Глава 21
17 декабря 2023 г., 01:31
Шел медленно, даже если захочется, быстрее не будет. Тем более лучше повременить, пока болевой синдром не прошел и вернуться домой как ни в чем не бывало.
Ире не обязательно знать, какой ценой ему досталась эта кукуруза. Надо держать ухо востро, Крымскому, видимо всего мало, никак не угомонится.
Помочь ему что ли ускорить мыслительный процесс? С головой видимо совсем туго.
Хотел по-тихому с ним сам разобраться, но товарищу неймется. После всего, что сделал с Ирой, ошивается рядом. Неужели собственное величие не дает покоя?
Но пошел по знакомому пути, все трусы могут распускать руки там, где им не дают ответку. Поэтому и подослал дружков, ведь один раз уже выхватил от Лепса, боится снова попасть под раздачу.
«Ну ничего, я тебе устрою красивую жизнь»
Подходя к дому внимательно осмотрелся, как-то же его вычислили и даже дождались «посыльные Крымского». Он мог и не выйти со двора, хотя на машине могла случится такая же история, подстерегли бы на стоянке.
Понимал одно, следили и ждали, значит уже много знают. А Крымский возле Склифа видел их вместе, два плюс два сложить не трудно.
В доме вкусно пахло, наконец-то в нем есть хозяйка. Улыбнулся от того, как от этих мыслей стало на душе тепло. Он действительно раньше не замечал таких простых вещей.
Только женщина может наполнить дом теплом и уютом. Слабые, милые и одновременно сильные и уверенные. Одно известно точно, без них не прожить.
— Долго ты, — посмотрела в его сторону, подняла крышку кастрюльки, проверяя на готовность. — Говорил, что пять минут идти, — преувеличивала, за это время он только до калитки дойдет.
Но все же ждала раньше. К его приходу приготовила остальные продукты для салата.
— Медленно шел, — лучше бы промолчал, голос, словно не его, выдавал боль недавней встречи.
— Бледный ты какой-то, — оставив все, подошла, рассматривая вблизи, — тебе плохо? — для верности потрогала и пощупала.
— Нормально, — отмахнулся, — не бери в голову.
— Ничего не нормально, — отошла к плите, выключила газ, оставив все приготовления, — иди ложись, сейчас будем выяснять, что с тобой.
Настроилась решительно, понимая, что выходил из дома он нормальным человеком, жизнерадостным и здоровым.
Отвела его в комнату, уложив на кровать, несмотря на сопротивление. Только сейчас посмотрела на его заботу с другой стороны, оказавшись на его месте. Когда близкому человеку плохо, невольно хочется сделать хоть что-то, чтобы облегчить.
— Ир, ну перестань, — убрал ее руки от своего лица, в попытках в очередной раз найти причину его недомогания, — Сейчас выпью чая и все будет хорошо, — нашел панацею от всех болезней, от своей то уж точно.
Один раз дали под дых, это не избили, все на месте, значит жив, здоров. Встал с кровати, не желая лежать как несчастный больной, не смотря на ее сопротивления, вышел из комнаты.
— Помрешь завтра — лечить не буду, — крикнула ему вслед, оставшись сидеть на кровати.
Рассмеялся на весь коридор, осознавая смысл сказанного.
— Договорились, — ответил громко, — претензий не имею.
— Болван! — злилась. — Претензий он не имеет. А она может имеет, если она позволяет заботится о себе, то ждет того же и от него. Когда плохо, лучше лишний раз полежать, а не строить из себя эдакого живчика.
Что-то с ним происходит в последнее время, не смотря на то, что все время с ней, старается никогда не оставлять, мысли все равно далеко.
Боже мой, не видя ни разу его женщину, уже вырабатывалась неприязнь к ней. Иначе как объяснить его перемены в настроении и сверх нервное состояние.
Вернулась на кухню, как бы не злилась на него, но они еще не ужинали. Она уже начала готовить, включилась в процесс. Именно приготовление позволяло ей расслабится и на время забыть о происходящем.
На кухне его не было, значит уже сделал себе чай и ушел.
Не стала продолжать, сделала кофе, взяла пачку сигарет и вышла на террасу.
Ну кто бы сомневался, что господин «все в порядке» будет именно здесь.
Вольяжно рассевшись на «её» месте, выпускал облака дыма, не сразу заметив ее появление.
Встал, уступая ей место, отошел в сторонку, но ничего не говорил, уйдя глубоко в свои мысли.
— Спасибо, — присела, посмотрев с интересом на мужчину, с которым сегодня провела весь день.
— А? — не расслышал, но ее слова вывели из раздумий, — нагрел тебе место, — с улыбкой показал на стул.
— Какая честь, — хмыкнула, стараясь не подавать вида, что даже такая мелочь доставляет радость, — но вроде не зима, — посмотрела на темное небо, огромный купол сверкал маленькими бриллиантами.
Не ответил, только пристально смотрел, даже разглядывал, как будто никогда не видел.
Что любовь делает с людьми? Почему сердце так больно сжимается и учашенно бьется, видя ее. Они так давно знакомы, а настоящие искренние чувства к ней проснулись только сейчас. И случись это при других обстоятельствах, у него ноль шансов, что ответит взаимностью.
Но благодаря не самым приятным событиям, они в одном доме, каждый день рядом, неразлучные.
Капризная, вредная, но его, потому что никому больше не отдаст.
— Помогать идешь? — снова вытащила его из мира мыслей. — Ужин ждет.
Только недавно сопротивлялась любой помощи, язвила и показывала характер. Но как быстро все меняется, теперь наоборот, хочется, чтобы он был рядом. Что этому причина, сама не знала, но думать о том, что это ревность, не хотела. Он просто друг, она не может и не должна рассматривать его как мужчину.
— Да, пойдем, — затушил сигарету в пепельнице, — день какой-то бесконечный, устал я.
Посмотрела на него внимательна, пытаясь понять, что не так. Давно он не жаловался на усталость. У него что-то случилось или заболел?
— Гриш, иди ложись, — подошла и остановила его, положив руку на грудь, — я сама все сделаю.
— С чего это? — удивился и упёрся как баран. — Ты без меня все равно не справишься.
— Почти справилась, — хмыкнула, посмотрев гордо, — так что не преувеличивай свою значимость.
— Ладно, ладно, — положил руки ей на талию, — ты умница, а еще красавица, и руки эти, — положил ту, что свободна себе на плечо и вернул свою снова на талию, — золотые, — потихоньку потянул ее на кухню, пятясь задом. — Но ты же за кукурузой не ходила, — упомянул свои заслуги.
Зря за нее вспомнил, но еще шире улыбнулся, чтобы не заметила тревогу, промелькнувшую в глазах.
— Ну, ты тоже молодец, — сложила губы для поцелуя, играя по его правилам, — и золотой, — рассмеялась, — мы пара золотых.
Допятившись до кухни, не заметил угол и уперевшись спиной, стукнулся головой.
