Себя не теряй

Утро началось слишком рано, не смотря на то, что она осталась всего на ночь, к ней тоже пришли померять температуру и даже взять кровь. Разбуженная такими неприятными процедурами, недовольно смотрела на ни в чем не виноватую медсестру. Приятного мало, но когда она ушла, повернула голову к окну, заметив спящего Гришу, скрутившегося на маленьком кресле. Сейчас его не разбудить даже сиреной, пусть сон и не совсем удобный в таком положении, но его наконец-то ничего не мучало. Больше уснуть не получилось, и она лежала, повернувшись на бок, разглядывая спящего Лепса. Любовь так меняет людей, делая из них почти маньяков, не могла насмотреться на него, все больше впитывая счастья и тепла. — Доброе утро, — Брагин пришел на обход пораньше, — Наконец-то вижу мою императрицу с улыбкой. Как Вы себя чувствуете? — посмотрел на свернувшегося по-кошачьи Лепса. — Я, кстати, ему предлагал лечь в моем кабинете на диване, — кивнул в его сторону, — он небольшой, но все же удобнее, чем вот так. Отказался, мне, говорит, нормально. — Очень доброе утро, лучше чем вчера, — посмотрела на Гришу и снова на Олега. — Да, он упертый, — улыбнулась, новый день и начало новой жизни, пусть даже придется восстанавливаться, но все позади и это грело как никогда, — но это для мужчины хорошо, — кивнула, — в большинстве случаев. — Еще бы, — подыграл, но как всегда перевел в другое русло, — такую красотку без упорства не добьешься. — Может хватит мне уже напоминать, — подняла брови, смотря с напускной строгостью, — о том, что я одна не понимала происходящего. — А слона то мы и не заметили, — хохотнул Брагин, — ну все, все, — поднял руки, — сдаюсь, это была последняя шутка. — Я надеюсь, — хмыкнула. — В этот раз не будет «мы не можем вас выписать»? Кровь, если что, у меня взяли. — Да? — все же состроил хитрую ухмылку. — Сейчас схожу в лабораторию, узнаю результат. Кстати, вот принес Вам сок, — поставил на тумбочку, — натуральный, — кивнул, подтверждая свои слова. — После капельницы нужно запустить метаболизм, чтобы организм сам начинал работать. — Спасибо, — взяла бутылку, покрутила ее в руке. — Но мне все равно на результат анализов, — недовольно сложила руки, — я здесь не останусь, — говорила серьезно, еще один день в Склифе это для нее перебор. — Если понадобится, сбегу. И я даже знаю, кто мне поможет, — кивнула в сторону Гриши. — Я бы не был так самоуверен, — облокотился о спинку кровати, подмигнул ей. — Григорий на такое не пойдет, ему важнее ваше здоровье, иначе не привез бы сюда, — показал пальцем на кровать. — Олег, — посмотрела хитро на врача, она его слишком хорошо изучила и на этот раз он ее не переиграет, — Вы вроде бы женатый человек, а не понимаете, что мы, женщины, можем добиться всего, чего захотим. — И как же? — выпрямился, сложив руки на груди. — Даже интересно, как Вы будете уговаривать Григория, — любопытство брало верх над любовью пошутить, а иногда и поиздеваться. — Я его поцелую, — ответила, даже не моргнув глазом. В своём стремлении поставить Брагина на место и дать понять, что сегодня она уйдет отсюда любым способом, совсем забылась. Услышав смешок, повернула голову и встретилась с довольным взглядом Гриши. Поджала губу, кровь прилила к щекам, но как теперь выкрутится, не знала. — Я свидетель, — поднял палец вверх Брагин, подтверждая, словно давал клятву Гиппократа. Обдав хирурга холодным взглядом, повернулась к Грише. — Ты уже проснулся? — спросила так, словно ничего не было. — А мы тут говорим о выписке, — посмотрела на Брагина. — Правда же? Олег кивнул, зажимая рот пальцами, чтобы не рассмеяться. Так блефовать, когда уже попала, но все еще не оставляла надежду выкрутится. — Это хорошо, — встал, пытаясь нормально разогнуться, все болело, как будто его зажали на ночь в позу утенка. — Надо тогда готовиться, — протер заспанные глаза, пытаясь их нормально открыть. — Пойду умоюсь, — предупредил, что ему надо выйти. — Я тоже пойду, — кивнул Лепсу, — обещал Ирине Александровне посмотреть результаты анализов. Проводила их взглядом, двери закрылись и за ней послышался безудержный смех Брагина. Закрыла лицо руками, попала, так попала. Почему она не удостоверилась, что Гриша уже не спит. Сделать вид, что ничего не произошло? Ну действительно, сказать не значит сделать. Кто с нее может потребовать? Хотя догадывалась кто. Лепс вернулся, немного освежившись, но только на лицо, все остальное напоминало о том, что ночь он провел не в постели. Ира сидела на кровати, пытаясь пить сок маленькими глотками. Есть надо начинать, не будет же она теперь жить на капельницах. Зазвонил телефон Лепса, достав из кармана, посмотрел на экран, а потом на Иру. — Лала, — думал, что делать и что ей сказать, Саша еще вчера должен был все рассказать, теперь она хочет информации из первых рук. — Дай мне, — протянула руку, — я сама с ней поговорю. Отдал ей телефон и отошел к окну, чтобы не маячить перед глазами и не выглядеть чересчур любопытным. — Да, Лалочка, — поняла, как соскучилась только сейчас, виделись несколько дней назад, а казалось, что это было давно. — Мам, как ты? — в голосе слышалась тревожность. — Нормально, — ответила так, чтобы было более правдиво. Чувствовала она себя хорошо, а если еще брать во внимание, что вчера было все очень плохо, то сегодня это замечательно. — Не волнуйся, все лучше, чем могло быть. — Ну конечно, не волнуйся, — ответила недовольно, — с тобой там невесть что происходит, а я даже ничего не знаю, — все-таки высказала обиду о том, что она узнала последней. — Лал, давай позже об этом поговорим, — это нужно обсудить, вот только обида не уместна, никто не мог предвидеть и застраховаться от этого, — я понимаю твои чувства, но хотя бы не по телефону. — Хорошо, — согласилась, — когда к тебе можно? — Ко мне всегда можно, — Ира за всю беседу наконец-то улыбнулась, — только меня сегодня должны отпустить. — Ой, а это не рано? — обеспокоенно спросила. — Со мной все хорошо, — успокоила дочь, — обследовали, капельницу вечером поставили, обещали сегодня отпустить. — Во сколько? Я приеду, — отступать она, видимо, не собиралась. — Не знаю, — посмотрела на Гришу, который развернулся и смотрел на нее, — врач уже приходил, надеюсь, что не затянется. — Тогда я собираюсь, — переубеждать ее было бесполезно, она бы в любом случае приехала. — Ну давай, — Ира пожала плечами, смотря на Гришу, — ждем, — ответила за двоих и отключилась. Гриша кивнул, спрашивая, хотя все было и так понятно. — У нас проблема, — надула губы, думая, что делать, — и ее надо решить. Гриша почти не слышал ее, смотрел, как сосредоточенно думает. Не сводил взгляд с ее лица и губ. И даже не смотря на то, что на щеке красовался синяк, а лицо все еще было не совсем здорового цвета, она привлекала его, вызывая вереницу чувств, которые как дуновение теплого ветерка, кружили вокруг. — Доброе утро, — в палате появилась заведующая и поприветствовала обоих. — Как твое самочувствие? — подошла к кровати и обратилась к Ире. — Доброе, — перевела взгляд на подругу, но смотрела так, будто пыталась сфокусироваться, — самочувствие хорошее, — ответила вскользь. — Меня же сегодня выпишут? — пыталась сразу решить несколько задач. Гриша поприветствовал блондинку, но остался на месте, момент с невидимым наблюдением нарушен, оставалось только стоять в сторонке и ловить задумчивые взгляды Иры. — Да, я же обещала, — удивлялась такому напору, — я говорила с Олегом Михайловичем, по анализам есть анемия, но незначительная. Это из-за того, что ты голодала столько времени, дома все придет в норму, — смотрела на двоих сразу, вчера открывшаяся ей картина говорила о том, что у них все будет хорошо, сегодня же они как будто не разговаривали. — У нас проблема, — опустила глаза, — то есть