Себя не теряй

Сборы на работу затянулись, они опаздывали, даже если без пробок. — Ира, — Геннадий в который раз заглянул в ванную, — рабочий день почти начался, — в десятый раз посмотрел на часы за последние две минуты, — к началу смены мы не успеем даже на такси. — Ген, ну не мельтеши, — Павлова действительно долго наводила марафет, но это для дела, — если бы меньше бубнил под руку, я бы уже собралась. — Собралась она, — недовольно вздохнул, прохаживаясь по комнате, — у меня, между прочим, сегодня с утра плановая, — крикнул в сторону ванной. — У всех плановая, — несмотря на загруженный график, сегодня у нее тоже была операция, — что ты мне постоянно о работе? Я же не стою, собираюсь. Подвела глаза, посмотрела на себя с разных ракурсов. — Я о работе? — удивился Гена. — Да мы как раз опаздываем из-за твоей работы, — не выдержал и все же выпалил, встав в дверях ванной, — это ты прихорашиваешься для этих министерских шишек. Опять будешь перед ними кренделя выписывать. — Кривицкий! — опешила Ирина, развернулась к нему, расширив глаза. — Ты себя слышишь? Я, между прочим, не для себя стараюсь, — задело за живое, — Каждый раз подставляюсь, чтобы прикрыть косяки в отделении. И да, — повысила тон, — прихорашиваюсь. По твоему я должна выглядеть по принципу «и так сойдет»? — Мне глубоко на них плевать, — не сдал свои позиции Гена, — ты в первую очередь моя жена, — все-таки проскочила искра ревности, — и не должна крутить, — показал двумя руками захват части ее тела, — бедрами перед какими-то чинушами. — Ах, так, — глотнула воздух, с обидой посмотрев на мужа, — вот что значит в твоём понимании работа заведующей, — отвернулась, не смотря на него даже в отражении зеркала, — а знаешь что, Гена? Езжай-ка ты на работу, — показала, кто здесь главный, — я как-никак начальство, а начальство не опаздывает, а задерживается. А ты, мой милый, рядовой хирург, и тебе опаздывать не положено. — Пригвоздила его словами. Раз он такого мнения о ней, то она будет соответствовать образу. — Чего стоишь? — спросила у зеркала. — Езжай, ты же вроде на работу опаздывал. — Ну ты Ира, — не договорил, махнул рукой, ушел. Услышала только, как хлопнула дверь, опустила руки, не понимая, что сейчас чувствует. Злость, обиду, разочарование? А может все сразу.

***

Всю дорогу Гриша, вопреки своим ожиданиям был напряжен. Хотя Ира никаких признаков страха или растерянности не подавала. Села, как всегда назад, что давало ему возможность постоянно контролировать ее состояние, поглядывая в зеркало заднего вида. Так же мониторил дорогу, смотря по сторонам, чем ближе были к Склифу, тем больше тревожился. Если эта сволочь снова здесь появится, он его просто уроет на месте, но больше не позволит ошиваться рядом. Все еще осматриваясь, подъехал к Склифу, но выходить не спешил. Заглушил двигатель, осмотрел периметр, знакомая фигура нигде не наблюдалась. Вышел и как телохранитель, открыл ей дверь, помог выйти и снова осмотрелся. — Пошли? — спросил, не отпуская ее руку. — Пойдем, — улыбнулась, удивляясь его поведению. Шла, опустив голову, лишь на секунду подняла и посмотрела в ту сторону, где в прошлый раз видела Крымского. Даже когда старалась не думать, подсознание давало сигнал, возвращая ее в то состояние. — Добрый утро, Нина, — наконец-то попали на ее смену, — как Вы? — Ира все также держалась за руку Лепса, — Как вообще дела во владениях Павловой? — Здравствуйте, — обрадовалась Нина, вышла из-за стойки обнять, — хорошо все у меня, а Вы просто сногсшибательны! — оценила вид певицы. — Здравствуйте, — поприветствовала Лепса, не первый раз встречались, мужчина знакомый. — Здравствуйте, — ответил Лепс, все еще оглядываясь по сторонам. Неприятель мог быть где угодно, теперь он еще злее после их боя. — В отделении шторм, — закатила глаза, показала взглядом в сторону кабинета начальницы, — девять баллов, сегодня все в немилости. — Да ну, — удивилась Ира, — надо тогда осторожно пробираться, чтобы тоже не попасть под раздачу, — хохотнула,— Вы сегодня тоже прекрасно выглядите, — сделала ответный комплимент, — Ладно, мы пойдем, Ниночка, хорошего Вам дня, — улыбнулась одной из любимых блондинок отделения. — Спасибо, — кокетливо состроила глазки Нина, — сомневаюсь, что Вам тоже достанется, у Вас вон какая защита, — кивнула на Лепса. — Это да, — смущенно отвела глаза, — моя охрана. Лепс сделал вид, что не услышал, отвернулся, довольно сжав губы. Пройдя по коридору, услышали голос Павловой, переглянулись. — Геннадий Ильич, не стоит здесь расхаживать без дела, если у Вас закончилась операция, есть еще приемное отделение. Можно пройти и поинтересоваться, может там человек ждет когда его кто-то осмотрит. — Ир, да я только вышел, — Геннадий держал в руках медицинскую шапку, растерянно ней размахивая, — еще даже до ординаторской не дошел. — На работе, я Ваше начальство, — снова указала мужу место, — Павлова Ирина Алексеевна, запомните пожалуйста. Лепс не смог сдержать улыбку, сжал губы, чтобы не рассмеяться. Еще одна императрица, развелось. Подружки что надо, друг друга стоят. И покомандовать и построить, это у них в крови. Гена еще что-то хотел сказать, но не успел, его перебили. — Идите, работайте, — уже не смотрела на него, сложила руки в карманы, посмотрела на проходящую медсестру. — Катерина, почему на стеллажах не доукомплектовано? Не хватает перевязочного материала, — показала рукой на полупустую полку, — как должны работать врачи? А если экстренное? Медсестра виновато опустила голову, пообещав все исправить. Слух о злой заведующей уже прошел по всему отделению. Брагин тоже был наслышан, спустившись по ступенькам, услышал разговор и хотел незаметно сделать пару шагов назад, чтобы скрыться за углом, но был пойман с поличным. — Олег Михайлович, а к Вам у меня персонально будут претензии, — сложив руки в карманы, чеканя каждый шаг, подошла к хирургу, — в журнале запись, что Вы появились на рабочем месте в девять пятнадцать, — прищурившись, недовольно посмотрела на Брагина, — а я лично проследила, что Вас в девять сорок еще не было в отделении. Выжидала все еще не меняя гнев на милость. Оказывается, накопилось столько, что сейчас получали все, даже за малейшие промахи. — Ирина Алексеевна, — опустил руки Брагин и сложил их вместе, как мальчишка, — ну, я же Нинку предупреждал, что немного задержусь. — Да? А не