— Осторожно! — сказала с опозданием, положила ладонь в месте удара. — Горе ты моё, — снова пошутила и прижала его голову к себе.
Он как будто только этого и ждал, обвил талию и прижал крепче к себе.
Все неурядицы сегодняшнего дня померкли перед тем, что он испытывал сейчас. Любимая женщина так близко и от этого так хорошо.
— Прошло? — спросила с нежностью, обращаясь как к своему ребенку.
— Нет, — ответил, не поднимая головы, — еще болит.
—Утю-тю-тю, — просюсюкала, поглаживая ушибленное место, и, не сдержавшись, заразительно рассмеялась, понимая, что хитрит. Но пусть лучше так, если это поможет забыть ему о том, что тревожит уже не один день. — Ну все, — попыталась поднять его голову, но одной рукой получалось не очень, — ужин у нас затягивается, никак не дойдем до кухни.
— Ну и хрен с ним, — поднял голову и улыбнулся, — теперь мне действительно нужен постельный режим.
— Обязательно, — отошла на шаг, высвободилась из его объятий, — только накормлю тебя и пойдешь в постель.
Вздохнул с сожалением, больше не было рядом ее тепла.
Помог доделать салат, накрыл на стол, пытаясь максимально облегчить ей работу.
Смотрел на то, как меняется, находясь на кухне, и сам радовался. Это доставляет ей удовольствие, значит и ему хорошо от того, что дом уже не такой пустой.
Он в нем не один, а с ее присутствием на кухне стал вообще солнечным.
Поели, вспоминая, как провели день на студии. Он действительно был очень длинный, утром они еще были в Склифе, но не задержались так на долго, как в прошлый раз.
Убрав все вместе, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.
Вышел из ванной, когда телефон пару раз пикнул, доставляя сообщение.
Подошел к тумбочке, открыл входящие от Саши.
«Добрый вечер, есть новости»
Тут же нажал на трубку, вызов, длинные гудки.
— Григорий Викторович, — немного виновато начал Саша, — не спите? Думал завтра перезвоните.
— Все нормально, — ответил уверенно, — время то еще детское, — хотя не совсем, Иру то он уже отправил спать. — Что у тебя?
— Сегодня весь день искал информацию, — отчитался, — перерыли весь интернет. Друг есть у меня, хакер, ну почти, — хмыкнул в трубке, — нашли файлы, которых нет в общем доступе.
— Ну, я так понимаю, интересные, — даже не спрашивал, а утверждал, — и тебе не терпится ними поделиться.
— Ну, в общем да, — выдохнул, не встретив от Григория недовольной реакции, — дело в том, что о Крымском в сети только положительная информация. Если мы даже начнем на прямую приводить доказательства, закон будет на его стороне, сославшись на «семейные разборки». И это при том, что нам придется выставить Ирину жизнь на всеобщее обозрение.
— Плохой вариант, — ответил спокойно, зная реакцию Иры, — да и толку мало, — много ему не светит, да и то, может, если не отделается условным.
— Вот поэтому и такие методы, — подтвердил Саша, намекая, что пришлось взломать некоторые источники. — В прошлом он спортсмен, медалист, но это как раз и есть главная фишка. За всеми этими почестями скрывается его криминальное прошлое в девяностых. Он состоял в группировке, был одним из тех, кто умел применить силу. Как раз с ней он и перестарался, — сделал паузу, — я все это читал и думал о том, что он сделал с Ирой и что еще мог сделать, — вздохнул и замолчал.
Лепс и сам понимал это, зная больше, чем Саша. Сжал кулаки, вспомнив ее слезы и рассказ о зверском отношении к ней.
— Теперь мы должны обеспечить ей безопасность, — собственно, этим он и занимался, став ее телохранителем даже дома, — чтобы этот долбодятел даже близко к ней не подошел.
— Короче, в потасовке он забил до смерти одного паренька, — продолжил излагать все, что удалось узнать, еще одному обеспечил инвалидную коляску.
— И ему ничего за это не было, — предположил Лепс, озвучивая это вслух.
— Да, — подтвердил Саша, — не рассчитал силу, если не вдаваться в формулировку. Ну и группировка, в которой он состоял, прикрыла его, если можно так назвать. Тогда все были продажные, за деньги что угодно могли замять. Но как нам поможет эта информация, я не знаю, — устало вздохнул Саша, — я каждый день ищу что-то, за что можно зацепиться, хоть какое-то дело, за которое его можно привлечь.
— Ладно, — как отец успокоил Гриша, — не напрягайся так, себя тоже надо поберечь. Я подумаю, что можно сделать. Ты молодец, — подбодрил парня.
— Спасибо, — смутился, — но оставить не могу, все время думаю об Ире.
Все думают о ней, Крымский, видимо, не исключение. Узнать бы, что от нее хочет. Но молодому парню это вряд ли под силу, даже с друзьями хакерами. А вот у Гриши имелся такой друг, надо бы ему нанести визит.
— Все равно, поспокойнее, — дал наставление, — не торопись, решим. И давай ложись уже, спокойной ночи.
Дождался ответа и отключился, мысли складывались в другом направлении. Информация от внука Иры по факту ничего не давала, но у него уже имелась другая. Вечерний визит посыльных Крымского не прошел даром.
Спать сейчас не получится, слишком много мыслей в голове. И не только о произошедшем, но и о Ире. О вечерних объятиях, об утреннем почти поцелуе, на который у него так и не хватило смелости.
Ушел на кухню, Ира спит, можно и закурить, потом включит вытяжку, чтобы не осталось запаха. Сейчас не до этого, голова гудела от количества информации.
Завтра надо позвонить одному человеку, который очень хорошо знает Крымского. Надо правильно преподнести ему информацию, чтобы не выглядело так, что он жалуется, бывшие авторитеты такого не любят. Сам бы порешал с Крымским, но Ира этого не одобрит, да и вряд ли простит.
В проеме двери заметил силуэт. Повернув голову, чуть не упал со стула. Ира вошла на кухню и прошла к шкафу.
На кухне было темно, но свет из коридора падал как раз на нее, что давало ему возможность рассмотреть открывшуюся красоту со всех сторон.
Он же сидел в тени, да и вряд ли она, зайдя со света, заметила его. Глаза ведь не сразу привыкают к темноте.
Сам себя остановил, боясь лишний раз вздохнуть. Взгляд скользил по ноге вверх, туда, где начинался халат, успел заметить под ней черную сорочку еще короче халата.
Халат не скрывал, а больше подчеркивал все то, что хотелось увидеть, почувствовать теплую кожу кончиками пальцев, исследовать каждый участок тела, задерживаясь на бедрах, груди, животе.
Чувствовал себя быком на корриде, только вместо раздражителя желанная женщина, от вида которой по телу прошел ток, стягивая всю энергию к низу живота.