у меня, — откинула покрывало и, сев, свесила ноги вниз. Ее качнуло от того, что так резко встала. Гриша в долю секунды оказался рядом, придержал за плечи. — Нельзя же так резко, — тоже придержав ее, строго посмотрела Павлова, — Ир, пугаешь нас. — Все нормально, — выпрямила спину, — повело немного, — посмотрела на Гришу, давая понять, что все хорошо. — Лала собралась приехать на выписку, — прикидывала, что по времени это минимум два часа, если только она до этого не стояла уже собранная в дверях. — А у меня вообще нечего надеть, — не выписываться же ей в больничном халате. Все по очереди переглянулись, вчера было не до этого. Но сегодня все вспомнили в чем приехала Ира. И одеждой это уже не назвать. Даже без появления Лалы отпускать Иру домой в рванье будет безумием. — Так, ну давайте подумаем, что можно сделать? Не собирать же по Склифу, что у кого есть, задумалась Павлова. — Стоп, подождите, ну можно же купить. — удивленно посмотрела на Иру с Гришей, ведь это самый простой выход из данной ситуации. Обе посмотрели на Гришу. — Ир, ну, — не знал что сказать, вроде бы все логично и это сделать быстрее всего, — что я смогу купить? — он уже и забыл, когда себе то последний раз в магазине что-то брал. — Ну что-то, в чем мне доехать домой, — но тут же опомнилась и объяснила, — только не шорты с майкой, — этим не прикрыть всех ее синяков. — Нормальную одежду, как на выход. Смотрел на Иру как баран. Ради нее готов был на все, но вот такого не ожидал. Как он будет выбирать? Это придется пол магазина скупить. — Ладно, — выставила ладонь, поняв, что по логике мужчин у него там уже развернулся будущий апокалипсис, — сейчас я напишу список. Что мне примерно надо и размер, можешь в магазине сразу отдать продавцам, они пусть подберут, — посмотрела на Павлову. — И еще косметику надо, — в зеркало себя не видела, но представляла, что там не все идеально. Понял, что попал, обреченно посмотрев на обеих. Если бы это было попозже и вместе с Ирой еще куда ни шло, но он даже не представлял, какой размер она носит. На глаз, возможно и приблизительно, но по факту, сколько это в цифрах, понятия не имел. — Григорий, не волнуйтесь, за Ирой я присмотрю, — заверила заведующая, придерживая ее за руку. — Да даже в кабинет к себе заберу, чтобы всем спокойнее было, — посмотрела на подругу и кивнула. Павлова сходила на стойку медсестры, принесла Ире ручку и планшетку с бумагой. Ира за это время встала и дошла до кресла, на котором спал Гриша, придерживал ее под локоть, чтобы снова не качнуло, хотя она уже привыкла и нормально шла сама, не после операции же. Расписав все до деталей, чтобы не задавал лишних вопросов и не хлопал потом глазами, будто не знал, что купить, вручила ему список. — Зайдешь, сразу им отдашь, они поймут, что надо, — вручила растерянному Лепсу список. — Написала тебе на отдельных листочках даже, — показала в его руках, что их два. — Это в отделе косметики, не перепутай. Помада, тушь, тональный крем, — назвала основное, чтобы не выглядеть при выписке, как разбитое корыто. Проводили Гришу по коридору, а сами свернули к Павловой в кабинет. — У меня как будто дежавю, — улыбнулась Ира, присаживаясь на диван. — Но я больше не хочу попадать к тебе в кабинет таким способом. — И не надо, — Павлова прошла к кофемашине, — по традиции? — показала чашечку, подняв ее вверх. — Ну, конечно, — хмыкнула Ира, — можно было не спрашивать, — обе улыбнулись. — Так, подожди, — повернулась к Ире, поставив руку в бок, — ты сегодня что-то уже ела? — спросила и для надежности сверилась с часами. — Завтрак уже был. — Нет, Ир, — скривилась, — Брагин принес мне сок, его только выпила. Ничего не имею против вашей кухни, но пока нет, — сглотнула и помахала ладошкой, выставленной вперед, — можно я дома уже? — Сок, это конечно хорошо, — поставила на стол чашечку для Аллегровой, — но этого мало, — отошла к шкафу, просмотрев содержимое, нашла шоколад. — На, вот, — открыла и разломала плитку, — не грызи, а рассоси, чтобы мы сейчас кофе не навредили тебе. — Ой, ну вот за что люблю Склиф, — положила за щеку дольку шоколада, чтобы не мешал разговаривать, — здесь все меня любят и заботятся, — хохотнула, прикрыв глаза от наслаждения. — Ну вообще-то, — Павлова присела рядом, поставив на стол свою чашку, — у тебя есть и дома такой заботливый и любящий. — Я знала, — резко открыв глаза, с улыбкой ответила Аллегрова, — что ты это скажешь, — сложила руки на груди. — Кстати, ты говорила это и раньше, так что я не удивлена. — Да, — кивнула Павлова, — именно так. Но вот скажи мне, дорогая, — сделала глоток, готовясь к речи, — что ты будешь делать дальше? — Какая же ты, Ира, коварная! — когда шоколад растаял, тоже позволила сделать себе небольшой глоток кофе, — нельзя вообще о таком спрашивать, я и сама еще не знаю, — залилась румянцем и опустила смущённо ресницы. — Как это ты не знаешь? — подруга смотрела на нее большими глазами. — Я думала, что ты наконец-то определилась и приняла решение. Вчерашняя картина дала ей уверенность, что эти двое, которые по сути, и так любили друг друга, обсудили дальнейшие действия. — Что значит определилась? — Ира не спешила отвечать, пила спокойно кофе, заедая шоколадом, но так, как и советовала Павлова. — Я многое для себя поняла, но в омут с головой, — выставила ладонь ребром вперед, указывая вдаль, — бросаться не собираюсь. Гриша рядом — это однозначно, в свой дом она не собиралась и даже мысли такой не допускала. Только выбравшись из этого ужаса, возвращаться туда, где все напоминает этого «морального урода», сейчас даже думать не хотела, что его можно называть человеком. — А кто тебя заставляет в омут с головой то? — хитро улыбаясь, спросила Павлова. — Но что-то же ты для себя решила, — увидела, как Аллегрова задумалась и отвела взгляд в сторону. — Да это же невозможно! — недовольно хлопнула себя по ноге. — Что за женщина? Ты можешь хотя бы сказать — «Я остаюсь с Гришей» и успокоить, в конце концов, мои нервы. Это раньше она не видела очевидного и не допускала даже такой мысли. Отвечая заезженно, что они друзья. Но сейчас-то все уже стало ясно, он ей прямым текстом сказал, что любит только ее. Еще отходит от событий, но ведь эти события и показали, кто по настоящему дорог и кому дорога она. — Конечно, я остаюсь с Гришей, — после речи Павловой повернулась, глядя на нее. — Другие варианты я даже не рассматривала. Без него я буду беззащитной. Это было не осознание, за то время, что она была вне его дома, осталась как будто без кожи. Да и без многих вещей уже, наверное, не сможет жить. Утреннее кофе с сигаретой под пристальным взглядом его зеленых глаз. Он всегда составлял ей компанию, за исключением того раза, когда попросила оставить одну. Это была самая большая ошибка. Если раньше она находилась с Крымским, терпела издевательства и унижения, и от страха и стыда никому не рассказывала. То сейчас она сама сделала шаг к тому, чтобы освободится от защиты Гриши, и как известно, ничего хорошего из этого не вышло. — Только по этому? — Павлова допила и отставила в сторону свою чашку. — Я думала, что ты больше к нему чувствуешь, чем то, что тебе с ним спокойно. Не хотела на нее давить, но хотела подтвердить для себя, что все-таки дальше что-то будет. И не обязательно сразу свадьбу, важно то, что она даст себе и ему шанс. — Ир, — Аллегрова посмотрела внимательно и серьезно, — не торопи меня, — хотя против ее воли ведь никто не принудит, но чувствовала, как будто ее хотят прижать к стене и заставить признаться в чувствах. Они были, но она еще сама не понимала какие, не могла придать им правильную форму и не хотела, чтобы они строились только на благодарности. — Я сейчас на узкой дорожке и не совсем понимаю, какая у меня почва под ногами. В