напомните ли мне, — грозно смотрела на хирурга, — с каких пор у нас Нина за главную? Почему не потрудились сообщить мне? Я устала уже вот от этих постоянных опозданий. Ира не решалась подойти ближе, но все же дала понять Брагину, что они пришли. Улыбнулась, помахав ему и показав кулак, кивнула на начальницу, шутя, что держит их в ежовых рукавицах. Олег, конечно, понимал, что злая Павлова это временное явление, просто кто-то ей насолил, а отдуваться пришлось всем. Увидев еще одну Иру, расплылся в улыбке и если бы не начальница, то выдал бы очередную шутку и помчался в объятия блондинки. — Ирина Алексеевна, — говорил с ней, не переставая улыбаться, — ну вы же понимаете, какие у меня обстоятельства. Все знали его «многодетные обстоятельства» и зачастую закрывали глаза на опоздания, но сейчас, видимо, нужно было напомнить, что надо иметь совесть. — Заканчивайте уже со своими обстоятельствами, — дала совет, — иначе останетесь в этом месяце без премии, а в следующий раз, — сделала ударение на последнем слове, — еще и письменный выговор получите, — вроде бы сказала все, но пока не полегчало. Глупость сказанная мужем все еще не давала покоя. Еще и Брагин стоял и раздражал своей улыбкой. — И чего вы опять лыбитесь? — не понимала причину такой радости. — Можете хоть когда-нибудь быть серьезным? Брагин не ответил, строя глазки императрице, она боясь рассмеяться и выдать себя, только отводила глаза, сжимая губы в улыбке. Лепс смотрел то на Иру, то на Брагина, являясь лечащим врачом, он видимо заражал своих пациентов позитивом. Брагин глазами показал Павловой на что-то за ее спиной. Уже открыла рот, чтобы выдать ему очередную колкость, но услышав рядом шаги, обернулась. — Доброе утро, — Аллегрова не стала проверять на себе настроение заведующей, — у вас тут совещание? — попыталась смягчить ситуацию, но глупо улыбнулась, посмотрев на показывающего жесты Брагина. — Что у тебя случилось, дорогая? — обняла ее по дружески и махнула Олегу, чтобы успокоился, пока еще не выхватил. — Случилось, — хотелось рассказать все как есть, но слишком много свидетелей, — Но потом, — посмотрела на Брагина, а после на Лепса, поздоровавшись с ним. — Все так плохо? — отодвинулась и внимательно посмотрела на заведующую. — Получается, наше кофе отменяется? — Какое отменяется? — возмутилась Павлова. — Нет, конечно! — окинула взглядом Лепса, надо опять его пристроить. — После процедур ко мне и это не обсуждается. — Ну ладно, — посмотрела с улыбкой на Гришу, опять ему выпало ждать ее, — Гриш, может ты тогда домой поедешь, чтобы долго не ждать? — Мать, ты что такое говоришь? — хохотнул, смотря на обеих блондинок. Вот же досталась участь. — Чего я буду кататься и еще тебя одну оставлять? — задал вполне логичный вопрос. Изначально предложение переехать к нему включало в себя круглосуточный присмотр и охрану. И вот здесь на сто процентов оправдано, иначе зачем это все? Крымский никак не угомонится, и теперь у Гриши было еще больше оснований следить, чтобы рядом с Ирой не появлялись левые люди. Склиф, конечно, не в счет, но один раз, так сказать, они уже не уследили. — Олег Михайлович, — Павлова развернулась к Брагину, — для Вас есть работа, — взяла Аллегрову под руку, — проводите Григория в ординаторскую, а мы с Ириной Александровной пройдем на процедуры. Хоть что-то хорошее за день, надоели мужики, да и вообще Склиф со всеми его вытекающими. Через полчаса она сможет уединиться с блондинкой, которую держала под руку в своем кабинете, выпить по чашечке, а может и не одной, кофе и поболтать. Так сказать, отвести душу. — Без проблем, — довольно улыбнулся Брагин. Выговор закончился не без помощи «императрицы», теперь можно и в ординаторскую. Чайку выпить, поговорить с хорошим человеком, посмотрел на Гришу, а потом и на его руки. — Если что, могу и халатик выдать, так сказать, почти член команды, — на предпоследнем слове расплылся в широкой улыбке. — Идём, — заведующая повела Иру по коридору, — быстрее все сделаешь и ко мне. — Как заманчиво, — улыбнулась подруге, их встречи и кофе уже превратились в традицию, — сегодня спешили, даже кофе не успела выпить, — пожаловалась. — Ну так, — Павлова расправила плечи, — а у кого в Склифе самое лучшее кофе? — и тут же сама ответила. — Конечно, у меня. Обе рассмеялись, дошли до процедурного кабинета, заведующая отдала подругу в надежные руки медперсонала и ушла в кабинет, чтобы никого не встречать и не продолжать портить себе настроение. Тем временем Олег привел Гришу в ординаторскую, где тот занял уже привычный диван. Еще несколько таких визитов и он действительно сможет устроиться сюда на работу. Только пока не решил кем, шутов здесь и своих хватало, а пение никому не нужно. — Вы чай будете или кофе? — Олег достал кружки, внимательно посмотрев на «гостя». — Конечно, такого как у Ирины Алексеевны у нас нет, — все-таки себе решил сделать чай, достал пакетик из коробки и закинул в кружку, — но тоже ничего, — достал банку, покрутил в руках, — растворимый. — Хм, — Лепс хмыкнул, — видимо очень хороший у Ирины Алексеевны кофе, — все же встал с дивана и переместился к столу, — иначе чего Ира там по пол дня зависает, — мог себе позволить не называть звезду по имени отчеству, — надо узнать, что за марка. — Похоже на коварный план, — хохотнул Брагин, — так что, — показал коробку с чайными пакетиками, — делаю? — Делайте, — махнул рукой Гриша, — пропишусь у вас скоро, — сложил руки на стол, — когда там Иру уже освободят от повинности? А что потом? Сейчас есть повод, он ей помогает, возит на процедуры, в общем, всячески оберегает. Когда не нужно будет все это делать, она станет самостоятельная, потому что это не та женщина, что будет сидеть на месте, ей нужна свобода. На что тогда он рассчитывает? Судя по вчерашнему разговору, у нее на мужиков аллергия. — Дней десять, наверное, — поставил перед Гришей кружку чая, пододвинул на середину тарелку с печеньем, — посмотрим, надо контрольное обследование сделать, потом будет ясно, что к чему. — Спасибо, — опять вспомнил про голову, — а то, что у нее в голове гематома, какие могут быть последствия? — решил спросить, поскольку это не давало ему покоя с прошлой встречи. — Что можно сделать? — готов был вести ее на край земли к лучшим врачам и специалистам, только бы она была здорова. — Ум, — промычал Олег, жуя печенье