Нужно закрыть глаза, чтобы не сойти с ума, но тело отказывается слушать. Инстинкт дает о себе знать, желание заставляет дрожать, как мальчишку, первый раз увидевшего женщину в таком виде.
Стоя спиной к нему, взяла стакан, набрала воды и хорошо, что попив, поставила на стол.
Развернувшись, открыла взору Лепса едва прикрытую грудь. Непослушная бретелька съехала с плеча, легкая ткань едва держалась на груди. Она дразнила, манила, пробуждала неистовое желание заявить о себе, подойти, обнять, прижать к себе. Почувствовать ее дрожь, блуждать руками по телу, сжимать упругую грудь.
Вдохнув дым, от увиденного забыл выдохнуть, поперхнулся и закашлялся.
Ира испугалась, одной рукой, как могла, запахнула халат, придерживая его рукой.
— Гриша, твою мать! Что ты здесь делаешь?
— Курю, — не сказал, а прохрипел.
В темноте глазами скользнул по кухне, ища чем можно прикрыться, если она включит свет. А может лучше повернуться к столу и сесть как школьник за партой, или сбежать, просто ничего не объясняя, уйти в комнату.
Очень не кстати на нем оказались тонкие штаны, которые совсем не скрывали его состояния.
— А ты чего не спишь? — встал, медленно подходя, но не слишком близко. — Я думал, что ты давно спишь.
Все же хорошо, что темнота скрывала его силуэт, и она не сможет рассмотреть ни его возбужденное состояние, ни взгляд, который все еще скользил по изгибам ее тела.
Не доходя до луча тусклого света, остановился, но даже так мог очень хорошо ее рассмотреть.
Резко набрал в легкие воздух, сдерживая желание сделать еще пару шагов к ней и заключить в свои объятия. Больше не сдерживаться, наконец-то, коснуться ее губ, сказать, как она ему нужна и остаться навсегда здесь, с ней, на этой кухне.
— Я тоже думала, что ты спишь, — возмущенно дернула плечом, — а не шляешься в темноте по дому.
— Не спалось, — скользнув взглядом по ее телу, голос предательски задрожал, — пришел покурить.
Наряд не предназначался для Гришиных глаз, сейчас пожалела, что надела такой короткий халат. Но не рассчитывала с ним столкнуться, всего лишь вышла попить воды. И что самое странное, не спала от того, что думала о нем уже в который раз.
В свете всех последних событий анализировала происходящее. Их дурачества сейчас вызывали другие эмоции, она стала смущаться в некоторых моментах. Каждый раз возвращаясь к мысли, что у него есть любимая женщина. Именно любимая. Не очередная, и это меняло все. Видела в его глазах, что это не притворство и очередное увлечение, он даже в поведении стал другой, не говоря уже о том, как начинал нервничать в обычных ситуациях.
— А я воды попить, — удержала халат, который стал соскальзывать с плеча, — спокойной ночи еще раз, — чтобы не оказаться перед ним в полуголом виде, выскользнула из кухни.
Вошла в комнату, прикрыв дверь, отбросила предательский халат в сторону. Одетый только на одну руку, он все время соскальзывал с плеча, а следом за ним по какому-то предательскому закону съезжала бретелька ночной сорочки.
Нужно лечь и постараться уснуть, иначе опять будет думать о нем, а этого совсем не хотела. Если он не спит из-за любимой женщины, то она же не должна тоже из-за этого не спать.
Оставшись на темной кухне в одиночестве, еще несколько минут находился в прострации. Ощущение, что все это сон не отпускало, но слишком явный и будоражащий.
Нужна разрядка, но где ее взять, не бить же снова кулаками о стену. Зажмурившись, потер лицо, не думать о ней невозможно, она все равно стоит перед глазами.
Вышел на улицу немного остыть. Мысли, как витиеватые корни переплетались, прорастали все глубже, не давая освободится от наваждения. Он настолько сильно ее хотел, что желание казалось неисполнимым. Столько лет рядом и теперь все летит в тартарары. Он не может без нее жить, да и не хочет.
Погрузившись в мысли, пытаясь снять напряжение, измерял шагами собственный двор, обошел дом вокруг, вернувшись в изначальную точку.
Уже час он лежал на кровати, глядя в потолок, на котором скоро появится дыра от его взгляда и перекрытие обрушится прямо на него.
Но после увиденного вряд ли получится уснуть. Много раз он засматривался на нее, изучая взглядом, представляя всю эту красоту без одежды. То, что увидел сейчас на кухне, было выше его ожиданий, как и самообладания. Нормальная реакция мужика, но ведь как трудно сдержаться, не дать волю желанию, разум в этот момент совсем отключился, если не сказать покинул тело.
Двое разделенных в разных комнатах, думающих о друг друге.
Затянувшаяся бесконечная ночь медленно превращалась в день. Солнце стояло почти в зените, когда Гриша открыл глаза. Недовольно откинул одеяло, направился в ванную. Привести себя в чувства, после того, как полночи провел в раздумьях, сейчас немного подвисал в прострации.
После душа чашка кофе и сигарета помогали ему вернуться в реальный мир и вспомнить весь вчерашний день, не доходя до того, что случилось ночью.
Заблокировал пока себе к этим мыслям доступ, иначе ни о чем другом думать не получится.
В кабинете у него есть записная книжка, там и записан нужный ему номер. В телефоне хранит данного абонента смысла не было. Давно оборвал данные связи, но сейчас нужно обсудить один вопрос. Раз по-хорошему не получается, да и одна особь слишком мозолит глаза.
Набрав номер, дождался, когда закончились гудки и послышался щелчок.
Ничего не изменилось, с ним до сих пор можно было связаться по старому номеру.
— Здравствуй, Михаил Викторович, — в данных кругах по отчеству не величали, но звать по кличке как-то тоже язык не поворачивался, — это Гриша Лепс.
Сначала нужно донести главную информацию, дать понять, что по делу.
— Здорова, Гриша, — голос звучал ровно, без интонаций и радости, что сам Лепс ему звонит, — какими судьбами?
Такие люди как Миша Фишер не многословны, возится долго не будут. Нужно сразу дать понять, что нужно.
— Дело у меня к тебе есть, можно сказать даже дельце.
— Гриш, что-ты кругами ходишь, — все же дал понять, что внимательно слушает, — о важных делах не по телефону.
— Да, я все понимаю, — сел в кресле ровнее, — но и тебя не хочется дергать, могу подъехать, знаю, что в баре бываешь.
Хотя перспектива встречаться с бывшим главарем банды на глазах у его подопечных не сулила радости, особенно у того самого «дела».
«Мишаня» в прошлом авторитет одной из группировок, промышлявших в 90-х в Московской области. Большие дела проворачивали с братками, можно сказать «держали» город. Но когда схема данных организаций стала распадаться, в закон вошел в полную силу, ушел в тень. Прибрал к рукам вино-водочный заводик и открыл бар, где тусила вся бывшая братва, вспоминая былые времена. А о них действительно оставалось только вспоминать, все таки 90-е давно закончились, нужно было подстраиваться под время и налаживать новую жизнь, понятия, принципы и связи, если не хочешь оказаться в тюрьме.
