Себя не теряй

Саша уснул не сразу, оказавшись в темноте, события, случившиеся за день, навалились как каменная глыба. Осознание, что отгонял от себя, пытаясь сосредоточится на главной цели, давали о себе знать, растекаясь как горячая смола, сковывая движения, мерзко просачивалась в мозг, твердя: «она пропала!». Ее нет, и сколько им понадобится на ее поиски, даже не представлял. Каждый затянувшийся час играл против них, а они уже упустили день. Целый день! Думая, цепляясь за каждое событие, постепенно погружался в тяжелый, беспокойный сон. Как будто только погрузившись в тишину, резко проснулся от назойливого звука. Пытаясь сосредоточиться, смотрел в потолок, вспомнив, как оказался вчера в доме Лепса, повернул голову, понимая, что звук исходит от телефона. Сев в постели, взял телефон и принял вызов. — Алло, да, Дим, — потер глаза, не до конца еще придя в себя, — что случилось? — Я вычислил квадрат местоположения, — выпалил тот, как единственное, что хотел сказать в жизни. — Что ты вычислил? — переспросил, боясь, что он не правильно понял или еще спит. Откинув одеяло, спустил ноги на пол и включил на громкую связь. — Ну, вы вчера уехали, — стал объяснять, — я пошел домой. Но никак не мог успокоиться, как будто мы что-то пропустили или неправильно сделали. В общем, я проснулся ночью и меня осенило. Сел за компьютер, поменял алгоритмы поиска и смог найти зону, в радиусе которой находится телефон. — Дим, — окончательно проснувшись от новостей, встал с кровати, — ну ты конечно, красавчик! — Да ну ладно тебе, — замялся он на том конце, — вместе же вчера искали, только немного неправильно. — Мы сейчас приедем, — не стал больше расспрашивать по поводу данных, лучше все увидеть своими глазами и решить на месте, как дальше действовать. — Ты где будешь, в клубе? — Да, сейчас немного освежусь, — ответил смущенно, бессонная ночь давала о себе знать, — и буду у себя. — Хорошо, часа через полтора подъедем, — быстрее не получится, хотя хотелось прямо сейчас телепортироваться туда. Отключился, быстро натянув штаны с футболкой, спустился по ступенькам. Пройдя по первому этажу, заглянул на кухню, но Григория не наблюдалось. Постучав в его дверь и не услышав ответа, приоткрыл дверь и заглянул в комнату. В другой ситуации не наглел бы, но новости были чересчур важные, чтобы стесняться. Кровать Лепса была пуста, если не сказать не тронута, похоже он вообще сюда не приходил. Тогда может в кабинете? Его любимое пристанище. Проходя мимо комнаты Иры, интуитивно решил заглянуть, просто чтобы увидеть место, где она была в последний раз. Приоткрыв дверь, заметил беспорядок, скомканную постель, на которой поперек в обнимку с подушкой спал Григорий. Остановился, удивленно разглядывая его, даже во сне на лбу болезненно выступали две полосы, это был неспокойный легкий сон. Он тоже не мог нормально спать. Он страдает, потеряв ее, это видно было вчера, видно сейчас. Когда он признался, что любит ее, Саша не до конца поверил. Они много лет рядом, дружат, а здесь еще живут вместе, но сейчас не сомневался. Она ему дорога и не просто как друг, а как женщина, любимая женщина. Подойдя ближе, склонился над кроватью, легонько коснувшись плеча. — Григорий Викторович, — сказал не громко и еще раз пошевелил за плечо. — Мм, Саш, — открыл глаза и, прищурившись, посмотрел, пытаясь сфокусировать взгляд, — что случилось? — оглянулся на окно, пасмурно, непонятно сколько сейчас времени. — Дима звонил, — пытался быть серьезным и не показывать, что нашел его в Ириной комнате, где, собственно, сейчас оба и находились, — он нашел местоположение телефона. Гриша резко сел, откинув от себя подушку. Но потом огляделся, вспомнил, что уснул на Ириной кровати, взял подушку, аккуратно положив ее у изголовья. — Погнали! — поднялся и быстро вышел из комнаты. Сходил за ключами, кинув в карман, все же вернулся. Прошел мимо удивленного Саши, умылся и сменил футболку. Хотя на одежду сейчас было плевать, но он же не абориген, все-таки с людьми придется общаться. А он спал в этой одежде, поэтому вид у нее был крайне не презентабельный. — Все, — вернулся, стряхнул низ футболки, расправляя, — поехали, кофе и перекус по дороге. Времени сейчас нет на завтрак, — вылетел из дома, захватив с вешалки кофту на случай непогоды, судя по тучам, может начаться дождь. Саша пошел за ним, даже не думая спорить, сам был как на иголках. Хотя Ира все еще была где-то и неизвестно, что с ней могло случиться за это время, у них появилась надежда найти ее. От этого оба хоть и были измученные и не выспавшиеся, но от хороших новостей с заряженными до края батарейками. Ёе еще надо найти, а это тоже задача, на которую нужна энергия. Выскочив во двор, разблокировал машину. Кинул взгляд на подбитого коня без стекла, напоминающего обо всех событиях. Это не сон, все на самом деле, хотя так нереально и сюрреалистично. Выехав на дорогу, прибавил газу в пределах допустимого, не хотелось ни секунды нигде не задерживаться. Сердце бешено стучало, отдавая в висках. По дороге почти не говорили, только уточняя какие то моменты, каждый думал. Еще не знали, что их ждет, ведь карту никто из них еще не видел. Какая часть Москвы, где? Если это квартирный дом, как обыскать все квартиры? Хотя глупо конечно, в квартире легче спалиться, она ведь может кричать. Если может? Оставив машину на обочине, не заботясь, можно ли там парковаться, поспешили в интернет клуб. — Привет, Дим, — Саша пожал руку друга. — Здоров, — Лепс приветствуя, похлопал по плечу. — Че там? Показывай, — не сильно церемонился, но терпение сейчас отсутствовало от слова совсем. — Вот, — компьютер был включен, он повернул немного экран, чтобы у всех был хороший обзор, — это карта Москвы, — обвел изображение, — телефон примерно здесь, — увеличил картинку, на которой находились сразу несколько населенных пунктов. — Радиус километра три, я поискал информацию, — добавил, пытаясь упростить задачу, — попадают в это покрытие две деревни и дачный кооператив. — Сколько приблизительно это домов? — прижав палец к губам, Лепс напряженно думал. — В одиночку здесь не справимся. — Я с Вами, — Саша был готов идти хоть в болото, лишь бы найти Иру, — сидеть здесь я не смогу. — Да подожди ты, — прикидывал варианты, — надо хорошенько все обдумать. Когда круг поисков настолько сузился, включил рациональность. Конечно, он может собрать банду, прочесать всю местность, но если эти придурки заметят, что на территории шумиха, тут же свалят. Да и опять же, там живут люди, это все усложняет, они не ФСБ, разрешения на обыск каждого дома у них нет. — Мне нужно позвонить, — достал телефон, поднял повыше, ища антенны. — Здесь плохо ловит, — подсказал Дима, — подвал. Нужно выйти на улицу. — Окей, — кивнул, что понял и показал Саше, чтобы остался пока на месте.