и запивая чаем, — гематома небольшая, мы ее изначально не стали трогать, чтобы не лезть зря в голову. МРТ делали, курс лечения назначили, пока все планово. Да не напрягайтесь Вы так, — посерьезнел Брагин. — Она отлично справляется. Знал он как она справляется, заноза самостоятельная. Надо законтачится с этим Олегом, взять номер и звонить, когда Ира включает хозяйку, чтобы давал рекомендации и помогал присмирить эту «я все сама». — Да, конечно, — закатил глаза, — еще как справляется. На месте спокойно сидеть не может, везде должна быть первой, даже в том, чтобы подольше поспать. — А Вы с чем это так справляетесь, — Брагин кивнул на перебинтованные руки, — или с кем? — понимал, что за такой вопрос могут и послать, но заметил еще в коридоре и все не решался спросить. Ну, впрочем не только он, Павлова тоже оценила его боевое крещение. — Может помочь надо? Могу предложить свои услуги хирурга, — поднял руки шевеля всеми пальцами. — Стену поколотил, — поднял одну руку и покрутил, рассматривая, — нервы! — правдоподобно воскликнул. — Артисты люди эмоциональные, ну я думаю Вы знаете, — по роду профессии наверняка встречали данный тип. Да и не надо далеко ходить, Ира одна чего стоит. — Но, помощь не нужна, спасибо, — хмыкнул Лепс, — медсестра Аллегрова мне уже сделала перевязку, — вспомнил, что до этого еще и наехала, — хорошо, что не швы наложила. — Она бы смогла, — пошутил Олег, — даже не сомневаюсь. Вам досталась эксклюзивная медсестра, такая помогает исключительно Лепсу, — хохотнул, — так это она Вас так? — рассмеялся, представив, как Лепс выхватывает от императрицы. — Да, эксклюзив, — хмыкнул и закатил глаза, — делает дизайнерские повязки, — но действительно, не смотря на одну работающую руку, забинтовала аккуратно, — только еще бы ворчала меньше в момент процедуры, было бы вообще хорошо. — Нууу, — хмыкнул Олег, — много хотите, сударь, — цокнул языком, — сама императрица вам уделила внимание, — допил чай и отставил кружку, — она вам перевязку, Вы ей охрану, — связал в одно два события. Встретились два любителя пошутить и постебаться. Отличительной чертой у обоих было то, что могли посмеяться не только над кем-то, но и над собой. — Есть такое, — не ответил на шутку, думая о своем, — Олег, давай на «ты», чего мне выкать, я что, дед старый? — Да без проблем, — Брагин отошел, помыл кружку, убрал в шкаф, — только за, — подошел, протянул руку, словно снова знакомясь. Лепс хохотнул и ответил на рукопожатие. — Слушай, после выписки Иры Крымский здесь больше не появлялся? — надо было давно поинтересоваться, но тогда он думал, что этот придурок угомонился. — Не видел больше, — Брагин скрестил руки на груди и покосился на Лепса, — да и нет желания снова видеть эту наглую рожу. Он и так не вызывал добрых чувств, а после стычки и угроз расправиться с ним, так и вообще вызывал отвращение. — Аналогично, — кивнул Лепс, думая совсем о другом. Здесь он больше не появляется, но откуда то знает, что Ира здесь бывает, иначе чего бы он за ней наблюдал. Если следит, должен быть в курсе, что она не одна. Похоже он ждет подходящего момента или пытается выловить, когда рядом не будет никого. Но вопрос все равно остается открытым — зачем? — Было очень приятно пообщаться, — сделал серьезное лицо Олег, но временно, — с артистом, — добавил, что удостоен такой чести, — но вынужден откланяться, а то грозная начальница опять поймает. И так выговором пригрозили, — засунул руки в карманы, на слова заведующей не обижался, просто всем сегодня досталось. — Да, начальница у вас огонь, — Лепс встал, чтобы попрощаться, — они с Ирой нашли друг друга. — Ну так, тезки же, — кивнул, собираясь уходить, — отдыхай, — показал на диван, — ждать долго придется, — сочувственно улыбнулся. Павлова сидела в кресле, устало выпрямив ноги, скинув туфли под стол. Очередная проверка прошла хорошо, научилась отделять работу от личного, но потом все-таки прорвало. Понесло и досталось не только провинившемуся мужу, но и всем попавшимся под руку. Стук в дверь вывел из раздумий. — Здравствуйте, можно? — Аллегрова стояла в дверях, не спеша заходить. После увиденной сцены в коридоре, не хотела испытать на себе недовольство Павловой. — Ира! Ну конечно, заходи, — заведующая встала из-за стола, — жду сижу тебя, — показала на диван и стол, где уже частично накрыла для кофейных посиделок. — Ну вообще-то, страшно, знаешь ли, — улыбнулась, прошла к дивану, удобно усаживаясь, — такая начальница, — сжала кулак, — мы уже хотели домой ехать, — хохотнула, — чтобы и нам не досталось. — Ой, — закатила глаза Павлова, делая кофе, — хотели они. Вы уже как семейная пара, — хитро покосилась, — все время под руку ходите. — Не начинай, — скривилась Ира, — тебе только повод дай. — Ты первая начала, — взяла чашки с кофе, пристроила на столике и села рядом с подругой, — но я все равно сказала правду, — подняла восклицательно указательный палец. — Ладно, — махнула рукой Аллегрова, взяла чашку с кофе, сделала маленький глоток, — что у тебя случилось, — повернулась так, чтобы видеть лицо заведующей, — кто испортил настроение? — Муж, — выпалила не поднимая головы, взяла конфету, целиком положив в рот, — решил мне показать, кто в доме хозяин. — Ну, им надо иногда проявлять себя, — последовала примеру подруги, тоже взяла конфету, — иначе они превращаются в домашних «доходяжек». — Пусть лучше доходяжка, — раздраженно поправила рубашку, — чем вот это, — худшее утро за последнее время, — начал меня торопить, а потом вообще ляпнул, что для делегации из министерства прихорашиваюсь, — выпалила. Обидно, что так думает он, человек, который проявил преданность, когда она стала практически инвалидом.