первую очередь я хочу забыть все, что случилось, но при этом я понимаю, как много для меня сделал Гриша. И это тогда, когда я уже думала, что все, конец. Павлова понимала чувства Аллегровой и не хотела, чтобы ей было больно. Кошмар закончился, но его отголоски еще долго будут мучить ее. Но при этом ей очень жаль было Гришу, ведь он заслужил любви, быть рядом с любимой женщиной. — Ира, ну ты дай ему хоть маленький шанс, — смотрела с мольбой, — тебе самой это тоже нужно. Вы с ним как никто заслуживаете любви, — Ире ведь часто приходилось обжигаться, даже если не брать во внимание последние отношения. Хотя отношениями это назвать трудно, скорее игра в хищника и жертву. — Я сама была в такой ситуации, когда выбрала не того, даже когда его не стало, я все еще видела его образ, — это трудно вспоминать, больно, тогда она думала, что это конец, — и это стоило мне почти жизни. — Боже мой, Ира, ты меня пугаешь, — Аллегрова смотрела на нее, не скрывая удивления, но при этом съежилась как котенок от слов «почти жизни». — Я думала, что все самое страшное у тебя было связано именно с ним. — Гена тогда улетел на родину, — в принципе, логично, когда любимая женщина предпочла другого, да и другие проблемы росли как снежный ком, — О том, что у нас происходит с Толиком, — вздохнула опустив глаза, — он, конечно же, не знал. А после смерти Аленикова я попала в аварию, — замолчала, снова видя перед собой картину мужчины и вылетающей на нее машины из-за камаза, — скорая привезла сюда, в родное отделение, а после операции я села в инвалидное кресло. Понимаешь, Ир, — посмотрела на нее пронзительно, — я не могла ходить. — Как так? — Аллегрова сжала ее ладонь, не зная, как еще поддержать подругу. Не могла поверить, что эта хрупкая с виду женщина, но при этом начальница с огромной силой воли, видевшая не одну аварию и оперирующая разные случаи, пережила столько. — Ир, мне жить не хотелось, — положила свою ладонь поверх руки Аллегровой. — Калека, кому я нужна? Ела таблетки горстями, чтобы хоть как-то это закончить. И как ты думаешь, кто был со мной всегда рядом? Терпел мои выходки и перепады настроения? — Гена? — спросила нерешительно, хотя понимала, что другого мужчины с ней не было. — Да, Гена, — кивнула Павлова. — Он был готов остаться, даже если я никогда не смогу ходить, — рассказывая, сама для себя еще раз подтверждала, что сделала правильный выбор. И он тоже пришел слишком дорогой ценой. — Я к чему это всё, судьба дает нам шанс исправить свои ошибки, пусть и через боль. Поэтому не отталкивай сейчас Гришу, я уверена, что этот мужчина останется с тобой при любых обстоятельствах. Да и я надеюсь, что он сам тебя не отпустит. Разговор получился очень откровенный. Павлова тоже открылась подруге не с первого раза. Но их связь постоянно становилась крепче, и они лучше понимали друг друга. — Да я и бежать то от него не собиралась, — пожала плечами Аллегрова. — Мне лишь нужно время, — задумалась, — не знаю, может, чтобы понять, что он только мой. Барьеры падали, и Ира шла к осознанию того, в чем сама себе боялась признаться. — Ир, — Павлова обняла ее за плечи, — у вас все будет хорошо. Вы заслужили это, как никто другой. Обнялись и с легкой руки Павловой, решили выпить еще совсем чуть-чуть кофе. Пол кружечки, как сказала она, хитро улыбаясь. На этом разговор о чувствах закончился, и они плавно перевели его в другое русло.

***

Гриша отправился в торговый центр, в который его послали, вручив список того, что искать. Как и сказала Ира, на входе он поведал продавцам, что ничего не понимает в размерах, но все же сообщил примерно, что нужно и вручил им список. Пока девочки бегали и подбирали, ходил, поглядывая по сторонам. Из разнообразия предложенного выбрал в итоге легкий спортивный костюм, Ира такие любит дома носить, и рубашку с джинсами. Футболка не подходила, ей нужно закрыть руки. Следом отдел косметики, там он вообще ничего не выбирал, забрал все как есть. Так как в списке были и названия и номера, он не вникал в подбор. Хорошо, что ему ничего не предлагали на выбор, иначе бы он посыпался. А вот последний отдел его поставил в тупик, но когда стал ходить и рассматривать, то испытал эстетическое удовольствие. Кружева пестрели в глазах, и он тут же представлял все на Ире. Дойдя до кружевных ночных рубашек, замер. Не представлял такого разнообразия и сейчас с удовольствием разглядывал каждую деталь. Закашлялся и прикрыл рот кулаком, увидев на манекене почти такой же комплект с коротким черным халатом, как был на Ире, когда ему ночью не спалось. Конечно, манекену было далеко до идеальных форм, но память подсунула кадр за кадром, формы той, от которых голова шла кругом. Даже сейчас не мог держать себя в руках и не понимал, как он тогда выдержал. Остановил свою фантазию, она столько пережила, понимал, что отойдет не скоро, но закрывая глаза, представлял ее близко, взволнованную и до дрожи желанную. Взял себя в руки и вернулся к продавцам, но тут же был повержен, увидев предложенное. Сглотнул, в горле пересохло, когда перед ним положили два комплекта, подходящих по размеру. Это конечно пытка для мужчины, как можно из этого выбирать? И как женщины в этом разбираются и понимают, что лучше, а что не стоит брать. Взял все, что предложили, сама определится что ей надо. Но возвращаясь назад с пакетами, никак не мог отогнать от себя образ, как она будет все это примерять. Поэтому, когда вернулся, постучал в кабинет Павловой, тут же решил поскорее ретироваться, ему хватило магазина. — Спасибо, Гриш, — Ира встала, когда он постучал и вошел с пакетами. Обняв одной рукой за шею, поцеловала в щеку, буквально в нескольких сантиметрах от губ. — Пойду покурю, — все, что мог ответить. Показал на дверь и, откланявшись, ушел. — Ну, мадам, — Павлова подошла и встала рядом, — что вам там накупил ваш кавалер? — обе переглянулись и рассмеялись. — Сейчас посмотрим, — пакет с косметикой пока отставила, остальное забрала, чтобы разложить на диване. — Что это тут такое? — улыбаясь, достала белую рубашку и снизу джинсы. Рубашку повесила на спинку, ниже положила джинсы, примеряясь, как это будет выглядеть. — Ну, качество хорошее, — потрогала ткань и, отойдя в сторонку, оценила, как оно сядет на Аллегровой. — Да ну вообще, — продолжала в том же духе, — красота! — Я знаю, куда ты клонишь, — прикусила губу Аллегрова, сдерживая улыбку. — Если раньше ты не знала, как еще намекнуть, то сейчас просто счастлива, и он еще продолжает расти в твоих глазах, — достала из другого пакета спортивный костюм, свободный, как она любит. Такой, что можно и выйти куда-то, и дома надеть, когда кто-то решит заехать в гости. — Не, ну а чего? — хохотнула Павлова. — Такую красоту тебе накупил, — продолжала подначивать, — смотри, какие красивые стразики, — провела по узору на кофте. — Наконец-то ты в хороших руках! — воскликнула даже неожиданно для себя и подняла руки к небу, в данном случае к потолку. — Ира! — Аллегрова поставила руку в бок, смотря на подругу недовольно. — Я сейчас уйду к себе в палату, — пыталась придерживаться намеченного тона, но не выдержала и рассмеялась, когда та приложила к себе рубашку и продефилировала так перед ней. — Ой, да куда ты пойдешь? — Павлова не сбавляла обороты. — Мой кабинет самое удобное место во все этом балагане, — кивнула, положила рубашку и прошла к столу, — и вот здесь, — села в кресло, сложив перед собой на стол руки, — ты можешь примарафетиться, — сказала с акцентом, — привилегированный пациент, — хмыкнула, выставив руку. — Да ну тебя, — Аллегрова махнула рукой, — мне для начала переодеться надо, — взяла пакет с бельем и достала за лямку кружевной белый бюстгальтер. — Ты посмотри на это! — показала ей красивую вещь. — Это что за дела