поднимался пар и разносился приятный запах. Сел напротив, посмотрев внимательно на нее. Ничего не поняла или сделала вид? Он же ей даже имя назвал. Так просто, Ира, которая всегда рядом. Посмотрела с улыбкой, подперев голову рукой. — Какой же ты болван.