***

Проснулась, открыв глаза, поняла, что ничего не изменилось. Страшный сон все еще был реальностью. От тонкого матраса на полу болела спина и шея, застонала, пытаясь выпрямиться и дать телу отдохнуть. Вокруг кромешная тьма, даже нет возможности оглядеть себя, понять, сколько прошло времени, ночь сейчас или день. Уже в который раз попыталась встать, наощупь ища окно. Тусклый свет, который появлялся только, когда он приходил, не давал возможности до конца изучить пространство. Да и он не давал такой возможности. Вчера после долгого отсутствия снова вернулся, принес ей поесть и бутылку воды. Поставил возле двери, перегородив собой путь к ним. Желая показать свою власть, то, что ее пища и жизнь зависит только от него. Пытался сделать смиренной, как тогда, но она не желала больше так. Готова была умереть, только бы он больше не прикасался к ней. Но у нее не было такой возможности, в комнате не было ни одного предмета. Поесть он принес в пластиковой посуде, желая, видимо, получить удовольствие, понимая, что она будет есть руками. Желая унизить, показать, кто главный и от кого она зависит. — Выходи, — дернул за руку, поднимая на ноги. Сидя в одном положении, все занемело, ноги подкосились, но он даже не придержал ее, снова дернул и толкнул вперед в коридор. Проводив до ванной комнаты, открыл дверь и отошел в сторону. — У тебя есть пять минут, — закрыл ее снаружи на замок. Он давно все спланировал и нашел подходящее место. Полузаброшенный дом, в котором, по всей видимости, много лет никто не жил. Старая плитка, отклеившиеся обои, то, что здесь имелась в доме уборная, являлось большим счастьем. Понимала, что времени у нее мало. Полноценно принять душ не успеет, но хотя бы умыться и сделать все необходимое, на что хватит времени. Старалась пить меньше воды, хотя в условиях жары и духоты в комнате удавалось это с трудом. Но опускаться до того, чтобы справлять нужду в комнате не желала, а проситься в туалет, значит снова столкнуться с его мерзким взглядом и довольной рожей. Он пытался ее сломить, она из последних сил старалась держаться. Прощупывая стену рукой, медленно двигалась вдоль нее. Идя вдоль стены напротив двери, по крайней мере, ей так казалось, с учетом расположения ее скромного спального места. Исследуя рукой поверхность, водила вверх вниз, ничего не видя, но другого выхода у нее не было, но ведь в комнате все равно должно быть окно, пусть и закрытое чем-то. Очередной шаг стал для нее испытанием, наступив на гнилую доску, торчащей в полу, зацепилась и расцарапала лодыжку, по всей видимости содрав на ней кожу. От боли присела и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть и не привлечь внимание ее мучителя. В темноте она не сможет быстро добраться до матраса, и он поймет, что она искала выход. Выбраться она вряд ли сможет, но его это разозлит, а он к ней не испытывал теплых чувств и жалости. Не вставая, на коленях доползла до матраса, нащупала бутылку с водой и открыв, полила на ноющую ногу. Чистотой здесь даже не пахло, а ей сейчас только и не хватает для полного счастья занести заразу. Она не успела прийти в себя, как в коридоре послышались шаги, включился свет и открылась дверь. В своем стремлении всевластия не оставлял ей даже свет, пытался сломить и запугать. Закрыл дверь, посмотрел на тарелку, еду в которой практически не тронула. Взяв только ломтик черного хлеба, который ела маленькими кусочками. — Решила показать характер? — посмотрел, как на попрошайку с вокзала. — Думаешь, протянешь долго без еды? — присел перед ней и видя, что отвернулась, не желая смотреть на него. Схватил за шею, сдавил и повернул к себе. — Еще молить будешь, чтобы дал поесть. Здесь тебе не курорт, носиться с тобой никто не будет. Поняла? — резко сжал, вызывая приступ удушья, подержав, ослабил хватку. Хмыкнул, получая удовольствие от власти над ней. Все зависит от него — воздух, вода, жизнь. Она должна это понять. — Отпусти, — вдохнула воздух, хватая его как тонущий, попыталась оттолкнуть его руку и высвободиться. — А то что? — смотрел со злостью, грудь нервно вздымалась. — Гриша твой прибежит? Спасать будет? — сцепив зубы, оттолкнул ее назад. Больно ударилась затылком об стену и зажмурилась. Слезы застыли в глазах, но она не должна плакать, по крайней мере не перед этим козлом. Остался доволен причиненной ей болью, улыбаясь, хлопнул себя по колену. — Быстро нашла мне замену, — снова во взгляде презрение. — Или ты с ним давно крутила? — схватил ее за голову, притянув ближе к себе и оттянул за волосы так, чтобы смотрела ему в глаза. — Легла под него не раздумывая, — ненавидел его за то, что тогда напал на безоружного, защитник хренов. — Шлюха, — словно выплюнул ей в лицо — Не все как ты, — ответила, скривившись от боли, он оттягивал волосы назад, намотав на пальцы. — Заткнись! — бросив волосы, дал пощечину. — Страх потеряла? — вплотную приблизился к ней. — Хочешь, чтобы напомнил тебе, с кем ты спала? Забыла, как мы были вместе? Словно изменился в лице, пытаясь вызвать у нее чувства жалости и сострадания. Взывая к тому, что в их жизни было все прекрасно. С его подачей выглядело, будто Лепс разрушил их отношения. Но отношений как таковых никогда и не было, только издевательства. Ее жизнь превратилась в кошмар с тех пор, как стали жить вместе. До этого он показывал себя «золотым» мужчиной, заманивая ее в ловушку, из которой не было выхода. И сейчас за ней окончательно захлопнулась дверца, это, по всей видимости, конец. — Не забыла! — прижала ладонь к щеке. — Ты худшее, что было в моей жизни, — но все еще держалась, показывая ему, что уже не тот запуганный зверек, над которым любил издеваться. — Сука! — с размаху ударил по лицу так, что она отшатнулась. — Думаешь, что такая крутая? — его злило то, что давала ответку, но в какой-то мере это и разжигало сломить ее, сделать еще больнее, чтобы плакала и молила о пощаде. Встал, отошел к двери. — Я вернусь вечером и потом мы поговорим по-другому, — специально дал ей время, чтобы подумала и поняла, что лучше его не злить. Когда за ним закрыла дверь и наконец-то погас свет, впервые обрадовалась темноте. Облизала губу, почувствовав вкус крови. В этот раз он дал волю своим рукам, наслаждаясь своим всесилием. Отползла к стене, забившись в угол, наконец-то дала волю слезам. Они градом катились из глаз, но не давали облегчения. Она держалась как могла, показывая, что не боится, а сердце сжималось, тело била дрожь. Он обещал продолжить, и она, конечно же, понимала, о чем он.