такие? — аппелировала все время к ней, ссылаясь на Гришу. Раз она уже приняла его сторону и как будто пыталась продвинуть своего протеже, все время расхваливая. — Тебе диагноз поставить? — цокнула, встала, освобождая ей место за столом. — Пока он здесь, может, кстати, обследование провести. Хочешь? — села на диван, закинув ногу на ногу, смотрела на Аллегрову, примеряющую поверх халата один из двух вариантов. Достала второй и, держа в обеих руках, крутила перед собой для сравнения. Один попроще, второй слишком откровенный, но ткань приятная и мягкая. — О чем он думал, когда выбирал это? — выставила вперед кружевной. Хотя догадаться не сложно, все было написано у него на лице, когда отдавал пакеты и сбежал как мальчишка. — Первое купил, как просили, а второе по своему желанию, — довольно сложила руки, наблюдая за Аллегровой, — не удержался мужик. — Да уж, — закатила глаза, — страшно представить. Но обе довольно рассматривали вещи, ведь из таких мелочей и состоит счастье девочек. Если мальчикам все равно, какое у них нижнее белье, по большей части, это было из ряда «что есть, то и носят». А вот девочки подходили к этому ритуалу с большим умением и своим видением прекрасного. И даже вот эти глупые обсуждения и рассматривание вещей, купленных Гришей, поднимали настроение, помогая понемногу стирать из памяти прошедшие совсем невесело два дня. — Так, — встала Павлова, — я выйду, постою за дверью, чтобы ты переоделась, а то у меня тут некоторые любят без стука заваливаться в кабинет. А потом продолжим. Тем для разговоров у них не счесть, а если еще это под кофе, то можно сутки напролет. Павлова вышла за дверь, стараясь не уходить далеко, так, чтобы никому в голову не пришло ворваться. Выглядело это комично, заведующая, скрестив на груди руки, расхаживала возле двери своего кабинета, словно ее туда не пускали. Все было почти так, за исключением того, что она ушла сама. Спустя минут десять дверь приоткрылась, и в небольшом пространстве появилась Ира, кивнув, что она готова. — Ну-ка, — Павлова зашла, закрыв за собой дверь, довольно улыбнулась, — покажись-ка мне со всех сторон, — показала жестом, чтобы Аллегрова повертелась. Обернувшись вокруг своей оси, Аллегрова продемонстрировала наряд. Легкие светлые джинсы и белую, почти классическую рубашку, но Ире сейчас и не надо излишеств, выступать она не собиралась. Уже и забыла, что такое концерты, обычно летом она и так брала отпуск, улетая на месяц отдыхать. Все привыкли, что летом она бывает только на очень крупных мероприятиях, поэтому никто не трогал. Сейчас она тоже «улетела», только слегка в другом направлении. — Как? — вздернув подбородок, спросила Аллегрова у подруги. — Нормально? Понимала, что выглядит после всего чуть лучше пугало, замученная и еще не отошедшая от событий. — Шикарно! — Павлова довольно улыбнулась, облокотилась бедром об стол, продолжала наблюдать за красивой женщиной в ее кабинете. — Ир, ну красота! — продолжала сыпать комплиментами. — Ну ладно тебе, — смутилась Аллегрова, — это я еще не накрашенная. Павлова отошла от стола, освобождая блондинке место. Сев на диван, она молча наблюдала за манипуляциями той, восхищаясь умению скрыть недостатки и подчеркнуть все, что нужно ей. При этом осталась естественно нежной. В дверь постучались, обе Иры хором ответили: «Войдите!», ожидая увидеть одного из двух «Г». Но в дверном проеме показалась голова Брагина. — Ирина Алексеевна, — начал уже говорить, но замолчал, понимая, что перед ним сидит совсем не та блондинка, но тоже очень знакомая, — ой, — растянул губы в улыбке, — а у меня что, начальница сменилась? — Не дождетесь! — строго ответила Павлова. — Ирина Алексеевна, вы здесь? — наигранно разочарованно посмотрел в сторону заведующей. — У нас есть маленькое дельце, прям вот на пять минуточек, — показал ее пару сантиметров между двумя пальцами. — Ну пойдемте, — недовольно встала, — что у вас там случилось? — Эх, ну красота же, — Брагин показал жестом, как восхитительно выглядит Аллегрова. — Даже жаль Вас отпускать, — снова затронул тему выписки. — Я уже все сказала, — посмотрела поверх зеркала и кивнула, что она осталась при своем мнении. — Я тоже все помню, — хихикнул, припоминая обещанный Григорию поцелуй. Выходя за двери, Брагин развернулся и подмигнул Аллегровой, показав знаком, что она прекрасно выглядит. Ответила ему натянутой улыбкой, отвечая на последнее высказывание, и продолжила свое мероприятие по исчезновению злополучного синяка на щеке. Когда Павлова вернулась, ей оставалось совсем немного. Прическа, которую в такой ситуации трудно исправить без каких-либо манипуляций, и обувь, к ее наряду больничные тапочки совсем не походили. — Ну, звезда! — снова восхитилась Павлова. — Хватит Вам уже, — встала, поправляя на себе одежду и собирая лишнее в пакет, — сглазите еще, — шутя, надула губы. — Мы? — подыграла ей Павлова. — Да никогда! Провожу тебя до палаты, — настроилась уже идти, желая своими глазами увидеть реакцию Лепса на преображение его Иры. Закрыла кабинет и, взяв подругу под руку, забрала у нее пакеты. Как и ожидалось, Григорий ждал свою женщину в палате, видимо уже не зная чем себя занять, ходил из стороны в сторону, измеряя расстояние от окна до двери. Смотря себе под ноги и думая о многом сразу, так, что уже начало давить на виски. Не сразу на слух, а больше боковым зрением заметил, как стала открываться дверь. Потом уже услышал голоса женщин, остановился, так и не дойдя до двери, так как ему перегородили дальнейший путь. Две блондинки, одна из которых в белом халате, внимательно изучала его, а вторая скользнула по его фигуре взглядом, но не встречаясь с его, отвела их, как будто буднично и невзначай. Стоя посреди палаты, заведя руки за спину, смотрел теперь только на Иру, хотя они обе Иры, но он смотрел на свою. Словно не было ничего. Двух ненавистных долгих дней, тянущихся как целый год, дома в какой-то всеми забытой деревне, Крымского, которого он готов был убить на месте, и вот этой женщины, которая сейчас стояла перед ним. Только уже совсем не замученная и обессилевшая, а прекрасная, восхитительная и необыкновенная. — Ир, — увидев ее такую, потерял дар речи, — ты выглядишь великолепно! — даже представить не мог, что все что было вчера, можно так кардинально изменить. — Да ладно тебе, — хмыкнула и смущённо отвернулась, — всего лишь оделась и накрасилась, — ответила словно это ничего не значащая для нее процедура, хотя конечно же льстили его слова и то как воспринял ее такую. Павлова ждала этой реакции, поставила пакеты на кровать и отошла чуть в сторону, наблюдая за ситуацией. Она давно ждала, когда они будут вместе, и вот теперь, даже если они и не бросились в объятия друг друга, то все равно делать шаг назад уже поздно. Теперь только вперед, пусть даже и медленно. Поэтому и интересно, как с каждым шагом они все больше осознают и становятся ближе друг другу. — Звонил Саша, — не нашел других слов, с чего начать, — они уже подъезжают, — сообщил и тем самым дал себе карт бланш и дальше безнаказанно пялиться на Иру, якобы имея предлог. — Хорошо, Гриш, — кивнула, что поняла, — мне осталось только переобуться, — показала, что она все еще в больничных тапочках. — Да, — то ли ответил, то ли спросил, — здесь они, — подошел к ней и, присев, достал кроссовки из-под кровати, — садись, я помогу. Обе блондинки переглянулись, Гриша сидел, не закрывая им обзор. Павлова закатила глаза, показывая жестами свое восхищение, тем самым продолжая смешить Аллегрову. Старалась держаться, понимая все намеки, адресованные ее «любимому» Грише, и не рассмеяться. Гриша не поймет причину смеха, ведь не знает, что за спиной стоит первая в мире его болельщица. — Спасибо, Гриш, — улыбнулась, когда он встал, справившись