С Гришей Мишаня был знаком еще с Сочинских кабаков, но в последнее время редко виделись. Лепс постоянно на концертах, да и Михаил обзавелся семьей и совсем остепенился, больше ни в какой криминал и уголовщину не лез, стал честным бизнесменом.
— Давай так, — замолчал, обдумывая, — я сейчас с семьей на отдыхе, вернусь домой, наберу.
— Без проблем, — ждать, конечно, не хотелось, дело горит, но вариантов нет. — Жду, до встречи, Миш.
— Увидимся, — заверил, что не забудет.
Все прошло ни хорошо, ни плохо. Мог бы с Крымским и дружками и сам разобраться, но не хотел фигурировать в криминальной сводке. Руки чесались навалять этому барану так, чтобы встать не мог. Но теперь и сам думал о Ире, не хотел привлекать к ней внимание еще и со стороны недоумковатых братков, таких же шестерок, как Крымский.
В доме все еще тихо, неужели Ира еще не проснулась?
Подошел к ее двери, прислушался и постучал, тихо. Приоткрыл дверь, в комнате темно, портьеры плотно закрыты и почти не пропускают солнечный свет, но дверь ванны не прикрыта до конца, тонкая полоса света, как нож, разрезает темноту. Из-за двери слышен шум воды.
Мозг молниеносно дал команду, память подкинула ее образ в халате, и воображение преподнесло варианты, как выглядит сейчас, без ничего. Прикусил до боли губу, борясь с собой, удерживая от непоправимой ошибки войти сейчас к ней. Прикрыл дверь, еле сдержав, чтобы не хлопнуть.
Ира, что же ты со мной делаешь?
Никогда так не любил, никого так не желал, не пасовал и добивался своих целей, но ее боялся потерять. Зная, через что прошла, не мог торопиться, боясь сделать даже первый шаг, ведь он может быть воспринят неправильно.
Ушел на кухню, осушил стакан воды, нагнулся к мойке плеснув в лицо холодной водой. Когда это закончится? С каждым днем он хочет ее все больше и больше. Заключая в свои объятия, постоянно сдерживается, чтобы не поцеловать.
Услышав звук открывающейся двери, достал кружку, устроив ее на подставку, включил кофемашину. Когда она показалась на кухне, кофе уже почти был готов.
— Доброе утро, Гриша, — давно уже не утро, но ей плевать, она недавно проснулась.
— Доброе, — завис, разглядывая ее, как всегда была свежа и красива, надела легкие светлые брюки и в тон майку с такими же тонкими бретельками, как были вчера на ночной сорочке, волосы легкими волнами спадали на плечи, — я сделал тебе кофе, — отошел, открывая ее взору кружку с напитком, — отнести на террасу?
Она не изменяет утреннему ритуалу и как всегда будет пить кофе там, в компании с сигаретой.
— Спасибо, — удивилась, но промолчала по этому поводу, протянула ему заколку краб, — помоги, а, — захватила волосы в хвост и повернулась спиной.
Замер, не сразу сообразив, что от него хотят, взору открылась тонкая шея, нервно сглотнул, думая только о том, чтобы коснуться ее губами.
— Гриша! — повернулась вполоборота, не понимая, почему он медлит. — Волосы заколи мне, я же держу, — дала ему понять, чтобы не тормозил.
Опомнился и посмотрел на ее руку, придерживающую волосы. Второй она ничего не могла делать, а он уже так далеко зашел в своих желаниях.
Раскрыв заколку, придержал собранные ею волосы, сделал то, о чем просила.
— Спасибо, — поблагодарила, забрала приготовленный для нее кофе и просто ушла.
Для нее это такая мелочь, ничего не заметила, не поняла. А у него целая жизнь прошла, нарисованная в воображении.
Пошел за ней, хотел помочь, но она все сделала без него. Остановившись в дверях, понял, что будет лишним. Да и находится рядом после вчерашнего ночного видения давалось с большим трудом и стоило железного самообладания.
Тихо ушел в кабинет, так ему легче, не находясь рядом. Можно хоть иногда переключится на что-то и ее не напрягать своим присутствием.
***
Сидела в одиночестве, курила и думала, смотря на Лепсовский двор. Вот здесь бы не стала ничего менять, вся эта зелень и кустарники ей нравились, как впрочем и на старом его участке. А вот в доме надо сесть и нарисовать, как она видит уют своими глазами, но в его планировке.
Пока ей не сняли гипс, можно этим занять себя. Лишний повод куда-то выехать. И пройтись по магазинам. В дни, когда ей не нужно на процедуры, они постоянно дома. И хотя дом просторный, огромный двор, но чувствовала себя все время в замкнутом пространстве.
Нужен воздух, свобода, новые идеи. Одна из которых сейчас захлестнула с головой.
Пару дней она просидела над эскизами, конечно не оставляла при этом кухню. Выехать на осмотр мебели в гипермаркет тоже удалось. Тем более, что компанию ей составил не только Гриша, но и дочь.
Работа кипела, Лепс стал прорабом, она даже присмотрела ему каску, но он отказался, не забыв сказать, что он о ней думает.
В суете дней не заметила, как подошло время снимать гипс. Перед следующим визитом Брагин обрадовал ее такой новостью, но предупредил, что надо наведаться в отделение к его жене, чтобы они полностью были спокойны и уверенны в результате.
— Гриш, можно побыстрее? — высунулась из-за сиденья, пытаясь понять, из-за чего так долго стоят на мест. — У меня же процедуры после обхода.
Последняя, если результаты анализов и МРТ покажут, что все хорошо, сегодня будет последняя процедура. Пусть и через день, но ее руки поколоты иголками от капельниц. Но еще со вчерашнего вечера она была вся на взводе, ждала сегодняшнее утро как праздник.
— Если бы я мог, дорогая, — сжал руль, понимая, что застряли надолго. — Руками их подвинуть только могу, — показал вперед на бесконечную вереницу из автотранспорта.
— Да что ж такое?! — стукнула кулаком по сиденью. Время шло на секунды до момента, когда у нее не будет гипса и в карте появится официальная выписка из стационара и заключение о состоянии здоровья. — Почему именно сегодня? — закусила нижнюю губу. нервничая и теребя ткань одежды пальцами.
Гриша прекрасно ее понимал, два дня с момента, как узнала что снимут гипс, она ему все уши прожужжала, как ждет этого момента. Что станет самостоятельной, сможет все делать двумя руками, без чьей либо помощи.
Из-за этого вчера вечером даже поругались. До личных оскорблений не дошло, но нервы друг другу пощекотали, испортив настроение.