***

Вышел на улицу, набрал Мише «Фишеру». Пусть он давно не при делах, но данные индивидуумы все же в его окружении. — Да, Гриш, — ответил без удивления, но и не веселился. — Привет, Миш, — оглянулся на дверь кафе и отошел подальше, чтобы если вышел Саша не услышал разговор. Хотя скрывать все ото всех невозможно, тем более с этим мальчиком он вместе искал компромат на Крымского. — Ты случаем не знаешь, где мне можно найти Крымского? — как никак, а он развлекает публику в его ресторане. — Не поверишь, сам его ищу. — хмыкнул, Лепс ведь должен и сам все понимать. — Твоя информация оказалась правдой, мои ребята проверили. Но этот утырок как сквозь землю провалился и его подельники вместе с ним, — нервно хохотнул. — Представляешь, какое совпадение! — Да, это очень интересно, — Лепс сосредоточенно смотрел в одну точку, думая. — Я могу помочь с поисками, только нужен человек из органов, у тебя же должны быть старые связи, — намекнул на «крышу», только с официальными полномочиями. — Хм, — помолчал, пытаясь провести между людьми параллель — не прослеживаю связи. Может, поделишься, коль уж начал. — Я поделюсь, — чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету, — у меня в этом деле отдельный интерес. — Да ну! — услышал в трубке, как цокнул. — Я думал, что поделившись информацией, ты отошел от этого дела. Ведь твои интересы к «Шансону» сводятся к мести. А он от нее в любом случае не уйдет, — рано или поздно его засекут, и он получит свое, как и его подельники. Не волнуйся, пропажа найдется, — кинул небрежно, — мои ребята не сидят без дела. Только вот у Гриши не было столько времени. Он не мог ждать, важна каждая секунда. Ведь эта мразь не будет сидеть сложа руки. Не для того она ему нужна, чтобы любоваться как красивой картиной. — Миш, у меня нет времени ждать, — затушил сигарету и выкинул в урну. — Давай друг другу поможем и по-быстрому разбежимся. — Ууу, друг, — понял, что у Гриши проблемы, — у тебя то что случилось? — У меня, Миш, — сдерживал себя, чтобы не сорваться и не сказать много плохих и ненужных слов, — полное дерьмо. Этот мудак мою женщину похитил. Даже если она не согласна с этим и никогда ею не станет. Не мог сейчас по-другому обозначить и объяснить, как она дорога ему. И нет времени ждать, когда его ребята найдут Крымского. День прошел, а два-три, это уже перебор. — Подожди, — он какое-то время молчал на том конце, — а ты знаешь, где его искать? — раз уж заявил о помощи. — Приблизительно, — Гриша потоптался на месте, взглянув на двери клуба, из которой вышли какие-то пацаны. — Поэтому и спрашиваю про знакомого «Генералиссимуса», — взял потолок, чтобы было понятно, что капитан здесь вне компетенции. — Нужен тот, кто сверху даст указания их выполнять в кратчайшие сроки, дабы не получить по шапке. — И какой у тебя план? — понял, что у Гриши все очень хреново. — Есть конкретные действия или генерал нужен как раз для них. — Я знаю приблизительно, где он находится, — слил важную информацию, которую сам только недавно узнал, — я так думаю не один, но это уже мелочи. Все дома я прочесать не смогу, поэтому нужно узнать официально, — уточнил для чего нужен «главный», — есть ли у кого-то из них в этой местности недвижимость. Конечно понимал, что вряд ли там хоромы или двухэтажный коттедж, но все же это какое-то строение. — Ну ок, я понял, — быстро дышал, видимо куда-то шел, — давай сейчас ко мне в бар, поподробнее обсудим наши действия. — Договорились, — хоть маленький шаг к цели, это уже много. Все бы отдал сейчас, чтобы быть с ней рядом. И ради этого он делает все, что в его силах, — щас примчу. Спустился вниз, с дверей махнул Саше, подзывая к себе. — Надо ехать, — понимает, что Ирин внук не станет ждать, пока все решится без него. — Димон, — прошел к столу, пожал крепко руку, — ты большой молодец, не теряй свои навыки. — Спасибо, — смутился, но искренне улыбнулся Лепсу. Остальное потом, когда все уляжется, он пообщается еще с ним. А пока время, даже не деньги, сейчас время — это жизнь. Попрощавшись, поспешили вдвоем к машине. Получилось сузить поиски, но если даже Миша не поможет, они все равно уже намного ближе. Тогда придется дождаться темноты и втихаря прочесывать каждую улицу в данном периметре. — Куда мы едем? — Саша пока ничего не понимал. Опять Лепс решал все дела сам. — К хорошему знакомому, — объяснил, маневрируя между машинами, пытаясь скорее добраться до места, — он должен помочь с поисками. — Мы же нашли, — теперь зная, где ее искать, был нетерпелив, — не лучше ли сразу поехать туда? — Чшш, Саш, не гони коней, — притормозил его пламенную речь. — Думаешь я не хочу сейчас оказаться рядом? — его распирало, что они знают где искать, но не могут быстро оказаться там и попасть с первой же попытки в нужный дом. — Только они тоже сейчас на измене, если заметят движуху, свалят или… — не стал договаривать, сам был не готов к такому сценарию. Если с Ирой что-то случится, то только и останется, что в петлю лезть. Жить, зная, что не уберег ее, он не сможет. Телефон завибрировал в кармане и тут же заорал «чумной» песней, установленной на звонке. — Да, Миш, — смахнул зеленый значок, увидев входящий номер. — Гриш, я созвонился с нужным человеком. Планы изменились, давай дуй сразу в Главное управление. Там на месте все решим. — Без проблем, — первый раз за два дня на лице появилось подобие улыбки, — скоро подъеду, — не стал уточнять, что не один, чтобы не появлялось лишних вопросов, на месте разберется. Подъехав, оказалось, что Миша тоже был не один, стоя на пороге, беседовал с мужичком в форме. Вот только он не тянул на генерала. Показал пальцем вверх, чтобы подождали, пока он договорит. Освободившись, подошел. — Ну че, пошли, — протянул руку по очереди Грише и Саше. — Это Александр, — представил парня товарищу, — он со мной, родственник, — не стал вдаваться в подробности, кто, кому и кем приходится. Их без проблем пропустили через дежурного, Миша ткнул пропуск в окошко. Но, по всей видимости, он здесь был частым гостем, и цепляться никто не стал за остальных. Идя по коридору, Гриша пытался изложить в общих чертах все, что им известно. Объяснив, что искал сам, не упоминая, что взломали камеры, незаконно получив доступ к ним. Миша хоть не работник организации, но раз уж ходит в знакомых у генерала, то лучше лишнего не болтать. Рассказал, что нашел собственную машину с разбитым стеклом. Ну а потом ребята смогли вычислить местность по ее телефону. Вариант, что его могли просто выбросить, не подходил. От местонахождения машины, откуда ее увезли, было приличное расстояние. Могли бы сразу выбросить, но, видимо, не додумались. В кабинет их не пригласили, ушел один Миша, что он там излагал и как неизвестно. Главное, чтобы донес суть. — Гриш, зайди, — выглянул в дверь, Саше показал остаться. — Здравствуйте, — Гриша прошел, кивнув головой мужику в погонах. Пресмыкаться