с работой. — Чтобы я без тебя делала? — специально так сказала, чтобы понял, какой он незаменимый. Конечно, заметила, какими глазами смотрел на нее, когда вернулась в палату преобразившись, и все это по большей части благодаря ему. Он сходил и купил все, в чем нуждалась, но и благодаря тому, что рядом и поддерживает, ей легче справляться со всем, что происходит. — Ну что-то бы делала, — смутившись пожал плечами, — не я, так кто-то. Павлова кое-как удержалась, чтобы не напомнить про того самого другого. Промолчала только потому, что знала, что никому сейчас это не нужно, и не хотела делать Ире больно, напоминая о нем. Гришу от дальнейших смущений спас звонок. — Да, Саш, подъехали? — повернулся к Ире. — Хорошо, мы сейчас выходим. — Ну что, пошли? — все поняла без объяснений. — Пакеты заберешь? — показала взглядом на постель. Кивнул, подойдя, взял за шнурки, три бумажных пакета. Взгляд задержался на том небольшом, из магазина нижнего белья, в котором остался только один комплект. Хотя ничего удивительного, два на себя она никак бы не надела, но то, на каком остановила свой выбор, всколыхнуло в нем снова желанные фантазии. Оглянувшись, представил под рубашкой белый кружевной бюстгальтер, сглотнул и отвернулся, забрал пакеты и вышел следом за прекрасными дамами. Пара ее любимых детей уже ждали в приемном, отойдя в сторонку, чтобы не мешать. Как только они показались в помещении, Лала пошла на встречу. Павлова немного отстала, чтобы дать им обняться. — Привет, мамуль, как ты? — Лала поцеловала ее и немного отстранилась, чтобы рассмотреть. — Как общее состояние? — Привет, родная, — Ира пригладила ее непослушные темные волосы, любуясь дочерью. — Все хорошо, видишь, выписывают же, — оглянулась на заведующую, — значит все в порядке. Заметила, что в приемном собралась целая делегация из встречающих и провожающих. Брагин с Мариной тоже вышли попрощаться, и на этот раз не только с императрицей, но и с мужчиной, который все-таки добился ее расположения не как друг. — Ну, мне вообще-то не весело, — все еще осматривала маму, пытаясь уловить изменения. — Со вчерашнего вечера вся как на иголках. — Все хорошо, — погладила ее по руке, — давай об остальном дома поговорим, — кивнула, давая понять, что задерживаться и обсуждать это на людях не стоит. — Привет, мой хороший, — отошла от дочери, крепко обняв внука. Он и так всегда был лучшим в ее глазах, и не потому, что родной, а потому, что пытались его воспитать настоящим мужчиной. Но он превзошел все ее ожидания, доказав, что труды были не напрасными. Перед ней стоял красивый, высокий, при этом рассудительный и умный молодой человек. — Привет, — аккуратно придержал, чтобы не сделать больно, — наконец-то все хорошо, — заметил, как она преобразилась не только внешне, но и взгляд стал другим. — Да, — улыбнулась. Эти главные слова, сказанные папой в любой сложной ситуации, всегда согревали ее и вселяли надежду в светлое и прекрасное. — Идите, мы сейчас, — посмотрела на дочь с внуком, — попрощаемся с остальными, — кивнула на любимых врачей. — Дома еще наговоримся, — адресовала Лале, взглянувшей удивленно. — Ну вот, — проводила детей взглядом и повернулась к своим спасителям в белых халатах, — в очередной раз говорю вам до свидания. Павлова обняла и отошла в сторонку, грустить никто не собирался. Дружить, не смотря на расставание, они не перестанут, телефоны друг друга у них тоже имелись. Ну и она надеялась, что еще встретятся они в этих стенах за кружкой кофе, чтобы поговорить о любви. — Все, давайте, — Брагин смахнул мнимую слезу и подмигнул Грише, — до свидания, идите, не рвите душу. Марина толкнула его в бок, чтобы не ерничал, на что он только прижал ее к себе, широко улыбнувшись. — Будете мимо проездом, — снова не сдержался Олег, — заезжайте. — Обязательно, — хмыкнула Ира и улыбнулась Марине, с шутниками им обеим повезло. — Всенепременно воспользуюсь Вашим советом, — шутя, кивнула. И теперь поняла слова Марины про то, что без них невозможно. Ведь действительно, за этой кажущейся детской наивностью и смешками были мужчины с большим сердцем. И своего шутника она только недавно оценила и поняла. — До свидания, — кивнула ей, — спасибо за все. Уже собралась уходить, но застыла в пол оборота, удивившись. Пока она прощалась, Гриша отошел, чтобы не мешать и сейчас прямо на него, без каких-либо препятствий надвигался тайфун по имени Фаина. — Григорий Викторович, здравствуйте! — всплеснула руками. — Ну какой же сюрприз! — воскликнула так, словно он приехал проведать ее, соскучившись. По всей видимости, за ее пирожками, ну или внушительными формами, которые никого не оставят равнодушными. Ира недовольно наблюдала за разворачивающейся на ее глазах сценой, как из заезженной мелодрамы. Гриша растерялся, но все же не стал вести себя как мальчик и ответил на приветствие. — Добрый день, Фаина Игоревна, — кивнул ей. Она подходила ближе, пытаясь обнять Лепса, это единственный артист, который был к ней неравнодушен и любезен. Не теряя больше ни минуты, Ира двинулась вперед позабыв обо всем, движимая только тем, чтобы уберечь и никому не отдать свое. — Гриш, — Ира подошла, и взяв его под руку, посмотрела на Фаину, — пойдем, домой уже пора, — сказала настолько обычно, словно они заезжали в гости. — Здравствуйте, — кивнула, — Фаина Игоревна, — всем видом показала, что она ее заметила и ближе приближаться не стоит к «её» мужчине. Не дожидаясь, когда Гриша придет в себя после такого напора, направила и дала понять, что пора на выход. Отставляя удивленную старшую медсестру за спиной. Фаина осталась стоять, так и не поняв, что произошло и как так вышло, что он ушел у нее, что называется, прямо из рук. — Ну наконец-то! — сначала открыв рот от удивления, а потом довольно рассмеялась Павлова, — Давно бы так. — теперь настроение на день сто процентов обеспечено, а главное, она спокойна за Гришу. Теперь было понятно, что Ира не отступит. Гриша опустил руку, за которую держалась Ира, и придавая ей еще больше опоры, обнял за талию. Обернулся, округлив глаза, показал Олегу свое удивление. — Молодец, — губами прошептал Олег и поднял большой палец вверх. — Ну, красавчик же, — посмотрел на заведующую, — добился все-таки свою императрицу. — В смысле добился? — Марина посмотрела на мужа. — А они что до этого не вместе были? На нее удивленно смотрели две пары глаз. — Нет, — повертел головой Олег, — а ты что, не знала? Кажется, что все, кто хоть как-то с ними общался, знал, что они не пара. Собственно, по этой же причине Фаина пыталась занять вакантное место, хотя бы как почитательница таланта. — Блин! А ты чего мне сразу то не сказал?! — ударила Брагина кулаком в плечо. — Я думал ты знала, — отшатнулся немного, чтобы снова не выхватить, еще и незаслуженно. — Ниче я не знала, — Марина закрыла лицо рукой. — Да как так то? — все еще не понимала, почему все знали, а она даже не подозревала. — Ой, как стыдно теперь. — А что, ты успела уже что-то натворить? — Брагин был в легком шоке и не упустил момент пошутить. — Как оказалось, закидала намеками на счет семейной жизни с Лепсом, да еще и не поняла такую странную реакцию Аллегровой, — объяснила в общих чертах их небольшой разговор у нее в кабинете после обследования. Теперь понятно, почему Аллегрова смотрела на нее с непониманием, когда сказала ей, что есть кому поухаживать. — Ну ты даешь, Марин! — рассмеялся Брагин. — Так проколоться, ахаха. Мы тут всем отделением кулаки за Лепса держали, — переглянулся с Павловой и захохотал на все отделение, — ну, кроме Фаины, конечно, — здесь уже и Ирина не старалась сдержать смех. Марина рассмеялась следом за ними, а Олег обнял ее за плечи. — Ладно Вам, Марина Владимировна, можете дальше продолжать так думать, теперь это уже не