Она и с одной рукой показывала характер, что все может и на все способна, а теперь уже представляла себя всесильной. Разумом понимал, что завтра же она не вернется домой, не сможет там одна, да и грандиозное облагораживание его дома еще не закончено. Надеялся, что на это уйдет еще хотя бы месяц.
Включил музыку, чтобы хоть как-то отвлечься от пустого стояния. В зеркало заднего вида видел, что нервничает, но сделать ничего не мог, только бросить машину и вызвать такси, чтобы уехать окольными путями.
В Склиф приехали через час, весь запал пропал, хотя так ждала этого момента.
— Добрый день! А что это такое? — сразу же заметил ее настроение Брагин, по стечению обстоятельств находясь возле стойки приемного отделения. — Я не вижу радости на лице, — расставил руки, встречая «императрицу».
— Добрый, — приобняла хирурга, — радости мало, — добавила обиженно, — я думала, мы никогда сюда не доедем.
Ну, в принципе, ничего нового, так обычно бывает, когда ожидания превосходят возможности. Если бы она не ждала сегодняшнего события, то и задержка не расстроила бы так.
— Доехали, — улыбнулся, протянул руку Григорию, поздоровавшись. — Не терпится уже, да? — внимательно посмотрел на раздраженную блондинку.
— Да я вся как на иголках, — нервно дернулась, показывая свое состояние, — дождаться не могу, еще и эта пробка.
Лепс за ее спиной растянул улыбку, уж кому ли не знать, как она ждала этот день. Со вчерашнего дня все валилось и из одной здоровой руки. Метала по дому молнии, злилась даже из-за мелочей. И, естественно, «балуя» его своим «прекрасным» настроением.
— Успокаиваемся, — погладил по спине и повел за собой, — сейчас все организуем.
Отойти не успели, на встречу им вышла Ирина Алексеевна, начальство собственной персоной.
— Доброе утро! — поздоровалась со всеми, кого не видела. — Привет, — нагнулась к плечу Иры, приобняла за талию.
— Привет, — Аллегрова прижалась, как будто искала у нее защиты, — как ты? — заметила, что заведующая без настроения.
— Все в порядке, — скривилась, — работы много, и люди, и бумажки, все сразу, — махнула рукой. — Ты то чего не веселая? — знала, что сегодня ей снимут гипс, в прошлый раз светилась от радости, узнав новость.
— Уже все нормально, — натянуто улыбнулась, — пустяки.
— Григорий, это ваших рук дело? Вы обидели Ирину? — в этот раз превзошла всех, Брагин выкатил глаза от удивления. — Не советую, за нее пол Склифа мстить будет, — обвела всех взглядом и не выдержав, рассмеялась.
— Иру? Как можно? — принял правила игры. — Сам за нее впишусь, если кто посмеет обидеть.
Вдвоем многозначительно переглянулись, все-таки она не ошиблась. Любит он Аллегрову и для этого даже не надо слов, глаза все за него говорят, Проблема в том, что у Иры нет глаз на спине и она не видит, как он смотрит, ну и не веря в подобное, даже не обращает внимание.
Сирена приехавшей скорой нарушила их беседу, почти сразу же в двери въехала каталка в сопровождении врачей в синей форме.
Остановившись напротив, быстро выдали диагноз и примерные последствия.
У Иры от вида перехватило дыхание.
ДТП, ушиб, оскольчатые ранения, дальше уже не слушала, видя перед собой окровавленного человека без сознания.
Вот так же и ее привезли сюда без сознания, неподвижную и безжизненную, не верилось, что в мире каждый день такое происходит. И вот эти люди, Павлова, Брагин, Кривицкий и другие врачи, каждый день совершают буквально подвиг, спасая жизни.
Переглянулась с Лепсом, он тоже был в шоке, стоял как статуя.
Павлова же переключилась на пострадавшего, внимательно слушая анамнез и какие действия уже были проведены по пути в Склиф от врача скорой помощи, при этом проверяя пульс пациента.
— Я возьму, — предложила свою
кандидатуру Павлова, понимая, что Брагин будет занят Ирой, — Татьяна, — обратилась к девушке за стойкой, — срочно готовьте операционную и найдите мне Кривицкого, нужно будет шить, — посмотрела на лицо пострадавшего.
Так же быстро, как появились, фельдшеры скорой исчезли, на их месте появились санитары, быстро покатившие пациента по коридору.
— Все хорошо, — успокоила бледную Иру, — идите с Олегом Михалычем сначала на капельницу и анализы, а потом снимать гипс, — погладила ее по руке и ушла вслед за санитарами.
Лепс уже привычно накинул халат, чувствуя себя как дома. Да и у персонала тоже удивления больше не вызывал.
Олег кивнул Грише, чтобы тот остался в ординаторской, несмотря на то, что почти свой, лишний раз по коридорам лучше не разгуливать.
Прокапавшись и отлежавшись, дождалась, когда медсестра возьмет анализы и, наконец, позовет Брагина.
Все же дойдя до перевязочной, снова почувствовала то щемящее волнение, что испытывала накануне.
Любимый хирург приготовил инструменты, приступил к удалению гипсовой повязки. Сделав надрез медленно и аккуратно извлекал руку из гипсового кокона. Прощупывал каждый миллиметр освободившейся руки, раздвигая и понемногу отцепляя гипс от кожи.
Ира тоже смотрела на свою руку, прислушиваясь к ощущениям, но боли не испытывала. Как будто ей приделали новую руку, которой раньше у нее не было. Пошевелила пальцами, хотя и раньше это могла, но сейчас еще и наблюдала, как это выглядит, когда нет гипса.
— Здесь не больно? — спросил Олег, прощупывая место, где был сам перелом. Кость была ровной, это радовало, хотя не сомневался, что все будет хорошо.
— Нет, — покрутила головой, — как будто бы не моя, — сжала и разомкнула пальцы.
— Привыкнуть надо, — улыбнулся ей Олег, — Григорий дома Вам массаж сделает, — не удержался от шутки.
— Он то сделает, — закатила глаза, — но кто ему даст?
— А вот не надо так, Ирина Александровна, — улыбнулся Олег, — Вам нужна его помощь, хотя бы просто контролировать, если Вы сами будете разрабатывать руку.
Медленно отсоединял гипс от руки, разминая каждый сантиметр, чтобы кровь свободно поступала.
— Лепс? — посмотрела удивленно. — Контролировать меня? Еще чего, — надула губы, — он меня уже замучил своим контролем.
— Ну, — хохотнул Олег, — убрал гипс и придержав, положил руку на стол, — друзей не выбирают, — не стал лезть на рожон, выбрал выражение, за которое не получит по шапке. И как будто невзначай стал цитировать строки из стихотворения: «С любимыми не расставайтесь».
— Как вы мне все дороги, — закатила глаза Ира, — со своими намеками.
— Какими такими? — осторожно убрал Ирину руку в бандаж. — Я за женой своей вот соскучился, сейчас сходим с Вами на рентген, а потом отправимся к Марине Владимировне, что бы она Вашу голову посмотрела и мы уже все спокойно выдохнули, — быстро перевел тему Брагин, понимая, что еще одна шуточка и можно нарваться на гнев «императрицы».