— Вот как так можно, а? — посмотрела на Ирину, ища у нее ответа. — Да, конечно, я должна хорошо выглядеть, это же мое отделение, — обвела комнату рукой, — я, считай, подняла его своими руками, — много чего произошло в этих стенах, за один раз не расскажешь. — Ну ты что, из-за такой глупости расстроилась? — погладила по руке. — Мужики могут на нерве выдать глупость и забыть, есть у них такое, — знала это, но сама не далеко ушла от Павловой, ведь самообладание не всегда срабатывает, когда нужно, — ревнует, в конце концов. — Ир, ну какое ревнует? — вспылила, отставив со стуком чашку кофе. — Я разве повод даю? Да и он почти всегда рядом, — обосновала, что в ревности нет смысла. — А для этого не нужен повод, — Аллегрова закинула ногу на ногу и положила ладонь на гипс, — меня все мужья ревновали, хотя я повода никогда не давала. Флирт на сцене не считается, — уточнила. — Я воспитана так, что мужчина должен быть главным в семье. Поэтому я всегда за дом, уют, чтобы кушать приготовлено было, убрано. Только, к сожалению, не все это ценят и ищут развлечений не стороне. Лучше бы не вспоминала, всплыли моменты жизни, которые давно отправила в дальний ящик. Жить с обидами, себе делать только хуже. Обидчик то не переживает, живет спокойно, а у тебя раны на сердце кровоточат. Не понимала, почему так происходит, ведь все делала для семьи, для мужа, а ему нужны другие. Те, что помоложе, которые в рот смотрят и жалеют, что со «старухой» живет. А ведь она и сейчас фору даст многим барышням. — Я, честно говоря, не знаю, почему так происходит. Возможно в ущемленном мужском эго, что жена слишком успешна и красива, что не обделена мужским вниманием. Их это всегда задевает, — ушла глубоко в размышления. — А возможно, дело в неумении говорить о своих обидах. — Тут я с тобой соглашусь, особенно в успешности жены, — сложила руки на груди, вспоминая похождения первого мужа. В очередной раз поняла, что с Ирой у них намного больше общего, чем они предполагали. — В общем, я к чему это все, — вспомнила, с чего начали разговор, уйдя не туда, — мужики очень ревнивые создания, тем более с красивыми женщинами рядом, — намекая на них самих. — Если бы у меня были хоть малейшие мысли в эту сторону, — пробубнила Павлова, нагнувшись над коробкой с конфетами, выбирая над которой бы отыграться за своего невыносимого мужа, — Гена ушел бы в отставку, у меня либо есть, либо нет. Ну вот скажи, чего им не хватает? — выбрала конфету, откусила половинку и посмотрела на начинку. — Мы с тобой, — показала пальцем на себя и блондинку напротив, — как суперприз, а они этого не ценят. Две красивые, обаятельные, харизматичные, с характером. Последнее, наверное, и напрягало некоторых, ведь тихая и податливая устраивает больше. Хотя и сильных сломить оказалось возможно, с той только разницей, что они находят силы подняться и идти дальше. «Надев дежурную улыбку, И сделав вид, что мне везет, Живу без права на ошибку, Давно включив, автопилот» Так в точку слова о силе, но смысл в том, что сильные по жизни одинокие. Может у других не так, но пока на себе проверила временем, сильным в этой жизни труднее. — Не без этого, — улыбнулась Ира, — это очень обидно, по себе знаю, но это не вопрос недоверия с их стороны, а скорее их самооценки. Они считают, что найдется кто-то лучше и сможет увести их женщину, — говорила Павловой те вещи, которых сама в силу характера не всегда понимала и придерживалась. — Тебе надо поговорить с ним, — может хоть Ире поможет, — объяснить, что это тебя задевает, ты же не проявляешь подобного в его сторону. — Я еще должна ему объяснять, как маленькому? — недовольно спросила у подруги, все еще злясь на мужа. — Разжевать и в рот положить, что он меня обидел своими словами. Дверь с шумом отворилась, будто собиралась сорваться с петель, за ней влетел взъерошенный Геннадий с бумагами. — Ирина! — не увидев за столом, повернулся к дивану. — Ир, вот ты где. Он словно забыл все, что произошло утром, как и то, что меньше часа назад показала, что он испортил ей настроение и посмел усомниться в ней. — Кривицкий! — вскрикнула заведующая, начиная злиться. — Почему ты снова врываешься в мой кабинет без стука? Я занята! — тут же дала понять, что он не вовремя. — Да, я … — подняв бумаги, хотел ответить, но его перебили очередными гневными высказываниями в его сторону. — Я тебе уже дала понять, что на работе нужно держать субординацию, а до тебя никак не доходит, я ведь тебе не рядовая медсестра, — все-таки не удержалась и снова выплеснула на мужа злость, которая трансформировалась из обиды. Видя, что конфликт опять начинает разгораться даже не закончившись, Аллегрова положила ладонь ей на руку, останавливая и показывая многозначительным взглядом, что не стоит сейчас так реагировать, нужно немного успокоиться. — Что ты хотел? — встала, все еще нервная, но пыталась взять себя в руки. — Покажи, — протянула руку к бумагам. — Подпись надо поставить, — растерялся Гена от столь бурной реакции жены. Повернулся к Аллегровой, кивнув в знак благодарности, и поздоровался, так как ему не дали даже вставить слово. Блондинка ответила на приветствие, сочувственно улыбнувшись. — Все, — пробежав глазами по тексту, поставила подпись, — возьми, — протянула обратно документ, сдерживаясь от очередной колкости. По сути, ожидая от него только одного, признания своей вины и извинения. — Спасибо, — кивнул супруге и улыбнулся, — я пойду, — развернулся, удаляясь из кабинета, прикрывая за собой дверь. — Ну и чего ты? — спросила Ира у севшей рядом заведующей, — все же хорошо, зачем ты так на него набросилась? — Да потому, что он даже не соизволил извиниться, — озвучила вслух причину. — А ты ему аккуратно намекни, — дала совет Ира, — мужчину нужно приручить и держать рядом. Аллегрова сама не уступала в характере и амбициозности Павловой. И могла наговорить таких глупостей, даже не задумываясь, что это может кого-то обидеть. Когда доводили, так вообще неслась без тормозов и только успокоившись, понимала, что перегнула и наговорила лишнего. — А ты уже приручила Гришу? — посмотрела с интересом, взяв чашку кофе в руки. Он уже немного остыл, и чашка не была такой горячей. — Как ваше совместное проживание? — Честно? — вздохнула обречённо, только сама раздавала советы, а себе помочь не могла. — Иногда мне хочется его прибить. Дружить на расстоянии и жить под одной крышей это небо и земля, — закатила глаза. — Мы тоже это проходили, — заведующая положила ладонь на плечо певице, — когда он вернулся из Израиля, заявился ко мне пожить. Но тут у тебя ситуация обратная, — задумалась, — не Гриша к тебе, а ты к нему. Но он же классный мужик, — особых подробностей о нем не знала, но то как ведет себя и как обхаживал Аллегрову, пока лежала здесь в палате, сделала свои выводы, — переживает за тебя, заботу проявляет. — Ага, носится как с маленькой, — сжала губы, — как будто я без него вообще ничего не могу. — Ну а тебе чего не сидится? — теперь поменялись местами, и уже другая учила жизни. — В