догадки и домыслы, а реальность, — Павлова улыбалась, смотря на парочку таких же «балбесов», как только что уехали. — Да, Лепс, на удивление, оказался очень терпелив и настойчив, — взглянул на дверь, куда только что ушли самые обсуждаемые персоны последнего времени в отделении. — Ладно, пора работать, — Павлова посмотрела на обнимающихся Брагиных и улыбнулась, — как молодожены, ей богу, — закатила глаза. — Так есть с кого пример брать, — хмыкнул Олег ей вслед. Павлова махнула рукой, зная, что если ответить, то Брагин не остановится и продолжит шутить. Пара то ли Аллегровых, то ли Лепс дошли до машины. Гриша помог Ире сесть, обошел и сел рядом на заднем сидении. Лала посмотрела назад. — К нам или к вам? — спросила, обращаясь к Грише. — К нам, — ответила Ира, посмотрев на дочь, а потом на Гришу. Лала, не понимая, посмотрела в зеркало. Ира показала пальцем на себя, потом на Гришу, объясняя простую вещь, которую уже понимали все, кроме ее дочери. Ну и Гриши, который все еще находился в состоянии невесомости, не зная, что Ира собралась делать дальше, хотя вчера сказала уже, что домой вернутся они вместе. Больше ничего не сказав, дочь тронулась с места, а потом в дороге стала просто рассказывать о делах, стараясь пока не касаться больной для всех темы. И все дружно сделали вид, что все хорошо и как будто так и было. Только Гриша чувствовал себя лишним, понимая, что они семья. Они чувствуют друг друга, понимают, в какой момент нужно сдержаться, готовы ради друг друга свернуть горы. А он? Он тоже готов, но это его не сделает членом семьи. Сердце, еще сомневаясь в ответных чувствах, боялось потерять самое дорогое. Но дома все вдруг стало по-другому. Ира, теперь уже не после операции, вошла в дом за руку с Гришей, словно не уезжала отсюда с мыслями никогда не возвращаться. И пока все стали суетится вместе с помощницей, которую заранее предупредил Лепс, чтобы приготовила для гостей. Ира забрала у Гриши пакеты, купленные для нее и ушла к себе. — Я ненадолго, — смущенно отвела глаза и ушла. Покрутился вокруг стола, но поняв, что справляются без него, вышел на террасу покурить. Чувства настолько обострились, словно ему снова стало семнадцать. Хотя казалось, что вот так никогда еще никого не любил. Но сейчас даже от ее прикосновений пробивала дрожь, от нежных взглядов голова шла кругом, а сердце переставало принадлежать только ему, учащенно билось, пытаясь вырваться из тесной груди. Саша вышел через несколько минут, с Гришей у них уже сложился мужской альянс, и как бы дальше не сложилось, он останется на его стороне. Но при этом видел, что Ира никуда не собирается, да и это было бы удивительно, если бы она поступила иначе. — Что там? — повернулся в его сторону и кивнул на дом. — Все готово, — улыбнулся, — ждем только вас с Ирой. Сначала Лепс сходил с ума, не зная как разобраться с Крымским, потом, когда ее искал и вот он снова не находит себе места. Что же у них с Ирой происходит? Не мог прогнозировать, какое решение примет Ира, но видел их сегодня вместе. Если бы не дала шанс, рядом с ним бы даже не шла, а тут выбрала его дом, хотя и логично. Но в этом плане знал ее лучше, такой выбор стоит многого. — Пойдёмте, — выглянула Лала, позвав всех. Гриша нехотя пошел за Сашей, день начинался так хорошо, особенно пробуждение со слов о поцелуе. Улыбнулся, вспомнив ее смущение, но такие искренние эмоции в споре с Брагиным. Сейчас же на него нашла какая-то меланхолия, и сам не знал, куда делась уверенность. Ведь все хорошо, Ира дома, ее вещи все еще стоят у него в кабинете. Остановился, разглядывая ее, приняв душ и немного освежившись, собрала волосы в заколку на затылке. Легкий светлый костюм, тот самый, который он купил сегодня, не сковывал движения, но при этом скрыл все, что он так любит. Зато теперь на лице появился естественный румянец, глаза блестели. Кивнула ему, показав на стул рядом с собой. Да, они все устали, дни выдались нелегкие. Но теперь дома, все позади, можно выдохнуть и наконец успокоиться. Сегодня она выглядела прекрасно, не мог налюбоваться, особенно на контрасте вчерашнего дня. А как ей шла улыбка, светилась как маленькое солнце, одаривая и его своим теплом. — Гриш, что тебе положить? — посмотрела на него, пытаясь расшевелить. Такое чувство, что у него закончились силы. Все время он держался, терпел, ждал. Все ради нее, а теперь как будто откатился назад, не выдержав напряжения. — Ничего, — мотнул головой, — я сам. Ты лучше сама кушай, — показал на стол. Просил у помощницы, чтобы приготовила побольше того, что можно Ире. Она не больная и не на строгой диете, но все же после голода не станет есть все подряд. — Я кушаю, — показала на свою тарелку. Положила всего понемногу, но начала с овощей. Первые минуты за столом была тишина. Все, включая даже Лалу, за эти дни устали. Пусть она и не была в гуще событий, ее, так сказать, берегли как могли, но она тоже не находила себе места. Сначала от того, что мама недоступна, потом непонятные отговорки, что они ни с того ни с сего уехала за город. Конечно, Гришу сейчас винить нет смысла за обман, но если бы и случилось, что они уехали куда-то, Лала была бы одной из первых, кто знал об этом. Все таки история не внушающая доверия, два дня отключенный телефон у мамы и потом рассказ Саши обо всем произошедшем пошатнули ее душевное спокойствие, которое и так эти дни было неспокойно. — Мам, — лала отложила столовые приборы и внимательно посмотрела на Иру, — как ты себя чувствуешь? — смотрела пристально, подперев подбородок сложенными ладонями. — Я понимаю, что тебя обследовали и выписали, — напомнила про ответ ей в Склифе, — но твое общее состояние. У тебя все нормально? — Лал, — Ира тоже уделила ей все внимание, оставив еду и посуду. Не хотелось об этом говорить при всех, хотя все они ей были близки, но отношения к каждому разные. — Если говорить про общее самочувствие, то да, у меня все хорошо. Я отдохнула, выспалась. А если ты про душевное состояние, — водила пальцем узор по столу, — то, конечно же, нет, — видела, как все на нее смотрят, но хотела как можно скорее закрыть эту тему. — Встреча с Крымским, — вздохнула, — она сама по себе не несет ничего хорошего. Я не могу за один день все забыть, но я рада, что все закончилось, — повернулась к Грише и положила ладонь на его руку, — что больше его не будет рядом. — Саша мне рассказал, но и без этого понятно, что светит ему немало, — хотя данная личность ее вообще не интересовала, если бы он одним днем исчез, никто о нем бы даже не вспомнил. — Очень жаль, что такой ценой. Видела состояние мамы и Гриши, конечно, их можно понять, радоваться после такого не получится. Но они с Сашей рядом, всегда помогут и поддержат. — Давайте больше не будем об этом, — Ира посмотрела на всех. — Пройдет время, мы поговорим, но потом. Я сейчас даже вспоминать о нем не хочу. Утром Павлова сделала все, чтобы Ира переключилась с произошедшего. Пусть это были шутки и подколы, но все время их общения она чувствовала себя так, словно просто заехала в Склиф в гости. И сейчас тоже не хотела вспоминать, хотела быть с близкими, зная, что теперь все будет хорошо. — Хорошо, — согласилась дочь. — Я понимаю, что тебе сейчас плохо, — да и хорошему неоткуда взяться. — А с остальным что? Ты так и будешь жить здесь? — смотрела на обоих. — Нет, я ничего не предлагаю и не пытаюсь тебя заставлять переезжать, — помахала рукой, — но вы жили вместе, потому что ситуация была такая. Сейчас же уже все закончилось, в Склиф ты тоже больше не ездишь, — посмотрела на маму. — Лала, — Гриша взял слово первый, — я знаю, что выглядит это странно, — прокашлялся, подбирая слова, чтобы сказать все, что у него самого болит, — Ире, наверное, больше не нужна моя помощь, — как бы