не любил, но тут была другая ситуация. — Добрый день, присаживайтесь, — показал на место за длинным столом. Лепса он в нем признал, от того и не был так напыщен. Товарищ сел рядом. — Я все объяснил, — начал Миша. — Гриш, расскажи, что хотел сам. — Разрешите? — показал телефон, получив утвердительный кивок. Открыл карту местности, которую удалось определить, передал через Мишу генералу, — здесь приблизительное местонахождение телефона и человека, которого мы ищем, — понимал, что все сумбурно, но вот так, с ходу при генерале не мог говорить, как с обычным участковым. — Чтобы сузить поиски, надо узнать, есть ли у данных личностей, — показал на ксерокопии документов всей троицы, которые притащил с собой Миша, — дом или дача в этом районе. Просмотрев все предложенное, внимательно посмотрел на Лепса. Ему по долгу службы приходилось видеть и не такие сюжеты, но как попал в такую передрягу артист, к тому же не последний в стране. — Мишин интерес я знаю, — отложил бумаги и вернул телефон, — но чтобы найти то, что Вы говорите, не достаточно щелкнуть пальцем, — подняв руку, продемонстрировал тот самый щелчок. — Нужна веская причина. Кого они удерживают силой? — как будто даже не шелохнулся, но тон изменился. Скрывать больше не получится, как бы Ира не хотела вмешивать посторонних людей, но сейчас на кону ее жизнь. И чем быстрее они ее найдут, тем лучше. Верить в то, что Крымский ничего ей не сделает, иллюзия. Он уже сделал, она чудом осталась жива, упав с лестницы. А то, что делал до этого, у Лепса до сих пор стыла кровь в венах, вспоминая ее слова и представляя, что ей пришлось пережить. — Аллегрова у них, — сказал на одном вздохе. Знал, что это так. Но каждый раз осознание этой правды било его наотмашь. Скоростной поезд мчался без остановки, сметая все на своем пути, любовь, боль, отчаяние. — Ну, ничего себе, — присвистнул Миша, похлопав его по плечу. — За дверью сидит ее внук, — махнул, не поднимая головы, словно под гипнозом смотрел на свой телефон, — если нужно официальное заявление. — Они выдвигали требования? — для протокола нужны факты. — Нет, им не нужен выкуп, — покачал головой, — ему нужна она. Он уже один раз ее чуть не убил, только она не стала на него заявлять. Но ему оказалось этого мало. Он сидел молча, пока Саша рассказывал обстоятельства случившегося с Аллегровой месяц назад. Скрывать смысла не было, на все имеется официальный документ. Заключение врача о причине получения травм. Лепс не думал, что все так затянется. Они только здесь потеряли уже час и при этом ничего не решили. Большое генеральское колесо стало задействовать маленькие колесики, но как скоро этот механизм принесет результат? — Гриш, а чего ты сразу не сказал, что это Аллегрова? — Миша подошел, присев рядом. После всех проволочек и официальных приемов им показали на дверь и велели ждать. Почему, когда казалось, стоит подключить высокий чин и дело решится со скоростью света, все оказывается с точностью да наоборот. Быстро только в кино, там и герои в одиночку мир спасают. А он не мог спасти одну единственную. — Не хотел лишних разговоров, — отмахнулся, не вдаваясь в причины. — От меня что ли? — удивился Миша. — Я, чтобы пошел этим размахивать, как красным флагом? — недоверие со стороны Гриши его слегка задело. — Миш, не в этом дело, — сейчас меньше всего хотел обсуждать это. — Она сама не хотела разговоров. А я берег, как мог, — закрыл глаза от безнадежности, — но не уберег. Саша где-то раздобыл кофе и вернувшись, протянул Грише стаканчик. — Спасибо, — посмотрел на парня, забрав стакан. За один день он изменился, хоть был умным и рассудительным, сейчас стал еще как будто взрослее. Быть единственным мужчиной в семье непростая задача, а жизнь преподносила далеко не самые приятные сюрпризы. — Рано сдаваться, — звучало как подбодрение, но он скорее напоминал себе, что шанс ещё есть. — Конечно, — Гриша положил ладонь ему на плечо, — у тебя еще вся жизнь впереди. Тот посмотрел на него с такой тоской и болью, словно исход уже был решен. — Разве это жизнь? — прислонился спиной к стене, подняв взгляд в потолок. — Ты прав, это не жизнь, — резко встав, пошел по коридору в поисках хотя бы окна. Воздуха не хватало, он словно разучился дышать полной грудью. В груди полыхал жар, мысли о том, что сейчас с ней происходит, разрывали его. Он есть, но не может помочь. Как же долго тянется эта бюрократическая цепочка. Дела, архивы, люди. Он готов был сам перебрать все бумажки и папки, пересмотреть каждую, только чтобы не сидеть, понимая, что время ускользает сквозь пальцы. Он проигрывает в этой схватке, в безумной игре без правил, где на кону жизнь его любимой, его Иры. В приоткрытое окно в конце коридора он не смог даже покурить. Все время бегали люди в формах, недоумевая, что он здесь забыл, посматривали в его сторону. Какая же глупая система, когда они владеют всей информацией, не могут ей воспользоваться сию секунду. Нужна сотня бумажек, приказов и распоряжений, при этом еще с тебя три шкуры снимут, докопавшись даже до того, в каких трусах ходишь. Когда вернулся, Саша говорил по телефону. Прикрывая трубку от лишнего шума, одними губами сказал: «Мама». Лала, как же они могли забыть о ней? Теперь еще надо как-то решить вопрос с ней, придумать историю, она же, скорее всего, уже сто раз позвонила Ире. — Да, мам, хорошо, — сказал последнее и отключился. — Что там? — спросил Гриша и присел рядом. — Возмущается, — пожал плечами, — говорит, обещал приехать утром, а уже сколько времени прошло, а я еще домой не появлялся. — Волнуется, — как родитель ее прекрасно понимал. — Про Иру что-то говорила? — сложил ладони между коленями. — Да, — кивнул Саша, — дозвониться не может со вчерашнего дня, а у Вас тоже вне зоны доступа. Не стал пересказывать все то возмущение, что лилось в трубку пять минут. Два дня назад заезжали, а теперь как сквозь землю провалились, причем вдвоем. — Надо ехать, — встал, тем самым пытаясь подтолкнуть Сашу на действия, — надо успокоить маму хотя бы тем, что ты дома. — Григорий Викторович, — начал возмущенно Саша, — как я сейчас домой поеду? — показал на дверь, которую они, считай, сторожили в ожидании хоть каких-то новостей. — Мы сидим здесь уже сколько? — спросил у Саши, тем самым говоря, что время проходит без пользы. — Поехали, отвезу тебя, надо ее успокоить. Или ты думаешь, она будет спокойно сидеть, узнав правду? Я лично так не думаю, но она ничего не сделает, так же как и мы сейчас, — махнул рукой. — Лучше бы там где-то сидели в этих деревнях, наблюдали, кто куда ходит, толку бы больше было. Говорил, но только частично так думал. Сашу нужно отвезти домой, чтобы Лала не начала собственное расследование, в котором не будет толку, только шумиха и лишнее внимание. Женщины менее терпеливы, если это касается близких. У них начинается паника, от этого и нерациональное мышление. Сделать все быстрее, срочно, сию