кой-то веке за тобой ухаживают, сама же говоришь, что все для мужиков делаешь, а они не ценят. Вот он рядом с тобой, экспонат прям, — показала ладонь, словно держала на ней статуэтку Лепса, — всегда рядом, пылинки с тебя сдувает. И вот тут бы Ире стоило ухватиться за ниточку, очень тонкую, как паутина. «Он всегда рядом», обратное тому, что он сказал о любимой женщине, но информации прошла мимо нее. — Не могу я так, мне надо двигаться, — тем более после того, как пролежала две недели. Павловой ли не знать, в каком состоянии была. — А он не дает даже помочь, — хотелось выговориться, — сиди, я все сам! — передразнила Лепса. — Кружки еще местами меняет, я с ним скоро с ума сойду. Мало того, что кружки у него стояли внизу в шкафчике, — решила рассказать о своей боли подробнее, — так он взял их потом и переставил. Пришла, ищу, а их нет. Не могу! — закатила глаза. Павлова только покачала головой, улыбаясь, между ними определенно что-то есть. И если подруга в силу своего состояния это не понимает, то Ирина уловила эту грань. Друзья в одном доме, только слабо верится, что это дружба, возможно пока, но время покажет. — Ой, Ира, вот мы сами виноваты, что все тянем на себе, — кофе выпили, а темы для разговора еще не закончились, встала сделав еще и поставила на стол, — я, например, не люблю готовить, — много кофе тоже не хорошо, но маленькими чашками можно еще немного, — у меня готовит Гена и очень даже неплохо, — даже сама не заметила, как стала его хвалить и улыбнулась. — А Лепс готовит почти как ты, — хохотнула Ира, — но все равно умничает и не дает мне ничего делать. — Ну, а как ты будешь готовить? — показала на ее гипс и одну действующую руку. — Тебе только командовать можно. — Командовать я тоже люблю, — улыбнулась Ира, сделав небольшой глоток свежего кофе, — но и сидеть без дела не могу. — Кстати, — вспомнила заведующая картину их встречи, — что у Григория с руками? — Стенку побил, — передала тот же рассказ, что он поведал всем, — да, — кивнула, — он может, даже не удивляйся. Говорит, на студии. Слава богу, что не головой. — С ума сойти, — конечно, понимала, что грузин, артист, нервы, но не руки же разбивать, — а повязку кто наложил? — спросила медицинским термином. — Ну я, — улыбнулась, выпрямила спину и кокетливо поправила прядь волос, — а что? Павлова удивленно осмотрела подругу и рассмеялась. — Какой кошмар, — закрыла лицо рукой, — ахаха, не могу, — не унимала смех, — вы с ним реально идеальная пара, — снова посмотрела на гипс Аллегровой, — друг друга стоите. Аллегрова сидела в ожидании, когда подруга успокоится, с видом учительницы, оценивающей непутевого ученика, ей было совсем не смешно. — Все? — спросила, когда Павлова вытерла пальцем слезинку, появившуюся от смеха в уголках глаз. — Можешь больше не продолжать, как ты это любишь, — предупредила все попытки еще пошутить по поводу их «семейной жизни», — у него есть дама сердца. Села ровно, строго, как будто на экзамене. Шутки про них с Лепсом не нравились, но сейчас, сообщив новость, сама была не рада ей. — Кто? — удивилась Павлова, во все глаза смотря на подругу. — Он что, тебе ее представил? Слабо представляла себе как Аллегрова живет с Лепсом в одном доме и при этом у него есть женщина. Он же с ней как-то встречается и оставляет Иру одну что ли? Он же привозит через день в Склиф, дома они общаются еще и так, что успевает ее достать. — Не видела, — то ли расстроилась, то ли разозлилась, отряхнула брюки, разглаживая ткань, — сказал, что он ее пока не добился. Вопросов появилось еще больше, но, видимо, блондинка напротив тоже немного знала. — Да ну, — хмыкнула Павлова, — не верю. По-моему, у него не может быть с этим проблем, если это, конечно, не временно. Жизнь Лепса была у всей страны на виду, всегда брутальный, говорил все, что думал. Он, и не добился? Казалось, это не про него. — Ну вот и я, — раздраженно убрала челку со лба, — сказал, что она всегда рядом, но не знает пока о его чувствах. Заведующая не была осведомлена о знакомствах звезд и как у них все происходит. Наверное, так же как у всех, они такие же люди. Это знала на сто процентов, тело и организм уж точно, могла заявить как врач. Отличается, конечно, тем, что на каждом концерте присутствуют те, кто сходят по нему с ума. Хотя то же самое можно сказать и об Аллегровой, но вот она сидит незамужняя и одинокая. — И все? Вы же друзья, — перекривила Ирину манеру всегда отвечать отмазкой, — он что, тебе больше ничего не рассказал. — Представляешь, — возмутилась блондинка, — сказал только, что у нее хорошая фигура, умная и они давно знакомы, — даже игра с ним в карты не дала результата, а наоборот добавила вопросов, — остальное описание наподобие добрая и красивая, подойдут миллиону женщин. Сейчас, рассказывая подруге, поняла для себя, что обижена на него. За то, что молчал, раньше не рассказал, да и вообще мысль, что у него есть женщина, раздражала. Он ее, пусть только друг, но ее. — Все остальное тоже многим подходит, — посмотрела на подругу, оценивая. По порядку выстраивая в голове приметы. Фигура, ум, красивая, знакомы давно и всегда рядом. Округлила глаза от своей догадки, если еще добавить то, как он ухаживает за ней, то сомнений не остается. Сказать ей сейчас об этом, так опять съязвит, что все время их сватаю, еще и обидеться может. А вдруг своими догадками все испортит, если сразу не признался, может у него есть план? — Так, — спохватилась, вспомнив, — Гриша опять меня заждался, — снова забыла про него за разговорами, — надо идти, — поднялась, придерживаясь за боковину дивана. — Давай провожу, — встала, взяв подругу под локоть, — а то прям убегаешь уже, не уедет он без тебя, что так переживаешь. — Не уедет, но начнет возмущаться, — вышли из кабинета, — кстати, в прошлый раз я видела здесь Крымского, — сглотнула, вспоминая столь нежеланный образ, — если бы рядом не было Гриши, я не знаю, что бы я делала. Опустила голову, расстроенно смотря в пол. Сколько еще она будет вспоминать о нем, почему он бродит вокруг, не давая ей покоя. — Да ты что? — опешила Павлова, остановилась, взяв Аллегрову под руку. — Вот же козел, пусть Григорий ему по морде даст, — выпалила, отбросив приличия, — сколько можно тебя доставать? Доставать это, конечно, мягко сказано, если взять предысторию, а не вид из-за угла. — Ира! — посмотрела на нее