— К Марине Владимировне, — с улыбкой повторила Ира, — с какой любовью и уважением Вы относитесь к своей жене.
— Ох, Ирина Александровна, — встал, подал ей руку, помогая встать, — не все так просто, — в их жизни тоже много чего было и за раз все не расскажешь, — но вот люблю и жить без нее не могу. Чего и Вам желаю, — снова намекнул, — осмотрелся по сторонам.
— Мне? Пфф, — недовольно сложила губы, взяла Брагина под руку, вышла с ним в коридор, — у меня в жизни так никогда не было. Всегда любила я и все делала для того, чтобы ее сохранить и приумножить. Но ни один мужчина не любил меня так же, как я его.
Так было, не смотря на то, что давно уже доказала всем свой статус, твердо стояла на ногах и не нуждалась в состоятельном муже, в любви готова была отдать последнее. Но до момента, пока ее не предадут, потом все, точка невозврата, как бы не было больно, вычеркивала из своей жизни навсегда.
Не стала вспоминать и напоминать Олегу, что как раз благодаря одному из них попала в Склиф.
Прошли на рентген, забрали снимок, направившись в отделение нейрохирургии. В лифте Олег поднял снимок к свету, внимательно рассмотрев кость.
— Всё замечательно, — посмотрел на Иру улыбаясь, — хотя по-другому и быть не должно, — хохотнул, — Вам же достался самый лучший хирург.
— Бесспорно, — подтвердила, улыбаясь, — и самый скромный.
Переглянувшись, рассмеялись. Хоть Брагин и был не совсем серьезным человеком, иногда было не понять, шутит он или говорит правду, но все-таки по праву заслуживал звания лучшего хирурга и врача в целом.
— Тогда уж по-честному, — приложил ладонь к груди, — Вы лучшая пациентка в моей практике.
Двери лифта разъехались, Олег пропустил Ирину, вышел за ней.
— Так уж и да? — хитро улыбнулась Ира, наигранно смущенно поправила прическу. — Как не поверить такому обаятельному мужчине?
— Вы действительно идете на поправку, — хмыкнул Брагин, помахал на себя ее рентгеновским снимком, как веером, — мужчин вокруг стали замечать.
— Ой, все, — отвернулась от него, словно не хотела больше разговаривать, — Вы со своей начальницей в сговоре что ли?
— Чё это? — поднял брови и спросил тонким голосом. — У меня, между прочим, свое мнение имеется.
Дойдя до кабинета Марины, постучался.
— Да, да, входите, — послышался приглушенный голос из-за двери.
— Добрый день, Марина Владимировна, — прошел к креслу и, нагнувшись, поцеловал ее в щеку, — вот, привел Вам пациентку.
— Здравствуйте, Ирина Александровна, — улыбнулась Марина, не обращая внимания на шутки мужа, — рада вас видеть, прекрасно выглядите, — отложила все документы в сторону, дабы полностью сосредоточится на пациентке.
— Здравствуйте, Марина Владимировна, — обменялись официальным приветствием, —
спасибо за комплимент, но вы тоже прекрасны, — сменила интонацию, улыбаясь, смотря ей за спину на довольного Брагина.
— Плохих не держим, — вставил свои пять копеек Олег, за что почти сразу поплатился.
— Олег Михайлович, — Марина резко развернулась в кресле, строго посмотрев на мужа, — а вы можете быть свободны. В вашей помощи я не нуждаюсь, у Вас, наверное, своих дел полно, — как бы напомнила, что он на работе, — мы с Ириной Александровной пройдем обследование, и я сама провожу ее в ваше отделение. — развернулась и посмотрела на Иру, — Я же так понимаю, Вас там ждут?
— Да, ждут, — смутилась Ира на всеобщую осведомленность, с кем она приезжает в Склиф.
— Пойдемте, сходим на МРТ, — встала из-за стола Марина, — а потом уже поговорим об остальном. — подождала, когда Ира встанет. — А ты, — посмотрела на Брагина, — чтобы тебя не было в моем кабинете, когда мы вернемся, — посмотрела строго, но выходя в двери, улыбаясь, показала ему язык.
Он же послал ей воздушный поцелуй и улыбаясь до ушей, показательно сел в ее кресло, довольно развалился, с деловым видом посматривая на стол.
Марина не стала устраивать сцен, знала, что когда вернутся, его уже не будет, а все его дурачества только, чтобы поднять ей настроение и немного отвлечься от рабочей суматохи.
— Проходите, — Марина придержала дверь, пропуская вперед Иру, провела к аппарату, — давайте помогу, — лечь в одиночку было не простой задачей. — придержав за руку, помогла лечь. — Гипс сняли, — заметила, что рука в бандаже, но уже свободная, — это хорошо, — посмотрела на расположение и положила сверху фартук, чтобы видеть только голову, — будете разрабатывать и делать массаж, быстро восстановиться, — сделала последние приготовления. — Слава богу, у вас есть заботливый массажист.
— И Вы туда же? — не ожидала такое услышать от жены Брагина.
Почему ее все сватают?
— Что? — Марина удивленно посмотрела. — Не поняла, — посмотрела на Ирину. — Начинаем, Вы готовы?
— Да, готова, — разве у нее был выбор, если она уже здесь.
Марина ушла, а Ира медленно въехала в яркое пространство. Закрыла глаза, чтобы не думать, где находится. Сейчас уже так не волновалась, как в предыдущий раз. Хотя, наверное, была бы рада присутствию Брагина, с поддержкой не так страшно.
— Ну вот и все, — Ира выехала назад, Марина уже стояла рядом, — быстро получилось, — подала Ире руку, помогая подняться, — Не буду Вас мучить, все хорошо, — улыбнулась, — можете выдохнуть и больше не переживать.
— Спасибо! — улыбнулась Марине, поблагодарив еще и за то, что не стала, как Брагин, тянуть и издеваться над ней. — Огромное спасибо! — готова была обнять Марину но сдержалась. — Как хорошо, что попала в руки таких профессионалов.
— Да ну, — немного смутилась Марина, хотя все же знала себе цену, — у нас все врачи хорошие.
— Не буду спорить, — улыбнулась. — Спасибо, что не стали тянуть и сразу сказали, как обстоят дела, а то бы я себя накрутила, — пожаловалась на чрезмерную мнительность.
— Не надо, — удивилась и взяв за руку, поддержала, возвращались в кабинет, — все же хорошо, зачем накручивать? Вам надо беречь себя.
— В прошлый раз Олег Михайлович мне устроил испытание, — рассказала, возможно тем самым подставляя Брагина. — Состроил грустную и серьезную гримасу, как будто не знал как сказать плохую новость, а потом стал радостно кричать, что все хорошо.