секунду, он бы и сам не отказался от такого расклада. Но как показывает практика, не работает это быстрее. Саша нехотя встал, оглянулся в надежде, что может в последний момент появятся новости, но ничего не происходило. Вместе спустились к машине, Гриша своим присутствием пытался хоть немного показать ему, что не бросает. Он едет вместе с ним, и если будут новости, то они о них узнают вместе. И уже потом по ходу будут решать дальнейшие действия. — А вот и мама, — посмотрел на Сашу, увидев на загоревшемся экране телефона входящий от Лалы, — дозвонилась. Словно она его видела, сделал лицо пободрее и взял трубку. — Да, слушаю, — не обязательно рассыпаться в любезностях, так она скажу поймет, что что-то не так. — Григорий, ну наконец-то, — то ли с облегчение, то ли со злостью вздохнула Лала, — никому из вас не могу дозвониться. У мамы телефон недоступен. — Ой, Лала, — не дал ей больше ничего сказать и задать интересующий вопрос, — забыли тебя предупредить. Мы уехали за город, в санаторий. Маме сняли гипс, — сделал акцент, хотя она об этом и так знала, — нам порекомендовали хорошее место. Чтобы, так сказать, пройти реабилитацию, здесь массаж, процедуры всякие. — А что со связью? — перебила его поток слов, как в рекламе того самого санатория. — Вы можете сказать маме, чтобы перезвонила, ну или дать ей трубку? — предложила как вариант. — Да, — пожаловался, — со связью здесь плохо. Я сейчас выехал, здесь недалеко, пока Ира на процедурах, скоро буду возвращаться. — Ну, хорошо, — недовольная таким раскладом, хмыкнула, — вернетесь, скажите, что я звонила. По возможности пусть перезвонит. — Скажу, без проблем, — свел брови, проблема то как раз в том, что не может сказать. — Давай, пока, занят сейчас немного. Его занятие сейчас вести машину, а с телефоном в руках не совсем удобно. Отключился и бросил в нишу на торпеде. — Как Вам это удается? — Саша не был удивлен его актерским талантам, он не понимал, как в такой ситуации можно держаться. — У меня даже руки дрожат, — показал трясущиеся ладони, — не знаю, как смогу с мамой спокойно разговаривать. — А ты меньше разговаривай, — посмотрел на него, — скажи, что устал, засиделись за компьютером, почти не спал, — ведь даже врать не придется, все так и было. — А вот причину заседания называть не обязательно. — Да, ну это я понимаю, — все же был недоволен таким раскладом, хотя и понимал, что вариантов не много. — Если появятся новости, позвоните, — посмотрел с мольбой, — пожалуйста. — Сань, — отвернувшись от дороги, посмотрел на поникшего парня, — ну ты за кого меня принимаешь? Конечно позвоню, понимаю каково тебе. За себя умолчал, то, что творится у него в душе, знать никому не обязательно. Вряд ли даже Саша понимает, насколько ему плохо. Зная даже то, что он любит, не сможет понять всей глубины чувств, испытываемых к этой женщине, совсем не чужой и не вчера появившейся в его жизни. Встретив ее и просто влюбившись, он не испытывал бы столько чувств к ней. Но разница в том, что до того, как полюбить и понять, что не может жить без нее, он много лет был рядом, зная о ней все. И тем дороже потом стал каждый ее взгляд, жест, улыбка. Когда человек настолько твой, что теряя ее, ты теряешь половину себя. Высадил Сашу, не доезжая до дома, чтобы лишний раз не давать Лале пищу для размышлений. Да и он уже сообщил ей, что с Ирой уехал в лес густой, где связь ловит через раз. Попрощавшись, снова пообещал звонить, даже если не будет новостей, и развернулся в обратном направлении. Больше ему ехать некуда, если все затянется, то он и ночевать там останется, лишь бы только не возвращаться домой и остаться наедине со своими кошмарами. Дом, в котором нет ее, но каждая вещь напоминает о ней. Да он же даже кружку в руки взять не сможет. «Лепс, блин! Ты как Федорино горе», — вспомнил ее недовольный вид и высказывания, когда не нашла кружки на своём месте. Хотелось вцепиться в руль зубами и выть. Пока рядом был Саша, он старался держаться, но оставаясь один, начинал сходить с ума, сталкиваясь с реальностью. Остановился возле магазина, чтобы купить сигареты. Он и так выкуривал больше пачки в день, а за эти два дня со счета сбился, докурив одну, тут же прикуривал другую, ища успокоение в никотиновом дыме, но ничего не приносило облегчение. Стоял на кассе, когда зазвонил телефон. — Гриш, куда ты пропал? — Миша оставался в отделении, не смотря на то, что интерес у него был другой масти. — Сашу домой отвозил, — ответил коротко, — сейчас вот поеду обратно, — положил перед кассой две пачки сигарет. — Ну, давай поторопись, — немного взволнованно дышал в трубку, спускаясь по ступенькам, — группу уже собрали на захват. — Что? — бросил несколько купюр на стойку, схватил сигареты и не дожидаясь сдачи, побежал к выходу. — Что ты сейчас сказал, повтори? Смысл сказанного дошел сразу, но не мог поверить, что все же поиски не стояли на месте. — Нашли хату Гиреева, — в трубке слышался шум и голоса людей, — дом там, бабки его. — Я лечу, — сел в машину, выезжая со стоянки, — дождись меня. Злясь, смотрел на дорогу, пытаясь доехать быстрее. Сколько они просидели в отделении, ничего не происходило, но только стоило ему уехать, сразу же появились новости, еще и группу захвата уже собрали. А главное быстро, как по закону подлости. Понимал, что машина, которой дали приказ, не будет никого ждать, будь то сам Папа Римский, но ему надо быть там не позже всех. Его цель найти Иру, а не повязать этих придурков, хотя они бы справились и без группы. Если все же они сидят там втроем. Приехав, добежал до Миши, который его ждал у входа. Машина была почти готова, бойцы грузились с другой стороны здания. — Где это? — Гриша на ходу пытался расспросить подробности. Знал, конечно, что далеко, ехать несколько часов, но конечную точку нашли без него. — Шишкино, — сказал Миша одно из названий, — лучше место сложно найти. Заброшка, население восемь человек, — хмыкнул и кивнул на удивление Гриши, — сам не верю, что такое рядом со столицей бывает. Это наш главный, — показал на мужика в снаряжени, которого назначили управлять операцией. — Мы с вами, командир, — Гриша не собирался сидеть на месте. — Не положено, — посмотрел на Гришу и собрался к машине. Миша взял ситуацию в свои руки, зная, что Гриша может сейчас вспылить и наломать дров. Отойдя на расстояние, объяснил всю ситуацию, не забыв упомянуть, что генерал знает и разрешил. — Держитесь подальше, в операцию не вмешивайтесь, — отчеканил, проходя мимо Гриши. Естественно, с собой в машину никто не звал. Бросив свою, он пересел к Мише, и их машина выехала вслед за группой захвата. По дороге набрал Саше, объяснив всю ситуацию, времени ждать, когда он приедет, не было. Снова пообещал сообщить о новостях, отключился. То, что Саша не с ними, даже хорошо, неизвестно, что их там ждёт. Зажмурился, чтобы отогнать от себя образы, которые представлял.