удивленно Аллегрова. — Ты чего? Я столько молчала, не рассказывала ему, потому что знаю, что сорвется, захочет отомстить. — А что такого-то? — Павлова вскинула подбородок и заморгала, — он мужик, я ж не тебе говорю кулаками махать. Но их разговор прервал голос Фаины, обе развернулись, наблюдая за происходящим. — Ну, что Вы, Геннадий Ильич, мне совсем не трудно, — Фаина улыбалась, как после премии, положив руку на грудь, чуть ли не клялась в чем-то хирургу. Павлова уже открыла рот, который хотел на все отделение отчитать любвеобильную Фаину, не в первый раз она крутилась рядом с ее мужем, все никак не унимаясь. Но у обеих округлились глаза, когда рядом оказался Гриша, который выходил на улицу покурить, и внимание старшей медсестры переместилось на красавца в очках. Лицо осветила блаженная улыбка, ведь это, считай, джекпот. Геннадий и Григорий без своих блондинок рядом с ней. — Григорий Викторович, — всплеснула руками, — вот уж кого не ожидала здесь увидеть, — льстила, ведь прекрасно была осведомлена, что он здесь периодически появляется с госпожой Аллегровой. — здравствуйте, великий наш певец, — показала на него, словно на пример для миллионов. Если Павлова немного притормозила от того, что фокус Фаины сместился с ее мужа, то Аллегрова решительно пошла вперед. Ну и Павлова последовала за ней, старшую медсестру давно стоило поставить на место. Как ночная фурия, сверкая глазами, приближалась к троице. Удивляясь, какие мужики мягкотелые, только польстили и они уже растаяли как масло на сковороде. Метнула недовольный взгляд в сторону Гриши, он даже не обратил внимания, улыбался Фаине, как кот, которому обещали миску жирной сметаны. — Гриша, мы закончили, — подошла и тут же из недовольной превратилась в самую счастливую, — можем ехать домой, — встала рядом, взяв под руку любимого друга, — ой, здравствуйте, Фаина Игоревна, — повернулась, как будто только заметила. — Я не помешаю? — Павлова тоже внесла свою лепту в представление, засунув руки в карманы халата встала рядом с мужем. — Что у нас тут за сбор в рабочее время? — приподняла бровь, смотря на Фаину. — Почему прохлаждаемся, мм? — кивнула не сводя взгляда с женщины. — Ирина Алексеевна, так это, — медсестра раскинула руки, пытаясь объяснить ситуацию, которая состояла в том, что рядом одновременно с ней оказались два уважаемых человека, мужчины с большой буквы. — Фаина, займитесь работой, — показала начальницу, — с остальным мы без вас разберемся, — справаживала женщину, которой ничего не оставалось, как уйти. На прощание она взглянула на Григория, потом на Геннадия, ища у них поддержки, но они промолчали. Обиженно развернувшись, махнула на всех сразу рукой, засеменила по коридору. Аллегрова тут же посмотрела с улыбкой на Гришу, будто ничего не произошло, и кивнула Павловой, показывая глазами на Гену. — Ну что, поедем уже? — посмотрела на Гришу. — Заждался? — заботливо посмотрела и довольно улыбнулась, отвоевав его у другой женщины. — Ну, — пожал плечами, — в принципе, готов был, что придется ждать. — А мы решили в этот раз не засиживаться, — повернулась к Павловой, — через день еще увидимся, — отпустила Лепса и сделав шаг, приобняла подругу, — помиритесь, — тихо сказала на ухо, — пока, дорогая, — уже громче попрощалась, — до свидания, Геннадий Ильич. Всем улыбнулась, сконцентрировав все внимание на друге, решила не задерживаться, пока еще кто-нибудь не стал приставать к Лепсу. Какая-то череда событий, женщина у него любимая, Фаина снова липнет. На секунду представила ее в обеих ролях, но тут же откинула, не подходила под все описания. — До свидания, — попрощалась Павлова с Лепсом. Сейчас его лицо не выражало особых эмоций, но она помнила его взгляд и то, как смотрел на Иру, еще когда она лежала здесь. Проводив их до выхода, Павлова посмотрела на мужа. — Какие планы на вечер? — поинтересовалась, будто не вместе жили. — Предложения имеются? — взяла ситуацию в свои руки, подталкивая мужа к действиям. — А давай, — понял намек, — сходим в ресторан. — Это нужно обсудить, — ждала, что он сделает первый шаг, и не прогадала. Приобняв ее за талию прижал к себе. — Пройдем в мой кабинет, — показала взглядом строгость, но довольно прислонилась ближе. Шла рядом с мужем, думая о том, что увидела и услышала. Что бы не говорила Аллегрова, а между ними с Лепсом определенно что-то есть. Да и как понимать то, что она устроила при Фаине, это же чистой воды ревность. Да и он хорош, влюблен в нее и молчит. Интересно, как же дальше развернется эта история? Выйдя за стеклянную дверь, Аллегрова оглянулась на парочку, улыбнулась. Обняв жену за талию, Геннадий шел с Ириной в сторону ее кабинета. Все хорошо! Держа Лепса под руку, шла к машине, забыв обо всем. Не оглядывалась и не смотрела по сторонам, Крымский вылетел из головы, как ненужный элемент. Она не одна, мужчина рядом не даст ее в обиду, знала точно, даже ценой собственной жизни. Села в машину, взглянув на него в зеркало, встретившись взглядом, задумалась. Анализировала свое поведение, почему уже второй раз она так реагирует на присутствие женщины рядом с другом. Ревнует? Да и к кому? Фаина! Это же смешно, ну максимум он бы поприкалывался и пофлиртовал. Что тогда? Интерес Фаины к нему? Разозлилась на него и на саму себя, отвернула голову к окну, пытаясь выкинуть все это из головы. Но получалось не очень. Удивилась, когда он остановился по пути, ничего не сказав, вышел, скрывшись за дверью магазина. — Ну здрасьте, приехали! Хорошо, что не приплыли, — пробурчала себе под нос. Через пять минут вернулся, подал небольшой пакет назад. — На вот, проверяй, — дождался, пока заберет, тронулся и вырулил на проезжую часть, — пересчитай, уголки посмотри, чтобы не загнутые были. Открыв пакет, увидела несколько упакованных колод карт. — Не смешно, — закатила Глаза, — и вообще, я может больше не буду играть. Какой толк, если вчера она так ничего не узнала, только еще больше вопросов появилось. Может на это и рассчитывает, что будет играть, пока не узнает правды. — Да? — свёл брови, смотря на нее в отражении зеркала. — В прошлый раз ты тоже так говорила, — прибавил скорость, выехав на многополосную автостраду. Показала ему язык, но все же вскрыла одну колоду, просмотрев, кинула назад в пакет, не складывая в коробку, демонстрируя потерянный интерес. Лепс только хмыкнул. Он знает, как