это странно не звучало, но она взрослый человек и больше ей ничего не угрожает, — И если она захочет уехать, я не вправе ее удерживать, — он не станет держать ее силой, не будет просить поговорить, он отпустит, ведь для нее уже не секрет его чувства, — но я бы хотел, чтобы она осталась. Это вовсе не эгоизм, она нужна ему, очень. Жить и знать, что она не рядом, это пытка, даже если это будет временно. Но все же она должна сама принять решение. — Нет, — завертела головой, — я никуда не собираюсь уезжать, — положила свою ладонь на его. — Я останусь здесь, — посмотрела на дочь, — с Гришей. После всего, что им пришлось преодолеть, не важно, где они будут жить, главное, что вместе. — Понятно, — кивнула, — эта тема тоже закрыта, — кивнула маме. И они больше не вспоминали, переключившись на другие темы. Говорили о планах и работе, которую Ира и Гриша оставили на время. — Григорий Викторович, — спросил Саша, — а когда Вы планируете снова приступить к работе? — все-таки он оставил все, чтобы быть рядом с Ирой. — Саш, — посмотрел на, считай, боевого друга и помощника, — пока не планирую. Прошел месяц, не так уж и много времени, — пусть все считают, что у меня отпуск. Ира посмотрела на него с улыбкой, отпуск тот еще, ничего не скажешь. Если бы не он, кто знает, как бы прошло это время для нее, но все случилось так, как есть на сегодня, и она рада, что именно этот человек, мужчина, рядом с ней. — Я не хочу говорить о планах, — помахал руками, — но вот как-то мы все время все заняты, хотя вроде как свободны, — показал на Иру с Гришей, которые дома и не дают концертов. — Может, мы бы провели время вместе или куда-то съездили? Удивил всех своим предложением, но была в этом и доля логики. Возможно, как раз сейчас всем не помешает смена обстановки, а больше всех, наверное, Ире. Больше не надо ездить на всякие неприятные процедуры, не надо прятаться. — А мне нравится ход твоих мыслей, — все поели и сейчас хотелось спокойно пообщаться. — Давайте действительно куда-нибудь махнем всей семьей, — встал из-за стола и осмотрел присутствующих. Возможно, он не стал частью семьи Аллегровых, но они для него давно стали родными. — Подождите, — Ира развернулась на стуле, положив руку на спинку, — идея-то прекрасная и я в общем-то тоже не против, — все же выставила руку в сторону Гриши, и он, поняв ее намерение, подал свою ладонь, помогая встать и перейти на диван, — но все же я пока не готова выставлять на обозрение свои недостатки, — постаралась менее трагично описать синяки на своем теле. — А что на счет скафандра? — Гриша сел рядом и тут же под шутку приобнял Иру, смотря ей в глаза. — Ну, как эти серферы, — показал ладонью доску, рассекающую волны. — Да иди ты со своей доской, — пихнула его в бок, но все же облокотилась спиной о его грудь. — Сам вот и ходи в скафандре, — не смотря на него хмыкнула. — Серферы вообще-то в гидрокостюмах, а в скафандрах космонавты. Балда ты! — рассмеялась, повернув голову, встретилась с его хитрым взглядом. — Я не русский, мне все можно, — уткнулся носом в ее светлую макушку. — Я так и подумала, — хохотнула, но осталась в том же положении, удобно развалившись на нем. — Удобно, да? — Да, а что, не так? — махнул рукой, — все можно на это свалить. Все расслабились, Лала помогала убирать со стола помощнице. Саша сидел в кресле, разглядывая их. Знал их всегда как друзей, но они очень органично смотрелись вместе. И все их шутки над друг другом сейчас встали на место. Искра всегда была между ними, и сейчас это стало видно еще больше. — Ну, необязательно серфингом, — Лала собирала тарелки, — можно взять яхту на пару дней и ни от кого не прятаться. Почти как дом в открытом море, купаться тоже можешь, когда захочешь, — кивнула маме и забрав тарелки, ушла на кухню. — Мне кажется, отличная идея, — Саша подхватил предложение, — Григорий Викторович, вы умеете управлять яхтой? — спросил с иронией. — Я?! Да ты че? — рассмеялся Лепс. — Какой из меня капитан? — присутствие Иры рядом его успокаивало, и он совсем расслабился. — Но я могу управлять командой, — расправил плечи, шутя. — Жаль, — грустно вздохнула Ира, — а мне всегда нравились капитаны. — оглянулась на него и, видя неоднозначный взгляд, не смогла сдержать улыбку. — Что-то мне уже не очень нравится эта идея, — смотрел на нее в упор, — надо подумать над другими. — Над какими такими? — рассмеялась Ира, видя, как его задели слова про капитана. Снова собравшись вместе, они продолжили разговор за чаем, обсуждая интересные и для всех приемлемые варианты. У всех была одна цель, сменить обстановку и помочь Ире своим вниманием и заботой забыть о случившемся. Да и всем остальным смена тоже не помешает, пока все пережитое немного не забудется. Разговорившись, не заметили, как пролетело время. Решили еще подумать над вариантами отдыха и потом еще раз это обсудить, когда Ира отдохнет. По умолчанию все считали, что после больницы ей тоже нужен отдых. Но самой Ире, наверное, важен не отдых, а тишина, возможность подумать обо всем и принять решение, которое сейчас висело в воздухе. Гости собрались домой, а Ира с Гришей вышли их проводить. Во дворе было спокойно и хорошо, договорились созвониться, попрощались, расцеловались и уехали. Ира осмотрелась по сторонам, машину, на которой она уехала, загнали в гараж, чтобы ничего не напоминало ей неприятные события. Но легкое чувство тревоги все равно еще витало в воздухе. — Пойдем в дом? — Гриша не хотел ее опекать, как ребенка, но и оставлять одну не мог. — Давай прогуляемся, — взяла его под руку и целенаправленно, хоть и медленно, пошла в сторону качели, — все время в доме сидеть не хочется, да и спать еще рано, — посмотрела на небо, золотившееся закатными лучами. — А чего тебе хочется, душа моя? — спросил ласково, опустил руку и взял ее ладонь. — У меня все есть, — ответила ему, смотря так, что у него легкий холодок пробежал вдоль позвоночника. — Самое главное в жизни, так уж точно. Не стала перечислять, давая возможность самому догадаться или додумать то, что имеет в виду. — Тогда и у меня есть, — посмотрел мечтательно вдаль, — почти все. — Да ну? — играла с ним. — И чего же тебе не хватает в жизни? Дойдя до качели, отпустила его руку и села первая. Он пока стоял рядом, рассматривая ее по-детски смешной и довольный вид. — Да так, — ответил будто невзначай, — всего по-немножку, — сел рядом, продолжая покачивать ее в том же такте, как и был до этого, — денег, сигарет, выпивки, — начал перечислять, дурачась. Расставил руки по спинке качели так, что одна оказалась за ней, — поцелуев, — повернул голову, ожидая ее реакции. — Какой список! — села удобнее. — И кто же тебе не дает реализовать свой потенциал и заполучить желаемое? — после упоминания о сигаретах тоже захотела, атмосфера еще такая, вечер, закат, тепло, тихо и на душе полный штиль. — Да вот целый день жду обещанный, — хитро смотрел ей в глаза, — поцелуй. Подняла бровь, с удивлением смотря на него. — Какой еще обещанный? — Лепс сейчас наглел у нее на глазах. Все таки черту от дружбы они так и не переступили. Это все еще был ее Гришка, которому могла рассказать почти все на свете. Друг, которому доверяла и знала, что он никогда не бросит ее в беде. И он не бросил. Но сейчас от того Гриши не осталось следа, рядом сидел заигрывающий мужчина, который хотел подтверждений, что его чувства взаимны. — Я все слышал, — откинул назад голову и довольно улыбнулся. — Все, что ты говорила Брагину, — открыл один глаз, посмотрев на нее как кот на сметану. — Ну и что? — закатила глаза. — Я это сказала в порыве, чтобы он много не умничал, — попыталась оправдаться, но ведь именно такая задумка у нее и была. — К тому же мне не пришлось сбегать, выписала меня Павлова, — довольно улыбнулась, — а