***

Дав волю слезам, Ира не сразу пришла в себя. Это был не страх, ужас сковал ее тело, ведь она знала, что ее ждет. Попав сюда, она уже была фактически обречена, даже если останется жива. Только разогреваясь, он оставил на ее лице и теле синяки и гематомы, дальнейшую схему прекрасно знала. Как и то, что она не сможет ничего сделать против здорового мужика. Находясь в закрытом пространстве, не знала, сейчас утро или день, сколько у нее времени до его обещания. Хотя ему нет доверия, он может выполнить угрозу в любое время, опять же заигравшись в «бога». Чувствуя вседозволенность и безграничные возможности, она сейчас лишь беспомощная кукла в его руках. Вытерла влажные щёки, ей нужно что-то делать, хотя бы попытаться. Если она не сбежит, у нее больше не останется ничего. После всего, она не сможет жить. Встав, снова попыталась на ощупь двигаться параллельно стене, медленно переставляя одну ног, потом рядом ставила другую, чтобы опять не пораниться. Казалось, что стена не кончается, воображение в темноте рисовало длинную комнату. Водила руками по стене, чтобы не пропустить выступ или неровность. Не может же комната быть совсем без окна. Дойдя до угла, осторожно переместилась к следующей стене. Пройдя немного, ладонью уперлась в небольшой выступ. Провела пальцами вверх, представляя, что это может быть. Похоже было на какую-то доску, но это только часть. Она закрывала внутреннюю стену, чтобы не проникал солнечный свет. За ней может находится решетка и единственный путь к спасению станет темницей, из которой нет выхода. Захватив пальцами, попыталась отодрать ее, но ничего не выходило. Пальцы болели от напряжения, но плита не отходила. Задевая ногтями и сдирая кожу на пальцах, пыталась найти хоть небольшую щелочку. В одном месте удалось немного отогнуть уголок, за ним так же темно. Что это? Стена, еще одна комната или окно с той стороны тоже заколочено? Хотелось выть от беспомощности, от неминуемого, у нее не осталось никакой надежды. Она сама не знает, где она, сил у нее нет, возможности бежать тоже. Неужели он был прав и единственное, что у нее осталось, это подчиниться? Нет. Она больше не сможет так, лучше умереть, чем снова терпеть то, что он с ней делал раньше. Все, это конец. Больше ничего нет. Дрожа, она сползла по стене, сев на пол. Она не будет есть, не будет пить, чтобы мучения закончились поскорее. Она ничего не сможет сделать этому здоровому быку, который только и жаждет снова повторить с ней все то, что делал безнаказанно. Как же снова хотелось оказаться дома, в доме Гриши. Уже не представляла себе другое место. Там она была под надежной защитой, с ним ничего не боялась. Когда это было, она не замечала, как много имеет. Только сейчас пришло осознание, он жил для нее. Бросив все свои дела, работу, обязанности, стал для нее всем. Тогда казалось, что это преданность и дружба, но под всем этим скрывалась любовь. Думала о нем, мечтала еще хотя бы раз увидеть. Как дорого теперь было все то, что прошло как обыденное. Их утренний кофе с сигаретами, разговоры, поддержка, поездки в Склиф. Он ни одного раза не дал ей почувствовать, что она не важна. Рядом с ним смогла поверить, что она все еще женщина, красивая и любимая. Не вещь, которой можно воспользоваться в любое время. А единственная, неповторимая, незаменимая. Поверить в себя и постараться забыть обо всем том ужасе, который снова настиг ее штормовой волной. Вытирая слезы, размазывая их по щекам, хотела только одного, чтобы Гриша нашел ее. Спас от этого психически неуравновешенного маньяка. Только от его взгляда у нее внутри все сжималось, тело сотрясала неконтролируемая дрожь. «Гриша, спаси меня. Я больше не могу. У меня больше нет сил» Проснулась от того, что кто-то ее пинал и тянул за одежду вверх. Открыв глаза, в тусклом свете смогла разглядеть, что уснула на полу под окном, так и не сумев ничего сделать. От голода не было сил, и организм пытался компенсировать их сном, чтобы поддерживать жизнь. Приподнявшись, села и отвернула голову в сторону, смотреть на лицо своего мучителя не хотела. Он грубо схватил ее за руку, поднимая силой, поволок к матрасу и швырнул на него. — Это та жизнь, которой ты достойна, — возвышался над ней в полный рост. Лежала, отвернувшись и закрыв глаза, чтобы не видеть его довольный наглый взгляд. Слышала его дыхание, присев рядом, взял за волосы на затылке, оттянул, поворачивая так, чтобы смотрела на него. — Смотри на меня! — дышал тяжело, как бык на корриде уставился на нее глазами, налившимися кровью. — Ты сегодня будешь делать все, что я захочу. — Ненавижу тебя, — прошептала, едва сдерживая слезы от боли. — А вот это ты зря, — пнул ее ногой в живот. Резкая боль, как разрядом тока прошлась по всему телу. Как могла согнулась, закрывая руками место удара. Каждый вдох отдавал мучительной болью, схватывая все внутри. Последнее, что он говорил, слышала как гул далекого состава поезда, проваливаясь и теряя сознание от его удара. Не пытаясь сдерживаться, делал все, что хотел. Но сейчас он ее не тронет, ведь просто удовлетворить потребность не достаточно. Хотел видеть ее глаза, чтобы просила и умоляла, вот только он не настолько милостивый. Злости накопилось достаточно, она заплатит за все. За все его унижения, за то, что выкинули из Склифа, за всех ее недоделанных защитников и Лепса, который распустил руки. В полуобморочном состоянии сознание подкидывало картинки из прошлого, чтобы не сойти с ума. Или это была уже черта, за которой точка невозврата? Рядом стоял Гриша, он как и всегда с улыбкой смотрел на нее. В глазах было столько теплоты, что можно было утонуть. Как она раньше этого не замечала, принимая любовь за жалость и сострадание. Они ведь настолько хорошо друг друга знали, что просто не могли быть кем-то, кроме друзей. И как случилось то, что он полюбил ее, как она дошла до того, что стала его ревновать? Разве бывает ревность без любви? Он, улыбаясь, протянул ей руку, зовя за собой. Как в последний раз обнимал, заигрывая с ней, как дурачась, они пытались дойти до кухни. Как обнимал, признаваясь, что она единственная любимая женщина. Как горячие губы целовали ее, а она сжимала кулаки на его груди, пытаясь оттолкнуть и показывая всем видом, что он ей не нужен. Но она проиграла даже самой себе, и теперь она, возможно, никогда его не увидит. Чувствуя, как его образ медленно тает, только и смогла сказать: «Гриша, спаси меня». Острая боль под ребрами вывела ее из забытья, она не знала, сказала ли это вслух или нет, но Костя кипел от злости и закрепил свою злость, снова ударив, чтобы привести ее в сознание. То, что она до сих пор надеется, что Лепс спасет ее, заставляло его кипеть. Больше нет никого, кроме него, она должна это принять. Больно схватив ее под руку, потащил за собой. — Давай, иди, — толкнул в коридоре к двери другой комнаты. Распахнув белую дверь, преградил собой путь к отступлению, втолкнул в комнату, швырнул на кровать. На грязном полу с матрасом ему, видимо, не доставляло удовольствия. Подойдя ближе, уперся коленом в край кровати, нависая над ней. Как дикий зверь, настигший добычу, он, скалясь, смотрел на нее стеклянными глазами, полными агрессии. Знала, он не отступит, никогда этого не делал. Начиная свои издевательства, он только набирал обороты, получая удовольствие от причинённой боли. Схватив за запястье, прижал к кровати, поворачивая к себе так, чтобы лежала на спине. — Вот мы и снова вместе, — ехидно улыбнулся. Провел пальцем по щеке, следя за ее реакцией, задержался