пробудить в ней интерес. Пусть покажет характер, но потом они еще сыграют. Пусть они и знали друг друга много лет, но о некоторых вещах никогда не говорили. — А чего мне с тобой играть? — посмотрела, скривив губы. — Шифруешься со своей мадам. Вот, на! — достала из пакета карты, кинула на переднее сиденье. — Возьмешь в следующий раз с собой в Склиф, — сделала каменное лицо, когда обернулся, — с Фаиной сыграешь, чтобы не скучно было, — отвернулась к окну, — Не знаю уж на что, на желания или на раздевания. — Ира, ты сейчас серьезно? Причем здесь Фаина? — не мог уловить связь. — Жду тебя значит, а мне вот такая благодарочка, — взял в руки карты, покрутил, — там не с кем играть, люди работают, — открыл бардачок, закинул туда карты, — но пусть будут, может пригодятся, — тоже показал характер. — Действительно, — ответила на «пригодятся», — можешь ее прям в машину пригласить, — представила картину и шумно вздохнула, разозлилась сама на свое же предложение, — чтобы в ординаторской меня не ждать. Да и вообще, можешь меня не ждать, — повернула в другую сторону. — Я сама могу добраться туда и обратно, взрослая уже. Обижалась только не по взрослому, надула губы, как маленькая девочка, сама же начав этот никому не нужный разговор. — Все, хватит, — выставил ладонь прямо, отмахиваясь от всех сказанных ею глупостей, — я сам разберусь, что мне делать, а что нет, — советов никогда не слушал, тем более если не по делу, — одна ты ездить никуда не будешь и эту тему больше не поднимаешь. Поняла меня? — посмотрел в зеркало, ища ее глаза. — Будем считать, что так, — не услышав ответа, переключился на дорогу, — злиться можешь сколько хочешь, — все же сказал чуть спокойнее, — одну я тебя не оставлю. Машина дернулась, резко затормозил, чтобы не врезаться в переднюю машину. Ира чуть не влетела головой в переднее сиденье, чудом успев ухватиться рукой за дверную ручку. Прежде чем она успела что-то понять, услышала «сто с плюсом» слов отборного мата, Лепс не переставая сигналил. Выглянув между сиденьями, заметила небольшую машину пытающуюся то ли подрезать, то ли вклинится в соседний ряд. Казалось, что за рулем какой-то неадекват, вчера получивший права, а может и вовсе без них. — Придурок недоделанный, — снова посигналил, пытаясь угомонить горе водителя, — кто же тебя на дорогу выпустил? — Ну почему, — Ира решила немного разбавить маты Лепса, — доделанный, раз родился. А вот с мозгами, видимо, проблема. Гриша недовольно оглянулся, только комментариев Иры сейчас не хватало, и так был злой. Терпеть не мог, когда на дороге появлялся тупой баран, который даже за руль держаться не умел. Дождавшись просвета, включил поворотник и перестроился в соседний ряд, опустил стекло, выкрикнув, чтобы он сделал с водителем поставив его в позу. — Да все уже, успокойся, — Ира пригладила его вихристую макушку, — забудь про него, — от произошедшего забыла, что только что на него обижалась. На всякий случай все же сдвинулась плотнее назад к спинке и пристегнулась. Обратно в больницу она не хотела. Но по приезду домой все же решила продемонстрировать самостоятельность. С каждым днем ее желание ни от кого не зависеть укреплялось. Не могла она по-другому, не привыкла, жизнь научила рассчитывать только на себя. Вышел из машины, все же придержал за локоть, когда уже встала на обе ноги. На секунду встретилась с его взглядом, перевела глаза на руку, медленно забрала ее и пошла в сторону дома. — Я в комнату, — сразу отрезала все вопросы и разговоры. Ничего не ответил, хлопнул дверью, достал из кармана пачку сигарет, закурил. Затянулся, и закрыв глаза облокотился о машину. Устал, трудно держать чувства в себе, притворяться другом, хотя и не снимал с себя эту роль. Он всегда будет ее другом, не смотря ни на что. Будь она любимая или далекая, он будет тем, на кого можно положиться. Второй раз он отвозит ее в Склиф и после что-нибудь происходит. То она перепуганная и молчаливая после слежки Крымского, теперь вот сцены устраивает и делает вид, что ни в ком не нуждается. Ира вошла в комнату, села на кровать, опустила голову. Как так произошло, что она не сдержалась и высказала ему за женщину, в которую якобы влюблен. Если он любит, то с ее стороны это не по-дружески. Совершенно не хотела испортить их отношения, многолетнюю дружбу, настоящую. Таких друзей как он больше не было, чтобы могла рассказать все на свете, попросить совета, да даже помощи. Находясь сейчас рядом с ним, все это имела, знала, что за ним как за стеной. Немного отдохнув и переодевшись, все же вышла из комнаты. Слишком долго она не была на кухне, не как гость, а как хозяйка. Кухня это, пожалуй, лучшее лекарство от скуки, дело, которое она любит и находясь там, забывает обо всем на свете. Встала внимательно осмотрелась, все-таки непривычно, не так как у женщин, каждый предмет на своем месте. Кухня Лепса скорее была как для картинки, чем для практичности. Ну на то он и мужчина, чтобы во всем этом не разбираться. Гриша шел из кабинета, когда услышал грохот, удивился, не запланированный погром. — Да ну, что такое! — услышал недовольный голос и поспешил на звук. — Гриша, — заметила его краем глаза, но даже не повернулась, — что это такое? — достала небольшую кастрюльку, показала ему. — Для чего у тебя весь шкаф заставлен кастрюлями, кто столько готовит? — пыталась их выстроить по принципу детской пирамидки, одна в одну. — Или просто набор купил и поставил в шкаф, как витрину? Сидела на корточках, одним коленом упираясь в пол. Устала от поисков, на кухне у Лепса, чтобы что-то приготовить, сначала надо вызвать археологов, составить точную карту, что где лежит, но видимо потом уже и охота отпадет. — Хм, — пожал плечами и расставил руки, — я здесь не готовлю, — простое объяснение, — а посуда да, — признался, — стоит я не знаю как, купил, потому что надо. Ну, в принципе, разве должно быть по-другому? Он ведь не повар, в ресторане работал только в качестве певца, развлекая жующую публику. Как говорится, кто на что учился. — Все ясно, — обречённо посмотрела на шкаф, взялась за столешницу и поднялась, — на этой кухне невозможно работать. Как умудряется твоя помощница, ума не приложу. Захлопнула шкаф, дошла до стула, медленного на него опустилась. Посмотрела на Гришу, спокойный, хороший, домашний. Будто и не ездили сегодня никуда, не ошивалась с