— Я почему-то ни капельки не удивлена, — закатила глаза, — с этим шутником и клоуном я вместе живу, — удивленно посмотрела, как будто сама не понимала, как так случилось.
— Да? — хохотнула Ира. — У меня тоже такое чудо есть, — сама удивилась, как Гриша с Олегом похожи в своей манере общения. — А главное, — опять словно сделала для себя открытие, — никуда от него не денешься.
— Нам просто повезло, — изобразила жалость, — но без них ведь жить невозможно, — вздохнула, — честно, — поделилась, — я пробовала.
Ира пока не пробовала, уже все не так, как было раньше. Иногда не понимала, что происходит и что при этом чувствует. Не к нему, а вообще.
— Сейчас посмотрю вашу историю и назначения и подумаем, что убрать, а чего уменьшить дозу, — вошли в кабинет и сели за стол. — В принципе, все хорошо, за такой короткий срок почти в ноль ушли.
Марина сама была рада, как хороший врач, она так же волновалась за своих пациентов независимо от их статуса.
А Ирина Александровна уже стала своей для всех, пусть и не так часто контактировала с ней, как муж, но за месяц несколько раз виделись.
Ну и как женщина, узнав историю, которую конечно инкогнито и очень размыто донес до нее Брагин, разозлившийся по началу на ситуацию, а потом еще на мужика, который пытался в наглую попасть в палату к Ирине.
— Ну в общем, — Марина осталась довольна, просмотрев карту Ирины, — оставим Вам совсем чуть-чуть, разгрузим организм. — что-то заполняла в карте, ставя пометки, — карта Ваша пока у нас, я сама отдам ее вашему лечащему врачу.
Обе улыбнулись, собралось у них общество красивых женщин с хирургом шутником.
— Почти свободна, — покачала головой Ира, — я уже думала, это никогда не закончится. Осталось только руку разработать, швы зажили, уже почти бегаю, — похвасталась, — у меня сегодня «праздник».
— Да, — хохотнула Марина, — поздравляю! Скоро все закончится и Вам больше не надо будет сюда ездить. Брагин назначил вам массаж? — поинтересовалась, глядя на руку.
— Нет, — покачала головой, — если где-то и пометил себе, то мне ничего не сказал.
— Сейчас посмотрим, — пролистала карту, — хм, ничего нет, вот же растяпа, — еще раз внимательно все прочитала, — сейчас пойдем отругаем его, — взяла карту. — Пойдемте, провожу Вас.
Вернувшись в любимое отделение неотложной хирургии, прошли к ординаторской. Брагин, конечно, мог быть и на операции, но Лепс то по-любому должен быть здесь.
Но искать долго не пришлось, не доходя до ординаторской, услышали громкий смех. Опознать обладателей было не сложно.
Обе переглянулись, улыбнувшись друг другу, как говорится — «нашли своих клоунов».
— Мы по адресу, — хмыкнула Ира, — наших шутников слышно на весь Склиф.
— А я смотрю, вам здесь весело, — Марина открыла дверь, строго посмотрев на мужа, — я то думаю, ты весь в работе.
Ира вошла следом, улыбнулась, глядя на Лепса, который был уже как в своей тарелке, жаль ездить осталось недолго, а так он уже здесь почти как на работе.
— Марин, так я это, отработал уже, — хохотнул, и состроил влюбленный взгляд, — пациента принял и отправил, — переглянувшись с Лепсом, снова хохотнул, тот постарался сдержаться, но не очень получалось, — вот отдыхаем здесь с Григорием, — показал на артиста.
— Я заметила, — переглянулись с Ирой, которая глядя на все это, закатила глаза, понимая, что у каждой свой клоун.— А мы вот без перерыва работаем. Сложила руки в карманы, но подойдя ближе, достала одну руку и ущипнула Брагина за бок. И тут же показала ему взглядом, чтобы не орал и не позорил ее.
— Хочешь, я тебе помогу? — умоляя посмотрел на жену, — массаж тебе сделаю, — предложил, как вариант капитуляции.
— Кстати, — вспомнила, зачем она вообще пришла сюда, — почему массаж не назначил Ирине Александровне? — показала на блондинку, о которой все забыли от веселья, а потом и наезда.
— Ира! — Лепс, который тоже затих, когда Брагину устроили выговор, увидел Аллегрову и вскочил. — Уже без гипса? — посмотрел на руку. Встал, отошел к шкафчику, что-то там поднял и повернулся к ней с букетом. — Поздравляю, дорогая! — вручил ей цветы, нагнулся, поцеловал в щеку.
— Спасибо, Гриш, — расчувствовалась Ира, не ожидая от него такого презента, — так приятно, — опустила взгляд на цветы и прикусила смущенно губу.
Когда он только успел. Знала точно, что с собой их у него не было, даже если бы в багажнике вез. Получается, пока она была занята, он съездил или заказал, но от этого не становилось менее приятно.
Ей так давно уже никто не дарил цветы, концертов не было, зрителей тоже, а он умел ее порадовать.
Обняла его, как раньше, одной рукой, но теперь могла прижаться крепче, гипс не мешал.
— Вот, учись как надо, — прошептала Марина Олегу на ухо, умиляясь картине двух «друзей».
— Слушаюсь, моя королева, — поцеловал ее руку.
— Ну что, поехали? — спросил Гриша, погладив ее по спине. — Или у тебя еще какие-то дела здесь есть?
— На сегодня все, — выровнялась, вздохнув с жалостью, — Ирина Алексеевна сегодня занята, не будем ее отвлекать, — посмотрела на семейство Брагиных. — Мы поедем уже, — снова смутилась, понимая, что они сейчас с Лепсом выглядят как отражение Марины с Олегом, идеальная семейная пара. Гриша все еще был рядом, обнимая ее за талию, никуда от себя не отпуская, — Спасибо вам. До свидания.
— До встречи, — Брагин встал, приобняв ее, подмигнул, — назначу Вам массаж, — повернулся к жене, — но пока его может сделать Григорий, — вышел из положения, — кстати, схему я ему объяснил, — показал, что он не совсем безнадежен и все-таки позаботился о своей пациентке.
— Да, — подтвердил Гриша, — мазь по дороге возьмём, — покачал головой и похлопал себя по карману, показывая, что рекомендации у него с собой.
— Счастливо, — Олег с Лепсом сжали друг другу руки и приобнялись «по-мужски».
— Давайте, держитесь здесь, — сжал кулак, — передовая нашей медицины.
— До свидания, — Марина обняла Иру и кивнула Григорию, не пытаясь еще как-то с ним контактировать.
Гриша попрощался, показав Брагину кулак, подняв руку вверх «все путём».
Выйдя в приемное отделение, встретили Павлову, которая только вышла с операционной.
— Уезжаете? — увидела парочку и улыбнулась, хоть и устало, но все успела заметить, в том числе и букет. — Какая красота, — обняла Иру.