на скуле, очертил круг и спустился к шее. Как будто не собирался причинять ей боль, словно чувствовал к ней что-то светлое, но тут же дойдя до груди, больно сжал. Сцепив зубы, замычала и отвернулась. — Не нравится? — спросил с нотками удивления. — А раньше тебя все устраивало. Ухмыляясь, облизнул нижнюю губу, поставив колено у нее между ног, потянул вниз футболку, взяв ее за горловину. Остался доволен увиденным, но ему нужно все, он не будет довольствоваться малым. Дернул на себя, тонкая ткань затрещала, схватив двумя руками, разорвал. Перед глазами открылся взор на грудь в черных чашечках кружева. Не снимая бюстгальтер, снова сжал, нагнулся, прильнув к шее. Опустившись к груди, оставил алый след, словно страстный любовник. Он вызывал чувство отвращения, в животе свернулся ком, как камень, не дающий дышать. Не выдержав, вцепилась ему в щеку ногтями, оставив кровавые полосы. Взвыл, оторвавшись от нее, посмотрел с ненавистью. Схватил руку и вывернул в неестественном состоянии, причиняя острую боль, перед глазами все поплыло. В эти секунды она понимала, что живой ей отсюда не выбраться. Он сделает с ней все, что хотел, а потом замучает до смерти. Она всего лишь вещь, на которой он хочет отыграться, ничего более. Схватив за шею, сдавил, его лицо было рядом. — Ты еще будешь просить и умолять, чтобы я тебя пощадил. Снова указал на то, что все зависит только от него. — Я лучше умру, — слезы все-таки покатились из глаз, обжигая и без того измученную кожу. — Не так быстро, — хохотнул, упиваясь ее страхом. Выпрямившись и не сводя с нее взгляда, расстегнул ремень и пуговицу на штанах, потянул вниз молнию, ухмыляясь, видя страх в ее глазах. В доме послышался грохот, мужские голоса мешали сосредоточиться. Его напарники явно что-то не поделили, выкрикивая оскорбления, перешли черту, забыв, что их могут услышать. — Придурки! — прошипел, резко поднявшись с кровати. Но снова навис над ней, придавив шею. — Я еще не закончил, — оставлял последнее слово за собой. Ушел, на ходу застегнув только пуговицу, закрыв за собой дверь, повернув голову к полоске света, только сейчас смогла увидеть, что на улице вечер. Солнце почти село, оставляя размытое медное отражение на стене. Все болело, даже если бы она смогла встать, бежать не получится, в лучшем случае ползти. Голод и побои сделали свое дело. — Какого хрена? Что вы опять не поделили? — Крымский смотрел на двух взъерошенных как петухов своих подельников. — Испортили мне дело, — смотрел раздраженно на обоих. — Да валить надо отсюда, — фыркнул Серый. — Эта гнида сделал себе левые документы и собрался по-тихому нас кинуть. — Следи за базаром, — рипнулся в его сторону, но Крымский выставил руку, преграждая путь. — Это правда? — смотрел на Серого — Ты крыса что ли? Мы же договорились, что все свалим, когда все успокоится. — Я крыса?! — недовольно посмотрел на Гирю. — Кто нас всех слил? Это не я бухой трепался про наши дела. — Заткнитесь оба! — ему сейчас было не до разборок. — Не хватало, чтобы из-за ваших криков какая-то сумасшедшая бабка вызвала ментов. У него совершенно другие планы и с ними связаны лишь до определенного момента, потом их дорожки расходятся. Ира слышала крики, моля, чтобы что-то случилось. Только бы он больше не вернулся, тело болело, рука все еще ныла, обессиленно лежала на кровати, закрыв уши руками, только бы не слышать этот голос, чтобы он не говорил.

***

— Да сколько еще ехать?! — Гриша терял терпение. Дорогу, на которой он нашел свою машину и битое стекло, они проехали. На карте, которую удалось отследить по телефону, расстояние казалось небольшим. На деле же получалось, что они делали крюк, объезжая лесные массивы. — Гриш, успокойся, — Миша понимал его состояние, — мы в пути, это уже больше, чем сидеть на месте. — Ну конечно, — выпалил недовольно, это же не его жена сейчас у этих придурков, — посмотрел бы я на тебя, — резко замолчал, поняв, что сказал глупость. Никому такого бы не пожелал. — Вон, подъезжаем уже, — показал на указатель. Вдали показались редкие дома. — Только ты давай без геройства, — посмотрел строго, зная его натуру. За лесом открылась небольшая деревушка. Большая часть домов развалились или покосились, даже удивительно, что еще кто-то остался здесь жить. Но судя по запустелости и разросшимся кустарникам, большая часть наделения давно уехала в более уютные места. На краю стоял магазин. Такой же старый, как и все здесь, но то, что он функционирует, было не точно. Железная дверь наглухо закрыта. Машина с омоном тормознула возле одного из домов, ребята быстро перегруппировались, окружая дом. Лепс уже ничего не слышал, только стук собственного сердца и шум, который заглушал остальные звуки. Как только Миша остановил машину и первые ребята в форме, вынесли дверь и ворвались в дом, он выскочил из машины, ничего не видя на своем пути, мчался за ними. Им плевать, они выполняют задание, а ведь Крымский ее может держать как заложницу, прикрывшись как щитом. Вбежав в дом, увидел братков, прижатых к стене и Крымского с поднятыми руками. Сейчас он не выглядел героем, бежать теперь ему некуда. Лепс встретился с ним глазами, стеклянный взгляд, как будто он под чем-то. Щека располосованна несколькими кровавыми царапинами. Ира! Тут же мозг дал сигнал. Но тревога вернула мозгу реальность, значит он трогал ее, а ей пришлось защищаться. Взгляд заскользил вниз, остановился на расстегнутом ремне, а потом и ширинке. Сжав кулаки, бросился на это свинью, вкладывая в удары всю свою злость и боль. — Тварь! — безжалостно наносил удары, сейчас плевать на все. Он, кажется, пытался ответить, но тут же получил удар под дых и между ног. — Я тебя урою, сука! — закусил губу, с которой сочилась кровь. — Ты не жилец! Когда тот согнулся от боли, нанес еще несколько ударов на этой наглой роже. Не мог остановиться и повалив на пол, безжалостно пинал по ребрам. В нем кипела злость и с каждым новым ударом не утихала, наоборот становилась только сильнее. Бил не думая ни о чем. Нужно было его убить еще раньше, тогда бы ничего этого не произошло. Продолжал яростно наносить удары, но его схватили, не дав довести дело до конца. Два омоновца оттащили от еле живого Крымского и держали, но Гриша все еще пытался вырваться и достать его ногами. — Где она? — кричал, все еще вырываясь. — Не трогайте меня! — дергался в руках у двух спецназовцев, — Я тебя урою! — видя, как этот урод пытается встать, вытирая кровь, а на лице проскользнула довольная улыбка, закричал, как только мог, — Ирааа! Ирраааа! — Отпустите его, — дал команду командир. Лепс не глядя побежал по коридору, толкнув закрытую дверь, уперся спиной в стену и с разгона вышиб ее ногой. Темно, не видно ничего, включив свет с коридора, осмотрелся. Пустая комната, только на полу одиноко валялся старый матрац. Сжал кулаки, понимая, что здесь ее держали. Зашел, огляделся, рядом с дверью пластиковая тарелка с нетронутой едой, в углу едва начатая бутылка воды. Не мог поверить, что эта конченная тварь держал ее здесь. Но где она теперь? Сердце готово вырваться из груди. Выйдя в коридор, нашел еще дверь, дернул, не поддаётся. Ногой ударил в область замка, а потом еще. Выломав замок из проема, толкнул дверь. Увидев силуэт, готов был умереть. Схватившись за стену, чтобы не упасть, смотрел на то, как свернувшись она безжизненно лежит на кровати. Это не может быть правдой. Потер глаза, надеясь, что это все сон. От страха стук собственного сердца заглушал все остальные звуки. Нет, только не