ним рядом Фаина. Да блин! Вот опять, хотела же не вспоминать. — Ты чего вообще пришел? — спросила по-хозяйски. — Что-то хотел? Если готовить, то на кухне не должно быть больше никого, иначе раздражает, когда лезут под руку. — Ничего не хотел, — надул губы и покрутил головой, — услышал шум и пришел. Подумал, может помощь нужна. — Ммм, помощь-то нужна, — оглядела кухню по периметру, — надо найти сито, венчик, пару мисок и еще продукты, — перечислила необходимое. Гриша прошел мимо, выполняя заказ, стал открывать шкафчики. На столе выстраивались в ряд мука, сахар, корица и миски. В некотором он сам путался, ища венчик, чертыхнулся, пока не наткнулся на него совершенно случайно в шкафчике с общей дребеденью. — Да, Гриша, — посмотрела с сожалением, — ты и сам не все знаешь в своем доме, — поднялась со стула, немного отдохнув, — пора брать хозяйство в свои руки и навести порядок на кухне. Обернулся, облокотившись о столешницу, скрестил руки на груди. Только недавно лежала на больничной койке, охая от каждого движения, и вот уже хочет хозяйничать на его кухне. — Все, отойди, — отодвинула его рукой, — дальше я сама разберусь. — С чем ты разберешься? — хмыкнул, улыбаясь. — А главное как? Я тебе помогу, одной рукой ты ничего не сможешь сделать. — Ну, скажем, не одной, — пошевелила пальцами на сломанной руке, — а это уже полторы, и ты мне будешь только мешать. — Я буду помогать, — стоял на своем, — одна ты ничего не сможешь. Посмотрела недовольно, если он ее достанет, то есть два варианта развития событий. Либо они разругаются и она взашей вытолкает его из кухни, либо психанет, побьет все тарелки и уйдет сама. — Ты говоришь мне, что делать, я делаю, — посмотрел, развернувшись к столу, — договор? — Лучше бы ты ушел, — закатила глаза. Каждый выдвинул свои шуточные требование, которые могут перерасти в бой в случае чего. Пока она замешивала тесто на пирог, было все нормально. Гриша играл скорее роль поддержки, но все же иногда получал замечания, что мешается рядом. Его роль была небольшой, подсыпать сахар, придержать миску, чтобы не скользила по столу. И пока он неплохо это делал, поглядывал довольно на Иру, которая буквально расцвела на глазах, попав в свою стихию. Такой он не видел ее даже на сцене, сейчас она была, как заряженная батарейка. И чтобы не происходило вокруг в мире, ей достаточно этого маленького ее мира в несколько метров кухни. — Забери и помой, — вручила ему чашку, перелив тесто в форму, — и, — приподняла лист с пирогом, — открой мне духовку. Протянул руку, опустив дверцу духовки, он бы все это мог сделать и сам, не обязательно хвататься за то, что нужно делать двумя руками. Но он тоже сейчас не мастер, чтобы вымыть посуду, пришлось надеть перчатки, чтобы не намочить бинты. Посмотрел на нее и улыбнулся, медсестра Аллегрова. — Мы отличная команда, — улыбнулся ей, помыв и убрав посуду на сушку, — не находите, Ирина Александровна? — Это потому, что командир, — имела в виду себя, — дает правильные указания. Сжал губы трубочкой, чтобы не рассмеяться, и максимально попытался сделать серьезный вид. Командирша нашлась. — Ой, чего ты скривился?— посмотрела строго. — Сейчас будешь лук чистить и резать, а потом чеснок. Придумала, что приготовить и сейчас составляла план по очередности продуктов. — Без проблем, — поднял руки, сдаваясь, — а говорила, помощь не нужна, — хохотнул, — вон, — показал на овощи, — вся кухня на мне. — Да, конечно, — недовольно посмотрела на его руки, — без меня ты вообще бы не знал, что делать, — отошла к холодильнику. Достала куриное филе, осталось еще несколько специй и орехи. Раскрыла упаковку с филе, выложила на разделочную доску, примерялась, что одной рукой не порежет его как надо. — Проблемы? — хохотнул Гриша, глядя на то, как она пальцем прикидывает, где надо разрезать. — Полторы руки не справляются? — хрипло рассмеялся, не в силах больше сдерживаться, при этом, конечно, понимая, что может выхватить. — Получишь сейчас! — взяла полотенце, прицелившись, хотела шлепнуть им чуть ниже поясницы. — И договоришься, — размахнулась, но полотенце пролетело в воздухе, даже не коснувшись увернувшегося Гришу. — Мазила, ахаха, — продолжал ее подначивать, — коммандирр, — произнес гортанным голосом. — Сам ты мазила, — еще раз замахнулась и попала ему по руке, — из Нижнего Тагила, — закусила губу от радости, что попала, — я ему, видите ли, готовлю, придумываю, чем вкусно накормить, а он еще и выпендривается, — говорила о нем в третьем лице, включившись в игру. — Судя по всему, — показал в своей руке очищенный лук, — готовлю здесь я, а ты только дерешься, — показал взглядом на полотенце. — А не надо меня драконить, — вздохнула, бросив полотенце на стол, — разозлишь, еще и не такое получишь. — Хотелось бы посмотреть на это, — отвернулся, кивая головой, положил луковицу и принялся за чеснок, — получить от самой Аллегровой это честь. — Ты сомневаешься? — облокотилась о стол рукой. — Ты просто никогда еще не видел меня по-настоящему злую. — Да ну, — удивился, кажется, он видел ее уже во всех ипостасях, столько то лет знакомы, — и даже не сжалишься над бедным Гришей? Я, кстати, знаю, что ты собралась готовить, — посмотрел на набор продуктов, — думаешь меня поразить грузинским блюдом? Я его и сам могу приготовить. — Мне уйти? — измерила его надменным взглядом. — Раз ты такой умелец отыскался. Чего же раньше не продемонстрировал свои кулинарные способности? — Да нет уж, — гордо задрал подбородок, — останься, покажу тебе, как умеют готовить настоящие грузинские мужчины. Видимо, переиграл, она смотрела на него, зло прищурившись. Дошла до того, что стрелка термометра поползла вверх. — Да ладно, Ир, все, — подошел к ней, понимая, что сейчас она его пошлет и уйдет, — это же шутка. — Да иди ты со своими шутками, — замахнулась, чтобы ударить его кулаком по плечу, но он оказался ближе. Удар пришелся в грудь, опустила глаза на свою руку. Обвил ее талию, притянув к себе, не давая возможности больше ударить, хотел успокоить, чтобы не злилась. Держал ее, прижимая к себе, как будто боялся потерять. Словно мир рушится, и она последнее, что у него осталось. Тяжело вздохнул, желая ее. Как же тяжело признаться, что она больше для него, чем друг. Зависла на несколько секунд, держа свою руку на его груди. Подняла глаза, встретившись с его тяжелым взглядом...