— Да, сегодня получилось без кофе, — пожала плечами Ира. — Лучше скажи, как у тебя прошла операция? — поинтересовалась, но спросить жив ли боялась.
— Жив, — не стала вдаваться в подробности, устала, — перевели в реанимацию, — вздохнула, работа нелегкая.
— Слава богу, — облегченно выдохнула Ира. Все-таки переживала о судьбе пациента, которого увидела в приемном еле живого. — Иди, отдыхай тогда, вижу, устала сильно, — прогладила по спине, — а мы поедем домой.
— Ладно, езжайте, но учти, в следующий раз так легко не отделаешься, — сказала не то Ире, не то Грише. — Давайте, до свидания, будем вас ждать.
Гриша кивнул, тоже прощаясь.
— Я больше жду, когда вы к нам, — пожаловалась Ира, — отпустите меня уже.
— К вам? — многозначительно спросила Павлова, состроив удивленное лицо, проигнорировав последнее предложение.
— Ой, Ира! — Аллегрова надула щеки.— Ты невыносимая, — скривилась, — не цепляйся к словам.
— Я все запомнила, — немного проводила их, — мы с удовольствием приедем к вам, — специально выделила последнее слово и рассмеялась. Видела, как Ира закипает, быстро выпроводила их, помахав ладонью.
— Ир, — Гриша немного притормозил ее на улице, — мне надо ненадолго отъехать, я сейчас отвезу тебя к Лале, они уже ждут, я договорился.
— Хорошо, — только и смогла ответить, не была готова к такому повороту событий.
Хотя и не против увидеться с дочерью так, чтобы посидеть отдохнуть, поговорить за чашкой чая, давно уже не было.
Но после полученного букета, который до сих пор сжимала одной рукой, не отдав их Грише, чтобы сам нес, настроение было поехать домой и отметить «праздник». Но у него были другие планы, видимо.
— Может сядешь вперед? — предложил Гриша и, обойдя, открыл перед ней дверь на пассажирское сиденье рядом с собой. — А цветы можно положить назад, — забрал из рук и примостил под спинку на заднее сиденье, чтобы не упали.
Так было гораздо лучше, помог ей пристегнуться, сел за руль и тронулся, выезжая на дорогу. Когда она рядом, не надо вертеться или обращаться к зеркалу.
Поправила руку в бандаже, пристраивая поудобнее. Потрогала и медленно пошевелила пальцами, целый месяц рука находилась в одном положении, теперь надо было привести ее в норму.
— Болит? — спросил, заметив ее жест.
— Нет, — покачала головой, — непривычно, как будто не моя, — улыбнулась.
— Ничего, все поправим, — отвлекся, пытаясь перестроится в соседний ряд, — дома сегодня попробуем немного разработать, а потом я тебе ее разотру и сделаю массаж.
— А ты что, вечером будешь дома? — опустила слова о массаже, как будто не столь сейчас важное. — Я думала, ты надолго, раз везешь к Лале.
— Да, я ненадолго, — посмотрел на нее и улыбнулся, — пару часов примерно.
Вздохнула, спросить прямо она не сможет, да и вряд ли он ответит. Если бы хотел, то с самого начала поставил ее в известность, а так шифруется, не хочет, чтобы знала.
Но первая мысль пришла о «любимой женщине». У нее теперь как механизм срабатывал, и первое о чем всегда думала, это «она». К кому же еще он может ехать? Да еще так неожиданно, еще утром он никуда не собирался, а тут сразу появилось дело и даже с Лалой договорился. Как будто она маленький ребенок, не может ее одну оставить.
— Можешь и дольше, — опустила глаза, — ты и так все время со мной. Я могу до завтра остаться у Лалы.
— Так, — стал сердится, — я сказал, что не надолго, — отвернулся и сжал сильнее руль. — До завтра ты не останешься, — сказал, как будто был ее мужем, — я приеду и мы поедем домой.
Не поняла, почему сразу сменил тон и рассердился, ничего особенного она не сказала. Она вполне может остаться у дочери на один, два и даже три дня.
— Хорошо, — подняла на него глаза, — только если что, позвони, — просьба прозвучала как мольба.
— Если «что», что? — не понял ее.
— Если задержишься и не будешь успевать, — пожала плечами.
— Позвоню, — хотя еще не понимал, почему так говорит. Он же обещает, но хотя могут быть непредвиденные обстоятельства, над которыми он не властен, вполне логично позвонить.
— Я сегодня охренел от того, как работают в Склифе, — перевел тему, тем самым пытаясь отвлечь ее, — Павлова меня поразила, — восхищенно выдал, посмотрев на Иру, — думал, что она только бумажки заполнять умеет в себя в кабинете.
— Она меня оперировала вместе с Брагиным, — быстро ответила Ира, напоминая ему, почему они вообще ездят в Склиф, — но да, ты прав, у врачей стальные нервы, — склонилась к его возгласам, — я бы там стояла до вечера в ступоре и просто смотрела на этого мужика. Это если бы вообще смогла смотреть, зрелище это не для слабонервных, — пробежали мурашки по телу, как вспомнила окровавленное и безжизненное тело пациента.
— Я тоже, — рассмеялся Лепс, — а она просто взяла и ушла его оперировать. Это ж какие нервы надо иметь?!
— Тебе туда нельзя, — усмехнулась Ира, понемногу расслабившись, — там руки надо иметь целые, — кивнула на его кулаки, — и нервы железные.
— Мы с тобой, мать, не подходим, — списал со счетов обоих, — нервные слишком, — глянул на ее удивленный взгляд и сжал губы, чтобы не рассмеяться, — хорошо, — понял свою ошибку, — только я.
— То то же, — осталась довольна, — но работать там не смогла бы, даже за стойкой в приемном. Представляешь, сколько они там за день всего видят.
— Заканчивай, — махнул ей, скривившись, начав в голове представлять эту картину.
Улыбнулась словно победе над ним и довольно положила руку поверх бандажа.
Провел Иру до дверей квартиры Лалы.
— Здравствуй еще раз, — уже беседовали сегодня по телефону. — Доставка на дом, — улыбнулся, — заказывали?
— Добрый день, — ответила улыбкой Лала, — да, это наше, обняла маму, поцеловав в щеку, поприветствовала.
— Привет, как ты? — обняла и завела в квартиру.
— Хорошо, — показала руку без гипса, — почти нормальный человек.
— Вы общайтесь, — перебил их Лепс, — а я поеду, время поджимает.
Ира обернулась, он спешит, ему куда-то надо и эти дела отдельно от нее. Правильно, еще чуть чуть и у нее будут работать обе руки, свою миссию он выполнил. Все возвращается на свои места, каждый по отдельности и сам по себе.
— Пока, — посмотрел на нее с нежностью, надеясь, что ничего не помешает забрать ее сегодня домой.
— Пока, — попыталась улыбнуться, но не получилось. — Удачи, — пожелала и отвернула голову, закусив губу от волнения и чувств, которые появились помимо ее воли.