это, неужели они не успели… Все же собравшись с силами подошел к кровати. Нагнувшись, провел рукой по волосам. Она в ответ лишь тихо застонала, ожидая очередных побоев или того, что он ей обещал, уходя с довольным лицом. — Ира, — понял, что она дышит, но не знал как к ней подступиться. Что с ней сделала эта тварь?! — Ира, — попытался аккуратно повернуть ее, — Ира, девочка моя, - провел рукой по спине, боясь, что у нее может быть что-то сломано. — Родная, это я. Руки в синяках, испачканная одежда, он уж точно не обращался с ней как с любимой женщиной. Извращенный псих! Ненавидел его всей душой. В коридоре слышались тяжелые шаги, парни обходили весь дом, проверяя. Кто-то сунулся в комнату, посмотрев на происходящее. Но не стали лезть и приставать, как это делают следаки, минуя состояние человека. Не открывая глаз, слышала тихий голос и нежные прикосновения, совсем не похожие на те, что делали ей больно. Неужели мозг решил подкинуть ей очередную иллюзию? Как не сойти с ума от этой пытки, как выжить в этом кошмаре? Мужские пальцы коснулись руки, вздрогнула от прикосновений. Он вернулся и теперь сделает все, что хотел. Лучше умереть, чтобы больше ничего не чувствовать, она не выживет после очередного надругательства над собой. — Не бойся, родная, — сердце пропустило удар от такой реакции. Убрал руку, поняв, что она не может сейчас воспринимать его как прежде. Ей сейчас плохо от всего, она пугается каждого прикосновения. — Что же он с тобой сделал? — прошептал, рассматривая ее руки в темных отметинах. Проклятое воображение тут же во всех подробностях подкидывало картинки того, что здесь происходило и какой мог бы быть итог, если бы они все-таки опоздали. Сердце не выдерживало такой пытки. Ребра сдавливало, словно мало места в груди, словно его жизнь потеряла былой смысл. — Ир, я не смогу без тебя жить, — опустив голову, прохрипел в отчаянии. — Гриша, — прошептала, снова думая, что это очередная иллюзия. Его голос кажется совсем рядом, родной, нежный, как и прежде. Уже смирилась, что больше никогда его не услышит, не верила, что сможет почувствовать его рядом. Всевышний дал ей такую возможность, пусть даже так больно и нереально. — Это я, — не сдержавшись, погладил ее по щеке, — родная, посмотри на меня, — взяв за плечо, повернул к себе. Измученная, она даже не сопротивлялась. Открыв глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на нем. Видела перед собой зеленые глаза, в которых смешалась боль, тоска, злость. Измученный, взъерошенный, но это он, это ее Гриша. Такой родной, свой, любимый. Смотрела и не верила, что это не сон. — Гриш, — всхлипнула, из глаз покатились слезы, — Гриша, — протянув руку, дотронулась до его пальцев, он в ответ легонько сжал их. — Это я, милая, — держал ее ладонь, — ничего не бойся, — свободной рукой вытер слезы. Смотрел на нее, а сердце разрывалось от боли. Синяки по всему телу, разбитая губа, следы от ударов на лице. Не мог поверить, что все это случилось с ней. Проследив за его взглядом, вспомнила, что на ней разорвана футболка. Одной рукой, как могла, постаралась прикрыться, натягивая порванную ткань. Только что она считала, что это игры мозга, но теперь отчетливо понимала, что он рядом, хотя это было нереально и казалось невозможно. Он нашел ее, нашел и спас. Видела, как изменилось его лицо от того, что он увидел. Отвернулась, знала, что сама виновата в случившемся, и перед ним тоже. Если бы она послушала его и поверила, ничего бы этого не случилось. А теперь было стыдно за свою упертость. — Где болит, что он с тобой делал? - ей сейчас плохо, но он должен знать, как ему дальше поступить. — Можешь подняться? — присев на край, придержал ее, помогая приподняться. — Все болит, — смотрела как уличный щенок, в глазах стояли слезы. — Где он? — спросила, смотря на дверь за спиной Лепса. — Не волнуйся, он больше не придет, — придвинувшись ближе, обнял и прижал к себе, — все закончилось, родная, я рядом. Положила голову ему на плечо. Он никому не даст ее в обиду, будет стоять до конца. Возможно, впервые в жизни ей не надо быть сильной. Не надо противостоять в одиночку всему миру. Есть он и сейчас никто больше не нужен. Она плакала, а он гладил ее по голове. — Я думала, что он убьет меня, — всхлипнула, сильнее сжала край футболки, пытаясь прикрыться, разрыдалась еще сильнее. — Все хорошо, это больше никогда не повторится, — не мог представить, что ей пришлось пережить, — Ир, — взяв за плечи, посмотрел на лицо, — что он сделал? Он … — не смог сказать, боялся услышать утвердительный ответ. — Нет, — отрицательно замотала головой в подтверждение своих слов и опустила глаза, чтобы не видеть, как смотрит на нее Гриша, — хотел, но не успел. Он все время говорил, что сделает это, — сквозь слезы жаловалась, всхлипывая. Прижал ее к себе, а она, уткнувшись ему в грудь, наконец дала волю эмоциям, выплескивая пережитое. Теперь ей нечего скрывать. Гриша тот, кто знает все, знает больше других. Ей не надо притворяться, не надо быть другой. Но теперь, осознав, что он действительно рядом, хотела выплакать всю боль и отчаяние, все то, что пришлось пережить с мыслями, что она больше никогда не увидит родных и его… — Все закончилось, — гладил по спине и волосам, — я больше тебя не оставлю ни на минуту. Он сделал ошибку, дав ей время побыть с собой, она сделала ошибку, которая чуть ли не стоила ей жизни. Вдвоем понимали, что ошиблись, но жизнь их научила ценить, что есть, каждую секунду. — Гриша, — хотела ему сказать, но не смогла, им о многом надо поговорить, но не сейчас. Теперь она это понимала. — Что, моя родная? — держал так, чтобы не причинять ей боль, но чтобы она понимала, что он ее больше не отпустит. — Забери меня отсюда, — сказала тихо, прижавшись к его груди. — Хорошо, — улыбнулся, но улыбка получилась болезненная. Поднявшись, снял с себя кофту, накинул на нее, аккуратно помог просунуть руки, стараясь не причинить ей лишней боли. Застегнул и накинул капюшон, чтобы не смущалась чужих глаз. Взял ее на руки, понес на улицу, подальше от этой комнаты, от ужасов, в которых она находилась два дня. — Гриш, — Миша пошел на встречу, но увидев его взгляд, поспешил к машине, открывая перед ним дверь, — Как? — показал взглядом на блондинку. — Плохо, — осторожно опустил ее на сиденье, — но лучше, чем могло случится, — напрягся, сжимая разбитые кулаки. Она была слишком слаба и измучена, вжалась в спинку сиденья, опустив голову. Оглянулся на дом, Крымского с дружками погрузили в машину. Пара омоновцев еще ходили рядом что-то обсуждая. Но остальное его мало интересовало, только женщина, которая была рядом. Они успели, но цена была слишком велика, за нее готов хоть в огонь. — Поехали, — кивнул Мише, — не могу здесь находиться, — сел рядом с Ирой, обняв ее за плечи, прижал к себе. — Домой? — спросил Миша, посмотрев в зеркало заднего вида на Лепса. — Нет, — Гриша смотрел напряженно на дорогу, — в больницу, в Склиф. — Не вопрос, понял, — не стал больше расспрашивать его. Пригревшись рядом, Ира положила голову ему на плечо. Успокоившись, понимая, что все плохое позади, Гриша рядом и никому ее больше не отдаст, задремала в его объятиях. Несмотря на два дня как в агонии, все время как на краю пропасти. Сейчас он был спокоен, поцеловав светлую макушку, придерживал ее так, чтобы было удобнее. Думал только, какие могут быть последствия всей этой истории. Понимал, что мог вот так просто потерять ее. Тут же пришло осознание, что уже не сможет без нее жить, она нужна ему как воздух…