ее целовать не пришлось, — рассмеялась, видя разочарование Гриши. — Ну выписали же, — сел ровнее и придвинулся ближе. — Как насчет награды? — уже не сидел вальяжно, а придвинувшись в пол оборота, смотрел ей в глаза в поиске ответа. Смотрела в глаза, понимала его эмоции, да и свои уже не всегда могла контролировать. Он конечно достоин награды и вовсе не за выписку, но о чем то более поцелуев говорить рано. Приподнялась, обхватив его затылок ладонью, притянула и крепко поцеловала в щеку. — Все! — хмыкнула, глядя на ошарашенного Гришу, ожидающего совсем других прикосновений. — А теперь будь другом, принеси мне сигареты. — Это оскорбление, — выпрямился и недовольно посмотрел на нее. — Вряд ли ты такой поцелуй имела в виду, говоря о побеге, — надул губы, — еще и другом назвала. — А разве не друг? — все-таки обняла его, положив голову на плечо. — Самый лучший, добрый, надежный и любимый. — Умеете вы, женщины, делать с нами все, что захотите, — сдался, — и никак вам не откажешь. — А мы тоже все ради вас, мужчин, делаем, — погладила его по волосам, успокаивая. — Красоту наводим для вас, например, — накрутила на палец светлый локон. — Ну ладно, — встал, — схожу сейчас, — согласился, как мальчишка, которому обещали награду, но все равно уговорили, сказав, что он лучше всех. Но Ира тоже не осталась и пошла вслед за ним, только медленно. Сложив руки в карманы, шла по дорожкам разглядывая сад. Вечер вступал в свои владения, медленно опуская сумерки на дом и сад. Как по команде, тут же зажглись фонарики, обернулась, глядя, как Гриша вышел на улицу и направился к ней. — Волшебник, — хмыкнула, смотря на него с благодарностью, — спасибо, — поблагодарила за протянутые сигареты и зажженные фонари, — иди сюда, — поднялась на цыпочки и поцеловала его снова в щеку. — Ну если так, — довольно притянул ее к себе, — то я готов выполнять все твои просьбы. — Прямо таки все? — прикурила и за несколько дней впервые затянулась едким, но таким спасительным дымом. — Я ведь могу взять себе это за правило. — Да на здоровье, — хмыкнул и придерживая ее за талию, повел по дорожке. Много шутили и дурачились, но он наконец то успокоился, поняв, что Ира от него никуда не уедет. Она рядом сейчас, сегодня, завтра. Нагулявшись, вернулись в дом. День закончился, завершая собой и череду событий, случившихся за все время, что они вместе. Ира ушла на кухню, чтобы чем-то себя занять, убрала посуду с мойки, расставляя по местам. Пытаясь за незамысловатым занятием вот так же разложить и свои мысли. Она не знала как ей быть дальше. Выбор сделан, она осталась с Гришей, но потому, что именно этого хотела. Но это все по-новому, по-другому, он больше не ее друг, пусть какую-то черту они и не переходят. Он мужчина, который любит ее, любит как равную себе, как ту, с которой хочет прожить свою жизнь. — Ира, оставь это, — Гриша пришел на шум, — иди отдыхай. — попытался мягко отодвинуть ее и расставить все сам. — Да сколько можно отдыхать? — без злости, но немного повысив интонации в голосе, спросила недовольно. — Я что, немощная? Вроде бы вполне могу нормально двигаться, — не заметила, как ее понесло. Устала от того, что с ней носятся. Она привыкла к такому ритму, привыкла дома все делать сама, и он это прекрасно знал. Сейчас же раздражало, что он относится к ней как к безрукой, хотя причиной ее смены настроения вовсе было не это. Она не знала как себя вести с ним, что делать, что говорить. Какая-то неопределенность повисла в воздухе. Она раздражала не давала нормально жить. — Ир, что случилось? — остановил ее, взяв за руки, отвел от посудомоечной машины. — Ничего, — опустила глаза, не смотря на него, — все нормально. — Успокойся, — обнял ее, прижимая к своей груди, — все хорошо, — положил ладонь ей на голову и погладил. — Ты всегда можешь мне все рассказать, — чувствовал, что расслабилась и успокоилась, — ну или просто помолчать, — поцеловал ее макушку, еще больше наполняясь к ней нежностью. — Спасибо, Гриш, — возможно он ждет совсем не этих слов, но она должна их сказать. Он опять понял ее, ее чувства, ее настроение. Ему не все равно, что творится у нее на душе. Такого отношения от мужчины она не испытывала уже очень давно. От осознания этого факта ощутила прилив нежных чувств к этому мужчине, ее другу. Но другу ли теперь? — Еще раз повторю, что ты лучший мужчина в моей жизни, — подняла голову, смотря ему в глаза, — для меня много значит, что ты рядом. Весь мир для него сошелся в этом взгляде, в этих бездонных глазах, которые поднимали с глубин его души миллионы ярких искорок. Чувств, которые одно за одним полыхали все ярче и делали светлее его душу. Ему нужна только она, никакая другая, пусть даже готовая пасть к его ногам. Только одна женщина может заставить биться его сердце чаще. Рядом с ним она чувствовала себя нужной, его тепло словно обволакивало со всех сторон, давая именно те ощущения, в которых нуждалась. И для этого не нужны слова, признания и объяснения. Смотрела в его глаза, понимая, что уже попала в плен, только он так действовал на нее, всегда. Но раньше все было по-другому, теперь же между ними все предельно ясно, она знает о его чувствах. А кроме всего еще и поняла насколько они сильны. Всего секунда, так мало для решения. Приподнявшись на носочках, обняла его за шею и коснулась его губ. А в следующее мгновение оказалась в плену его рук. Прижав ее к своей груди, крепко обнял за талию и приник к губам более настойчивее. Он не мог сейчас остановиться, дать ей возможность так просто уйти. Поцелуй должен повториться, только теперь не ее побегом, а пониманием, что больше они не друзья. Горячие губы накрыли ее, язык коснулся сначала одной, очерчивая контур, а потом и другой. Она не сопротивлялась, впервые отдавшись его желанию. Коснулась кончиком языка и, чувствуя молниеносную отдачу, обняла его за шею, притягивая к себе. Сейчас не нужно ничего, слов, споров, доказательств. Они уже есть, двое, и это первый шаг к чему-то большему. К новому миру, к новым робким шагам навстречу друг другу, но белый флаг сброшен, их губы уже все сказали. Забыв обо всем на свете, прижимал ее крепче к себе, она нужна ему вся. Руки, почувствовав свободу и не получая отпора, скользили вниз, исследуя желанные части тела любимой женщины. Чувствовать, сжимать, обладать, все тело напряглось от ее близости. — Гриша, — отодвинулась, ловя жадно воздух, пытаясь восстановить естественный ритм и биение сердца, — не будем заходить далеко, — прервала его попытки продолжить, — еще слишком рано. Отвела взгляд, сейчас она не готова к большему. Не готова так отчаянно лететь в объятия любви. Знала, что он ее поймает, что не даст упасть, но ей все еще больно, все еще сердце сжимается от обиды и жестокости другого человека. — Хорошо, родная, — коснулся губами ее виска и отпустил, — иди, — дал ей свободу, чтобы она не чувствовала себя виноватой и не оставалась рядом, когда хочется уйти. — Остальное я расставлю сам, — в этом не было необходимости, но дал ей уверенность, что на него можно положиться. — Спокойной ночи, — улыбнулась, чтобы показать, что она в порядке. — И тебе спокойной ночи, — теперь уже действительно такой и дома. — Ты тоже не задерживайся и ложись, — поцеловала его в щеку и ушла. — Хорошо, — посмотрел ей вслед. Расставил по полкам посуду, закончил начатое ею дело и, протерев поверхность стола, выключил свет и вышел с кухни. Оставшись одни, они еще не скоро смогли уснуть. Мысли витали вокруг, не давая покоя, как маленькие светлячки, кружа вокруг. Это новое чувство, когда в груди легко, сердце бьется уверенно и спокойно, потому что наконец-то все хорошо. Они есть друг у друга, и этого не отнять. И мир открывает горизонты, давая заглянуть дальше, взяться за руки и идти вместе.